УИД: 78RS0014-01-2019-009798-71

Дело №2-1918/2020 02 сентября 2020 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Московский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Лемеховой Т.Л.

при секретаре Копейкине В.А.

с участием прокурора Москальцовой Н.С.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, истребовании квартиры из чужого незаконного владения, признании права собственности на квартиру, по иску ФИО3 к ФИО4, ФИО5 об обязании не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, признании утратившими право пользования жилым помещением, выселении,

УСТАНОВИЛ:

Истица ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 и ФИО3 и после уточнения исковых требований просит признать недействительной сделку по отчуждению квартиры 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге, заключенную между ответчиками, применении последствий недействительности сделки, истребовании квартиры из чужого незаконного владения ФИО3, признании на квартиру права собственности истицы.

В обоснование указывала, что состояла в зарегистрированном браке с ФИО2, с которым они с 1999 года постоянно проживали в США; 29.08.2007г. фактические брачные отношения между супругами прекратились, после чего в 2009 году брак между сторонами был расторгнут; при этом, 20.03.2009г. между супругами было заключено нотариально удостоверенное соглашение о раздельном проживании и разделе совместно нажитого имущества, по условиям которого в собственность ФИО1 перешла спорная квартира 

<

данные изъяты>, а в собственность ФИО2 – две однокомнатные квартиры 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге, также произведен раздел ряда иного нажитого в период брака имущества. Данное соглашение в установленном порядке было утверждено судом США. 

В связи с тем, что у истицы не было возможности приехать в Россию для совершения государственной регистрации перехода права собственности на квартиру, а также наличием между бывшими супругами договоренности, прописанной в соглашении, в виде обременения на право распоряжения истицей спорной квартирой в течение 10 лет, истица свое право собственности на квартиру не зарегистрировала, однако планировала приехать в Россию для совершения необходимых регистрационных действий после истечения предусмотренного соглашением 10-летнего срока после Нового года в 2020 году. 

Ответчик ФИО2 переданные ему по соглашению о разделе совместно нажитого имущества квартиры продал через непродолжительное время после заключения соглашения; истица соблюдала условия соглашения в течение всех 10 лет, спорная квартира с согласия истицы находилась в пользовании брата истицы ФИО4 с семьей на протяжении всего времени, однако 10.11.2019г. у ФИО4 потребовали освободить жилое помещение, представившись новыми собственниками квартиры. Представитель истицы получила выписку из ЕГРН и узнала, что собственником спорного жилого помещения с 31.10.2019г. является ответчик ФИО3, невестка ответчика ФИО2 (супруга покойного А., который является биологическим сыном ФИО2).

Полагает, что заключенная между ФИО2 и ФИО3 сделка по отчуждению спорной квартиры является незаконной, поскольку ФИО2 в силу заключенного с истицей соглашения о разделе совместно нажитого имущества супругов на момент отчуждения квартиры уже не являлся ее собственником. Кроме того, ФИО2 при отчуждении квартиры не было получено супружеское согласие истицы на такое отчуждение.

Также считает, что ФИО3 не может быть признана добросовестным приобретателем спорной квартиры, поскольку перед покупкой квартиру не осматривала, для подписания акта приема-передачи не приходила, фактически квартира ей не передавалась; при этом, с 90-х годов она является невесткой продавца, знала, что истица и ответчик ФИО2 находились в браке на момент приобретения спорной квартиры, то есть что квартира является супружеским имуществом, а также была в квартире несколько лет назад и знала, что в ней проживает брат истицы ФИО4 со своей семьей.

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО4, ФИО8, а также несовершеннолетним Е.Д. и Е.М. об обязании не чинить препятствий в пользовании квартирой 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге, признании утратившими право пользования данным жилым помещением, выселении, указывая, что является собственником спорного жилого помещения с 31.10.2019г., приехала в свою квартиру 09.11.2019г., однако ключи от квартиры не подошли, а в квартире был слышен шум и включен свет. Впоследствии оказалось, что в квартире проживают ответчики Е-вы; она потребовала освободить жилое помещение, однако сделать это в добровольном порядке ответчики отказались.

Определением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 23.01.2020г. дела по указанным выше искам объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Представитель ФИО1 адвокат Осмоловская О.В. в судебное заседание явилась, исковые требования ФИО1 поддержала, против удовлетворения исковых требований ФИО3 возражала.

Представитель ФИО3 по доверенности ФИО6 в судебное заседание явилась, против удовлетворения исковых требований ФИО1 возражала, исковые требования ФИО3 поддержала.

ФИО4, являющийся также законным представителем несовершеннолетних Е.Д. и Е.М., в судебное заседание явился, исковые требования ФИО1 поддержал, против удовлетворения исковых требований ФИО3 возражал.

Остальные участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, о причине неявки суду не сообщили, доказательств уважительности причины неявки не представили, об отложении разбирательства по делу не просили.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения участников процесса, заключение прокурора, полагавшей требования ФИО3 о выселении не подлежащими удовлетворению, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что Сандерс (ранее – Е.) Э.В. состояла в зарегистрированном браке с ФИО2 с 23.06.1999г., что подтверждается справкой о заключении брака № от 18.11.2019г. (т.1 л.д.24).

В период брака на имя ФИО2 по договору купли-продажи от 29.08.2005г. была приобретена квартира 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге; право собственности ФИО2 зарегистрировано 09.09.2005г. (т.1 л.д.241, 74-78).

21.07.2009г. брак между ФИО1 и ФИО2 расторгнут, что подтверждается свидетельством об окончательном разводе суда 

<

данные изъяты> США №MI08D4311DV1 (т.1 л.д.30-32).

При этом, в ходе бракоразводного процесса 20.03.2009г. между ФИО1 и ФИО2 было заключено Соглашение о раздельном проживании, приложением к которому является соглашение о разделе совместно нажитого супружеского имущества (т.1 л.д.34-63), по условиям которого:

- Приложение В:

1. ФИО2 в кратчайшие сроки передает ФИО1 все свои права собственности и проценты на недвижимость, расположенную по адресу: Россия, Санкт-Петербург, 

<

данные изъяты>; при этом, ФИО1 соглашается не продавать эту квартиру в течение следующих 10 лет, кроме как по взаимному согласию. Если ФИО1 решит продать указанную квартиру, ФИО2 имеет преимущественное право покупки. 

В кратчайшие сроки после заключения настоящего ФИО7 ФИО1 должна сообщить ФИО2 о своих правах в отношении двух квартир, расположенных по адресу: Россия, Санкт-Петербург, 

<

данные изъяты>.

ФИО1 соглашается тем, что ФИО2 может остановиться в квартире на 

<

данные изъяты> во время приезда в Россию. ФИО2 понимает, что если арендатор или другое лицо проживает в указанной квартире, он может не иметь возможности остаться там не по вине жены, и в таком случае она не должна рассматриваться как сторона, нарушаются настоящее Соглашение.

2. Стороны полностью владеют имуществом, расположенным по адресу: 

<

данные изъяты>. Указанная собственность обеспечивается двумя (2) ипотеками.

- Приложение С:

ФИО2 сохраняет за собой право собственности на 

<

данные изъяты> 1998 года, который принадлежит только ему. ФИО1 сохраняет за собой право собственности на 

<

данные изъяты> 1997 года, который принадлежит только ей. ФИО1 должна переписать 

<

данные изъяты> 2004 года исключительно на имя ФИО2

Указанное Соглашение удостоверено 20.03.2009г. нотариусом 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.63).

Право собственности ФИО1 на указанную квартиру зарегистрировано не было.

Вместе с тем, на основании названного выше ФИО7 о раздельном проживании и разделе имущества ФИО1 12.11.2009г. дала нотариально удостоверенное согласие на проживание в квартире 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге своему брату ФИО4 вместе с семьей на постоянный период на безвозмездной основе неограниченное количество времени; в данном согласии ФИО1 также указала, что такое согласие давала и ранее с 2005 года (т.1 л.д.87).

Как следует из письменных объяснений ФИО4 и ФИО8, являющихся в силу ст.68 ГПК РФ, ФИО4 со своей супругой ФИО8 и несовершеннолетними детьми постоянно проживают в жилом помещении по адресу: Санкт-Петербург, 

<

данные изъяты>, с 2006 года на основании согласия собственников – супругов ФИО2 и ФИО1, а после расторжения брака и заключения между данными лицами соглашения разделе совместно нажитого имущества, которым квартира передана в единоличную собственность ФИО1 – на основании согласия ФИО1 (т.1 л.д.124-125).

Факт постоянного проживания в квартире по спорному адресу семьи Е-вых подтверждается показаниями допрошенной судом в судебном заседании 18.03.2020г. в качестве свидетеля соседки Г., показавшей, что Е-вы изначально проживали в названном выше жилом помещении (т.1 л.д.163-164). Данные показания признаются судом допустимым доказательством, поскольку являются последовательными, непротиворечивыми, иным собранным по делу доказательствам не противоречат, свидетель не заинтересован в исходе дела, предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Между тем, 28.10.2019г. между ФИО2 (продавец) и ФИО3 (покупатель) был заключен договор купли-продажи в простой письменной форме, по условиям которого ФИО2 продал ФИО3 спорную квартиру (т.1 л.д.232-233).

При этом, согласно п.3 названного договора квартира принадлежит на праве собственности ФИО2, о чем в ЕГРН имеется запись от 09.09.2005г. №, а в силу п.6 договора продавец гарантирует покупателю, что до заключения договора указанная квартира никому не продана, не заложена, не подарена, в споре и под запрещением (арестом) не состоит, не обременена правами третьих лиц, в том числе в связи с наймом, арендой, временным пользованием; в квартире не проживают лица, сохраняющие право пользования данной квартирой.

В свою очередь, для регистрации перехода права собственности на спорную квартиру на основании названного выше договора от 28.10.2019г. ФИО2 представил в Управление Росреестра по Санкт-Петербургу нотариально удостоверенное заявление, согласно которому сообщил, что на момент приобретения недвижимого имущества, находящегося по адресу: Санкт-Петербург, 

<

данные изъяты>, в зарегистрированном браке не состоял и супруги, имеющей право на имущество нажитое во время брака, не имел (т.1 л.д.234).

Право собственности ФИО3 на указанную квартиру зарегистрировано 31.10.2019г. (т.1 л.д.233).

Разрешая требования ФИО1 о признании оспариваемой ею сделки недействительной, суд учитывает следующее.

Согласно ч.1 ст.161 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) личные неимущественные и имущественные права и обязанности супругов определяются законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства, а при отсутствии совместного места жительства законодательством государства, на территории которого они имели последнее совместное место жительства. 

Заключая Соглашение о раздельном проживании и разделе совместно нажитого имущества, которое впоследствии было утверждено судом США, супруги ФИО1 и ФИО2 произвели раздел имущества в соответствии с законодательством США, на территории которого они имели совместное место жительства, следовательно, ФИО1 приобрела право собственности на спорную квартиру на основании указанного выше ФИО7. 

При этом, суд принимает во внимание, что заключение указанного ФИО7 свидетельствует о приобретении права собственности ФИО1 и на основании российского законодательства.

Так, согласно п.1 ст.33 СК РФ законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности.

В соответствии с нормами семейного законодательства изменение правового режима общего имущества супругов возможно на основании заключенного между ними брачного договора (ст.ст.41, 42 СК РФ), соглашения о разделе имущества (п.2 ст.38 СК РФ), соглашения о признании имущества одного из супругов общей совместной или общей долевой собственностью (ст.37 СК РФ).

Пунктом 1 ст.7 СК РФ предусмотрено, что граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено Кодексом.

Таким образом, супруги вправе по своему усмотрению изменить режим общей совместной собственности имущества, нажитого в браке (или его части), как на основании брачного договора, так и на основании любого иного соглашения (договора), не противоречащего нормам действующего законодательства.

В соответствии с п.2 ст.38 СК РФ в редакции, действовавшей на момент заключения между ФИО1 и ФИО2 ФИО7 о раздельном проживании и разделе имущества, общее имущество супругов может быть разделено между супругами по их соглашению. По желанию супругов их соглашение о разделе общего имущества может быть нотариально удостоверено.

Следовательно, соглашение о разделе имущества супругов является основанием для возникновения, изменения и прекращения прав и обязанностей супругов в отношении их совместной собственности.

При этом, поскольку требования об обязательной государственной регистрации такого соглашения законом не установлены, то ее отсутствие не может являться основанием для признания соглашения о разделе имущества супругов недействительным.

Отсутствие государственной регистрации такого соглашения не свидетельствует о недействительности сделки, поскольку соглашение о разделе общего имущества супругов является сделкой, которая не подлежит обязательной государственной регистрации (п.2 ст.38 СК РФ, ст.164 ГК РФ).

Заключая Соглашение о раздельном проживании и разделе имущества от 20.03.2009г., ФИО1 и ФИО2 изменили режим совместной собственности, установив, что 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге, зарегистрированная на имя ФИО2, передается в собственность ФИО1 в полном объеме. Соглашение заключено в надлежащей письменной форме.

Анализ указанного ФИО7 о разделе имущества супругов от 20.03.2009г. позволяет сделать вывод о его соответствии требованиям, предусмотренным семейным и гражданским законодательством.

Отсутствие государственной регистрации возникшего на основании данного соглашения права собственности ФИО1 на спорное имущество не свидетельствует о незаключении соглашения.

Государственная регистрация как формальное условие обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество, призвана удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов. Между тем данная регистрация не затрагивает самого содержания указанного гражданского права, не ограничивает свободу договоров, юридическое равенство сторон, автономию их воли и имущественную самостоятельность.

Соглашение о разделе имущества вступило в силу после его подписания, с этого момента у ФИО1 в силу положений ст.8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) возникли предусмотренные соглашением права и обязанности.

Аналогичная правовая позиция высказана Верховным Судом Российской Федерации в определении Верховного Суда Российской Федерации №18-КГ15-203 от 24.11.2015г.

Таким образом, несмотря на отсутствие регистрации перехода права собственности на спорную квартиру на основании заключенного между супругами ФИО7, с 20.03.2009г. право собственности на данную квартиру возникло у ФИО1, а у ФИО2, соответственно, прекратилось.

Доводы ответчика ФИО3 о том, что решение суда США об утверждении заключенного между ФИО1 и ФИО2 ФИО7 о раздельном проживании и разделе имущества не признано в установленном порядке на территории Российской Федерации, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку истица ссылается не на решение суда США, а на заключенное между супругами нотариально удостоверенное соглашение о разделе имущества.

При этом, СК РФ не содержало и не содержит ограничений по территории, на которой супруги вправе заключить между собой соглашение о разделе совместно нажитого супружеского имущества.

На момент составления названного выше ФИО7 СК РФ также не содержал требований об обязательном нотариальном удостоверении соглашения о разделе супружеского имущества; требований о каком-либо специальном порядке признания подобного рода соглашений на территории Российской Федерации действующее законодательство не содержит. 

Согласно п.1 ст.168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В свою очередь, в соответствии с п.2 данной статьи сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Учитывая изложенное, принимая во внимание, что продажа ФИО2 28.10.2019г. спорного жилого помещения, право собственности на которое к этому времени уже принадлежало не ему, а истице ФИО1, о чем ФИО2 было достоверно известно, нарушает требования закона и права собственника квартиры ФИО1, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 о признании сделки недействительной подлежат удовлетворению.

Доводы ответчика ФИО2 о том, что истица не вправе оспаривать указанную выше сделку, так как не является стороной по сделке, являются несостоятельными, поскольку противоречат п.3 ст.166 ГК РФ.

Истицей ФИО1 в качестве основания исковых требований о признании названной выше сделки недействительной также указано, что даже с учетом позиции ФИО2 о наличии у него права на распоряжение спорной квартирой в связи с отсутствием регистрации на нее права собственности за истицей, он не вправе был отчуждать данное жилое помещение без нотариально удостоверенного согласия супруги.

Действительно, согласно ч.3 ст.35 СК РФ для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Таким образом, суд полагает, что даже исходя из позиции ФИО2 требования ФИО1 о признании сделки недействительной являются обоснованными в связи с тем, что при заключении договора купли-продажи спорной квартиры ФИО2 не было получено согласие ФИО1 на отчуждение имущества, приобретенного по возмездной сделке на имя ФИО2 в период брака с ФИО1 и, соответственно, в отсутствие ФИО7 о разделе имущества признаваемого в силу ст.34 СК РФ совместной собственностью супругов.

Доводы ФИО3 и ФИО2 о том, что у ФИО2 не имелось обязанность получать согласие истицы на отчуждение квартиры, так как к моменту отчуждения истица уже не являлась супругой ФИО2, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку основаны на неправильном применении норм материального права.

В ходе судебного разбирательства ответчики ссылались на пропуск истицей срока исковой давности по заявленным ею требованиям.

В силу ст.199 ГК РФ пропуск истцом срока исковой давности, о котором заявлено ответчиком, является самостоятельным основанием для отказа истцу в иске.

Вместе с тем, суд учитывает, что в силу п.1 ст.200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Верховный Суд Российской Федерации и Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в п.57 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №10 и Пленума ВАС РФ №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснили, что течение срока исковой давности по искам, направленным на оспаривание зарегистрированного права, начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о соответствующей записи в ЕГРП. При этом сама по себе запись в ЕГРП о праве или обременении недвижимого имущества не означает, что со дня ее внесения в ЕГРП лицо знало или должно было знать о нарушении права.

Поскольку законом не установлено иное, к искам, направленным на оспаривание зарегистрированного права, применяется общий срок исковой давности, предусмотренный статьей 196 ГК РФ.

Учитывая, что оспариваемая истицей сделка совершена ответчиками только 28.10.2019г., при этом иск о признании данной сделки недействительной заявлен ФИО1 уже 26.11.2019г. (т.1 л.д.1), то есть менее, чем через месяц со дня, когда ФИО1 могло стать известно о нарушении ее права, суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности ею не пропущен.

Как следует из разъяснений Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащихся в п.34 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №10 и Пленума ВАС РФ №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статьей 301, 302 ГК РФ.

Таким образом, поскольку между истицей и ФИО3 отсутствуют договорные отношения, применение последствий недействительности сделки в рассматриваемом случае не приведет к возвращению спорного имущества в собственность ФИО1, в связи с чем суд находит требования истицы о применении последствий недействительности сделки не подлежащими удовлетворению, о вопрос о возврате ей спорной квартиры – подлежащим разрешению путем правового механизма, предусмотренного ст.ст.301, 302 ГК РФ.

Согласно ст.301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

В соответствии с п.1 ст.302 ГК РФ если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

При этом, согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащимся в п.п.37, 38 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №10 и Пленума ВАС РФ №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», для целей применения пунктов 1 и 2 ст.302 ГК РФ приобретатель не считается получившим имущество возмездно, если отчуждатель не получил в полном объеме плату или иное встречное предоставление за передачу спорного имущества к тому моменту, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неправомерности отчуждения.

В то же время возмездность приобретения сама по себе не свидетельствует о добросовестности приобретателя.

Кроме того, приобретатель не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по приобретению имущества право собственности в ЕГРП было зарегистрировано не за отчуждателем или в ЕГРП имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества. В то же время запись в ЕГРП о праве собственности отчуждателя не является бесспорным доказательством добросовестности приобретателя.

Собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.

Ответчик ФИО3, возражая против удовлетворения требований истицы об истребовании квартиры из чужого незаконного владения, ссылается на то, что она является добросовестным приобретателем.

Вместе с тем, суд принимает во внимание, что ФИО3, являясь невесткой продавца ФИО2, знала и должна была знать о том, что ФИО2 состоял в зарегистрированном браке с ФИО1; подавала заявление на регистрацию права собственности на квартиру с полным пакетом документов 29.10.2019г. совместно с ФИО2 (т.1 л.д.230-231), в связи с чем при обычной степени разумности и осмотрительности могла и должна была ознакомиться с документами, предоставляемыми на регистрацию, в том числе с несоответствующим действительности заявлением ФИО2 от 28.10.2019г. о том, что он не состоял в браке на момент приобретения квартиры и не имел супруги, имеющей право на имущество нажитое в период брака.

С учетом изложенного ФИО3 объективно должна была усомниться в праве ФИО2 на отчуждение имущества, в частности, без согласия супруги.

Более того, суд считает заслуживающими внимания доводы истцовой стороны о том, что приобретение ФИО3 спорной квартиры без ее осмотра явно не соответствует обычным условиям гражданского оборота. В свою очередь, осмотр квартиры позволил бы ФИО3 узнать о том, что в квартире проживает семья Е-вых, которой данное жилое помещение предоставлено для проживания ФИО1 в связи с заключением в 2009 году с ФИО2 соглашения о разделе совместно нажитого супружеского имущества, по которому право собственности на квартиру перешло к ФИО1

К доводам ФИО3 о том, что она фактически не осматривала квартиру, так как ранее посещала ее при жизни своего супруга, суд относится критически, поскольку семья Е-вых проживает в квартире с 2006 года на основании согласия обоих супругов, а с 2009 года – на основании согласия единоличного собственника ФИО1, следовательно, к моменту приобретения ФИО3 квартиры (28.10.2019г.) с момента посещения ею этой квартиры, когда там не проживала бы семья Е-вых, должно было пройти не менее 14 лет. Приобретение квартиры без оценки ее фактического состояния, которое за 14 лет могло существенно измениться, явно не свидетельствует о разумности и добросовестности действий покупателя.

В свою очередь, в случае, если ФИО3 посещала квартиру в период проживания там семьи Е-вых, она при добросовестном поведении могла и должна была поинтересоваться у них основанием их проживания в данном жилом помещении, а также при нормальной степени разумности и осмотрительности должна была усомниться в добросовестности продавца, в том числе указавшего в п.6 договора, что продавец гарантирует покупателю, что до заключения договора указанная квартира не обременена правами третьих лиц, в том числе в связи с наймом, арендой, временным пользованием; в квартире не проживают лица, сохраняющие право пользования данной квартирой.

Согласно п.5 заключенного между ответчиками договора стороны оценивают стоимость квартиры в сумму 4 900 000 руб., которые полностью выплачены покупателем продавцу до подписания настоящего договора, что подтверждается распиской продавца (т.1 л.д.232).

С учетом указанного условия договора, а также названных выше разъяснений высших судов об оценке возмездности приобретения имущества добросовестным приобретателем судом в судебном заседании 26.06.2020г. у ответчика ФИО2 были истребованы доказательства получения денежных средств за спорную квартиру (т.1 л.д.211), однако такие доказательства суду представлены не были.

Представитель ФИО3 в судебном заседании 02.09.2020г. также сообщила суду, что не может представить таких доказательств.

Оценивая совокупность названных выше обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что названное выше юридически значимой поведение ФИО3 не свидетельствует о ее добросовестности при приобретении спорной квартиры; кроме того, факт возмездности приобретения данной квартиры ответчиками в ходе судебного разбирательства не доказан, а истцовая сторона с учетом установленных по делу действий ответчиков подвергает данный факт обоснованному сомнению.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 об истребовании спорной квартиры из чужого незаконного владения и признании за ФИО1 права собственности на квартиру подлежат удовлетворению.

Одновременно, поскольку в настоящее время в ЕГРН в отношении спорной квартиры зарегистрировано право собственности ФИО3, суд в целях исполнимости настоящего решения считает необходимым указать на прекращение права собственности на данную квартиру ФИО3

Соответственно, поскольку в ходе настоящего судебного разбирательства установлено, что собственником спорного жилого помещения является ФИО1, которая как собственник предоставила семье Е-вых бессрочное право пользования данной квартирой, а также поскольку квартира истребована из чужого незаконного владения ФИО3 с прекращением права собственности последней на данную квартиру, суд приходит к выводу о том, что Е-вы проживают в данной квартире на законных основаниях, в связи с чем исковые требования ФИО3 об обязании не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, признании утратившими право пользования жилым помещением и выселении удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 – удовлетворить частично.

Признать недействительной сделку по отчуждению квартиры 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге, заключенную 28.10.2019г. между ФИО2 и ФИО3.

Истребовать квартиру 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге из незаконного владения ФИО3.

Признать за ФИО1, 

<

данные изъяты>, право собственности на квартиру 

<

данные изъяты> в Санкт-Петербурге, 

<

данные изъяты>, с прекращением права собственности на данную квартиру ФИО3.

В остальной части иска ФИО1 – отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4, ФИО5 об обязании не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, признании утратившими право пользования жилым помещением, выселении – отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Санкт-Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт-Петербурга в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Т.Л. Лемехова