Председательствующий - Хромин А.О. (дело №1-67/2018) 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 22-1736/2018

26 декабря 2018 года город Брянск

Брянский областной суд в составе:

председательствующего Азаровой В.В.,

при секретарях Носиковой И.В., Фирабиной К.С., 

с участием:

прокурора отдела Брянской областной прокуратуры Онохиной С.А., 

осужденного ФИО1,

и его защитника-адвоката Анисовой О.В., 

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 и его защитника –адвоката Анисовой О.В. на приговор Погарского районного суда Брянской области от 9 ноября 2018 года, которым 

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, 

<

данные изъяты> 

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к 1 году 5 месяцам ограничения свободы. Осужденному установлены ограничения: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы Погарского муниципального района Брянской области, возложена обязанность являться на регистрацию в вышеуказанный государственный орган 1 раз в месяц.

По делу разрешены вопросы о мере пресечения и вещественных доказательствах. 

Заслушав доклад председательствующего, выступления осужденного и его защитника, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора, полагавшей апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, а приговор суда без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что он, являясь 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, в период с 17 марта 2017 года по 3 апреля 2017 года при оказании медицинской помощи доставленному в лечебное учреждение Ш.А.В. не надлежаще исполнил свои профессиональные обязанности, что выразилось в не проведении предусмотренной диагностики имевшейся у Ш.А.В. 

<

данные изъяты>, что повлекло за собой отсутствие необходимой тактики ее лечения, в результате чего 

<

данные изъяты> в посттравматическом периоде осложнилась 

<

данные изъяты>, что и явилось непосредственной причиной смерти Ш.А.В., наступившей 3 апреля 2017 года около 02 часов 30 минут в 

<

данные изъяты> 

В судебном заседании первой инстанции ФИО1 вину в инкриминируемом деянии не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор несправедливым и не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, вынесенным с нарушением уголовно-процессуального закона, при этом мотивирует свою позицию тем, что судом первой инстанции и органом предварительного расследования, не указано конкретно какие стандарты, а также методические рекомендации были им, как врачом, нарушены.

Судом оставлены без внимания положения Федерального закона от 21.11.2011г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», определяющие понятие лечащего врача и не учтено, что за период нахождения Ш.А.В. в больнице лечением последнего занимались и другие врачи в реанимационном и хирургическом отделениях.

Ссылаясь на показания экспертов Е.А.И., К.Ф.С., П.В.П., Р.И.Н. считает, что выводы суда о том, что между его действиями по установлению диагноза Ш.А.В. и наступившими последствиями, в виде смерти последнего, имеется причинно-следственная связь, не доказана, так как имеются существенные противоречия между обстоятельствами дела и результатами экспертиз. Эксперты не ответили на все поставленные вопросы, при этом порядок проведения экспертиз был нарушен, а в заключениях экспертов нет ссылок на медицинскую литературу.

Причина смерти Ш.А.В. достоверно не установлена, так как не подтверждена данными секционного и дополнительных лабораторных исследований. Ш.А.В. находился на лечении в стационаре 17 суток, и его смерть не могла наступить от 

<

данные изъяты>, что подтверждается показаниями свидетеля Н.М.Н., заключение которого суд необоснованно не приобщил к материалам дела. 

Цитируя показания свидетелей 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> З.А.Е., 

<

данные изъяты> А.Н.Н., 

<

данные изъяты> Р.Н.П. считает, что больному Ш.А.В. им был поставлен верный диагноз 

<

данные изъяты> и медпомощь была отказана в полном объеме, при этом объективных данных о наличии у Ш.А.В. 

<

данные изъяты> не имелось.

Судом не принято во внимание, что согласно акту внеплановой целевой проверки 

<

данные изъяты> Департамента здравоохранения Брянской области выявлено нарушение тактики лечения пациента Ш.А.В. 

<

данные изъяты> и несвоевременное оперативное лечение.

При рассмотрении дела судом были нарушены принципы беспристрастности, объективности, состязательности и равноправия сторон, необоснованно отказано в назначении по делу повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Просит приговор суда отменить и его оправдать по ч.2 ст.109 УК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе защитник–адвокат Анисова О.В., полагает, что приговор является незаконным, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на предположениях, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, при вынесении приговора существенно нарушен уголовно-процессуальный закон.

В обоснование доводов жалобы указывает, что описание преступного деяния, указанного в приговоре, существенным образом отличается от обстоятельств совершения преступления, изложенных в обвинительном заключении. Обращает внимание на то, что в обвинительном заключении указано на нарушение её подзащитным п.1.2. стандарта специализированной медпомощи при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения РФ от 01.07.2015г. №395ан, однако суд в приговоре указал на нарушение п.1.3 указанного нормативного документа, что ФИО1 не вменялось. 

Считает, что заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 34 от 16.03.2018г., положенное в основу приговора, является недопустимым доказательством, поскольку при исследовании экспертом 

<

данные изъяты> не оценивался «Стандарт специализированной медицинской помощи при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях», утвержденный Приказом Министерства здравоохранения РФ от 01.07.2015г. №395ан и «Стандарт специализированной медицинской помощи при внутричерепной травме», утвержденный Приказом Министерства здравоохранения РФ от 07.11.2012г. №635н, при этом в заключении не указано по данным «Стандартам» наличие недостатков оказания медицинской помощи и их причинную связь со смертью Ш.А.В. 

Кроме того, указанные выше ведомственные нормативные акты, указанные в приказах №№395ан, 635н, не были исследованы в судебном заседании в полном объеме, по правилам, установленным ст.ст.87,88, 285 УПК РФ. Не допрошены эксперты, выполнившие экспертное заключение №34 от 16.03.2018г. по вопросу соблюдения указанных «Стандартов».

Субъективному отношению ФИО1 к своим действиям (бездействию) и наступившим последствиям, обстоятельствам, повлиявшим на принятые им решения, судом не дано должной оценки. 

Показания ФИО1, свидетелей Ш.С.С., Н.Л.В., А.Н.Н., З.В.Н., Р.Н.А., З.А.Е., К.Н.Д., Р.Н.П., Г.Т.А., К.И.В., экспертов Е.А.И., К.Ф.С., П.В.П., специалиста Н.М.Н., а также другие доказательства, имеющие существенное значения для правильного разрешения дела, оставлены судом без внимания и содержание ряда из них в приговоре не нашло своего отражения.

Считает, что выполненный ФИО1 диагностический минимум и установленный на его основе диагноз: 

<

данные изъяты> не требовавший назначения Ш.А.В. КТ- исследования, соответствует требованиям, предъявляемым к ФИО1, как к 

<

данные изъяты> и его Должностной инструкции врача-невролога, ст.73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011г. №323-Ф3, действующему «Стандарту» медицинской помощи (Приказ Министерства здравоохранения РФ от 29.12.2012г. №1740н "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при инфаркте мозга").

Отмечает, что в материалах уголовного дела отсутствует доказательство того, что Ш.А.В. получил 

<

данные изъяты> при падении с высоты собственного роста.

При вынесении приговора, судом в нарушение ст.75 УПК РФ использованы доказательства, полученные с нарушением закона, а именно: заключения судебно-медицинских экспертиз №№34,84, в которых не приведена исследовательская часть, используемая методика и её научная обоснованность; экспертное заключение (протокол оценки качества медицинской помощи), акт экспертизы качества медицинской помощи, выполненные, по поручению страховой организации 

<

данные изъяты> врачом М.Е.Ю., так как при их получении не были соблюдены требования ст.ст.195,196, 198,199,204 УПК РФ.

Суд не привел в приговоре доводы, на которые сослалась сторона защиты, и не указал мотивы, по которым отверг их. 

Судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о приобщении и исследовании в судебном заседании полученных по инициативе защиты заключений специалиста Н.М.Н. и о результатах специального 

<

данные изъяты>, тем самым нарушено право обвиняемого на защиту.

Показания специалиста Н.М.Н. в судебном заседании о допущенных нарушениях при производстве судебно-медицинской экспертизы трупа № 84 от 03.04.2017г. и производстве комплексной экспертизы по материалам дела №34 от 04.05.2018г. не получили должной оценки в приговоре.

При наличии достаточных сомнений в обоснованности экспертных заключений №№34 и 84 оставлено без удовлетворения ходатайство стороны защиты о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы по делу, чем нарушена ст.206 УПК РФ.

Защитник полагает, что совокупность исследованных в судебном заседании доказательств позволяет сделать вывод о том, что назначенное неврологом ФИО1 и проведенное в 

<

данные изъяты>» лечение больному Ш.А.В. выполнено в объеме, доступном для данного лечебного учреждения и соответствовало установленному диагнозу 

<

данные изъяты> не повлекло за собой каких-либо неблагоприятных последствий и в действиях ФИО1 отсутствуют признаки состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ. 

Просит отменить приговор суда и вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника государственный обвинитель Корнюшин Д.Н. указывает на отсутствие оснований для их удовлетворения, полагает, что действия ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ квалифицированы правильно, с учетом исследованных в судебном заседании доказательств, наказание осужденному назначено соразмерно содеянному. 

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах, письменных возражениях, а также, изложенные в выступлениях сторон в судебном заседании, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вина ФИО1 в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, правильно установлена судом исследованными доказательствами, анализ которых приведен в приговоре суда и подтверждается показаниями:

- потерпевшей Ш.Н.В. о том, что 17.03.2017г. ее брат Ш.А.В. без сознания был доставлен в 

<

данные изъяты>», где его лечащим врачом был ФИО1, который поставил диагноз 

<

данные изъяты> и сказал ей, что в случае транспортировки Ш.А.В. в сосудистый центр г.Клинцы Брянской области, он умрет по дороге. 03.04.2017г. брат умер в больнице, о причине его смерти ей стало известно после вскрытия;

- свидетелей М.С.А., Т.Д.В. и П.В.В. по обстоятельствам обнаружения 17.03.2017г. на территории ООО 

<

данные изъяты>» лежащего на асфальте возле эстакады Ш.А.В. и вызова ему скорой помощи;

- свидетеля Н.Л.В., 

<

данные изъяты> согласно которым она, осмотрев Ш.А.В., поставила предварительный диагноз ОНМК, после чего доставила пациента в приемное отделение больницы;

- свидетеля З.А.Е., 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» о том, что после госпитализации Ш.А.В. был помещен в реанимацию, так как он находился в состоянии комы. Диагноз ОНМК он не ставил, а также не делал заявлений о невозможности транспортировки Ш.А.В. в иные лечебные учреждения и решения об этом он не принимал. Больных в состоянии комы транспортируют в условиях реанимобиля;

-свидетеля З.В.Н., 

<

данные изъяты>, согласно которым при нахождении Ш.А.В. в реанимационном отделении его основным лечащим врачом был врач-невролог ФИО1, назначения которого выполнялось при лечении больного в реанимации. В условиях 

<

данные изъяты> врачи-неврологи, согласно стандартам, больным назначают рентгенограмму черепа и легких; 

- свидетеля Ш.С.С., 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>», из которых следует, что 27.03.2017г. у Ш.А.В. было диагностировано 

<

данные изъяты>, после чего он был переведен в реанимацию. До момента смерти Ш.А.В. оставался в реанимации, при этом его лечащим врачом являлся ФИО1 Вместе с ФИО1 они обсудили заболевания Ш.А.В., у которого было два сложных заболевания, одно из которых связано с 

<

данные изъяты> по которому он продолжал лечение в неврологическом отделении, и заболевание, связанное с 

<

данные изъяты> 30 или ДД.ММ.ГГГГ, в связи с повторным 

<

данные изъяты> Ш.А.В. была проведена операция по 

<

данные изъяты> Через три дня после операции Ш.А.В. умер. По результатам вскрытия у Ш.А.В. была обнаружена 

<

данные изъяты>, которая не была диагностирована при его нахождении в 

<

данные изъяты>»;

- свидетеля А.Н.Н., 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» о том, что 27.03.2017г. в реанимационное отделение с подозрением на желудочно-кишечное кровотечение поступил Ш.А.В. Его лечащим врачом оставался ФИО1 31.03.2017г. Ш.А.В. была проведена операция по поводу 

<

данные изъяты>, после которой до момента смерти он оставался в реанимации;

- свидетеля Т.В.А., которая в марте 2017 года работала 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>», о том, что 17.03.2017г. Ш.А.В. был доставлен в приемный покой бригадой скорой помощи, его осмотрел врач ФИО1 и поставил диагноз 

<

данные изъяты> После чего Ш.А.В. был направлен в реанимацию, где его лечащим врачом был ФИО1 После стабилизации состояния Ш.А.В. был переведен в неврологическое отделение и его лечащим врачом оставался ФИО1, препятствий для транспортировки Ш.А.В. в сосудистый центр 

<

адрес> не было и по данному вопросу ФИО1 к ней не обращался. В 

<

данные изъяты> имелась бригада, а также необходимая техника и оборудование для транспортировки больного;

-заключением СМЭ трупа №84, проведенной в период с 03.04.2017г. по 04.05.2017г., из которого следует, что у Ш.А.В. обнаружены телесные повреждения, характеризующие 

<

данные изъяты>, которая в посттравматическом периоде осложнилась развитием выраженного 

<

данные изъяты> что и явилось непосредственной причиной смерти. Данная 

<

данные изъяты> могла быть причинена в срок до 10 суток до около трех недель до наступления смерти и по признаку опасного для жизни вреда здоровью относится к телесным повреждениям, повлекшим тяжкий вред здоровью. Установленные при экспертизе трупа Ш.А.В. признаки 

<

данные изъяты> самостоятельными заболеваниями и в прямой причинно-следственной связи с причиной наступления смерти не состоят;

-экспертным заключением (протокол оценки качества медицинской помощи) от 03.12.2017г. по факту смерти Ш.А.В. и Акту экспертизы качества медицинской помощи №620292 от 26.12.2017г., согласно которым диагноз установленный Ш.А.В. 

<

данные изъяты> ФИО1 – «

<

данные изъяты> не является обоснованным, не назначены и не проведены необходимые исследования (КТ головного мозга, а при отсутствии КТ - рентгенография черепа, люмбальная пункция), не проведена оценка данных офтальмологического осмотра от 23.03.2017г., указывающих на признаки развития внутричерепных объемных процессов;

- заключением комплексной комиссионной экспертизы по материалам дела №34 от 16.03.2018г., из которого следует, что в период пребывания Ш.А.В. на стационарном лечении и обследовании в 

<

данные изъяты> с 17.03.2017г. по 03.04.2017г., имевшаяся у Ш.А.В. тяжелая черепно-мозговая травма (далее ЧМТ) диагностирована не была по причине, в том числе, не проведения необходимых диагностических исследований (КТ головного мозга, а при отсутствии КТ - рентгенографии черепа, люмбальной пункции). Имеющаяся в медицинской карте приписка о невозможности перевода Ш.А.В. в 

<

данные изъяты> г.Клинцы из-за тяжести состояния пациента не обоснована, поскольку его транспортировка возможна в условиях реанимобиля. Не диагностирование у Ш.А.В. 

<

данные изъяты> повлекло за собой отсутствие необходимой тактики лечения, и рассматривается как ненадлежащее оказание медицинской помощи пациенту, что способствовало неблагоприятному исходу-наступлению смерти Ш.А.В., в связи с чем имеет место причинно- следственная (прямая) связь недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом и расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека;

-приказом главного врача «Погарского территориального медицинского объединения» №138 от 13.10.1997г. ФИО1 назначен на должность врача-невролога неврологического отделения с 14 октября 1997 года;

-должностной инструкцией ФИО1, согласно которой 

<

данные изъяты> оказывает квалифицированную медицинскую помощь по своей специальности, используя современные методы профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, разрешенные для применения в медицинской практике. На основании клинических наблюдений и обследования, сбора анамнеза, данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований устанавливает (или подтверждает) диагноз. В соответствии с установленными правилами и стандартами назначает и контролирует необходимое лечение, организует или самостоятельно проводит необходимые диагностические, лечебные, реабилитационные и профилактические процедуры и мероприятия;

- в соответствии с п.1.3 Стандарта специализированной медицинской помощи при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях, утвержденного Приказом Минздрава РФ от 01.07.2015г. №395ан, для диагностики заболевания и состояния используются такие инструментальные методы, как магнитно-резонансная томография головного мозга, компьютерная томография головы с контрастированием структур головного мозга, рентгенография всего черепа, в одной или более проекциях;

- согласно п.1 Стандарта специализированной медицинской помощи при внутричерепной травме, утвержденного Приказом Минздрава РФ от 07.11.2012г. № 635н, для диагностики заболевания и состояния используются такие инструментальные методы, как магнитно-резонансная томография головного мозга, рентгенография всего черепа, в одной или более проекциях, компьютерная томография головы с контрастированием, и лабораторный метод исследования - определение крови в спинномозговой жидкости (люмбальная пункция).

В соответствии с требованиями ст.ст.87,88 УПК РФ суд оценил и проанализировал все исследованные в суде доказательства в их совокупности, при том привел мотивы, по которым он принял доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, и признал их допустимыми, достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения дела и отверг доказательства, представленные стороной защиты, в том числе, показания свидетеля защиты Л.Л.А., специалистов Н.М.Н., Р.Ю.Е., а также осужденного ФИО1, что нашло свое отражение в приговоре.

Суд правильно указал, что показания осужденного о выполнении им всех стандартов оказания специализированной медпомощи опровергаются показаниями вышеуказанных свидетелей обвинения, положенных в основу обвинительного приговора, не доверять которым не имеется оснований, так как они не содержат противоречий по существу обстоятельства дела, согласуются между собой и подтверждаются заключениями экспертов № 34 от 16.03.2018г, №84 от 04.05.2017г., экспертным заключением (протоколом оценки качества медицинской помощи) от 03.12.2017г. и Актом экспертизы качества медицинской помощи №620292 от 26.12.2017г.

Доводы апелляционных жалоб, ставящие под сомнение выводы экспертных заключений, судом апелляционной инстанции отклоняются как необоснованные.

Суд первой инстанции обоснованно признал результаты указанных в приговоре экспертных заключений, допустимыми доказательствами, поскольку экспертизы проведены в специализированном государственном экспертном учреждении, компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы, в соответствии с требованиями ст.204 УПК РФ, Федерального закона №73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", на основании постановления следователя. У суда апелляционной инстанции не имеется оснований ставить под сомнение компетентность экспертов и обоснованность их заключений.

Вопреки доводам защиты, допрошенные в судебном заседании эксперты Р.И.Н., П.В.П., Е.А.И., К.Ф.С., подтвердили выводы, содержащиеся в заключениях экспертиз, в проведении которых они принимали участие, в связи с чем доводы апелляционных жалоб в указанной части являются несостоятельными.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований и для признания недопустимыми доказательствами экспертного заключения (протокола оценки качества медицинской помощи) от 03.12.2017г. по факту смерти Ш.А.В. и 

<

данные изъяты> которые были представлены по запросу следователя и приобщены к материалам дела в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. 

Суд первой инстанции обоснованно отверг показания, приглашенного по инициативе защиты, специалиста Н.М.Н., поскольку высказанные им суждения относительно проведенных по делу экспертиз являются частным мнением лица, которое в установленном законом порядке не привлекалось к проведению экспертных исследований, в связи с чем высказанные им рецензии на экспертизы не могут иметь доказательственной силы.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами апелляционных жалоб об изменении судом объема предъявленного ФИО1 обвинения, в части уточнения подпункта Стандарта специализированной медпомощи при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения РФ от 01.07.2015г. №395ан, с пп.1.2 на пп.1.3, поскольку органами предварительного расследования ФИО1 вменялось в вину, в том числе, не использование в диагностике заболевания Ш.А.В. магнитно-резонансной томографии головного мозга, компьютерной томографии головы с контрастированием структур головного мозга, рентгенографии всего черепа, в одной или более проекциях. Данные инструментальные методы исследования предусмотрены именно в п.1.3 указанного Стандарта специализированной медпомощи, в связи с чем суд обоснованно признал технической ошибкой, указание в обвинительном заключении на нарушение ФИО1 пп.1.2 вышеуказанного нормативного акта, что не является изменением предъявленного ФИО1 обвинения.

Доводы стороны защиты о том, что в судебном заседании не исследовались Стандарты специализированной медпомощи, опровергаются материалами дела, а именно протоколом судебного заседания от 26.09.2018г. (т.5 л.д.196).

Доводы стороны защиты о том, что указанный в Стандартах медпомощи усредненный показатель частоты предоставления медицинских услуг не обязывал ФИО1 к их обязательному применению при лечении Ш.А.В. нельзя признать состоятельными, поскольку в заключении комиссионной экспертизы по материалам дела №34, а также экспертном заключении и акте экспертизы качества медпомощи № 620292 и отмечено ненадлежащее оказание ФИО1 медицинской помощи Ш.А.В., выразившееся в не проведении необходимых диагностических исследований, которые предусмотрены в вышеуказанных Стандартах, при этом в своих выводах эксперты оценивали динамику состояние здоровья потерпевшего при его нахождении в лечебном учреждении. 

Судом первой инстанции были проверены доводы стороны защиты о принятии ФИО1 необходимых мер к доставлению Ш.А.В. в сосудистый центр г.Клинцы для проведения компьютерной томографии головного мозга и обоснованно отвергнуты, как не нашедшие подтверждение представленными суду доказательствами. При этом показания свидетеля стороны защиты Л.Л.А., специалиста Р.Ю.Е., проводившего исследование показаний ФИО1 по данному вопросу с использование полиграфа, были оценены судом в совокупности с другими доказательствами, с приведением в приговоре мотивов принятого судом решения о признании их несостоятельными.

Судом обоснованно признаны недопустимым доказательством показания специалиста Р.Ю.Е., проводившего 

<

данные изъяты> показаний ФИО1, поскольку проверка объективности показаний участников процесса, к числу которых относятся подозреваемые, обвиняемые и свидетели, с использованием "полиграфа" уголовно-процессуальным законом не предусмотрена. Оценка достоверности и недостоверности показаний отнесена исключительной компетенции суда.

Противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда и которым суд не дал бы оценки, в деле не имеется, все незначительные противоречия в показаниях допрошенных лиц судом были выявлены и устранены путем оглашения ранее данных ими показаний, сопоставления содержащихся в них сведений между собой и с другими доказательствами по уголовному делу.

Данных об искажении судом существа показаний свидетелей и экспертов, указанных в апелляционных жалобах, не имеется.

Показания, допрошенных в судебном заседании сотрудников 

<

данные изъяты>» - З.В.Н., Р.Н.А., Г.Т.А., К.И.В. не опровергают выводы суда о доказанности вины ФИО1 в инкриминируемом преступлении. 

Все доводы стороны защиты, указанные в апелляционных жалобах осужденного и его защитника и приведенные в заседании суда апелляционной инстанции, были предметом рассмотрения, исследования и оценки суда первой инстанции, что нашло свое отражение в приговоре и в целом сводятся к переоценке исследованных судом доказательств, вместе с тем суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для иной оценки доказательств и обстоятельств дела, так как выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Вопреки доводам жалобы, суд правомерно установил в действиях осужденного квалифицирующий признак причинения смерти вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей, поскольку ФИО1, был назначен на должность 

<

данные изъяты> ознакомлен со своими должностными обязанностями, официальными требованиями и стандартами, предъявляемые к его профессиональной практике. В описании преступного деяния в приговоре суда указано, какие нормативные акты, регламентирующие действия 

<

данные изъяты>, ФИО1, были нарушены.

Доводы осужденного ФИО1 о том, что он не являлся лечащим врачом Ш.А.В., опровергаются материалами дела, в том числе показаниями свидетелей З.В.Н., Ш.С.С., А.Н.Н., Т.В.А.

Суд апелляционной инстанции отвергает доводы стороны защиты о том, что причиной смерти Ш.А.В. явилось несвоевременное лечение 

<

данные изъяты> не могут признаны состоятельными, так как опровергаются заключениями судебно-медицинских экспертиз, согласно которых причиной смерти Ш.А.В. явилась имеющаяся у него 

<

данные изъяты> через осложнение. Своевременное не диагностирование у Ш.А.В. ЧМТ повлекло за собой отсутствие необходимой тактики лечения, и определено как ненадлежащее оказание медицинской помощи пациенту, что способствовало неблагоприятному исходу - наступлению смерти Ш.А.В., в связи с чем экспертами установлена причинно - следственная (прямая) связь недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом. Установленные у Ш.А.В. иные заболеваний, в том числе 

<

данные изъяты> в прямой причинно - следственной связи с причиной наступлением смерти не состоят. 

Довод стороны защиты о возможности получения потерпевшим 

<

данные изъяты> в период нахождения в больнице был проверен судом первой инстанции и обоснованно признан несостоятельным, так как из исследованных доказательств следует, что Ш.А.В. после доставления в больницу самостоятельно передвигаться не мог и постоянно находился под присмотром медицинского персонала.

Не является обоснованным и довод жалобы защитника о том, что судом не были установлены обстоятельства получения Ш.А.В. 

<

данные изъяты> до поступления в больницу, поскольку данные обстоятельства не имеют существенного значения для оценки действия (бездействия) ФИО1 по выполнению им своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи потерпевшему в лечебном учреждении.

Выставленный ФИО1 потерпевшему Ш.А.В., на момент его поступления в 

<

данные изъяты>», клинический диагноз – «

<

данные изъяты> не нашел своего подтверждения при судебно-медицинской экспертизе его трупа, что подтверждается заключениями экспертов №№34, 84 и экспертным заключением (протокол оценки качества медицинской помощи) от 03.12.2017г. и Актом экспертизы качества медицинской помощи №620292 от 26.12.2017г., в связи с чем довод стороны защиты о том, что ФИО1 поставил Щ.А.В. правильный диагноз, нельзя признать состоятельным.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. 

В соответствии с требованиями ст.271 УПК РФ суд разрешил все заявленные сторонами ходатайства, в том числе о признании доказательств недопустимыми, назначении дополнительной экспертизы и мотивировал принятые по ним решения. Отказ в удовлетворении того или иного ходатайства при соблюдении процедуры его рассмотрения не может расцениваться как нарушение права на защиту и не свидетельствует об обвинительном уклоне и проявлении судом необъективности.

При определении вида и размера наказания ФИО1 суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, что он ранее не судим, по месту работы и жительства характеризуется положительно, имеет грамоты за заслуги в области здравоохранения.

Обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание по делу не установлено.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для смягчения назначенного осужденному наказания.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, в том числе по доводам жалоб, по делу не имеется.

Руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ

Приговор Погарского районного суда Брянской области от 9 ноября 2018 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Анисовой О. В. - без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум Брянского областного суда.

Председательствующий В.В. Азарова