Дело № 2-837/2020

УИД 61RS0013-01-2020-002174-60

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

30 октября 2020 г. г. Гуково Ростовской области

Гуковский городской суд Ростовской области в составе 

председательствующего судьи Козинцевой И.Е.

при секретаре Матвиевской Л.Ю.,

с участием помощника прокурора г. Гуково Михайловой К.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ОАО "Донуголь" о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате профессионального заболевания, 

установил:

ФИО1 обратился с указанным иском, ссылаясь на то, что ему в период работы у ответчика в должности электрослесаря подземного с полным подземным рабочим днем вследствие работы в условиях воздействия вредного производственного фактора установлено профессиональное заболевание – 

<

данные изъяты>. 14 февраля 2012г. заключением МСЭ ему установлено 40 % утраты профессиональной трудоспособности вследствие профессионального заболевания и третья группа инвалидности. Истец указывает на то, что на момент установления ему утраты трудоспособности ответчик не присоединился к Федеральному отраслевому соглашению по угольной промышленности на 2019 - 2021 годы (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 18.01.2019), не заключил коллективный договор, в связи с чем отсутствовали локальные нормативные правовые акты, регулирующие порядок возмещения морального вреда, причиненного работнику в результате профессионального заболевания. С учетом изложенного истец полагает, что ему положена компенсация морального вреда на основании общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации и Трудового кодекса Российской Федерации. При определении размера компенсации морального вреда с точки зрения критериев разумности и справедливости истец ссылается на формулу ФИО2, согласно расчету по которой, размер компенсации морального вреда составит 3 493 440 руб. Истец просит суд взыскать с ответчика в его пользу сумму единовременной компенсации в счет возмещения морального вреда в размере 3 493 440 руб.

В судебном заседании истец и его представитель ФИО3 исковые требования поддержали в полном объеме, настаивали на их удовлетворении. При этом в дополнение к ранее изложенной позиции они привели расчет компенсации морального вреда с учетом ранее действовавшего (в период работы истца у ответчика) Отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на период с 1 апреля 2013 года по 31 марта 2016 года (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 01.04.2013), срок действия которого продлен до 31.12.2018. Представитель истца утверждает, что выплаченная истцу работодателем компенсация морального вреда не отвечает критериям разумности и справедливости, ущемляет социально значимые права и законные интересы работника, получившего профессиональное заболевание при изложенных в иске обстоятельствах.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, представила возражения на исковое заявление, в которых она полагает требования истца необоснованными и просит в их удовлетворении отказать. При этом ссылается на то обстоятельство, что произведенный истцом расчет компенсации морального вреда не отвечает критериям разумности и справедливости. Кроме того, истцу выплачено в счет компенсации морального вреда 20 000 руб., что предусмотрено трудовым договором, поскольку ответчик отказался от присоединения к Федеральному отраслевому соглашению по угольной промышленности на 2019 - 2021 годы (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 18.01.2019), а ранее действовавшее Отраслевое соглашение по угольной промышленности Российской Федерации на период с 1 апреля 2013 года по 31 марта 2016 года (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 01.04.2013), срок действия которого продлен до 31.12.2018, утратило силу, в связи с чем применению не подлежит.

Выслушав истца, его представителя, представителя ответчика, заключение помощника прокурора г. Гуково, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению с учетом критериев разумности и справедливости компенсации морального вреда, изучив и оценив в порядке статьи 67 ГПК Российской Федерации представленные по делу доказательства, суд приходит к выводу, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям. 

Как следует из материалов дела, подтверждается представленными по делу доказательствами и не оспаривается ответчиком, ФИО1 длительное время работал на подземных работах, его стаж работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов составил 18 лет 10 месяцев.

Вследствие трудовой деятельности в условиях неблагоприятного микроклимата и производственных факторов в период работы у ответчика ФИО1 установлено профессиональное заболевание – 

<

данные изъяты>, что подтверждается актом о случае профессионального заболевания № 28-52/605 от 27.01. 2012.

Бюро МСЭ 14 февраля 2012 г. впервые установило истцу 40 % утраты профтрудоспособности вследствие указанного профессионального заболевания и третью группу инвалидности.

В силу статьи 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми. 

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации при возникновении спора размер компенсации морального вреда определяется судом. 

Согласно части 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации в коллективных договорах, соглашениях, а также в локальных нормативных правовых актах и трудовых договорах возможно закрепление дополнительных по сравнению с действующим законодательством гарантий работникам и случаев их предоставления.

В соответствии с частью 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ (в соответствующей редакции) «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Частью 1 статьи 21 Федерального закона от 20.06.1996 N 81-ФЗ (в соответствующей редакции) «О государственном регулировании в области добычи и использования угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности» предусмотрено, что социальная поддержка для работников и пенсионеров организаций по добыче (переработке) угля (горючих сланцев) устанавливается в соответствии с законодательством Российской Федерации, соглашениями, коллективными договорами за счет средств этих организаций. 

В соответствии со статьей 45 Трудового кодекса Российской Федерации соглашение - правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения и устанавливающий общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений, заключаемый между полномочными представителями работников и работодателей на федеральном, межрегиональном, региональном, отраслевом (межотраслевом) и территориальном уровнях социального партнерства в пределах их компетенции.

Региональное соглашение устанавливает общие принципы регулирования социально-трудовых отношений и связанных с ними экономических отношений на уровне субъекта Российской Федерации.

В силу статьи 48 Трудового кодекса Российской Федерации соглашение действует в отношении всех работодателей, являющихся членами объединения работодателей, заключившего соглашение, а также являющихся членами объединений работодателей, иных некоммерческих организаций, входящих в объединение работодателей, заключившее соглашение.

Соглашение действует в отношении всех работников, состоящих в трудовых отношениях с работодателями, указанными в частях третьей и четвертой настоящей статьи.

В тех случаях, когда в отношении работников действует одновременно несколько соглашений, применяются условия соглашений, наиболее благоприятные для работников.

Вместе с тем, из материалов дела следует, что ОАО «Донуголь» в установленный законом срок направило в Министерство труда и социальной защиты РФ мотивированный отказ от присоединения к Федеральному отраслевому соглашению по угольной промышленности на 2019 - 2021 годы (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 18.01.2019). На момент установления истцу утраты профтрудоспособности отсутствовал коллективный договор, регулирующий порядок и размер компенсации работнику морального вреда в случае возникновения у него профзаболевания и утраты им профтрудоспособности.

В соответствии со статьей 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий труда и охраны труда возлагаются на работодателя. 

Согласно пунктам 22, 30 Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 15.12.2000 N 967, расследование обстоятельств и причин возникновения профессионального заболевания производится по месту прежней работы с вредным производственным фактором. Акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве.Пунктом 5.2 Инструкции о порядке применения Положения N 967, утвержденной Приказом Министерства здравоохранения РФ от 28.05.2001 N 176, предусмотрено, что акт о случае профзаболевания составляется по последнему месту работы пострадавшего в контакте с вредным производственным фактором.

Надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 N 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»). При этом, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается.

Актом о случае профессионального заболевания № 28-52/605 от 27 января 2012 г., утвержденным главным государственным санитарным врачом по г. Шахты, Усть-Донецкому, Октябрьскому (с) районам, у ФИО1 установлено наличие профессионального заболевания, которое находится в причинно-следственной связи с выполнением работы и условиями труда, в которых истец работал у ответчика. На протяжении всего периода работы у ответчика ФИО1 имел длительный профессиональный контакт с вредными факторами труда, такими как тяжесть трудового процесса, обусловленная повышенными физическими нагрузками (подъем и перемещение тяжестей, наклоны корпуса, нахождение в вынужденной позе длительное время).

На основании изложенного суд приходит к выводу о том, что причинителем вреда здоровью истца в данном случае является работодатель – ОАО «Донуголь», во время работы у которого у истца установлена утрата трудоспособности вследствие профессионального заболевания, не обеспечивший здоровые, безопасные условия труда для работников.

Вопреки положениям статьи 56 ГПК Российской Федерации стороной ответчика не представлено в материалы дела доказательств, достоверно подтверждающих утверждение ответчика о возникновении у истца профессионального заболевания в течение длительного периода времени, включающего периоды работы у других работодателей. Доказательства истца не опровергнуты.

Из материалов дела следует, что ФИО1 перед принятием на работу в ОАО «Донуголь» прошел медицинское освидетельствование, в ходе которого отклонений в состоянии его здоровья не установлено.

Из акта о случае профессионального заболевания от 27 января 2012 г. следует, что ранее у ФИО1 профессионального заболевания не имелось. 

Указание в акте на работу истца во вредных условиях труда и в иных организациях не свидетельствует о наличии вины указанных организаций в возникновении профессионального заболевания. 

Суд приходит к выводу, что в результате профзаболевания истцу причинены нравственные и физические страдания, вызванные болезненными ощущениями, необходимостью периодического обращения за медицинской помощью, а также переживаниями по поводу состояния своего здоровья, невозможности выбирать высокооплачиваемую работу по своему усмотрению, сложности материального обеспечения семьи, то есть моральный вред, компенсацию которого он вправе требовать в соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Истец уволен из ОАО «Донуголь» 28 ноября 2019 г., то есть после установления профессионального заболевания. В настоящее время, находясь в трудоспособном возрасте, не имеет возможности продолжать работу по специальности по состоянию здоровья, нуждается в периодическом лечении, требующем материальных затрат.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает следующее.

В постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

С учетом степени испытываемых истцом физических и нравственных страданий, исходя из установленной бюро МСЭ степени утраты профессиональной трудоспособности 40 % и инвалидности третьей группы, принимая во внимание произведенную ответчиком частичную оплату истцу в счет компенсации морального вреда, суд считает возможным заявленные требования удовлетворить частично, взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного повреждением здоровья вследствие профессионального заболевания, в размере 230 000 руб., что в данной правовой ситуации соответствует критериям разумности и справедливости. В остальной части требования удовлетворению не подлежат.

В частности, при определении критериев разумности и справедливости суд принимает во внимание, что в случае взыскания такой компенсации в период действия Отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на период с 1 апреля 2013 года по 31 марта 2016 года (утв. Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Общероссийским отраслевым объединением работодателей угольной промышленности 01.04.2013), срок действия которого продлен до 31.12.2018, ее размер составил бы 293 035 руб. 28 коп. (с учетом выплаченных ответчиком 20 000 руб.).

Суд не может согласиться с предложенной истцом теоретической формулой расчета компенсации морального вреда (автор ФИО2), а заявленную к взысканию сумму компенсации в размере 3493440 руб. находит не отвечающей критериям разумности и справедливости с учетом изложенной выше правовой позиции.

Учитывая, что истец при обращении в суд с настоящим исковым заявлением неимущественного характера в силу закона освобожден от уплаты государственной пошлины, в соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК Российской Федерации и подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина в сумме 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК Российской Федерации, 

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО1 с ОАО «Донуголь» единовременную компенсацию в счет возмещения морального вреда, причиненного повреждением здоровья вследствие профессионального заболевания, в размере 230 000 руб. 00 коп.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ОАО «Донуголь» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ростовский областной суд через Гуковский городской суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья И.Е. Козинцева

Решение в окончательной форме изготовлено 2 ноября 2020 г.