Мотивированное 

решение

изготовлено 26.10.2017

Дело № 2-609/2017

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Заполярный

24 октября 2017 года

Печенгский районный суд Мурманской области в составе председательствующего судьи Горбатюк А.А.,

при секретаре Крюковой А.А.,

с участием:

помощника прокурора Печенгского района Ратниковой Е.В.,

истца ФИО1 и ее представителя – адвоката Черноземовой О.О.,

представителя ответчика АО «Кольская ГМК» ФИО2, действующей на основании доверенности,

представителя ответчика ООО «Печенгастрой» ФИО3, участие которой в судебном заседании осуществляется с использованием систем видеоконференц-связи, действующей на основании доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» и обществу с ограниченной ответственностью «Печенгастрой» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» и акционерному обществу «Печенгастрой» (далее по тесту – АО «КГМК» и АО «Печенгастрой» соответственно) о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности. 

В обоснование иска указала, что в периоды с *.*.* по *.*.* и с *.*.* по *.*.* она работала на обогатительной фабрике 

<

данные изъяты> в должности 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>), а с *.*.* по *.*.* – в цехе сервисного обслуживания 

<

данные изъяты> в должности 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>).

*.*.* она была уволена по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением.

В марте 2017 года в клинике НИЛ ФГУН «Северо-западного научного центра гигиены и общественного здоровья» г. Кировска у нее впервые были выявлены и подтверждены решением ВК № от *.*.* профессиональные заболевания в виде профессиональной 

<

данные изъяты>

В июле 2017 года ей впервые была установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 

<

данные изъяты>%.

Общий стаж ее работы у ответчиков в контакте с токсическим и раздражающими веществами, химическими и фиброгенными аэрозолями, содержащими никель, превышающими предельно допустимые нормы в десятки раз и приведшими к утрате ее здоровья, составляет почти 

<

данные изъяты> лет.

При трудоустройстве к ответчикам работодатели не поставили ее в известность о том, воздействию каких вредных и опасных производственных факторов будет подвергаться ее здоровье, а также о возможности развития у нее профзаболевания.

Считает, что появление у нее профзаболеваний обусловлено виной ответчиков, которые не обеспечили безопасные для здоровья условия работы.

В результате профессиональных заболеваний она утратила способность к труду на одну треть, лишилась возможности работать по своей профессии и возможности выбора любой профессии, поскольку ей противопоказана работа с пылью, токсическим и раздражающими веществами, аллергенами, с физическими перегрузками, с вынужденным положением тела. Она может выполнять лишь легкие неквалифицированные виды труда с исключением противопоказанных факторов.

Вследствие недобросовестности своих работодателей она получила серьезное хроническое повреждение здоровья, носящее необратимый характер, и восстановление которого невозможно. У нее имеются серьезные проблемы с дыханием, сопровождаемые одышкой, хрипами, затрудненностью самого дыхательного процесса, приступами удушья, кашлем, повышенной чувствительностью к различным запахами в виде аллергических реакций.

Кроме того, у нее ограничено движение поясничного отдела позвоночника, верхних и нижних конечностей, постоянно возникает болевой синдром, усиливающийся при движении, имеются функциональные нарушения конечностей, сопровождаемые судорогами, онемением, нарушением кровообращения.

Следствием этого является невозможность в полном объеме выполнять действия по самообслуживанию и несложную домашнюю работу. Любое движение, изменение погоды, поездка на автотранспорте на длительные расстояния отражаются на ее самочувствии, возникают боли, скованность, еще больше ограничиваются движения в позвоночнике и конечностях, возникают проблемы с управлением автомобилем. Она не может пользоваться предметами бытовой химии, косметическими средствами, парфюмерией, возникают сложности с посещением магазинов, парикмахерской и других мест, где присутствуют резкие запахи.

Периодически возникают обострения заболеваний, в связи с чем требуется 

<

данные изъяты>, санаторно-курортное лечение.

Профессиональные заболевания сопровождаются серьезными сопутствующими заболеваниями, такими как 

<

данные изъяты>

Профессиональные и сопутствующие заболевания в условиях неблагоприятного климата Крайнего Севера протекают еще тяжелее, однако сменить место жительства она не может ввиду отсутствия жилья за пределами Мурманской области.

Причиненные ей ответчиками физические и нравственные страдания оценивает в 600000 руб., которые просит взыскать пропорционально отработанному у них времени: с АО «Печенгастрой» - 150000 руб., с АО «КГМК» - 450000 руб.

В 2013 году между ней и АО «КГМК» заключено дополнительное соглашение к трудовому договору, исходя из условий которого с учетом установленной степени утраты профессиональной трудоспособности 

<

данные изъяты>% и размера базовой суммы 2300 руб., сумма денежной компенсации морального вреда составит 69000 руб.

Однако, заключая указанное соглашение, она не могла предугадать, будет ли у нее диагностировано профзаболевание, насколько сильно будет повреждено ее здоровье, какова будет степень тяжести вреда.

После выявления профзаболевания его последствия для ее здоровья оказались настолько катастрофическими, что размер компенсации морального вреда, определенный дополнительным соглашением, оказался несоразмерно низким. 

На основании изложенного и статей 151, 1080, 1101 ГК РФ, статьи 237 ТК РФ, статей 8 и 16 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» просит взыскать с АО «Печенгастрой» денежную компенсацию морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере 150000 руб., с АО «Кольская ГМК» - 450000 руб., а также расходы на оплату услуг представителя в размере 10000 руб. пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Ответчик АО «Кольская ГМК» не согласился с размером исковых требований. Из представленных возражений следует, что общество не совершало неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение ее здоровья. Трудовой кодекс РФ допускает существование вредных условий на рабочих местах, законом предусмотрено заключение трудовых договоров о выполнении работ во вредных условиях при условии предоставления гарантий. Общество в силу объективных причин (уровень научно-технического развития) не могло устранить вредные факторы на рабочих местах.

В связи с чем полагает, что основания для возложения на АО «Кольская ГМК» обязанности по выплате денежной компенсации морального вреда в пользу истца по статье 237 ТК РФ, статьям 151, 1101 ГК РФ отсутствуют.

Указывает на несостоятельность доводов истицы о том, что при трудоустройстве она не была поставлена работодателем в известность о наличии вредных и опасных производственных факторов, поскольку это опровергается дополнительным соглашением от *.*.* № к трудовому договору № от *.*.*. Заключив трудовой договор с обществом, истица согласилась работать во вредных условиях труда.

Кроме того, указанным дополнительным соглашением стороны определили размер компенсации морального вреда, исходя из 10 базовых сумм, установленных Положением об оплате труда работников АО «Кольская ГМК» на дату подачи заявления за указанным возмещением, за каждые 10% утраты профессиональной трудоспособности.

Поскольку степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО1 составляет 30%, размер компенсации морального вреда должен быть определен в размере 69000 руб.: 2300 руб. (базовая сумма) х 10 (количество базовых сумм) х 3 (за каждые 10% утраты трудоспособности).

Требуя определить сумму денежной компенсации морального вреда в размере 450000 руб., истец имеет своей целью в одностороннем порядке изменить условия заключенного с обществом соглашения, что при отсутствии нарушений условий данного договора со стороны общества недопустимо в силу ст. 310 ГК РФ.

Общество не оспаривает своей обязанности по выплате истице денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере 69000 руб. в соответствии с условиями дополнительного соглашения к трудовому договору, однако ФИО1 не обращалась к обществу с требованием такой компенсации.

Также указывает на голословность довода истицы о том, что она лишена возможности как работать по своей профессии, так и выбора любой профессии, поскольку степень утраты ее трудоспособности составляет 30%, что не лишает ее возможности трудиться.

Находит необоснованным довод истицы о необратимом характере повреждения здоровья, так как утрата трудоспособности установлена ФИО1 на срок до *.*.*, что указывает на возможность восстановления ее состояния здоровья.

Считает требуемый истицей размер денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности неоправданно высоким, не основанным на фактических обстоятельствах дела и не отвечающим принципам разумности и справедливости.

На основании статей 1, 2, 151, 1101 ГК РФ, статей 5, 237 ТК РФ, пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» просит принять решение с учетом изложенных обстоятельств (л.д. 58-60).

Определением Печенгского районного суда от 10.10.2017 произведена замена ненадлежащего ответчика АО «Печенгастрой» на надлежащего ООО «Печенгастрой».

ООО «Печенгастрой» с иском не согласился, представив возражения, из которых следует, что истица работала в Обществе в период с *.*.* по *.*.* в должности машинист крана. Изложенные в актах о случаях профзаболеваний обстоятельства достоверно не свидетельствуют о том, что выполнявшаяся истицей в указанный период работа повлекла развитие профзаболеваний или способствовала их развитию. 

Кроме того, Общество исполняло все требования законодательства в отношении осуществления трудовой функции работника: работник имел сокращенный рабочий день, ему предоставлялись дополнительные дни отдыха, санаторно-курортное лечение, проходил периодические медицинские осмотры, ему выдавались средства индивидуальной защиты, лечебно-профилактическое питание

Изложенное свидетельствует об отсутствии вины Общества в причинении вреда здоровью ФИО1

Также указывает о том, что при прохождении истицей периодических медосмотров противопоказаний к выполнению работы по профессии машинист крана не выявлено, она не извещала об ухудшении своего здоровья.

Профзаболевания выявлены у истицы спустя 6 лет после работы в Обществе.

Обращает внимание, что согласно табелей учета рабочего времени истица на предприятии ответчика отработала чуть больше года, а не 

<

данные изъяты>.

Находит не соответствующим действительности довод истицы о том, что в результате полученных профзаболеваний она утратила способность к труду и лишилась возможности выбора любой профессии вообще, поскольку степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО1 составляет 

<

данные изъяты>%, что свидетельствует об обратном.

Утрата трудоспособности установлена истице на срок 1 год, что говорит об обратимом характере повреждения ее здоровья.

На основании изложенного считает требование ФИО1 о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 150000 рублей чрезмерно завышенным, не основанным на фактических обстоятельствах дела, в связи с чем просит отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме (л.д. 135-137).

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержала по доводам, изложенным в иске. Дополнила, что не согласна с суммой денежной компенсации морального вреда, определенной дополнительным соглашением к трудовому договору, заключенному с АО «Кольская ГМК», поскольку за годы, прошедшие с момента его заключения, условия труда у ответчика существенно ухудшились, что, соответственно, привело к ухудшению ее здоровья.

Представитель истца Черноземова О.О. в судебном заседании исковые требования ФИО1 поддержала, дополнила, что Трудовой кодекс РФ и закон говорит о том, что работодатель обязан обеспечить работнику безопасные условия труда. То что, условия труда носят вредные для здоровья последствия, и работник имеет право на досрочное назначение трудовой пенсии, не является добровольным согласием работника на причинение вреда его здоровью. Дополнительное соглашение, заключенное между истцом и работодателем, не является безусловным и окончательным, так как стороны всего лишь договорились о намерении в случае наступления неблагоприятных условий, о выплатах, а сумма компенсации в нем не указана. Истец не была уведомлена о базовой сумме, исходя из которой будет произведена компенсация, так как не является членом профсоюза. Считает, что на момент возникновения данного спора не подлежит применению дополнительное соглашение, так как трудовые отношения между истцом и АО «Кольская ГМК» прекращены, соответственно и дополнительное соглашение утратило свою силу.

Указывает, что доводы представителя ответчика ООО «Печенгастрой» о невозможности получения истцом профессионального заболевания в период работы у них, являются несостоятельными, так как истец продолжала работать на том же месте и в тех же условиях труда. Кроме того, полученное ФИО1 профзаболевание является хроническим и могло развиться как в период работы в АО «Кольская ГМК», так и в период работы в ООО «Печенгастрой». 

Представитель ответчика АО «Кольская ГМК» ФИО2 в судебном заседании не согласилась с размером исковых требований по доводам, изложенным в возражениях на иск. Дополнила, что размер базовой суммы, исходя из которой определяется размер денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профтрудоспособности, определен в коллективном договоре – локальном нормативно-правовом акте, доступном для работников.

Представитель ответчика ООО «Печенгастрой» ФИО3 в судебном заседании с иском не согласилась. Суду пояснила, что при трудоустройстве ФИО1 была поставлена работодателем в известность о наличии вредных и опасных производственных факторов. В соответствии с требованиями законодательства она проходила ежегодные и периодические медицинские осмотры, получала надбавку за работу во вредных условиях труда, дополнительные дни к ежегодному отпуску, лечебно-профилактическое питание, имела сокращенный рабочий день. Вина общества в причинении вреда здоровью истицы отсутствует, поскольку оно в силу объективных причин не могло устранить вредные факторы на рабочих местах и не заставляло выполнять истца работу во вредных условиях.

Заслушав истца ФИО1, ее представителя Черноземову О.О., представителей ответчиков АО «Кольская ГМК» ФИО2 и ООО «Печенгастрой» ФИО3, заключение прокурора, полагавшей исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению в размере, определенном судом, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 7 Конституции Российской Федерации определено, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей.

Согласно части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Как определено абзацем 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», возмещение застрахованному морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 работала в периоды:

- с *.*.* по *.*.* 

<

данные изъяты> в должностях 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>; уволена *.*.* по собственному желанию в связи с выходом на пенсию по старости на основании пункта 3 статьи 77 ТК РФ;

- с *.*.* по *.*.* в 

<

данные изъяты> в должности 

<

данные изъяты>);

- с *.*.* по *.*.* в 

<

данные изъяты> в должности 

<

данные изъяты> (л.д. 8-9); на основании решения № от *.*.* единственного акционера ОАО «Кольская ГМК» - 

<

данные изъяты>» с *.*.* 

<

данные изъяты> переименовано в АО «Кольская ГМК».

Указанные обстоятельства представителями ответчиков не оспаривались и подтверждаются копией трудовой книжки истца (л.д. 10-14) и другими материалами дела.

При обследовании в клинике профзаболеваний НИЛ ФБУН «Северо-Западный научный центр гигиены и общественного здоровья» г. Кировска ФИО1 установлены диагнозы: 

<

данные изъяты> (л.д. 15-16).

Актами о случае профессионального заболевания от *.*.* №№, №, № и № установлено, что у 

<

данные изъяты> АО «Кольская ГМК» ФИО1 выявлены профессиональные заболевания: 

- 

<

данные изъяты> (л.д. 21-23),

- 

<

данные изъяты> (л.д. 24-26),

- 

<

данные изъяты> (л.д. 27-29),

- 

<

данные изъяты> (л.д. 30-32), которые возникли в результате длительного воздействия на организм производственных факторов при работе 

<

данные изъяты> Непосредственные причины профзаболеваний: вредные вещества 1-2 класса опасности в воздухе рабочей зоны, превышающие нормативы до 4,8 раз; пыли превышающие нормативы; тяжесть трудового процесса (класс 3.1). Стаж работы машинистом крана в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов 

<

данные изъяты>. При этом вины работника и фактов грубой неосторожности в получении профессиональных заболеваний не установлено.

Согласно заключению № пз государственной экспертизы условий труда от *.*.* условия труда ФИО1, предшествовавшие профзаболеваниям, относятся к вредным, характеризуются наличием неблагоприятных производственных факторов, превышающих гигиенические нормативы, не соответствующим государственным нормативным требованиям охраны труда (л.д. 18-20).

Работа ФИО1 в должности машиниста крана в условиях вредного воздействия неблагоприятных производственных факторов подтверждается также санитарно-гигиеническими характеристиками условий труда № от *.*.* и № от *.*.*, выполненными Управлением Роспотребнадзора по Мурманской области (л.д. 34-39, 41-46). 

Из решения ВК № от *.*.* следует, что в связи с выявлением у ФИО1 профзаболеваний ей противопоказана работа в контакте с пылью, токсическими и раздражающими веществами, аллергенами, с физическими перегрузками, в неудобной рабочей позе, наклонами и поворотами корпуса. Рекомендовано 

<

данные изъяты> и профилактическое лечение 

<

данные изъяты>, ежегодное санаторно-курортное лечение, ежегодное обследование в клинике профзаболеваний (л.д. 17).

В соответствии с программой реабилитации ФИО1 нуждается в медицинской и социальной реабилитации (л.д. 47-48).

Из справок серии МСЭ-№ №№, №, №, выданных Бюро медико-социальной экспертизы № 7 ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» следует, что ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональными заболеваниями в размере 

<

данные изъяты>% на срок с *.*.* по *.*.* (л.д. 59).

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что профессиональные заболевания возникли у ФИО1 в результате длительного воздействия (более 

<

данные изъяты>) на ее организм в периоды работы у ответчиков в должности 

<

данные изъяты> вредных производственных факторов.

Доводы представителя ответчика ООО «Печенгастрой», что согласно табелей учета рабочего времени истица на предприятии ответчика отработала чуть больше года, а не 

<

данные изъяты>, опровергаются трудовой книжкой истца, а именно, что ФИО1 с *.*.* по *.*.* работала в цехе сервисного обслуживания службы старшего механика отделения по техническому обслуживанию грузоподъемных механизмов обогатительной фабрики 

<

данные изъяты>» в должности 

<

данные изъяты>). 

У суда нет оснований не доверять доводам истца и его представителя о том, что в связи с полученным профессиональным заболеванием истцу причинены не только физические, но и нравственные страдания, поскольку из материалов дела достаточно следует, что истец с момента выявления у нее профессиональных заболеваний претерпевала и до настоящего времени претерпевает физические страдания, утратила возможность ведения прежнего активного образа жизни, испытывала в этой связи негативные эмоции и переживания, что не могло не отразиться на ее психологическом состоянии.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В соответствии с абзацем 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, данных в пункте 2 постановления Пленума от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 о взыскании с ответчиков денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности являются законными и обоснованными.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, данным в пункте 32 постановления Пленума от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суду следует иметь в виду, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из абзаца 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

С учетом изложенного, принимая во внимание требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что требуемый истцом размер денежной компенсации морального вреда завышен. 

При определении ФИО1 размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд принимает во внимание характер физических и нравственных страданий истца в связи с возникшими у нее профессиональными заболеваниями. По причине профзаболеваний, полученных по вине ответчиков, истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в общем размере 

<

данные изъяты>%.

По мнению суда, вышеуказанные обстоятельства, непосредственно связанные с профзаболеваниями, причиняют ФИО1 как физические страдания, связанные с физическими ограничениями, так и нравственные переживания, выражающиеся в изменении образа своей жизни. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ответственность работодателей по возмещению морального вреда, причиненного работнику ФИО1 в связи с профзаболеваниями, должна быть компенсирована с учетом ее трудовой деятельности, выработанной во вредных условиях труда, у каждого из ответчиков. 

Также суд учитывает и то обстоятельство, что истец ФИО1, подписав 26.03.2012 с 

<

данные изъяты> дополнительное соглашение к трудовому договору № от *.*.* (л.д. 61-62), добровольно согласилась с условиями об определении размера компенсации морального вреда в случае возникновения профзаболевания, исходя из 10 базовых сумм, установленных статьей 45 Положения об оплате труда работников ОАО «Кольская ГМК» на дату подачи заявления за указанным возмещением за каждые 10% утраты профессиональной трудоспособности. Статья 45 указанного Положения устанавливает базовую сумму в размере 2 300 руб. на день судебного разбирательства (л.д. 63-66).

Судом установлено, что данное соглашение не было расторгнуто или оспорено, его условия не были изменены. При этом за компенсацией морального вреда в связи с профзаболеваниями, истец к ответчику АО «Кольская ГМК» до подачи иска не обращался.

Довод представителя истца о том, что дополнительное соглашение не подлежит применению, так как трудовые отношения между истцом и АО «Кольская ГМК» прекращены, не соответствует условиям указанного соглашения. Так как, в соответствии с пунктом 10 дополнительного соглашения, в случае прекращения действия трудового договора, условия настоящего соглашения сохраняют юридическую силу.

Таким образом, стороны указанного соглашения на момент его заключения договорились о том, что при определении размера денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в случае прекращения действия трудового договора они будут руководствоваться его положениями. 

При таких обстоятельствах суд находит обоснованными доводы представителя ответчика АО «Кольская ГМК» ФИО2 о необходимости определения размера компенсации морального вреда из расчета, предусмотренного вышеуказанным соглашением, то есть в размере 69000 руб. (

<

данные изъяты>% х (2300 х 10)). Оснований для взыскания компенсации морального вреда с АО «Кольская ГМК» в большем размере, суд не усматривает по изложенным выше основаниям.

Кроме того, из материалов дела следует, что ответчики не осуществляли умышленных неправомерных действий в отношении работника ФИО1, повлекших повреждение ее здоровья. Истец добровольно на свой страх и риск осуществляла трудовую деятельность во вредных условиях, получала за свою работу определенные гарантии, льготы и компенсации. В силу объективных причин ответчики не имели возможности устранить вредные факторы на рабочем месте. 

Более того, утрата профессиональной трудоспособности установлена истцу на 1 год, группа инвалидности по профзаболеваниям не установлена. В представленных медицинских документах отсутствуют доказательства того, что восстановление здоровья истца невозможно.

Одновременно суд учитывает, что в результате полученных четырех профессиональных заболеваний истец потеряла в совокупности 

<

данные изъяты> профессиональной трудоспособности, понесла и до настоящего времени несет физические и нравственные страдания. Полученные истцом заболевания требуют постоянного врачебного наблюдения, медикаментозного и санаторно-курортного лечения.

Доказательств того, что истец, работая в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, нарушала требования охраны труда, что привело к возникновению профессиональных заболеваний, суду не представлено.

Согласие истца на работу во вредных условиях труда, выплата ей заработной платы в повышенном размере, предоставление дополнительных отпусков и других компенсирующих мер не лишают истца права на возмещение морального вреда в связи с утратой здоровья и профессиональной трудоспособности.

Доводы ответчиков о том, что истец, осуществляя трудовую деятельность во вредных условиях труда, осознавала, что на ее работоспособность и здоровье могут оказать влияние вредные и опасные производственные факторы, воздействие которых может привести к профессиональному заболеванию, не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку истцу причинен вред здоровью, его вины в приобретении профессиональных заболеваний не имеется, при этом ответчики не освобождены от выполнения возложенной на них действующим законодательством обязанности обеспечить безопасность и условия труда, соответствующие нормативным требованиям охраны труда.

Кроме того, суд не принимает во внимание довод ответчика ООО «Печенгастрой» о том, что профессиональные заболевания выявлены у истца по окончанию ее работы в указанной организации, поскольку они опровергаются представленными истцом доказательствами.

Так, из материалов дела следует, что профессиональные заболевания у истца возникли в результате длительного воздействия на его организм комплекса вредных производственных факторов в период его работы машинистом крана на протяжении более 16 лет.

При этом в соответствии с пунктом 7 заключения государственной экспертизы условий труда № пз от *.*.*, условия труда 

<

данные изъяты>», 

<

данные изъяты> являются аналогичными, оборудование, производственные участки и технологический процесс оставался прежним.

При этом как следует из материалов дела, истец последовательно работала у ответчиков в условиях воздействия вредных и опасных производственных факторов, в связи с чем профзаболевание у нее развивалось в течение длительного времени в период работы на предприятиях обоих ответчиков.

С учетом установленных выше обстоятельств, принимая во внимание, что реально возместить потерпевшей моральный вред, причиненный профессиональным заболеванием, невозможно, но облегчить ей перенесенные страдания можно, и что именно этим целям служит возмещение морального вреда, суд приходит к выводу определить размер подлежащей взысканию в пользу истца денежной компенсации в сумме 90000 руб.

При определении размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд руководствуется тем, что стаж работы истца в должности машинист крана в условиях воздействия на ее организм вредных и опасных производственных факторов составляет 

<

данные изъяты> в соответствии с актами о случаях профессиональных заболеваний, из них стаж работы в АО «Кольская ГМК» - 

<

данные изъяты>, соответственно, в ООО «Печенгастрой» - 

<

данные изъяты>.

В соответствии со статьей 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда. При невозможности определить степень вины доли признаются равными.

Оценивая в совокупности установленные обстоятельства дела, учитывая длительный стаж работы истца в условиях воздействия вредных производственных факторов, принимая во внимание, что истец просит применить долевую ответственность лиц, причинивших вред, суд приходит к выводу взыскать денежную компенсацию морального вреда с ответчиков в долевом выражении пропорционально отработанному у них времени.

С учетом установленных выше обстоятельств, учитывая, что реально возместить потерпевшему моральный вред, причиненный профессиональными заболеваниями, невозможно, но облегчить перенесенные страдания можно, и что именно этим целям служит возмещение морального вреда, суд приходит к выводу определить размер денежной компенсации, подлежащий взысканию в пользу истца, в следующем размере: с АО «Кольская ГМК» - 69000 руб., с ООО «Печенгастрой» - 21000 руб.

Согласно части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из представленной истцом квитанции следует, что она понесла расходы по оплате услуг представителя в размере 10000 руб. за консультацию, составление искового заявления и участие в суде первой инстанции. 

Учитывая объем оказанной юридической помощи, принимая во внимание, что истец в силу отсутствия специальных познаний нуждалась в оказании ей квалифицированной юридической помощи, принимая во внимание, что исковые требования являются законными и обоснованными, но подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к выводу определить размер расходов на оплату услуг представителя в размере 10000 руб., который отвечает требованиям разумности.

Поскольку расходы на оплату услуг представителя подлежат взысканию с двух ответчиков, суд определяет их доли в размере: 7000 руб. – с АО «Кольская ГМК» и 3000 руб. – с ООО «Печенгастрой».

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с каждого из ответчиков в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» и обществу с ограниченной ответственностью «Печенгастрой» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности - удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 69000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 7000 рублей, а всего – 76000 (семьдесят шесть тысяч) рублей. 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Печенгастрой» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 21000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 3000 рублей, а всего – 24000 (двадцать четыре тысячи) рублей. 

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский район Мурманской области в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Печенгастрой» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский район Мурманской области в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Печенгский районный суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий

А.А. Горбатюк