РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Иркутск 09 июля 2020 г. 

Кировский районный суд г.Иркутска в составе председательствующего судьи Луст О.В., при секретаре Кычиковой Д.Н.,

с участием истца ФИО2, представителя истца ФИО3, действующей на основании доверенности, представителя ответчиков ФИО4, действующего на основании доверенностей, представителя третьего лица ФИО5, действующей на основании доверенности, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1514/2020 по исковому заявлению ФИО2 к Министерству финансов Российской Федерации, Управлению федерального казначейства по Иркутской области о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в Кировский районный суд г. Иркутска с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации, Управлению федерального казначейства по Иркутской области о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных исковых требований указано, что 06.03.2018г. по факту вывоза пяти ХДВ вагонов щебня, с территории ПМС 66 Восточно-Сибирской ДРП ЦДРП-филиала ОАО «РЖД», следователем ФИО1 вынесено постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты> в отношении начальника путевой машинной станции № 66 - структурного подразделения Восточно-Сибирской дирекции по ремонту пути – ФИО2 22.05.2019г. данное уголовное дело в отношении истца прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. за отсутствием в деянии состава преступления. В соответствии со ст. 134 УПК РФ разъяснено право на реабилитацию, а именно: возмещении морального и имущественного вреда, причиненного уголовным преследованием и применением мер процессуального принуждения. В рамках данного уголовного дела его права и законные интересы неоднократно нарушались, следствие игнорировало его показания и доводы, что привело к затягиванию сроков расследования, ухудшению его материального положения. Постановлением Братского районного суда Иркутской области от 26.04.2018г. было удовлетворено ходатайство следователя о временном отстранении истца от занимаемой должности. По мнению следствия, истец мог повлиять на ход следствия путем оказания давления на свидетелей и сокрытия доказательств в виде рабочей документации. Отстранение от должности, лишение заработной платы на продолжительный срок, негативным образом отразилось на работе предприятия, которое истец возглавлял, деморализовало коллектив, который по громким уверения следствия считал истца преступником. Трудовая дисциплина существенным образом была подорвана. В период действия меры процессуального принуждения в виде отстранения от занимаемой должности истец неоднократно ходатайствовал об отмене такой меры, но «близорукость» и обвинительный уклон в работе следствия не позволял принять решения об ее отмене. Продолжительность расследования и длительность отстранения от должности, по мнению истца, обусловлена следующими факторами: существенным нарушением в ходе следствия, допущенным именно по вине следователя, который не принял материалы уголовного дела к производству после его возврата из прокуратуры, было вызвано продление сроков следствия и повторное совершение всех процессуальных и следственных действий, совершенных до данного нарушения; сбор образцов щебня, в том числе и их выемка по всей территории РФ, также продлили следствие, при этом иррациональность данных действий не находит адекватных объяснений, время и ресурсы потраченные на осуществление данного действия были потрачены впустую, они не привнесли в материалы уголовного дела доказательств подтверждающих преступность его деяний, его виновность, только продлили сроки следствия; проведение следственных действий, в которых принимали участие «специалисты» и «эксперты», происходило с таким количеством нарушений, что за время следствия только простых замеров длинны пути и параметров верхнего строения пути производилось более трех раз, при этом каждый раз результаты замеров отличались от предыдущих и были «обоснованы»; именно в виду того, что следствие носило исключительно обвинительный уклон, по каждому следственному действию, которое истец просил провести в заявленных в ходе следствия ходатайствах, было принято решение об отказе, за редким исключением в тех случаях, когда его ходатайства носили процессуальный характер и не были направлены на установление истины по делу; работа по взаимодействию с адвокатом, которого он привлек по соглашению, была организована таким образом, что после очередного продления сроков следствия адвокат был вынужден поменять способ защиты и осуществлять его защиту дистанционно, путем подготовки заявлений, ходатайств, которые истец в ходе следствия заявлял. Участие в следственных действиях принимал адвокат по назначению, хотя истец постоянно просил согласовать проведение следственных действий с адвокатом, которого он привлек для защиты по соглашению. Считает, что данные обстоятельства свидетельствуют о существенном нарушении его прав и являются достаточным основанием, позволяющим в полной мере рассчитывать на реабилитацию в части возмещения морального вреда, который выражался в непереносимых нравственных страданиях. Нравственные страдания заключались в следующем: сотрудники правоохранительных органов любой ценой пытались склонить истца к признанию преступления, которого ФИО2 не совершал, в том числе и отстранение от занимаемой должности, и как результат лишение дохода, который в большей части шел на содержание его детей, один из которых инвалид. Единственной возможностью обеспечивать достойную жизнь детям являлась трудовая деятельность истца, заработная плата, которая составляла около 150 тысяч рублей в месяц, расходовалась на нужды семьи и содержание детей. Постоянная депрессия, подавленность и осознание беспомощности, усугубленные «процессуальными извращениями» со стороны следствия, сделали жизнь на период следствия невыносимой. О сложившейся ситуации истец обращался и к уполномоченному по правам ребенка в Иркутской области. Формальная отписка следственного органа на запрос уполномоченного пресекла все попытки изменить положение дел. Находясь на подписке о невыезде и надлежащем поведении, истец не имел возможности встречаться с детьми и полноценно участвовать в их воспитании целый год. Перевезти детей из Тулуна в Вихоревку возможности не было, истец проживал в ведомственном жилье, не приспособленном для проживания ребенка инвалида. Каждый визит к детям приходилось буквально «выпрашивать» у следователя, что было постоянным предметом торга и очередным аргументом для признания преступления. Истец терял связь с детьми, не мог их обеспечивать, как раньше и это причиняло ему невыносимые нравственные страдания на протяжении целого года. Когда давление следствия усилилось до невыносимых масштабов, истцу пришлось госпитализироваться, поскольку заболевание сердечно-сосудистой системы не позволило оставаться на ногах, но даже тут следователь не преставала напоминать о себе и забрасывала запросами медицинское учреждение. Обыски, проходившие на рабочем месте, на территории предприятия в разгар рабочего дня, бесцеремонные обыски в жилом помещении, с изъятием личных телефонов и сим-карт, были унизительны для истца. Являясь специалистом и профессионалом высокого уровня, неоднократно был награжден почетными грамотами и благодарственными письмами, являлся руководителем предприятия с численностью сотрудников более 300 человек, ФИО2 подвергся необоснованному общественному осуждению. Коллеги, с которыми он работал на протяжении последних лет стали избегать с ним общения, считали, что он преступник. Репутация, заработанная годами, подтвержденная многочисленными поощрениями за трудовые достижения, рухнула в один момент. Без видимой необходимости, не имея достаточных оснований, следователь с примерным упорством и методичностью направлял руководству истца запросы. В настоящий момент, несмотря на то, что следствием за истцом признано право на реабилитацию, он вынужден поменять место работы и даже место постоянного проживания, что в первую очередь связывает с последствиями уголовного преследования которому он подвергся. Считает возможным, при указанных обстоятельствах оценить моральный вред, причинённый необоснованным уголовным преследованием, применением мер процессуального принуждения и пресечения в размере 1 500 рублей за каждый день с момента возбуждения уголовного дела и до момента его прекращения. Следствие длилось 442 дня, из расчета 1500 рублей за каждый день, размер компенсации за причиненный моральный вред составляет 663 000 рублей.

Просит суд, с учетом уточнений заявленных исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 663 000 руб. 

Определением Кировского районного суда г. Иркутска от 12.05.2020г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, привлечена Восточно-Сибирская транспортная прокуратура. 

В судебном заседании истец ФИО2, представитель истца ФИО3, действующая на основании доверенности, заявленные исковые требования поддержали в полном объеме, по доводам и правовым основаниям, изложенным в исковом заявлении, настаивали на их удовлетворении.

В судебном заседании представитель ответчиков Министерства финансов РФ, УФК по Иркутской области – ФИО4, действующий на основании доверенностей, заявленные исковые требования не признал, по доводам и правовым основаниям, изложенным в письменных возражениях, просил в их удовлетворении отказать. 

В судебном заседании представитель третьего лица Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры ФИО5, действующая на основании доверенности, право истца на реабилитацию не оспаривала. Вместе с тем, полагала, что размер компенсации морального вреда в сумме 663 000 рублей завышен и не соответствует понесенным физическим и нравственным страданиям истца. Просила суд определить размер компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости. 

Выслушав пояснения сторон, исследовав материалы гражданского дела в их совокупности, суд приходит к следующему. 

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1; статья 46).

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации, основанных на принципах правового государства, верховенства права, юридического равенства и справедливости, следует, что государство, обеспечивая лицам, пострадавшим от незаконного и (или) необоснованного привлечения к уголовной ответственности на любой стадии уголовного судопроизводства, эффективное восстановление в правах, обязано гарантировать им возмещение причиненного вреда, в том числе путем компенсации из средств государственного бюджета.

Исходя из требований действующего законодательства, факт незаконного привлечения к уголовной ответственности, в том числе незаконное возбуждение уголовного дела, является основанием для возмещения компенсации морального вреда независимо от вины причинителя вреда.

Правила возмещения вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде устанавливаются гражданским законодательством, в частности - статьями 1100, 1101, 1070, 1071 ГК РФ.

В силу абзаца 3 ст.1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде.

Согласно п.1 ст.1101 ГК компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.Пунктом 2 вышеназванной статьи предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В соответствии со ст.1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ст.1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

При предъявлении исков к государству о возмещении вреда, в соответствии со ст.1070 ГК РФ от имени казны РФ в качестве ответчика выступает Министерство финансов РФ.

В соответствии с ч.2 ст.136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Судом установлено, что 06.03.2018г. следственным отделом Братского ЛО МВД России на транспорте возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 160 УК РФ в отношении неустановленного лица. 

19.03.2018г. в качестве подозреваемого по данному уголовному делу был допрошен ФИО2 В порядке ст. 91 УПК РФ ФИО2 не задерживался. 

Постановлением старшего следователя СО Братского ЛО МВД России на транспорте от 19.03.2018г. в отношении подозреваемого ФИО2 избрана мера пресечения в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении.

26.04.2018г. Братским районным судом Иркутской области вынесено постановление об удовлетворении ходатайства следователя о временном отстранении ФИО2 от должности начальника Путевой машиной станции № 66 на период предварительного расследования.

13.06.2018г. ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>. 

25.08.2018г. Братским районным судом Иркутской области вынесено постановление об удовлетворении ходатайства следователя о наложении ареста на принадлежащий ФИО2 земельный участок на весь период производства по уголовному делу пока у ФИО2 сохраняется процессуальный статус обвиняемого.

02.04.2019г. деяние ФИО2 переквалифицировано с 

<

данные изъяты> на 

<

данные изъяты>.

22.05.2019г. постановлением начальника СО Братского ЛО МВД России на транспорте прекращено уголовное преследование в отношении обвиняемого ФИО2 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, за отсутствием в деянии состава преступлений, предусмотренных 

<

данные изъяты>. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, мера процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество – земельный участок, избранные обвиняемому ФИО2, отменены. 

22.05.2019г. в адрес ФИО2 направлено извещение о наличии у него права на реабилитацию, то есть возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Таким образом, факт незаконного уголовного преследования является установленным и доказанным, в связи с чем, создает предусмотренное законом основание для возмещения ФИО2 вреда за счет казны Российской Федерации.

Уголовное преследование в отношении истца продолжалось с марта 2018г. по май 2019г., на протяжении этого времени истец имел статус подозреваемого, обвиняемого. С участием ФИО2 проводились следственные действия, а именно допросы, обыски, изъятие вещественных доказательств. В отношении ФИО2 была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, был отстранен от занимаемой должности. 

В связи с незаконным уголовным преследованием, при котором сам факт причинения морального вреда признается законом и не требует доказывания, с ответчика Министерства финансов РФ в пользу истца за счет казны РФ подлежит взысканию соответствующая компенсация. При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает следующее. 

В силу положений ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу абз. 3 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В соответствии с п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Из содержания положений ст. 151 ГК РФ и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и.т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. 

В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 N 17 (ред. от 02.04.2013) "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Факт уголовного преследования истца, совершения процессуальных действий в отношении него в ходе производства по уголовному делу, безусловно нарушили личные неимущественные права ФИО2, принадлежащие ему от рождения: достоинство личности, право не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступления, которых он не совершал, честное и доброе имя, деловую репутацию.

Нарушение данных неимущественных прав причинило истцу нравственные страдания, поскольку он не мог не переживать и не испытывать чувство унижения и стыда по поводу того, что подвергается к уголовному преследованию. 

Доказательств в опровержение доводов истца о причинении ему нравственных страданий незаконным уголовным преследованием, ответчиком не представлено, в то время как ст. 56 ГПК РФ, предусматривающая обязанность доказать обстоятельства в обоснование своих возражений, судом сторонам разъяснена.

Кроме того, суд принимает во внимание, что в отношении истца была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, отстранение от занимаемой должности. 

Вместе с тем, не влияют на выводы суда, доводы истца о ходе расследования уголовного дела (в том числе и принятие решений по ходатайствам истца и т.д.), поскольку данные вопросы были разрешены в рамках уголовного процессуального закона, и им была дана соответствующая правовая оценка, в предмет настоящего спора они не входят. 

Таким образом, с учётом разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994г. № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» при рассмотрении настоящего дела суд учитывает характер вреда, объём причиненных истцу нравственных страданий (длительность уголовного преследования), личность истца. 

При таких обстоятельствах, учитывая требования разумности и справедливости, а также характер и объем нравственных страданий истца ФИО2, его индивидуальные особенности, фактические обстоятельства дела и представленные доказательства, наличие права на реабилитацию, суд полагает заявленный ФИО2 размер компенсации морального вреда завышенным, и находит разумным и справедливым взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны РФ в пользу истца 50 000 рублей, что, с учетом характера спорных правоотношений, соответствует критериям разумности и справедливости.

Вместе с тем, требования истца к УФК по Иркутской области не подлежат удовлетворению, по основаниям, изложенным выше. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

В удовлетворении заявленных исковых требований ФИО2 в большем размере – отказать. 

В удовлетворении заявленных исковых требований ФИО2 к Управлению Федерального казначейства по Иркутской области – отказать. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Кировский районный суд г.Иркутска в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения суда.

Судья О.В. Луст

Мотивированный текст решения изготовлен 13.07.2020г.

Судья О.В. Луст