Дело № 2-26/2020 25RS0029-01-2019-002163-32 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

23 января 2020 года 

Уссурийский районный суд Приморского края в составе 

председательствующего судьи Сабуровой О.А., 

при секретаре Бормотко Ю.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО6, ФИО7, ФИО8 о признании завещания недействительным, с участием третьего лица ФИО2, заявляющего самостоятельные исковые требования к ФИО6, ФИО7, ФИО8 о признании завещаний недействительными,

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился в суд с настоящим иском, мотивируя свои требования тем, что ДД.ММ.ГГ умер его отец ФИО3, который при жизни ДД.ММ.ГГ. оставил завещание на имя истца. После смерти отца выяснилось, что им оставлены еще несколько завещаний: ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6, ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6, ФИО4, ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6 Указанные завещания решением Уссурийского районного суда от ДД.ММ.ГГ. XXXX были признаны недействительными. Решением суда от ДД.ММ.ГГ. установлен факт принятия наследства истцом после смерти ФИО3 в виде квартиры XXXX в г.Уссурийске. Однако при обращении к нотариусу для получения свидетельства о праве на наследство было установлено, что имеется еще одно завещание от ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6, ФИО4, ФИО5 Решением Уссурийского районного суда от ДД.ММ.ГГ. указанное завещание от ДД.ММ.ГГ. было признано недействительным, однако апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Приморского краевого суда от ДД.ММ.ГГ. решение суда было отменено, в удовлетворении иска отказано. В суде апелляционной инстанции была назначена судебная экспертиза, но при направлении дела в экспертное учреждение судом не были приложены документы, на основании которых необходимо было провести экспертизу, так как в судебном заседании ДД.ММ.ГГ. было отказано в их приобщении к материалам дела. В связи с чем в заключении судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ «Краевая психиатрическая больница XXXX» XXXX XXXX от ДД.ММ.ГГ. указано, что не представляется возможным дать заключение о том, страдал ли ФИО3 каким-либо психическим заболеванием и способен ли был понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания от ДД.ММ.ГГ. Считал, что данный вывод экспертов свидетельствовал лишь о том, что при проведении экспертизы у экспертов не было необходимых документов для установления способности ФИО3 понимать значение своих действий и руководить ими. Ранее в рамках гражданского дела XXXX также была проведена судебная психиатрическая экспертиза, согласно которой на момент составления оспариваемых завещаний ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими. На протяжении последних 10 лет до своей смерти психическое и физическое состояние отца истца начало ухудшаться. В момент оформления завещания от ДД.ММ.ГГ ФИО3 заблуждался в отношении предмета завещания, не понимал ни предмет сделки, ни ее природу. ФИО6, являясь его сестрой, могла легко склонить его к написанию того или иного завещания. Наследники, указанные в оспариваемом завещании, ФИО4 и ФИО5 умерли, заявлений о принятии наследства при жизни после смерти отца не писали, их наследниками являются ФИО8 и ФИО7 На основании изложенного, просил признать недействительным завещание, составленное ФИО3 ДД.ММ.ГГ на имя ФИО5, ФИО4, ФИО6, удостоверенное нотариусом ФИО12

ДД.ММ.ГГ представитель истца в порядке ст. 39 ГПК РФ увеличил исковые требования, дополнительно просил признать за ФИО1 право собственности на квартиру, расположенную по адресу: XXXX, по завещанию от ДД.ММ.ГГ.

ДД.ММ.ГГ на основании ходатайства, к участию в деле в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, был привлечен ФИО2, который согласно исковому заявлению просил признать недействительным завещание, составленное ФИО3 ДД.ММ.ГГ на имя ФИО1, а также завещание, составленное ФИО3 ДД.ММ.ГГ на имя ФИО6, ФИО4, ФИО5 В обоснование требований указал, что является сыном умершего ФИО3 и наследником первой очереди после смерти отца. На момент оформления оспариваемых завещаний состояние отца было таково, что лишало его возможности понимать значение своих действий и руководить ими, препятствовало его свободному волеизъявлению.

В судебном заседании представитель истца на заявленных требованиях настаивала по доводам, изложенным в иске.

Представитель третьего лица ФИО2 в судебном заседании поддержала заявленные третьим лицом требования. Просила в удовлетворении требования истца о признании права собственности на спорную квартиру по завещанию от ДД.ММ.ГГ. отказать.

Ответчик ФИО6 в судебное заседание не явилась, о дате и времени судебного заседания извещена, представила возражения на иск, согласно которым считала, что завещание от ДД.ММ.ГГ. апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Приморского края от ДД.ММ.ГГ. по делу XXXX признано действительным, таким образом, завещание от ДД.ММ.ГГ. является отмененным. Считала, что требования ФИО1 уже были предметом судебного рассмотрения, в связи с чем производство по делу подлежит прекращению. Просила оставить заявленные требования без удовлетворения и рассмотреть дело в своё отсутствие.

Ответчики ФИО7 и ФИО8 в судебное заседание не явились, о дате и времени судебного разбирательства неоднократно извещались надлежащим образом по месту регистрации, однако конверты возвращены в суд с отметкой об истечении срока хранения. Неявка ответчиков в почтовое отделение за судебным извещением расценивается судом как отказ принять судебную повестку. В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и учитывая, что сторона истца имеет право на своевременное рассмотрение дела, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие ответчиков, извещение которых признал надлежащим.

Суд, выслушав явившихся участников процесса, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства, приходит к следующему. 

Согласно пункту 2 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства (пункт 5 приведенной статьи).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием (абзац 1 пункта 2 приведенной статьи).

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (пункт 3 приведенной статьи).

С учетом изложенного, юридически значимыми обстоятельствами по настоящему делу являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Согласно п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

В этой связи обстоятельствами, имеющими значение для дела, по основанию ст. 178 ГК РФ подлежащими установлению, является действительное состояние ФИО3 в момент совершения оспариваемой сделки, его возможность понимать существо сделки, ее природу. 

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, ДД.ММ.ГГ умер ФИО3.

После его смерти открылось наследство, состоящее из квартиры, расположенной по адресу: XXXX.

Наследниками имущества наследодателя первой и второй очереди являются его сыновья ФИО1, ФИО2, сестра ФИО6, племянницы ФИО7 и ФИО8, в порядке универсального правопреемства после смерти сестер наследодателя ФИО4 и ФИО5

При жизни ФИО3 были составлены завещания в отношении всего имущества, принадлежащего наследодателю: от ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО1, от ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6, ФИО4, ФИО5, от ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6, от ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6, ФИО4, от ДД.ММ.ГГ. на имя ФИО6

Решением суда от ДД.ММ.ГГ. XXXX, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГ завещания от ДД.ММ.ГГ., ДД.ММ.ГГ., ДД.ММ.ГГ. признаны недействительными. Проведенной в рамках гражданского дела посмертной судебной психиатрической экспертизы было установлено, что на момент составления оспариваемых завещаний ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Обращаясь с настоящим иском в суд, ФИО1 ссылался на то обстоятельство, что при составлении завещания от 11.05.2007г. на имя ФИО6, ФИО4, ФИО5, его отец ФИО3 в полной мере не осозновал значения совершаемых им действий по оформлению сделки (завещания), заблуждался относительно природы сделки и обстоятельств ее совершения. 

Третье лицо ФИО2, заявляя самостоятельные требования к ответчикам, полагал, что завещание от 25.01.2005г., составленное на имя ФИО1, как и завещание от ДД.ММ.ГГ. также является недействительным по тем основаниям, что в момент составления указанных завещаний состояние его отца было таково, что лишало его возможности понимать значение своих действий и руководить ими, препятствовало его свободному волеизъявлению. 

Для установления фактических обстоятельств по делу, проверки доводов сторон о действительном состоянии и психическом состоянии наследодателя ФИО3 по делу была назначена и проведена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов XXXX от ДД.ММ.ГГ, ФИО3 на момент составления завещания от ДД.ММ.ГГ. и ДД.ММ.ГГ. страдал психическим расстройством в форме паранояльной шизофрении с сензитивным бредом отношений. Указанные в экспертом заключении признаки заболевания столь выражены, что ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания завещаний от ДД.ММ.ГГ. и ДД.ММ.ГГ. Социальная адаптация затруднена, прогностические способности снижены, критические способности нарушены, которые оказали существенное влияние на поведение подэкспертного в юридически значимый период при составлении завещаний (ДД.ММ.ГГ., ДД.ММ.ГГ.), ограничив его способность к произвольной регуляции и критической оценке своих действий и их последствий. Поведение ФИО3 в юридически значимый период (на момент составления завещаний от ДД.ММ.ГГ. и ДД.ММ.ГГ.) определялось патопсихологическими механизмами, исключающими возможность произвольной саморегуляции деятельности.

Приведенное заключение экспертизы по своему содержанию соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», поставленные в определении суда вопросы относятся к компетенции экспертов, которые предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, заключение содержит ответы на все поставленные перед экспертами вопросы, является последовательным, понятным, выводы экспертов подробно мотивированы, выводы экспертов неясностей и разночтений не содержат. Компетенция экспертов и статус экспертного учреждений сомнений у суда не вызывают.

Указанное экспертное заключение содержит исчерпывающий и однозначный вывод о том, что на момент составления завещаний от ДД.ММ.ГГ. и ДД.ММ.ГГ. ФИО3 не был способен осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, его действительное состояние исключало возможность произвольной саморегуляции деятельности.

Таким образом, указанное экспертное заключение, является одними из доказательств по делу, оценивается судом в совокупности с другими доказательствами.

Так, в судебном заседании ДД.ММ.ГГ. были допрошены свидетели, давшие суду показания о состоянии ФИО3 в спорный период.

Свидетель ФИО13, племянник наследодателя по линии матери, пояснил, что с 2007-2008 гг. с ФИО3 стало невыносимо общаться, так как он стал писать антисемитские стихи про евреев, про начальника ФИО19. Когда ФИО3 работал в рефдепо механиком и приезжал домой с поездки, он начинал употреблять спиртные напитки. Рассказывал о том, что его родной сын ФИО9 не является его сыном, в связи с чем ФИО2 сдавал анализ на ДНК. Однажды он увидел топор в коридоре квартиры, узнал, что ФИО3 напал на соседа с топором и рассек ему голову. Говорил супруге ФИО3 - ФИО18, что его нужно лечить. При общении с ФИО3 старался не вызывать в нем агрессию, не возражал ему ни в чем, так как опасался его. Боялся брать еду от кого-либо, считал, что его пытаются отравить. К концу 90-х годов в поведении наследодателя свидетелю стали заметны отклонения в поведении. В начале 90-х годов ФИО3 стал проживать один. Мать свидетеля, сестра ФИО3, также отмечала отклонения в его поведении. Считал, что таким большим количеством завещаний, ФИО3 хотел привлечь к себе внимание, создать нервозную обстановку среди родственников.

Свидетель ФИО14, бывшая супруга ФИО3, мать истца и третьего лица, в судебном заседании пояснила, что в 1980 году развелась с ФИО3, однако проживала с ним совместно до 2005 года. ФИО3 сильно злоупотреблял спиртными напитками, после запоев становился агрессивным, мог пойти в гараж, взять топор и рубить им дверь. Старалась уходить от конфликтов в таких ситуациях, так как опасалась за своё здоровье. С 1986 года ФИО3 стал писать стихи под копирку, говорить про евреев, что они его преследуют, что его друг ФИО15 был подосланным от ФИО20, поскольку он еврей. Считала его поведение бредом. У него также была мания преследования, боялся, что его убьют, поэтому замотал скотчем стихи и записи на трубе. Родственники не отправляли ФИО3 в психиатрическую больницу, поскольку боялись, что он сбежит оттуда и убьет тех, кто его туда поместил. В 2000-м году выяснилось, что ФИО3 лежал в кардиологическом отделении, врач отделения спросил, почему его бросили, ему нужен психиатр, при посещении в больнице родственниками, ФИО3 начал рассказывать свои бредни. С 1994 года ФИО3 начал проживать один, свидетель приходила к нему каждый день помочь по хозяйству, однако боялась его, так как в квартиры были топоры, заострённые швайки. Топоры ему нужны были для самообороны, он боялся, что его убьют. Считала, что ФИО3 был подвержен влиянию Саповой.

Свидетель ФИО16, сестра ФИО14, в судебном заседании пояснила, что вернулась в Приморье в 1999 году и возобновила общение с ФИО3, привезла ему свою мебель. После 2005 года свидетель запретила своей сестре приходить к ФИО3, поскольку его поведение перестало быть адекватным. Раньше он был нормальным человеком, а затем с его слов, его стали преследовать евреи. Он передавал свидетелю стихи и записки, чтобы она их перечитала и распространяла. ФИО3 представлял опасность для своей супруги, поскольку издевался над ней, в квартире все двери были изрублены, в каждой комнате стояли топоры. Психически отклонения были видны как свидетелю, так и её мужу, который не мог с ним адекватно общаться. В повседневной жизни поведение ФИО3 также было не нормальным, он мог полчаса открывать дверь, проверяя враги перед ним или нет. Нормальное общение с ФИО3 не складывалось. О том, что у ФИО3 проблемы с головой сестра написала в 1985 году. С 1990-х годов он стал писать стихи про евреев. Считала, что составляя такое количество завещаний, ФИО3 злил своих родственников.

Согласно позиции Европейского суда по правам человека свидетельские показания должны быть предельно подробными, содержать максимум деталей описываемых фактов. Они не должны описывать факты слишком кратко или слишком расплывчато. Особое внимание Европейский суд при оценке свидетельских показаний обращает на точность дат, цифр и иных подробностей, указанных свидетелями. Суд не может принять показания свидетелей в качестве доказательств, если сочтет их противоречивыми, расплывчатыми, излишне краткими или недостоверными, в частности основанными на слухах.

В данном случае показания свидетелей исследуются судом в совокупности с другими доказательствами по делу.

Согласно медицинской карте амбулаторного больного XXXX ГБУЗ «КПБ XXXX» умершего ФИО3, в ДД.ММ.ГГ году ФИО3 неоднократно осматривался врачом психиатром на дому, ему выставлен диагноз: органическое бредовое (шизофреноподобное) расстройство в связи со смешанными заболеваниями (сосудистое с нарушением сердечного ритма, ОМК, онкологическое).

С учетом изложенного суд приходит к выводу о нарушении ФИО3 способности к правильной оценке ситуации и своих действий, что подтверждает сам по себе факт составления такого количества завещаний в отношении его родственников. Судом принимаются во внимание свидетельские показания, поскольку они согласуются с материалами дела, выводами судебной экспертизы. Указанные лица при жизни общались с умершим ФИО3, в связи с чем им лично могло быть известно о его психическом состоянии. Оснований не доверять показаниям свидетелей, судом не установлено, свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 24 января 2013 года № 26-О, закрепленное в части первой статьи 67 ГПК Российской Федерации полномочие суда по оценке доказательств, вытекающее из принципа самостоятельности судебной власти, является одним из дискреционных полномочий суда, необходимых для эффективного осуществления правосудия, что не предполагает, однако, возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

При рассмотрении настоящего спора, оценив в совокупности представленные по делу доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании, суд приходит к выводу, что во время составления завещаний от ДД.ММ.ГГ. и ДД.ММ.ГГ. ФИО3 находился в таком состоянии, которое лишало его способности понимать значение своих действий и руководить ими. В этой связи требования ФИО1 и ФИО2 о признании недействительными завещаний от ДД.ММ.ГГ. и ДД.ММ.ГГ. подлежат удовлетворению, однако требование истца ФИО1 о признании права собственности на спорную квартиру по завещанию от ДД.ММ.ГГ. удовлетворению не подлежит, так как завещание от ДД.ММ.ГГ. признано судом недействительным. 

Согласно пункту 5 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительность завещания не лишает лиц, указанных в нем в качестве наследников или отказополучателей, права наследовать по закону или на основании другого, действительного, завещания.

Отклоняя возражения ответчика ФИО6 о том, что производство по делу подлежит прекращению, поскольку в рамках гражданского дела XXXX был рассмотрен вопрос о признании недействительным завещания, составленного ФИО3 – ДД.ММ.ГГ., суд учитывает следующее.

В силу абз. 3 ст. 220 ГПК РФ суд прекращает производство по делу в случае, если имеется вступившее в законную силу и принятое по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям решение суда или определение суда о прекращении производства по делу в связи с принятием отказа истца от иска или утверждением мирового соглашения сторон.

По смыслу изложенного, для прекращения производства по делу имеет значение не само наличие вступившего в законную силу решения суда, а тождественными должны быть стороны, предмет, а также основание иска.

Вместе с тем, суд соглашается с доводами представителя истца ФИО1 о том, что исковое заявление с предъявленным основанием не было предметом рассмотрения ранее, основанием иска в данном случае являются иные обстоятельства, в частности настоящие требования истца ФИО1 основаны на положениях ст. 178 ГК РФ, в то время как при рассмотрении иного гражданского дела 2-ДД.ММ.ГГ его требования были основаны на положениях ст. 177 ГК РФ, то есть спор не является тождественным, в связи с чем правовых оснований для прекращения производству по делу не имеется. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199, ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО6, ФИО7, ФИО8 о признании завещания недействительным, признании права собственности в порядке наследования – удовлетворить частично.

Исковые требования ФИО2 к ФИО6, ФИО7, ФИО8 о признании завещаний недействительными – удовлетворить.

Признать недействительными завещания, составленные ФИО3 от ДД.ММ.ГГ на имя ФИО1, от ДД.ММ.ГГ на имя ФИО6, ФИО4, ФИО5.

В удовлетворении требований ФИО1 о признании права собственности по завещанию от ДД.ММ.ГГ. – отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Приморский краевой суд через Уссурийский районный суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Председательствующий О.А. Сабурова

Решение в окончательной форме изготовлено 30 января 2020 года.