ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СУДА

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

 

№ 44г-219/2019

город Уфа

26 июня 2019 года

Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан в составе

председательствующего Усмановой Р.Р., 

членов президиума Латыповой З.У., Васильевой Е.Г.,

ФИО1, ФИО2,

при секретаре Валеевой Р.М.

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к страховому акционерному обществу «ВСК» о взыскании страхового возмещения, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов,

переданное определением судьи Верховного Суда Республики Башкортостан Нафикова И.А. от 11 июня 2019 года по кассационной жалобе представителя ФИО3 РИ ФИО4, поступившей 24 апреля 2019 года, на решение Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 04 декабря 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 28 февраля 2019 года.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Республики Башкортостан Нафикова И.А., выслушав представителя ФИО3 ФИО4, поддержавшего жалобу, представителя страхового акционерного общества «ВСК» ФИО5, полагавшую кассационную жалобу необоснованной, президиум

установил:

ФИО3 обратился в суд с иском к страховому акционерному обществу «ВСК» (далее по тексту - САО «ВСК») о взыскании страхового возмещения в размере 1 267 455 рублей 09 копеек, компенсации морального вреда в размере 50 000 рублей, штрафа в размере 633 727 рублей 54 копеек и судебных расходов.

В обоснование исковых требований указано на то, что ФИО3 является собственником жилого дома, расположенного по адресу: адрес По заключенному 15 сентября 2017 года между истцом и САО «ВСК» договору № 1778В комбинированного страхования строений и домашнего имущества граждан указанный жилой дом, включая его конструктивные элементы, застрахован. Страховая сумма договором определена в размере 1 500 001 рубля, страховая премия уплачена в размере 7 650 рублей, срок действия договора установлен с 19 сентября 2017 года по 18 сентября 2018 года. 26 декабря 2017 года, то есть в период действия договора страхования, в жилом доме произошел пожар, в результате чего застрахованное имущество было повреждено. По обращению истца САО «ВСК» признало пожар страховым случаем, о чем 11 января 2018 года составило акт осмотра дома, дефектную ведомость и 06 апреля 2018 года выплатило страховое возмещение в размере 232 545 рублей 91 копейки. Между тем согласно заключению независимого эксперта ФИО6, к которому истец обратился, не соглашаясь с выплаченной суммой страхового возмещения, дальнейшая безопасная эксплуатация жилого дома невозможна, то есть дом подлежит сносу и восстановлению не подлежит. Истец полагает, что страховая выплата по данному страховому случаю должна рассчитываться в размере страховой суммы, установленной договором страхования. 

Решением Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 04 декабря 2018 года исковые требования ФИО3 удовлетворены частично. С САО «ВСК» в пользу ФИО3 взысканы страховое возмещение в размере 1 216 455 рублей 09 копеек, штраф в размере 100 000 рублей, компенсация морального вреда в сумме 5 000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 15 000 рублей. С САО «ВСК» в пользу ООО КБ «Метод» взысканы расходы за проведение экспертизы в сумме 60 000 рублей. С САО «ВСК» в пользу бюджета муниципального района Кугарчинский район Республики Башкортостан взыскана государственная пошлина в размере 14 107 рублей 27 копеек. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано. 

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 28 февраля 2019 года решение Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 04 декабря 2018 года отменено и принято новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО3 к САО «ВСК» о взыскании страхового возмещения, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов отказано. 

В кассационной жалобе представитель ФИО3 ФИО4 просит решение суда первой инстанции в части взыскания штрафа изменить, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 28 февраля 2019 года отменить, как вынесенные с нарушением требований закона. Ссылается на то, что суд первой инстанции, не имея на то законных оснований, снизил размер штрафа, а суд апелляционной инстанции необоснованно отказал в удовлетворении исковых требований. Кроме того, указывает на неправомерность вывода суда апелляционной инстанции о том, что в стоимость застрахованного имущества не включается стоимость веранды. 

По результатам изучения доводов кассационной жалобы дело истребовано в Верховный Суд Республики Башкортостан, и определением судьи Нафикова И.А. от 11 июня 2019 года кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции – президиума Верховного Суда Республики Башкортостан.

Лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте рассмотрения дела в суде кассационной инстанции. В судебное заседание не явился ФИО3, о причинах неявки не сообщил. В соответствии с положениями части 2 статьи 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации президиум Верховного Суда Республики Башкортостан считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося лица. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, президиум находит, что имеются основания, предусмотренные статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены постановления суда апелляционной инстанции. 

Из материалов дела следует, что 15 сентября 2017 года между ФИО3 и САО «ВСК» заключен договор добровольного комбинированного страхования строений и домашнего имущества, по которому застрахован жилой дом с конструктивными элементами, расположенный по адресу: адрес 

В подтверждение заключенного договора истцу вручены страховой полис № №... и Правила добровольного страхования имущества граждан.

Из страхового полиса следует, что срок действия договора страхования установлен с 19 сентября 2017 года по 18 сентября 2018 года, страховая сумма определена в размере 1 500 001 рубля, истцом уплачена страховая премия в сумме 7 650 рублей. 

Страховая стоимость имущества при заключении договора сторонами не определялась и в договоре не указана. 

26 декабря 2017 года в жилом доме истца из-за неисправности отопительной печи и дымохода произошел пожар, в результате чего застрахованное имущество повреждено.

По обращению истца от 09 января 2018 года САО «ВСК» признало повреждение жилого дома в результате пожара страховым случаем, составило 11 января 2018 года акт осмотра дома, дефектную ведомость и выплатило истцу 06 апреля 2018 года страховое возмещение в размере 232 545 рублей 91 копейки. 

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости кадастровая стоимость жилого дома, расположенного по адресу: адрес, площадью 22,4 кв.м, 1960 года постройки, составляет 131 791 рубль 74 копейки. 

Согласно выводам судебной строительно-технической экспертизы, проведенной экспертами ООО «КБ «Метод» (заключение № 01/10/18С от 14 ноября 2018 года) рыночная стоимость жилого дома и веранды на момент происшествия составляет 389 000 рублей, рыночная стоимость годных остатков жилого дома и веранды составляет 51 000 рублей. Техническая возможность и целесообразность восстановления объекта отсутствует, так как состояние объекта на момент пожара имело предельный физический износ, а вследствие пожара несущие способности ограждающих конструкций снизились в результате термического воздействия, дом имеет предельный физический износ 66%. Использование годных остатков при ремонте возможно, но нецелесообразно ввиду естественного износа и скрытых дефектов.

Как следует из исследовательской части приведенного выше заключения судебной строительно-технической экспертизы, рыночная стоимость жилого дома (литер А) составляет 209 941 рубль, а стоимость веранды (литер а) – 179 504 рубля. 

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования ФИО3, суд первой инстанции исходил из того, что наступила полная гибель застрахованного жилого дома с конструктивными элементами в результате произошедшего страхового случая (пожара), в связи с чем у ответчика возникло обязательство по выплате страхового возмещения в размере страховой суммы, определенной договором, указанное обязательство ответчиком не исполнено. 

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции и их обоснованием не согласился. Оценив представленные сторонами доказательства и установив, что на момент заключения договора страхования право на оценку страхового риска страховщиком не реализовано в полном объеме, застрахованный жилой дом по договору от 04 сентября 2017 года истцом приобретен за 100 000 рублей, страховая сумма на момент заключения договора страхования превышала действительную стоимость имущества, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями пункта 2 статьи 168, пункта 1 статьи 929, пункта 1 статьи 951, пункта 2 статьи 947 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 10 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 года № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации», разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (пункт 75), пришел к выводу о том, что договор страхования в части превышения страховой суммы над действительной стоимостью имущества, как посягающий на публичные интересы, является ничтожным. С учетом изложенного, а также сославшись на то, что страховое возмещение ФИО3 выплачено в размере, превышающем стоимость жилого дома, определенной заключением судебной строительно-технической экспертизы, суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и принял новое решение об отказе ФИО3 в удовлетворении исковых требований. Придя к выводу о том, что ФИО3 страховое возмещение выплачено в полном объеме, суд апелляционной инстанции исходил из того, что действительная стоимость застрахованного имущества подлежит определению без учета стоимости веранды.

Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан находит, что апелляционное определение принято с нарушением норм действующего законодательства и согласиться с ним нельзя по следующим основаниям.

Согласно абзацу второй части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 года № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» разъяснено, что, по смыслу статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 29 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 1 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), то суду апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых) доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им содействие в собирании и истребовании таких доказательств. Суду апелляционной инстанции также следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства, если в суде первой инстанции не доказаны обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 2 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), в том числе по причине неправильного распределения обязанности доказывания (часть 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу положений части 1 статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Если правила, содержащиеся в части первой данной статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон (часть 2 статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В абзацах третьем – пятом пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 40 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» разъяснены, в частности, следующие правила толкования договоров:

значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом; условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование);

толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств;

условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения;

толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Приведенные нормы материального и процессуального права и разъяснения Пленумов Верховного Суда Российской Федерации по их применению не были приняты во внимание судом апелляционной инстанции.

В целях гарантирования возмещения убытков, связанных с утратой (разрушением) или повреждением жилых помещений, может осуществляться страхование жилых помещений в соответствии с законодательством (статья 21 Жилищного кодекса Российской Федерации). 

По смыслу положений частей 2, 5 статьи 15 Жилищного кодекса Российской Федерации в общую площадь жилого помещения не включается площадь балконов, лоджий, веранд и террас. Между тем указанное не означает, что страхователем помещение вспомогательного использования, как веранда жилого дома, не может быть застраховано в установленном законом порядке. 

На основании пункта 1 статьи 929 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 929 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору имущественного страхования могут быть, в частности, застрахован риск утраты (гибели), недостачи или повреждения определенного имущества (статья 930).

В соответствии с пунктом 1 статьи 930 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество может быть застраховано по договору страхования в пользу лица (страхователя или выгодоприобретателя), имеющего основанный на законе, ином правовом акте или договоре интерес в сохранении этого имущества.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан», под имуществом, подлежащим страхованию по договору добровольного страхования имущества граждан, понимаются такие объекты гражданских прав из перечисленных в статье 128 Гражданского кодекса Российской Федерации, в отношении которых может существовать законный интерес в сохранении, то есть они могут быть утрачены (полностью или частично) либо повреждены в результате события, обладающего признаками вероятности и случайности его наступления, и вред, причиненный которым, имеет прямую денежную оценку.

В силу статьи 128 Гражданского кодекса Российской Федерации к объектам гражданских прав относятся вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

Определение понятия «жилой дом» дано в пункте 39 статьи 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации, согласно которому объектом индивидуального жилищного строительства является отдельно стоящее здание с количеством надземных этажей не более чем три, высотой не более двадцати метров, которое состоит из комнат и помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком здании, и не предназначено для раздела на самостоятельные объекты недвижимости. Понятия «объект индивидуального жилищного строительства», «жилой дом» и «индивидуальный жилой дом» применяются в настоящем Кодексе, других федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации в одном значении, если иное не предусмотрено такими федеральными законами и нормативными правовыми актами Российской Федерации. 

В соответствии с частью 2 статьи 16 Жилищного кодекса Российской Федерации жилым домом признается индивидуально-определенное здание, которое состоит из комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком здании.

Таким образом, согласно Градостроительному и Жилищному кодексам Российской Федерации жилой дом должен включать в себя не только комнаты для проживания, но и иные помещения, обеспечивающие проживание в таком доме.

Согласно СНиП 2.08.01-89 и СНиП 2.08.01-89*, а также «Инструкции о проведении учета жилищного фонда в Российской Федерации», утвержденной приказом Минземстроя России от 04 апреля 1998 года № 37, понятие «веранда» - это застекленное неотапливаемое помещение, пристроенное к зданию или встроенное в него. То есть это часть здания, которая расположена вне контура его капитальных наружных стен, является вспомогательной по отношению к зданию и имеет с ним одну (или более) общую капитальную стену. Веранда, как правило, имеет внутреннее сообщение с основным зданием.

Учитывая, что по заключенному между сторонами договору застрахован жилой дом с конструктивными элементами, имеющий веранду, суду апелляционной инстанции, исходя из приведенных правовых норм, следовало установить, имел ли ФИО3 при заключении договора интерес в сохранении веранды и мог ли быть заключен договор страхования жилого дома без учета его веранды, имеющей с ним одну общую капитальную стену. 

Эти обстоятельства являлись юридически значимыми, однако, в качестве таковых не были определены и не установлены судом апелляционной инстанции.

Придя к выводу о том, что в действительную стоимость застрахованного имущества не подлежит включению стоимость веранды, суд апелляционной инстанции не обсудил вопрос о том, соответствует ли заключение договора страхования, по которому застрахован жилой дом без учета его веранды, сложившейся практике в таких правоотношениях, и не выяснил действительную волю сторон с учетом цели договора страхования.

Таким образом, вывод суда апелляционной инстанции о том, что в действительную стоимость застрахованного имущества не подлежит включению стоимость веранды, страховое возмещение ФИО3 выплачено в полном объеме, является преждевременным, в связи с чем вынесенное им судебное постановление не может быть признано законным и обоснованным.

Допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм материального и процессуального права являются существенными, они повлияли на исход дела, и без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов ФИО3, в силу чего апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 28 февраля 2019 года подлежит отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции следует учесть изложенное и разрешить дело в зависимости от установленных обстоятельств и в соответствии с требованиями закона.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Верховного Суда Республики Башкортостан

постановил:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 28 февраля 2019 года отменить, дело направить на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд. 

Председательствующий Р.Р.Усманова 

Справка: судья Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан ФИО7; судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе ФИО8 (председательствующий), Гильмановой О.В., Коргун Н.В. (докладчик).