1-3/2019 

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

11 февраля 2019 г. г. Волгоград 

Волгоградский гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего Боховко В.А.,

с участием государственных обвинителей – заместителя военного прокурора Камышинского гарнизона подполковника юстиции ФИО1 и помощника военного прокурора Камышинского гарнизона капитана юстиции ФИО2,

потерпевшего П. 

подсудимого ФИО3, 

защитников – адвокатов Нестеренко Д.К. и Бондарчука А.Ф., 

при секретаре судебного заседания Поповой Е.И., 

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении военнослужащего войсковой части № 

<

данные изъяты> 

ФИО3, 

<

данные изъяты>

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 и ст. 319 УК РФ. 

Судебным следствием военный суд 

у с т а н о в и л:

Около 3 часов 20 минут 20 августа 2018 года сотрудники полиции П. и Х., осуществляя охрану общественного порядка в составе патрульно-постового наряда, после поступления сигнала из дежурной части отдела полиции прибыли в квартиру 

<

адрес> для оказания содействия работникам скорой медицинской помощи, которым ФИО4, находясь в состоянии алкогольного опьянения и провоцируя драку, в агрессивной форме не позволил оказать необходимую ему медицинскую помощь в связи с полученным накануне 

<

данные изъяты>. На попытку П. и Х. пресечь противоправные действия ФИО4 и создать условия для оказания ему медицинской помощи, последний, выражая недовольство такими действиями сотрудников полиции, с целью публичного оскорбления П. как представителя власти, находившегося при исполнении своих должностных обязанностей, в присутствии иных лиц высказал в адрес П. оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме, а также угрозу зарезать П.. После этого ФИО4 плюнул П. в лицо и правым кулаком нанёс последнему удар по левой руке, которой П., закрывая свою голову, заблокировал удар ФИО4. От полученного удара П. испытал физическую боль. 

В тот же день около 3 часов 45 минут ФИО4 возле контрольно-пропускного пункта филиала № 2 Федерального государственного бюджетного учреждения «413 военный госпиталь» Министерства обороны РФ (далее – военный госпиталь), куда был доставлен каретой скорой медицинской помощи в сопровождении П. и Х., продолжая выражать недовольство действиями сотрудников полиции, с той же целью в присутствии иных лиц вновь высказал в адрес П. оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме.

Подсудимый ФИО4 виновным себя в предъявленном обвинении не признал и показал, что около 1 часа 20 августа 2018 года, поднимаясь по лестнице в подъезде многоквартирного дома 

<

адрес>, в которой проживал вместе с сожительницей К., он оступился и правой рукой разбил в приоткрытой оконной раме стекло, о которое 

<

данные изъяты>. Находясь в указанной квартире, от потери крови он почувствовал себя плохо и лишь эпизодически помнит события, происходившие с ним в последующем до момента, когда близкие родственники забрали его из военного госпиталя и привезли в город 

<

адрес>. Он, ФИО4, не помнит, чтобы высказывал в адрес сотрудника полиции П. публичные оскорбления в указанной квартире и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, угрозу применить к П. насилие, а также, как плюнул в лицо последнего и нанёс удар кулаком по руке П. в этой же квартире. 19 и 20 августа 2018 года алкогольные напитки он не употреблял и в состоянии алкогольного опьянения не находился. 

Несмотря на непризнание подсудимым своей вины, его виновность в содеянном полностью подтверждается совокупностью собранных по делу и исследованных в судебном заседании допустимых доказательств.

Так, потерпевший П., 

<

данные изъяты> показал, что в 17 часов 19 августа 2018 года он и 

<

данные изъяты> Х., одетые в форменную одежду сотрудников полиции, заступили в наряд по охране общественного порядка. Около 3 часов 15 минут 20 августа 2018 года по радиостанции из дежурной части они получили сообщение о необходимости оказать содействие бригаде скорой медицинской помощи в квартире 

<

адрес>. Прибыв на патрульном автомобиле к месту назначения, от работников скорой помощи П 1. и Р. ему, П., стало известно, что в указанной квартире находится военнослужащий ФИО4 с явными признаками алкогольного опьянения, который, провоцируя драку и нецензурно выражаясь, ведёт себя агрессивно, не позволяет оказать необходимую ему медицинскую помощь, в которой нуждается в связи с 

<

данные изъяты>. На попытку успокоить находившегося в возбуждённом состоянии ФИО4, изо рта которого исходил запах алкоголя, последний высказал в его, П., адрес оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме, а также угрозу его зарезать, которую он, П., воспринял реально, поскольку в квартире могли находиться режущие предметы. После того, как он предупредил ФИО4 о возможном привлечении того к уголовной ответственности за высказанные оскорбления, ФИО4 плюнул ему, П., в лицо, а затем кулаком нанёс удар по его левой руке, которой он, П., заблокировал направленный в его голову удар ФИО4. Для пресечения противоправных действий ФИО4 он, П., с помощью Х. и находившихся в данной квартире А. и Р 1. , представившихся сослуживцами ФИО4, применил к ФИО4 наручники. Затем ФИО4 каретой скорой помощи был доставлен в военный госпиталь, возле контрольно-пропускного пункта которого в при-

сутствии иных лиц вновь высказал в адрес его, П., оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме. В указанной квартире также находилась К., представившаяся сожительницей ФИО4 и пояснившая, что незадолго до этого ФИО4, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в подъезде жилого дома разбил в оконной раме стекло, о которое 

<

данные изъяты>.

Аналогичные по своему содержанию показания об обстоятельствах выезда на квартиру 

<

адрес>, о состоянии ФИО4 и характере его действий, выразившихся в высказывании публичных оскорблений в адрес П. в указанной квартире и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, а также в угрозе зарезать П., плевке в лицо последнего и применении к П. насилия дал допрошенный в качестве свидетеля сотрудник полиции Х., сослуживец П.. 

Согласно проведённым с участием П. протоколам следственного эксперимента и проверки показаний на месте потерпевший подтвердил данные им ранее показания об обстоятельствах, при которых ФИО4 в квартире 

<

адрес> в присутствии фельдшеров скорой помощи Р. и П 1. , а также Х., К., А. и Р 1. высказал в его, П., адрес публичные оскорбления в нецензурной форме, угрозу применением насилия, плюнул в лицо и нанёс кулаком удар по его, П., руке. При этом потерпевший продемонстрировал механизм нанесенного ему ФИО4 удара правым кулаком и защитных действиях, которые он, П., предпринял.

Из рапорта П., поданного начальнику отдела полиции, следует, что 20 августа 2018 года потерпевший доложил по команде о том, что в тот день при исполнении им должностных обязанностей по несению патрульной службы в вышеуказанной квартире ФИО4 публично оскорбил его, высказал угрозу применением насилия, а также плюнул в лицо и правым кулаком нанёс ему, П., удар по левой руке, которой он прикрыл свою голову. Публичные оскорбления в его, П., адрес ФИО4 высказал также возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя. 

Согласно протоколам принятия устного заявления о преступлении 24 сентября 2018 года П. и Х. сообщили следователю о высказанных ФИО4 публичных оскорблениях в адрес П. в квартире 

<

адрес> во время исполнения последним должностных обязанностей. П., кроме того, сообщил, что публичные оскорбления в его адрес ФИО4 высказал также около 3 часов 45 минут 20 августа 2018 года возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя.

Свидетель Р. , фельдшер станции скорой помощи, показала, что около 2 часов 45 минут 20 августа 2018 года она по вызову со станции скорой помощи вместе с фельдшером П 1. для оказания медицинской помощи прибыла в квартиру 

<

адрес>, где, кроме ФИО4, у которого имелись резаные 

<

данные изъяты>, находились двое его сослуживцев и К. , пояснившая, что её сожитель военнослужащий ФИО4, будучи в состоянии алкогольного опьянения, разбил в окне подъезда стекло, о которое 

<

данные изъяты>, и нуждается в медицинской помощи. На попытку оказать медицинскую помощь ФИО4, находясь в возбужденном состоянии, нецензурно выражаясь и провоцируя драку, оказал сопротивление и беспричинно нанёс фельдшеру П 1. удар ногой в грудь. Поскольку ФИО4 по состоянию здоровья нуждался в медицинской помощи, она, Р. о сложившейся ситуации сообщила диспетчеру скорой помощи, после чего около 3 часов 15 минут 20 августа 2018 года в указанную квартиру прибыли сотрудники полиции П. и Х. 

П. и Х. одетые в форменную одежду. На попытку сотрудников полиции успокоить ФИО4, изо рта которого исходил запах алкоголя и походка при движении была шаткая, последний высказал в адрес П. оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме, а также угрозу зарезать П.. После того, как последний предупредил ФИО4 о возможном привлечении того к уголовной ответственности за высказанные оскорбления сотрудников полиции, ФИО4 плюнул в лицо П., а затем кулаком нанёс тому удар по руке, которой П. прикрыл свою голову. Сослуживцы ФИО4, чтобы успокоить последнего, повалили его на диван, а сотрудники полиции применили к ФИО4 наручники, в которых тот каретой скорой помощи был доставлен в военный госпиталь, возле контрольно-пропускного пункта которого ФИО4 в присутствии иных лиц вновь высказал в адрес П. оскорбления в нецензурной форме. 

Аналогичные по своему содержанию показания об обстоятельствах выезда на квартиру 

<

адрес> для оказания медицинской помощи ФИО4, о его состоянии и характере действий, выразившихся в публичном оскорблении ФИО4 сотрудника полиции П. в указанной квартире и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, а также в высказанной ФИО4 угрозе зарезать П., плевке в лицо последнего и применении к П. насилия дал свидетель П 1. , фельдшер станции скорой помощи.

Согласно протоколам следственных экспериментов, проведённых с потерпевшим П., а также со свидетелями Х., Р. и П 1. , каждым в отдельности, П. и указанные свидетели подтвердили ранее данные ими показания и продемонстрировали механизм нанесения ФИО4 удара правым кулаком в руку П., которой тот заблокировал удар ФИО4 и прикрыл свою голову, в квартире 

<

адрес>

Показания потерпевшего П., свидетелей Х., Р. и П 1. , данные каждым в отдельности в ходе следственных экспериментов, согласуются между собой. 

Свидетель Р 1. , бывший сослуживец ФИО4, показал, что около 2 часов 20 минут 20 августа 2018 года он, 

<

данные изъяты> совместно с А. и Р 2. приехали в квартиру 

<

адрес> по просьбе К., которая в данной квартире проживала вместе с ФИО4 и сообщила, что последний порезал руку и нуждается в помощи. В указанной квартире ФИО4 находился в возбуждённом состоянии, вёл себя агрессивно в отношении приехавших после них работников скорой медицинской помощи и прибывших в квартиру позже сотрудников полиции, не позволил оказать ему медицинскую помощь, в которой нуждался в связи с 

<

данные изъяты>, требовал, чтобы медицинские работники и сотрудники полиции покинули квартиру. Поскольку поведение ФИО4 не соответствовало сложившейся обстановке, но при этом последний по состоянию здоровья нуждался в медицинской помощи, он, К., совместно с А., повалили ФИО4 на диван, а сотрудники полиции применили к ФИО4 наручники. Около 4 часов того же дня ФИО4 на карете скорой помощи был доставлен в военный госпиталь, где на крыльце контрольно-пропускного пункта в присутствии посторонних лиц высказал оскорбления в нецензурной форме в адрес П., снимавшего всё происходившее на камеру мобильного телефона. В указанной квартире и возле военного госпиталя ФИО4 находился в сознании, которое не терял. Работники скорой помощи и сотрудники полиции в 

квартире и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя в отношении ФИО4 вели себя корректно и действий провокационного характера не допускали.

Аналогичные по своему содержанию показания об обстоятельствах произошедшего и состоянии Сушкова дал свидетель А., сослуживец подсудимого. А. также показал, что бригаду скорой медицинской помощи вызвал он по просьбе К. и видел, как ФИО4, находясь в квартире, толкнул ногой работника скорой медицинской помощи, пытавшегося перевязать руку ФИО4. После прибытия в квартиру наряда полиции ФИО4 высказал в адрес полицейского П. оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме, и правой рукой нанёс последнему удар, но при этом не видел куда этот удар пришёлся. 

Свидетель Р 2. , сослуживец ФИО4, показал, что около 2 часов 20 минут 20 августа 2018 года он вместе с А. и Р 1. приехали в квартиру 

<

адрес> по просьбе К., которая в данном жилом помещении проживала вместе с ФИО4, и сообщила, что последний порезал руку. Не заходя в данную квартиру, он, Р 2. , по просьбе А. находился возле подъезда жилого дома, встретил и сопроводил в указанную квартиру вызванных работников скорой медицинской помощи, а также прибывших позже сотрудников полиции, до приезда которых в его, Р 2. присутствии один из работников скорой помощи, выйдя из квартиры, сообщил по телефону о том, что ФИО4 ведёт себя агрессивно, не даёт оказать ему медицинскую помощь, провоцирует драку. От А. ему, Р 2. , известно, что ФИО4, находясь в квартире, высказал оскорбления в нецензурной форме в адрес прибывшего в квартиру прапорщика полиции. Р 1. и А. также рассказали ему, Р 2. , что работники скорой помощи и сотрудники полиции по отношению к ФИО4 вели себя корректно. 

Свидетель П 2. , военнослужащий по контракту войсковой части №, показал, что с 19 на 20 августа 2018 года нёс службу в суточном наряде по контрольно-пропускному пункту военного госпиталя. Около 3 часов 40 минут 20 августа 2018 года в военный госпиталь на карете скорой помощи в сопровождении сотрудников полиции и медицинских работников был доставлен ФИО4 с признаками алкогольного опьянения. Возле контрольно-пропускного пункта ФИО4, руки которого были в наручниках, вел себя агрессивно, в присутствии военнослужащих, входивших состав суточного наряда по контрольно-пропускному пункту, и других лиц высказал оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме в адрес П., хотя последний по отношению к ФИО4 вёл себя корректно и действий провокационного характера не совершал. Возле контрольно-пропускного пункта ФИО4 сознание не терял.

Аналогичные по своему содержанию показания о состоянии ФИО4 и обстоятельствах высказывания им оскорблений в нецензурной форме в адрес П. возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя дали допрошенные в качестве свидетелей бывшие военнослужащие войсковой части № Н. и Д. , входившие в состав суточного наряда по указанному контрольно-пропускному пункту.

Н. также показал, что, несмотря на применённые наручники, у ФИО4 не была нарушена подвижность рук, которые он сгибал в локтях, отводил в стороны, поднимал вверх с последующим их опусканием. 

Потерпевший П., свидетели Х., Р., П 1., А., П 2., Р 2. свои показания подтвердили на очных ставках, проведённых между каждым из них и свидетелем К..

Эти же лица, а также свидетель Н., свои показания подтвердили на очных ставках, проведённых между каждым из них, с одной стороны, и подозреваемым ФИО4, с другой стороны.

Свидетель У., 

<

данные изъяты>, показала, что около 3 часов 40 минут 20 августа 2018 года в военный госпиталь на карете скорой помощи был доставлен ФИО4 с порезами 

<

данные изъяты>. Прибыв на контрольно-пропускной пункт военного госпиталя, она увидела сидящего на крыльце контрольно-пропускного пункта ФИО4 в наручниках, который, находясь в возбужденном, крайне агрессивном состоянии, в присутствии лиц суточного наряда контрольно-пропускного пункта, сотрудника полиции и иных незнакомых ей лиц высказывал оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме в адрес лица, снимавшего всё происходившее на камеру мобильного телефона. После доставления в приёмное отделение госпиталя ФИО4, походка которого была неустойчивой и изо рта исходил запах алкоголя, в хирургическом отделении военного госпиталя была оказана необходимая медицинская помощь. От хирурга, оказавшего ФИО4 медицинскую помощь, ей, У., стало известно, что тот в сопровождении своего отца самовольно покинул госпиталь, находясь в котором ФИО4 сознание не терял и его правая рука 

<

данные изъяты> была полностью подвижна. 

Свидетель Д., 

<

данные изъяты>, в которой проходит военную службу ФИО4, показал, что около 4 часов 20 августа 2018 года по сигналу от дежурного по войсковой части №, он прибыл в военный госпиталь, где увидел ФИО4, у которого имелись признаки опьянения. От прапорщика полиции П., работников скорой медицинской помощи и К. ему, Д., стало известно, что незадолго до прибытия в госпиталь ФИО4, находясь в состоянии алкогольного опьянения, порезал руку о стекло и в последующем, ведя себя агрессивно, нецензурно выражаясь, отказался от медицинской помощи вызванного на дом наряда скорой помощи, в связи с чем в последующем в сопровождении сотрудников полиции был доставлен в военный госпиталь. Медицинские работники и П. также рассказали, что, находясь в крайне возбужденном состоянии, ФИО4 публично высказал оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме в адрес П.

Из протокола выемки и протокола осмотра предметов видно, что 29 октября 2018 года у потерпевшего П. изъят и осмотрен мобильный телефон марки «Леново Вибе» («LENOVO VIBE») с содержащимся в нём видеофайлом «VID 20180820 034420».

В судебном заседании при просмотре указанного видеофайла, находящегося в предоставленном П. телефоне марки «Леново Вибе» («LENOVO VIBE») и на электронном носителе, установлено, что в нём зафиксировано как ФИО4, будучи в возбуждённом состоянии, сидя на крыльце контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, в присутствии других лиц высказал оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме в адрес лица, снимавшего всё происходившее на камеру мобильного телефона.

Потерпевший П. показал, что данная видеозапись изготовлена им при помощи камеры, которой оборудован принадлежащий ему вышеназванный телефон. Высказанные ФИО4 публичные оскорбления, зафиксированные на видеозаписи, адресованы именно ему, П., в тот момент, когда всё происходившее он снимал на данною камеру. 

В судебном заседании подсудимый ФИО4 подтвердил, что на видеофайле «VID 20180820 034420» зафиксированы события, происходившие с ним возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, и не оспаривал, что именно П. изготовил эту видеозапись, сняв всё происходившее на камеру мобильного телефона.

Свидетели П 1., А., П 2. и У. , каждый в отдельности, просмотрев вышеуказанный видеофайл с принадлежащего потерпевшему телефона, пояснили, что на данной видеозаписи зафиксированы и соответствуют действительности события, когда ФИО4 около 3 часов 40 минут 20 августа 2018 года, находясь в возбуждённом состоянии, сидя на крыльце контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, публично высказал оскорбления в нецензурной форме в адрес П..

По заключению эксперта, проведшего видеотехническую судебную экспертизу, в видеофайле «VID_20180820_034420», содержащемся в телефоне марки «Леново Вибе» («LENOVO VIBE»), признаков монтажа видеоизображения не выявлено.

Согласно материалам дела потерпевший П., свидетели Х., Р., П 1., А., Р 1., П 2., Н., Д. и У на отдельных подписанных ими листах, приложенных к протоколам их допросов, собственноручно записали оскорбительные слова и выражения в нецензурной форме, высказанные ФИО4 в адрес П. в квартире 

<

адрес> и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя. 

По заключению экспертов, проведших лингвистическую судебную экспертизу, в словах и выражениях ФИО4, высказанных в нецензурной форме в адрес П., которые последним, а также свидетелями 

<

данные изъяты> записаны на отдельных листах, приложенных к протоколам допросов указанных лиц, содержатся лингвистические признаки неприличной формы выражения и унизительной оценки лица. 

В судебном заседании подсудимый и его защитник не оспаривали, что слова и выражения, явившиеся предметом лингвистической судебной экспертизы, носят оскорбительный характер, выраженный в нецензурной форме. 

Согласно заключению судебно-медицинских экспертов у ФИО4 на момент поступления в военный госпиталь в 4 часа 10 минут 20 августа 2018 года имелись две резаные раны на внутренней поверхности нижней трети правого плеча и в правой локтевой ямке, а также две ссадины передней поверхности верхней трети правого предплечья. Раны правых плеча и локтевой ямки являются резаными и образовались у ФИО4 в пределах 1 -2 часов до момента оказания ему первой доврачебной помощи в 2 часа 45 минут 20 августа 2018 года. В военном госпитале первая врачебная помощь была оказана Сушкову дежурным хирургом в период с 4 часов 30 минут до 4 часов 50 минут 20 августа 2018 года и заключалась в первичной хирургической обработке раны, окончательной остановке кровотечения и сопоставлении краев раны путем наложения узловых швов. Оказанную Сушкову доврачебную и первую врачебную помощь следует признать своевременной и выполненной в полном объеме. Согласно сведениям, содержащимся в материалах уголовного дела, движения правой рукой при поступлении в приемное отделение военного госпиталя ФИО4 осуществлял в полном объеме, объективных данных о наличии у ФИО4 каких-либо двигательных нарушений в правой верхней конечности в представленных медицинских документах не содержится. Исходя из вышеизложенного, нельзя исключить возможности ФИО4 произвести правой рукой какое-либо действие после получения им резаных ран и ссадин правой верхней конечности, в том числе «нанести ей удар по лицу человека».

По заключению судебно-медицинского эксперта у П. при судебном медицинском обследовании 22 октября 2018 года каких-либо повреждений, их следов и иных особенностей не обнаружено.

В судебном заседании потерпевший показал, что от нанесённого ему по левой руке удара правым кулаком ФИО4 вреда здоровью не наступило. 

Оценив заключения судебно-медицинских экспертов, эксперта, проведшего видеотехническую судебную экспертизу, и экспертов, проведших лингвистическую судебную экспертизу, в совокупности с показаниями потерпевшего П., свидетелей 

<

данные изъяты>, а также с протоколами следственных действий и иными документами по делу, суд признает выводы указанных экспертов научно-обоснованными, убедительными и не вызывающими сомнений в их правильности.

По заключению экспертов, проведших комплексную амбулаторную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, ФИО4 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, либо иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, а потому мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. В момент инкриминируемого ему деяния временного психического расстройства не обнаруживал, так как он находился вне помраченного сознания без дезориентации во времени, месте, лицах. Также у него отсутствовали отчетливые нарушения восприятия происходящего вокруг, беспорядочное, бессвязное, отрывочное, дробное отражение действительности, признаки бессвязного мышления с разорванностью речевой продукции, что позволяло ему поддерживать с окружающими произвольный, содержательный смысловой словесный контакт без признаков эмоций тотального страха, без проявлений бреда, галлюцинаций, и что в целом позволяло ему совершать целенаправленные действия и произвольные поступки с учетом ситуативных обстоятельств, а потому он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. 

Как указано в этом же заключении, выявленные у ФИО4 индивидуально-психологические особенности не являются патологически выраженными и не оказали существенного влияния на его поведение во время инкриминируемых ему деяний. Выявленные особенности личности ФИО4 и данные направленной беседы указывают на то, что ФИО4 в момент инкриминируемого деяния, не находился в состоянии физиологического аффекта. 

Суд, находя указанное заключение комиссии экспертов научно обоснованным и в целом согласующимся с данными о личности ФИО4, его адекватным поведением в судебном заседании, признает подсудимого в момент инкриминируемого ему деяния вменяемым и не находившимся в состоянии физиологического аффекта.

Из карты вызова скорой медицинской помощи, оформленной фельдшером Р., видно, что в связи с выездом в квартиру 

<

адрес> в 2 часа 45 минут 20 августа 2018 года ФИО4 фельдшерами скорой медицинской помощи Р. и П 1. поставлен диагноз «резаная рана правого плеча, алкогольное опьянение средней степени тяжести». 

Из донесения по травме, оформленного дежурным врачом военного госпиталя У., амбулаторного журнала приёмного отделения, журнала учёта амбулаторных больных хирургического отделения и копий страниц операционного журнала этого же госпиталя следует, что в 5 часу 20 августа 2018 года ФИО4 с признаками алкогольного опьянения (запах алкоголя изо рта, неустойчивость походки) доставлен в военный госпиталь в сопровождении наряда полиции, где ему оказана медицинская 

помощь в связи с имеющимися резанами ранами правого плеча. Около 5 часов того же дня ФИО4 в сопровождении родственников в удовлетворительном состоянии самовольно покинул данное медицинское учреждение. 

Из должностной инструкции П. , постовой ведомости расстановки патрульно-постовых нарядов, карточки маршрута патрулирования и карточки закрепления специальных средств № 4/3 

<

данные изъяты> Х. и 

<

данные изъяты> П., за которым закреплены наручники 

<

данные изъяты>, с 17 часов 19 августа до 5 часов 20 августа 2018 года исполняли должностные обязанности в наряде по охране общественного порядка путём патрулирования в городе 

<

адрес>. 

Согласно выписке из приказа начальника муниципального отдела МВД России «Камышинский» (по личному составу) от 12 марта 2015 года № 193 (по личному составу) и служебной характеристике 

<

данные изъяты> П. положительной зарекомендовал себя в период службы в должности командира 

<

данные изъяты> данного отдела полиции. 

Наряду с доказательствами, представленными стороны обвинения, сторона защиты представила следующие доказательства.

Так, свидетель К. показала, что около 1 часа 20 августа 2018 года она возвращалась домой с ФИО4, с которым совместно проживает в квартире 

<

адрес>. Поднимаясь по лестнице в подъезде, ФИО4 оступился и правой рукой разбил в приоткрытой оконной раме стекло, которым порезал руку. В тот день в состоянии опьянения ФИО4 не находился. Через некоторое время по её просьбе в указанную квартиру приехал А. с двумя своими товарищами, с одним из которых в последующем находился в квартире, а затем вызванные А. работники скорой помощи, по сигналу от которых в последующем приехал наряд полиции. Она, К., будучи обеспокоенной состоянием здоровья ФИО4, не слышала, чтобы последний в указанной квартире и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, куда был доставлен каретой скорой помощи, высказывал в адрес сотрудника полиции П. оскорбления в нецензурной форме, угрозу применения в отношении последнего насилия, и не видела, чтобы ФИО4 плевал в П. и применял к последнему насилие. По её мнению, ФИО4 не мог ударить правой рукой сотрудника полиции П., так как на данной руке у ФИО4 имелись резаные раны.

Свидетель С. отец подсудимого, показал, что около 5 часов 20 августа 2018 года он, узнав от К., что его младший сын ФИО3 получил резаную травму руки, приехал в военный госпиталь со старшим сыном С 1. . Находясь в госпитале, он, С. не слышал, чтобы ФИО3 оскорблял сотрудника полиции. Спустя час после приезда, он со старшим сыном увезли ФИО3 из военного госпиталя после оказанной последнему медицинской помощи в город 

<

адрес>, где ФИО3 продолжил лечение порезанной руки. В разговоре с ним, С. сотрудник полиции П. пояснил, что наручники к ФИО3 применил за оскорбление П.

Аналогичные по своему содержанию показания об обстоятельствах пребывания в военном госпитале дал свидетель С 1. брат подсудимого.

Анализируя представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд считает установленной вину подсудимого в полном объёме предъявленного ему обвинения. В основу приговора суд кладёт показания потерпевшего П., свидетелей Х., Р., П 1., А., Р 1, П 2., Н., Д., Р 2., У , Д. 1., которые взаимно дополняют друг друга, являются 

логичными, убедительными, непротиворечивыми, протоколы следственных экспериментов, проведённых с участием потерпевшего П., свидетелей 

<

данные изъяты>, протокол проверки показаний на месте потерпевшего, а также протоколы очных ставок, проведённых между потерпевшим П., свидетелями Х., Р., П 1., А., П. 2., Н., с одной стороны, и ФИО4, К., с каждым в отдельности, с другой.

Кроме того, в основу приговора суд кладёт видеозапись, изготовленную с помощью камеры мобильного телефона П., на которой зафиксировано, как возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя ФИО4 в присутствии иных лиц высказал оскорбления в нецензурной форме в адрес П., заключения экспертов по результатам проведения видеотехнической и лингвистической судебных экспертиз, комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы, а также судебно-медицинских экспертиз, по результатам одной из которых эксперты пришли к выводу о том, что состояние имеющей порезы правой руки ФИО4 не препятствовало нанесению им данной рукой удара по руке П..

На предварительном следствии и в судебном заседании стороной защиты не оспаривалась подлинность вышеназванной видеозаписи, а также то, что запечатлённые на ней высказывания ФИО4 адресованы П. 

Представленные стороной обвинения доказательства суд признаёт относимыми, допустимыми, достоверными и в своей совокупности достаточными для вывода о доказанности вины ФИО4 в совершении инкриминируемых ему деяний, выразившихся в публичном оскорблении сотрудника полиции П. при исполнении тем должностных обязанностей, высказывании в адрес потерпевшего угрозы применения насилия и последующем применении насилия.

С учётом содержания показаний потерпевшего П. и свидетелей 

<

данные изъяты>, а также записей, имеющихся в карте вызова скорой медицинской помощи и донесении по травме, оформленных медицинскими работниками в отношении ФИО4, суд приходит к выводу, что в момент совершения инкриминируемых деяний последний находился в состоянии алкогольного опьянения, на которое со слов потерпевшего и названных свидетелей указывают такие внешние его признаки как запах алкоголя изо рта, неустойчивость походки, поведение, не соответствующее обстановке. Так, ФИО4 во время исследуемых событий находился в крайне возбуждённом состоянии и совершал поступки, не вытекающие из логики происходивших событий: немотивированно отказался от предложенной доврачебной медицинской помощи, в которой нуждался, без видимых причин проявил агрессию к фельдшерам скорой помощи, одного из которых оттолкнул ногой, а в последующем и к прибывшим в эту же квартиру сотрудникам полиции.

С учётом показаний свидетелей Р 1., А., Р и Д. о том, что в ночь с 19 на 20 августа 2018 года ФИО4 находился в несвойственном для себя в обычной жизни агрессивном состоянии и совершал неадекватные поступки, суд приходит к выводу, что противоправное поведение ФИО4 в отношении потерпевшего П. вызвано употреблением ФИО4 алкогольных напитков и последующим нахождением под их воздействием в состоянии опьянения, на одни и те же внешние признаки которого обращено внимание в показаниях как потерпевшего П., свидетелей 

<

данные изъяты>, не имеющих медицинского образования, так и в показаниях допрошенных в качестве свидетелей медицинских работников П 1., Р., У. 

В связи с этим показания ФИО4 о том, что 19 и 20 августа 2018 года он в состоянии алкогольного опьянения не находился, суд признаёт недостоверными и данными им с целью защиты. 

Что касается показаний подсудимого, который не признал вину в содеянном, но при этом заявил, что эпизодически помнит происходившие с ним события, связанные с предъявленным обвинением, то данные показания с учётом занятой им позиции сами по себе не опровергают показания потерпевшего, свидетелей стороны обвинения и иные имеющиеся в деле доказательства, которыми подтверждаются факты публичного оскорбления ФИО4 сотрудника полиции П., высказанной ФИО4 угрозы зарезать последнего, а также применения насилия к потерпевшему. 

Кроме того, показания ФИО4, данные на предварительном следствии и в судебном заседании, являются непоследовательными и противоречивыми. Так, на предварительном следствии в ходе допроса в качестве подозреваемого 12 октября 2018 года он показал, что в ночь с 19 на 20 августа 2018 года в квартире 

<

адрес> дважды терял сознание. В процессе оказания ему медицинским работником медицинской помощи в данной квартире он повторно потерял сознание, в которое пришёл возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя. В дальнейшем в этих показаниях ФИО4 подробно изложил события, происходившие с ним возле контрольно-пропускного пункта, указав, что при этом не высказывал публичные оскорбления в адрес сотрудника полиции, который снимал его на камеру мобильного телефона и (т. 2 л.д. 35-41). 

Вместе с тем, на допросе в качестве подозреваемого 19 октября 2018 года ФИО4 показал, что не помнит, чтобы возле контрольно-пропускного пункта кто-либо производил его видеосъёмку (т. 2 л.д. 50-54).

В судебном заседании подсудимый изменил свои показания, пояснив, что в ночь с 19 на 20 августа 2018 года он сознание не терял, однако из-за плохого самочувствия в связи с потерей крови события, происходившие с ним после получения травмы руки и до момента, когда близкие родственники забрали его из военного госпиталя, он помнит плохо, в том числе возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя. 

Принимая во внимание, что в судебном заседании ФИО4 показал, что события, связанные с инкриминируемыми ему деяниями, он помнит плохо, о произошедшем с ним после того, как порезал руку, ему известно со слов К., а в ходе предварительного следствия после разъяснения ему процессуальных прав в присутствии защитника Сушков давал непоследовательные и противоречивые показания, суд показания подсудимого о непричастности к предъявленному обвинению признаёт недостоверными и данными им с целью избежать уголовной ответственности за содеянное. 

Показания свидетеля К. также не опровергают представленные стороной обвинения доказательства, подтверждающие факты публичного оскорбления ФИО4 полицейского П., высказывания ФИО4 в адрес потерпевшего угрозы применения насилия и его применения, поскольку из данных показаний следует, что К., будучи обеспокоенной состоянием здоровья ФИО4, не слышала и не видела, как последний, находясь в квартире 

<

адрес>, в присутствии своих сослуживцев, сотрудников полиции и медицинских работников высказал в адрес П. оскорбления в нецензурной форме, угрозу применить насилие к последнему, плюнул в лицо П. и применил к потерпевшему насилие, а возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, в то время, когда П. производил видеосъемку ФИО4, высказывавшего публичные оскорбления в адрес потерпевшего, разговаривала по телефону с родственниками ФИО4. 

Однако показания К. лишены логики в той части, где она показала, что для оказания помощи ФИО4 в связи с резаными ранами руки и кровотечением, будучи напуганной его состоянием здоровья, она вместо того, чтобы вызвать скорую помощь, позвонила А., не имеющему медицинского образования. В последующем с её слов, продолжая испытывать тревогу за жизнь ФИО4, К. после приезда в квартиру вызванной А. с её согласия бригады скорой помощи по надуманным основаниям отказалась по рекомендации фельдшера скорой помощи дать Сушкову для приёма во внутрь успокоительное средство. При этом в судебном заседании К., не имеющая медицинского образования, вначале показала, что рекомендованное фельдшером скорой помощи успокоительное средство она не дала Сушкову для приёма, опасаясь ухудшения его самочувствия, а затем изменила свои показания, объяснив свои действия предположением о том, что ФИО4 от приёма данного медицинского препарата может отказаться.

Показания свидетеля К. к тому же являются непоследовательными и противоречивыми. Так, в судебном заседании она показала, что после приезда бригады скорой медицинской помощи ФИО4 отказался от медицинской помощи и оттолкнул фельдшера, пытавшегося приблизиться к ФИО4, отчего фельдшер отшатнулся. Однако на предварительном следствии в ходе очной ставки с потерпевшим П. свидетель К. показала, что не видела, чтобы ФИО4 применял какое-либо насилие к фельдшеру скорой помощи (т. 3 л.д.184). 

На недостоверность показаний свидетеля К. указывает также тот факт, что обстоятельства, о которых она сообщила суду, носят явно избирательный характер. В частности, К. показала, что после приезда сотрудников полиции в квартиру, где проживала с ФИО4, она хорошо запомнила, где присутствовавшие в данной квартире лица находились и их действия, но при этом не помнит, высказывался ли ФИО4 в нецензурной форме в адрес присутствовавших квартире фельдшеров скорой помощи и сотрудников полиции.

Что касается утверждения К. о том, что, находясь в квартире, ФИО4 своей порезанной рукой не мог нанести потерпевшему удар кулаком по руке П., то такое утверждение носит предположительный характер и опровергается показаниями потерпевшего, свидетелей 

<

данные изъяты>, имеющимися в деле медицинскими документами, а также заключением судебно-медицинских экспертов, вынесенным на основании материалов дела.

С учётом изложенного суд отвергает показания К. как недостоверные и данные ею с целью сокрытия истинных обстоятельств совершенных ФИО4 деяний, которые ему инкриминируются, а также содействия подсудимому в избежании уголовной ответственности.

Также суд отклоняет показания отца и брата подсудимого, поскольку они не были очевидцами инкриминируемых Сушкову деяний, а о сообщённых суду деталях произошедшего узнали от К., поскольку ФИО4 произошедшие с ним события воспроизвёл, опираясь на воспоминания К..

В прениях сторон защитник подсудимого, давая собственную оценку исследованным в судебном заседании доказательствам и установленным на их основании обстоятельствам просил оправдать ФИО4 за отсутствием в его действиях состава преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 и ст. 319 УК РФ. По его мнению, сторона обвинения не представила доказательства, объективно подтверждающие виновность ФИО4 в оскорблении П., высказывании в адрес последнего угрозы применения насилия и применении насилия. Поскольку ФИО4 после потери крови от пореза 

руки плохо помнит события, которые с ним в последующем происходили, его вина в совершении инкриминируемых деяний исключается. Агрессивное и неадекватное поведение ФИО4, о котором в судебном заседании сообщили свидетели стороны обвинения, объясняется тем, что фельдшеры скорой помощи после прибытия в квартиру, где находился ФИО4, устранились от оказания медицинской помощи, в которой последний нуждался в связи с резаной травмой правой руки и непрекращающимся кровотечением. Вместо получения ожидаемой медицинской помощи к ФИО4 сотрудниками полиции, прибывшими в квартиру по вызову бригады скорой помощи, были применены наручники. При этом работники скорой помощи не предприняли мер к тому, чтобы, успокоить ФИО4, привести его в стояние, необходимое для беспрепятственного оказания медицинской помощи. Поведение П., который после прибытия в квартиру улыбался, глядя на истекающего кровью ФИО4, а в последующем снял последнего на камеру мобильного телефона, спровоцировало ФИО4 на высказывание им нецензурной брани. Устранение фельдшеров П 1. и Р. от оказания первой помощи ФИО4, провокационные действия по отношению к последнему со стороны П. и применение к ФИО4 наручников указывает на то, что агрессивное поведение ФИО4 носило защитный характер.

Подсудимый поддержал доводы защитника, изложенные в прениях сторон. Однако такие доводы суд признаёт необоснованными.

Согласно выводам, к которым пришла комиссия, состоящая из судебно-психиатрических экспертов и медицинского психолога, по результатам проведённой ими комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы на основании анализа документов из материалов уголовного дела и результатов непосредственного освидетельствования ФИО4 путём применения экспериментально-психологических методов исследования, ФИО4 в момент инкриминируемых ему деяний временного психического расстройства не обнаруживал, находился вне помраченного сознания без дезориентации во времени, месте, лицах, что в целом позволяло ему совершать целенаправленные действия и произвольные поступки с учетом ситуативных обстоятельств, а потому он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. С учётом индивидуально-психологических особенностей личности ФИО4 в момент инкриминируемых деяний не находился в состоянии физиологического аффекта и в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. 

Указанные выводы комиссии экспертов являются убедительными, аргументированными, научно-обоснованными и поэтому не вызывают у суда сомнений в том, что по своему психическому или физическому состоянию подсудимый в момент инкриминируемых ему деяний был вменяемым. При этом, как указано в заключении по результатам проведения этой же экспертизы, запамятование ФИО4 отдельных событий не является достаточным критерием для выводов о нахождении последнего в состоянии физиологического аффекта и исключения его вменяемости.

Анализируя высказанную стороной защиты собственную версию развития исследуемых событий и доводы об отсутствии состава преступлений в действиях ФИО4, которые носили защитный характер в связи с отказом фельдшеров от оказания ФИО4 квалифицированной медицинской помощи, в которой тот нуждался, и провокационными действиями прибывших позже сотрудников полиции, суд к данной версии относится критически и расценивает её как выдвинутую с целью защиты, поскольку показания подсудимого опровергаются совокупностью иных допустимых доказательств по делу, исследованных в судебном заседании, положенных в основу приговора. 

Из согласующихся между собой показаний потерпевшего П. , свидетелей 

<

данные изъяты> в судебном заседании установлено, что применение к ФИО4 наручников сотрудниками полиции вызвано агрессивным и неадекватным поведением ФИО4, который беспричинно был возбуждён, отказался от предложенной ему медицинской помощи, в которой нуждался, толкнул ногой фельдшера скорой помощи П. , пытавшегося приблизиться к Сушкову для оказания такой помощи, нецензурно выражался, а в последующем высказал публичные оскорбления в нецензурной форме в адрес П. , угрозу его зарезать, плюнул последнему в лицо и кулаком нанёс удар по левой руке, которой П. , закрыл свою голову.

Свидетель А. показал, что в связи с тем, что ФИО4 не позволил оказать ему медицинскую помощь, провоцировал драку, выражался нецензурно он, А., после того, как ФИО4 ударил рукой сотрудника полиции П., лично попросил сотрудников полиции применить к ФИО4 наручники. После этого он, А. , и Р 1. повалили ФИО4 на диван, где удерживали последнего в лежачем положении, до применения сотрудниками полиции к ФИО4 наручников. 

Таким образом, вопреки доводам стороны защиты, агрессивное и неадекватное поведение ФИО4 имело место до прибытия в квартиру, где он проживал, сотрудников полиции, а применение к нему наручников носило вынужденный характер, обусловленный необходимостью оказания ФИО4 медицинской помощи.

Тот факт, что фельдшер скорой помощи передала К. для последующего приёма во внутрь ФИО4 успокоительное средство, которое ФИО5 давать отказалась, опровергает доводы стороны защиты о том, что работники скорой помощи не приняли мер к тому, чтобы, успокоить ФИО4 и привести его в стояние, необходимое для беспрепятственного оказания медицинской помощи.

Что касается версии стороны защиты о том, что действия сотрудников полиции носили провокационный характер по отношению к ФИО4, что повлияло на совершение им противоправных действий, являются надуманными, поскольку П. и Х. непосредственно перед деяниями, которые инкриминируются ФИО4, не оскорбляли последнего, не совершили в отношении него противоправных, аморальных действий, которые могли бы привести к психотравмирующей ситуации. Кроме того, из показаний свидетелей стороны обвинения установлено, что сотрудники полиции в квартире, где проживал ФИО4, и возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя, в отношении последнего вели себя корректно и действий провокационного характера не совершали. Причём действия сотрудников полиции по применению к ФИО4 наручников, относящихся к специальным средствам сковывания движения, обусловлены сложившейся обстановкой и соответствуют требованиями гл. 5 Федерального закона от 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ «О полиции». 

В судебных прениях сторона защиты заявила, что показания потерпевшего о том, что в результате поставленного им блока рукой от удара, нанесённого ему ФИО4, П. испытал боль, носят надуманный характер, поскольку данный приём рукопашного боя является способом уйти от получения удара, что исключает причинение боли.

Однако такое утверждение стороны защиты суд отклоняет как необоснованное, исходя из того, что физическая боль является субъективным восприятием потерпевшего, а также учитывая, что факт нанесения ФИО4 такого удара установлен исследованными в судебном заседании доказательствами. При этом не имеет значения что данный удар П. получен в результате применения им защитного приёма.

Давая оценку содеянному ФИО4, который около 3 часов 20 минут 20 августа 2018 года в состоянии алкогольного опьянения, высказал угрозу применения насилия в отношении сотрудника полиции П. , являющегося представителем власти, в связи с исполнением последним своих должностных обязанностей и в последующем применил к ФИО6 насилие, не опасное для жизни или здоровья, от которого потерпевший испытал физическую боль, суд действия подсудимого квалифицирует по ч. 1 ст. 318 УК РФ.

Согласно ст. 319 УК РФ уголовная ответственность наступает за публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением.

По смыслу указанного уголовного закона публичными могут быть признаны такие оскорбления, которые заведомо высказываются в присутствии многих лиц с целью нарушения нормальной деятельности органов власти, либо ущемления их авторитета, а равно унижения чести и достоинства конкретного представителя власти. 

С учётом вышеизложенного действия ФИО4, выразившиеся в высказывании в адрес полицейского П., одетого в форменную одежду и исполнявшего свои должностные обязанности по охране общественного порядка, грубой и нецензурной брани, которая была произнесена подсудимым в адрес потерпевшего вначале в жилом помещении в присутствии работников скорой помощи, сотрудника полиции Х., сожительницы ФИО4 и его сослуживцев А. и Р 1,, а затем в общественном месте возле контрольно-пропускного пункта военного госпиталя в присутствии этих же лиц, а также лиц суточного наряда контрольно-пропускного пункта и медицинского работника, суд расценивает как публичное оскорбление подсудимым представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, явно унижающее честь и достоинство полицейского П.. В связи с этим такие действия ФИО4 суд квалифицирует как преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ. 

Потерпевший П. предъявил к ФИО4 гражданский иск о взыскании в свою пользу с подсудимого 30000 рублей в счёт компенсации морального вреда, выразившегося в перенесенных им нравственных страданиях в связи с высказанными ФИО4 в его, П., адрес публичными оскорблениями в нецензурной форме, угрозой применить насилие и последующим применением насилия, не повлекшего вреда здоровью. 

Подсудимый предъявленные к нему исковые требования не признал.

Рассмотрев данный иск, суд приходит к следующим выводам.

Доказательствами по делу, в том числе имеющимися в деле медицинскими документами, установлено, что подсудимый ФИО4 в промежуток времени с 3 до 4 часов 20 августа 2018 года неоднократно публично высказал в адрес полицейского П. оскорбления в нецензурной форме, а также угрозу применить насилие и в последующем применил к последнему насилие, не повлекшее вреда здоровью. Поскольку в судебном заседании нашли подтверждение обстоятельства, положенные потерпевшим в обоснование рассматриваемого иска, требования П. о компенсации морального вреда, причинённого виновными действиями ФИО4, на основании ст. 151, 1064, 1099 и 1101 ГК РФ подлежат удовлетворению.

Исходя из фактических обстоятельств содеянного подсудимым, степени его вины, имущественного положения ФИО4, нахождения у него на иждивении малолетнего ребёнка, а также принципа разумности и справедливости, суд считает, что иск потерпевшего подлежит удовлетворению частично - в размере 20000 рублей. В удовлетво-

рении исковых требований П., превышающих указанную сумму, должно быть отказано.

Назначая подсудимому наказание, суд учитывает, что ранее он к уголовной ответственности не привлекался, в период военной службы выполнял специальные задачи в условиях вооружённого конфликта, после совершения преступлений, ни в чем предосудительном замечен не был. В качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО4, суд признает наличие у него малолетнего ребенка.

Вместе с тем, суд учитывает, что по военной службе ФИО4 в целом характеризуется отрицательно и на основании ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим наказание, совершение им преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя и повлиявшим на его противоправное поведение.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенных подсудимым преступлений, принимая во внимание, что противоправные действия ФИО4 в отношении потерпевшего П. продолжались в течение длительного времени, несмотря на предупреждения со стороны сотрудников полиции о возможном привлечении к уголовной ответственности за такие действия, а также наличие у Сушкова дисциплинарных взысканий за нарушение правил взаимоотношений со своими прямыми начальниками по военной службе, суд не находит оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершённых подсудимым преступлений. 

По этим же основаниям, а также исходя из задач уголовного судопроизводства и целей уголовного наказания, предусмотренных ч. 1 ст. 2 и ч. 2 ст. 43 УК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела и данных о личности ФИО4, не находит оснований для применения к подсудимому иного наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, кроме лишения свободы, так как считает, что исправление ФИО4 за совершение данного преступления возможно только в условиях изоляции от общества. 

В судебном заседании сторона защиты заявила о необходимости снятия ареста, наложенного на принадлежащий ФИО4 автомобиль стоимостью 

<

данные изъяты> рублей для обеспечения исполнения приговора, в связи с несоразмерностью данной меры процессуального принуждения в связи с тем, что государственный обвинитель в прениях сторон просил назначить подсудимому наказание за преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ, в виде штрафа в размере 20000 рублей, а цена иска, предъявленного потерпевшим к подсудимому, составляет 30000 рублей.

Согласно материалам уголовного дела при наложении ареста на автомобиль ФИО4, подозреваемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 и ст. 319 УК РФ, принцип соразмерности был соблюден (т. 2 л.д. 197, 246).

По смыслу ст. 115 УПК РФ наложение ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия, является мерой обеспечения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа, других имущественных взысканий. При этом соразмерность данной меры процессуального принуждения заключается в том, чтобы на момент её применения стоимость имущества, на которое налагается арест, не превышала максимального размера штрафа, установленного санкцией статьи Особенной части УК РФ, либо размера ущерба, причиненного преступлением.

Из приведённой выше правовой нормы следует, что принцип соразмерности учитывается лишь при наложении ареста на имущество лиц, перечисленных в ст. 115 УПК РФ. Поскольку данный принцип при постановлении приговора по уголовному делу не 

учитывается, суд отклоняет доводы стороны защиты о необходимости отмены ареста, наложенного на принадлежащий подсудимому автомобиль. 

При рассмотрении вопроса о судьбе вещественных доказательств, суд руководствуется положениями ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам Нестеренко и Бондарчуку, осуществлявших защиту ФИО4 по назначению, в сумме 10000 рублей, в соответствии с ч. 4 ст. 132 УПК РФ, подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета, поскольку в ходе судебного разбирательства подсудимый отказался от защитника, но отказ не был принят судом. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, 

п р и г о в о р и л :

Признать ФИО3 виновным в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, и угрозе применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, то есть в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 318 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 1 (один) год. 

Его же признать виновным в публичном оскорблении представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, то есть в преступлении, предусмотренном ст. 319 УК РФ, и назначить ФИО3 наказание в виде штрафа в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности совершённых преступлений окончательное наказание осужденному ФИО3 назначить путем полного сложения назначенных наказаний в виде лишения свободы на срок 1 (один) год в колонии - поселении и штрафа в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей. 

В соответствии с ч. 2 ст. 71 УК РФ штраф, назначенный осужденному ФИО3 в качестве основного наказания, исполнять самостоятельно. 

Штраф в соответствии с настоящим приговором подлежит перечислению в Управление Федерального казначейства по Ростовской области (ВСУ СК России по ЮВО, ИНН 

<

***>, КПП 616201001, лицевой счет 

<

***>), БИК 046015001, Банк получателя: отделение г. Ростов-на-Дону, расчётный счёт 

<

***>, уникальный код 001F3971, КБК 41711621010016000140, ОКТМО 60701000000.

В соответствии со ст. 75.1 УИК РФ определить порядок следования осужденного ФИО3 к месту отбывания наказания в виде лишения свободы самостоятельно, обязав его после вступления приговора в законную силу явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы. 

Срок отбывания наказания осужденному ФИО3 исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение с зачетом времени следования к месту отбывания наказания. 

Меру пресечения в отношении осужденного ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу, оставить без изменения.

Гражданский иск потерпевшего П. удовлетворить частично и взыскать в его пользу с осужденного ФИО3 20000 (двадцать тысяч) рублей. В удовлетворении остальной части данного иска, отказать.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

Процессуальные издержки, состоящие из суммы, выплаченной адвокатам за оказание юридической помощи осужденному ФИО3 по назначению суда, в размере 100000 (десять тысяч) рублей, возместить за счет средств федерального бюджета. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда в течение 10 суток со дня постановления.

В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда для рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении ему защитника.

Председательствующий по делу В.А. Боховко