Дело № 22-636/2025 .

УИД 33RS0009-01-2024-000069-76 Судья Титов А.Ю.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

.

2 апреля 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего

ФИО1,

при помощнике судьи 

ФИО2, 

с участием:

прокурора

Лезовой Т.В., 

осужденной

ФИО3,

защитника адвоката

Будыкина С.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора Камешковского района Д. и апелляционной жалобе адвоката Будыкина С.А. в защиту осужденной ФИО3 на приговор Камешковского районного суда Владимирской области от 29 января 2025 года, которым 

ФИО3, ****, не судимая,

признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, и ей назначено наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «**** район Владимирской области» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не менять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Возложена обязанность один раз в месяц в дни, установленные специализированным государственным органом, осуществляющим надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, являться в указанный орган для регистрации.

На основании ч. 8 ст. 302, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, ФИО3 освобождена от отбывания назначенного наказания, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Приговором также принято решение о судьбе вещественных доказательств и по гражданскому иску потерпевшей Т2.

Доложив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалобы, выслушав выступления прокурора Лезовой Т.В., просившей об изменении приговора по доводам апелляционного представления, осужденной ФИО3 и ее защитника адвоката Будыкина С.А., поддержавших апелляционную жалобу по изложенным в ней доводам и просивших об отмене приговора, суд апелляционной инстанции

установил:

согласно приговору ФИО3 признана виновной в нарушении при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 12 декабря 2021 года на территории Камешковского района Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В апелляционном представлении прокурор Камешковского района Д., приводя предъявленное ФИО3 обвинение, указывает на излишнее указание судом в тексте приговора на преступное легкомыслие осужденной, утверждает, что ее действия выразились в преступной небрежности, что подтверждается материалами уголовного дела. Отмечает, что смягчающим наказание обстоятельством признана явка с повинной, в качестве которой расценено объяснение ФИО3 до возбуждения уголовного дела, в котором она рассказала о механизме произошедшего ДТП. Кроме этого, в качестве смягчающего обстоятельства признано оказание содействия в расследовании преступления, выразившееся в выдаче оптического носителя, на котором зафиксированы последствия ДТП. Полагает, что совокупность данных обстоятельств является активным способствованием раскрытию и расследованию преступления, поскольку видеозапись использовалась для установления обстоятельств произошедшего и при проведении экспертиз. Наряду с этим считает, что мнение потерпевшей, которая не настаивала на строгом наказании, не является обстоятельством, смягчающим наказание виновной, при этом разрешение данного вопроса потерпевшая оставила на усмотрение суда. Кроме этого, находит необоснованным указание в качестве смягчающего обстоятельства на предпринятые меры для отправки в зону проведения СВО со стороны сына осужденной, считает, что данное обстоятельство является лишь характеризующим ее личность. На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО3 изменить, исключить из обвинения фразу «преступное легкомыслие», на основании п.«и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать смягчающим наказание обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления, исключить из числа смягчающих обстоятельств указание на мнение потерпевшей, не настаивавшей на строгом наказании, а также на предпринятые меры для отправки в зону СВО со стороны сына осужденной. В остальной части приговор просит оставить без изменения. 

В апелляционной жалобе адвокат Будыкин С.А. в защиту осужденной считает приговор незаконным, несправедливым и подлежащим отмене. Со ссылкой на ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ и п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» указывает, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения толкуются в пользу подсудимого. Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; имеют место существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, несправедливость приговора. В обоснование доводов приводит, что в основу решения о виновности ФИО3 в дорожно-транспортном происшествии положены противоречивые показания заинтересованных лиц и заключения частной экспертной организации ООО «****», достоверность которых изначально оспаривалась стороной защиты. Указывает, что в деле уже имелось заключение государственного экспертного учреждения о невозможности установления виновника ДТП. Несмотря на это, в суде принято решение о назначении повторной судебной экспертизы в государственном экспертном учреждении, по результатам которой также не представилось возможным установить виновника ДТП и причинно-следственную связь между чьими-либо действиями и наступившими последствиями. Указывает, что потерпевшая Т2. и свидетель Т1. не видели факта выезда автомобиля под управлением ФИО3 на полосу встречного движения перед столкновением с автомобилем К. Показания свидетелей А. и К. о явно выраженной колейности на их стороне дороги, наличии в середине проезжей части высокого наката, который препятствовал их выезду за пределы своей колеи, полностью опровергаются показаниями всех остальных участников событий, а также фотографиями с места происшествия. Полагает, что они напрямую заинтересованы в признании ФИО3 виновной, чтобы снять подозрения с себя и незаконно взыскать с нее денежные средства за автомобиль. Сама же ФИО3 и ее супруг отрицают факт выезда на встречную полосу, утверждают, что именно автомобиль К. выехал на полосу движения ФИО3, в результате чего и произошло ДТП. Обращает внимание, что инспектор ДПС Ж. в суде пояснил, что фототаблицу к протоколу осмотра места происшествия он не составлял, лишь подписал ее, но каких-либо обозначений на ней не проставлял, отметки на фототаблице не соответствуют действительности, кроме этого, при проставлении условных обозначений на схеме перепутаны автомобили Т1. и К.. Учитывая, что показания одной стороны (К. и А.) объективно не подтверждены, другой (супругов Х-вых) – не опровергнуты, а третьей (супругов Т1.) не позволяют сделать однозначный вывод в пользу первой или второй стороны, адвокат полагает, что неустранимые сомнения должны толковаться в пользу подсудимой. Несмотря на это, суд излагает собственные выводы о безусловной виновности ФИО3 в произошедшем ДТП, которые являются надуманными и субъективными. Помимо этого, фототаблица к протоколу осмотра с неверными данными также предоставлялась на исследование в ООО «****», легла в основу заключения, на котором было основано предъявленное ФИО3 обвинение, что в очередной раз указывает на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Сообщает, что суд переиначил показания эксперта Я. и указал неверные данные. Эксперты ООО «****» исследование восполнили фотографиями с места происшествия, однако по пояснениям эксперта Я. данные с фотоматериалов можно использовать только в случае, если достоверно подтверждается принадлежность зафиксированных на них объектов конкретным транспортным средствам. Эксперт Л. также сообщил, что не может дать ответ на вопрос о расположении транспортных средств в виду отсутствия зафиксированных следов на месте ДТП, также не смог установить относимость следов на фотографиях к данному ДТП, их принадлежность к конкретным транспортным средствам, поскольку они не зафиксированы на схеме, а в протоколе осмотра места происшествия осколки стекла и пластика перечислены без привязки к местности. Отметил, что перечисленные экспертами К. и Ц. следы в протоколе осмотра и схеме, не идентифицированы, оспорил установленную ими дистанцию до места столкновения. Полагал некорректной примененную ими методику определения скоростей. Суд эти данные не учел, в разрез с фактически установленными обстоятельствами, неправильно определил обстоятельства дела, подлежащие установлению. По мнению защитника, все доказательства на которые ссылается суд в обоснование виновности ФИО3, наоборот указывают о ее невиновности. Считает несоответствующими действительности выводы суда о причине возникновения у супругов Х-вых заинтересованности в даче противоречивых показаний, которые судом обоснованы желанием избежать привлечения к уголовной ответственности, наступление которой может воспрепятствовать трудоустройству их сына в ****. Отмечает, что сын Х-вых на момент происшествия уже окончил учебное заведение, распределен и проходит службу в ****. Факт рассмотрения уголовного дела в отношении его матери никак не отразится на его судьбе в целом и его трудоустройстве в частности. Не согласен с выводом суда о том, что после аварии подсудимая и ее супруг не находились в шоковом состоянии. Указывает, что шоковое состояние не лишает человека способности совершать осознанные и активные действия. Утверждает, что шоковое состояние ФИО3 подтверждено тем, что она поставила свою подпись в объяснении, не прочитав его, кроме того, не сделала никаких замечаний к схеме ДТП в части перепутанных обозначений автомобилей. Считает, что суд сделал ошибочный вывод, приняв во внимание заключение экспертов К. и Ц., отклонив выводы экспертов Я. и Л.. Стороной защиты неоднократно указывалось, что обозначенное экспертами ООО «****» место столкновения автомобилей ФИО3 и К. определено неверно, на что также обращал внимание эксперт Л.. На схеме дорожно-транспортного происшествия место якобы первичного столкновения автомобилей находится на расстоянии в 3,1 м от начала асфальтового покрытия дороги и от края заснеженной обочины, то есть фактически по центру проезжей части. Однако, если посмотреть на данное место по версии экспертов ООО «****», то судя по фотографиям, оно располагается практически на краю проезжей части, то есть в месте предполагаемого нахождения правых колес автомобиля К., чего никак не могло быть с учетом имеющихся на его автомобиле повреждений только слева. Изложенное в очередной раз ставит под сомнение объективность заключений ООО «****», положенных в основу приговора. Отмечает, что суд применяет в обжалуемом решении двойные стандарты, сначала закладывая в основу своего решения сомнительное экспертное мнение, а в дальнейшем указывает, что для него уже не важно, где на проезжей части находится место столкновения. Обращает внимание, что в материалах дела имеются заключения психофизиологической судебной экспертизы в отношении К. и в отношении ФИО3, которыми установлены правдивость слов подсудимой в той части, что она ехала очень тихо и осторожно, а разворачивало ее исключительно в пределах ее полосы и ложность показаний К. в той части, что он не выезжал на полосу ФИО3 непосредственно перед столкновением. Однако суд не принял во внимание указанные заключения, хотя очевидно, что в совокупности с иными материалами дела они являются весомым основанием для принятия решения о ее невиновности. Относительно существенного нарушения уголовно-процессуального закона указывает, суд в обоснование допустимости заключений ООО «****» приводит положения п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 28 от 21 декабря 2010 года. Отмечает, что из показаний эксперта Я. и текста данного им заключения следует, что он не смог ответить на поставленные вопросы не потому, что в ЭКЦ отсутствует соответствующая специальность, методика или условия, а поскольку в представленных материалах дела отсутствует какая-либо информация о следах и других признаках, оставленных транспортными средствами на проезжей части перед и в момент столкновения, по которым можно однозначно определить расположение автомобилей на проезжей части и место их столкновения. Утверждает, что в материалах дела имелось официальное заключение государственного экспертного учреждения, которое указывало на невозможность ответа на вопросы следователя по объективным причинам, которые спустя длительное время после произошедшего являются невосполнимыми. Данное обстоятельство указывало и на отсутствие доказательств чьей-либо вины в произошедшем дорожно-транспортном происшествии, что препятствовало привлечению кого-либо в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также на отсутствие необходимости и оснований для назначения экспертизы в негосударственном экспертном учреждении. При этом, назначая проведение экспертизы в ООО «****», мотивов, по которым производство экспертизы не могло быть поручено иному государственному экспертному учреждению, не приведено. Факт необоснованного назначения дополнительной судебной экспертизы в негосударственное учреждение ООО «****» осуществлен при нарушении процедуры сбора и фиксации доказательств. Сами же заключения данной организации положены судом в основу приговора в нарушение процедуры оценки доказательств. Сообщает, что в ходе производства по гражданскому делу по иску К. к ФИО3 также получено заключение частной экспертной организации ООО «****», из которого следует, что виновником дорожно-транспортного происшествия является именно ФИО3 После получения данного заключения К., зная о наличии в уголовном деле заключения эксперта ЭКЦ УМВД, которое может обусловить невозможность взыскания с другого лица денежных средств за разбитый автомобиль, обратился к следователю с ходатайством о назначении по уголовному делу дополнительной судебной экспертизы в ту же самую частную экспертную организацию. Однако оснований для этого не имелось, поскольку заключение ЭКЦ МВД давало исчерпывающую оценку обстоятельствам дела, а заключение частного эксперта дано по гражданскому делу, носило опосредованный характер и не требовалось следствию. Помимо этого, при назначении дополнительной экспертизы в организацию, которая уже проводила экспертизу по тем же обстоятельствам, вопросам и объектам, нельзя было не понимать, что результат экспертизы был предрешен. Считает, что ООО «****» продублировало свое заключение, которое послужило основанием для привлечения ФИО3 к уголовной ответственности, эксперт К. изготовил фактически идентичное заключение, противоречащее государственному экспертному заключению. Впоследствии эксперт Ц. в третий раз дублирует в экспертном заключении выводы возглавляемого им учреждения, которые уже заранее были ему известны. Признание данных заключений допустимыми является прямым нарушением положений ч. 2 ст. 207 УПК РФ. Согласно выводам повторной экспертизы, проведенной в государственном экспертном учреждении г. Нижнего Новгорода, установить место столкновения транспортных средств также не представилось возможным в связи с недостаточной для этого криминалистической информативностью вещной обстановки, зафиксированной в протоколе осмотра места и на схеме, в частности, в связи с отсутствием следов перемещения данных транспортных средств. Решить вопрос, действия кого из водителей с технической точки зрения находятся в прямой причинной связи с произошедшим происшествием, не представилось возможным, поскольку не установлено место столкновения автомобилей. Адвокат полагает, что выводы этой экспертизы являются единственно верными и должны учитываться судом при принятии итогового решения по делу. Отмечает, что проводивший ее эксперт Л. дал критическую оценку исследованиям ООО «****». Однако суд проигнорировал очевидные доказательства невиновности ФИО3, не указал, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. Выводы суда о необходимости положить в основу приговора заключение К. и Ц., не мотивированы, данных о том, по какой причине суд не принимает выводы заключения ФБУ **** (эксперт Л.), в приговоре не содержится, отсутствует анализ доводов стороны защиты. Сомнительным является и вывод суда о том, что в основу доказательств вины ФИО3 необходимо положить показания потерпевшей Т2., свидетелей Т1., К., А., Ж., Б., экспертов К. и Ц. В части утверждения о неправильном применении уголовного закона приводит, что в качестве смягчающего вину обстоятельства судом признана явка с повинной. Утверждает, что ФИО3 никогда и ни в каком из документов не сообщала никому о совершенном ею преступлении. Сведения, отраженные в ее объяснении сразу после ДТП, нельзя расценить как явку с повинной, поскольку оно не содержит формулировок признания вины в чем-либо, в нем не указано обстоятельств выезда на полосу встречного движения, что как раз ФИО3 и инкриминируется. Настаивает, что приговор в отношении его подзащитной является несправедливым, вынесен в отношении лица, вина которого не доказана. В связи с этим отсутствуют и основания для взыскания с нее в пользу потерпевшей Т2. денежной компенсации морального вреда. На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО3 отменить. 

В письменном возражении на апелляционную жалобу защитника прокурор района Д., с приведением соответствующих мотивов, считает приведенные доводы необоснованными и не подлежащими удовлетворению. Указывает, что выводы суда о доказанности вины ФИО3 в совершении преступления подтверждаются совокупностью собранных доказательств, приведенных в приговоре. Считает, что суд пришел к верному выводу, что экспертами Ц. и К. применены специальные познания, что позволило им восполнить недостаточную информативность протокола осмотра места происшествия, кроме этого, их выводы основаны на совокупности иных доказательств. Каких-либо нарушений при получении доказательств не усматривает. Назначенное ФИО3 наказание считает справедливым. Просит апелляционную жалобу защитника оставить без удовлетворения. 

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления, жалобы и возражений на нее, выслушав выступления участников процесса, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступления, разрешены иные вопросы из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ. 

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Суд оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам равные возможности для реализации своих прав, ограничений которых, в том числе права на защиту осужденной, допущено не было.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденная ФИО3 вину в совершении преступления не признала. При этом не отрицала, что 12 декабря 2021 года в дневное время она двигалась на автомобиле «АВТО1», регистрационный знак ****, из г. Камешково в г. Владимир, со скоростью 50-60 км/ч, которая позволяла ей контролировать машину. Навстречу двигался автомобиль «АВТО2», третья часть корпуса которого находилась на полосе ее движения. С целью избежать столкновения, приняла правее, но на обочину не заезжала, в какой-то момент правое заднее колесо ее автомобиля попало в яму на дороге, в связи с чем ее машину развернуло, но контроль над управлением автомобиля она не теряла, поворачивала руль в противоположную от заноса сторону. Учитывая скорость движения, не могла резко выехать на встречную полосу, имела возможность справиться с заносом в пределах своей полосы. Но почувствовала удар, после чего ее автомобиль оказался во встречном кювете. Привела местонахождение повреждений на ее автомобиле, которые преимущественно находились в передней левой части. Сотруднику ГИБДД дала объяснение, подписала его, находясь в стрессовом состоянии, но содержание документа не соответствует ее объяснениям. Показала сотрудникам ГИБДД яму, в которую попало колесо ее автомобиля, но на схеме эту яму не зафиксировали.

Свидетель Х. дал аналогичные показания об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, дополнительно пояснил, что ФИО3 имеет значительный стаж вождения, является спокойным и уравновешенным водителем, всегда соблюдает Правила дорожного движения РФ. После начала заноса супруге помочь не пытался, за рулевое колесо не брался. Утверждал, что принятие мер к торможению не позволило бы избежать столкновения, поскольку сзади их автомобиля двигались другие транспортные средства, но она могла бы выровнять автомобиль, потому что они двигались с небольшой скоростью. Полагал, что ФИО3 не могла выехать на обочину, виновной в ДТП ее не считает. 

Несмотря на позицию осужденной и указанного свидетеля, вина ФИО3 в совершении преступления полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, а именно:

- показаниями потерпевшей Т2., в том числе в ходе очной ставки с осужденной и свидетелем Х., согласно которым автомобиль ФИО3 двигался перед их с мужем машиной, с небольшой скоростью, встречных транспортных средств не видела. В какой-то момент автомобиль под управлением ФИО3 принял вправо, зацепил обочину правым колесом, после чего ее автомобиль стал выносить в сторону полосы встречного движения, дальнейшие события не помнит, в результате столкновения ей причинены телесные повреждения;

- показаниями свидетеля Т1., в том числе в ходе очной ставки с осужденной и свидетелем Х., который подтвердил, что 12 декабря 2021 года управлял автомобилем «АВТО3», двигался со скоростью около 60 км/ч, впереди двигался автомобиль «АВТО1» под управлением осужденной. Внезапно данный автомобиль правыми колесами съехал на обочину, где имелась небольшая яма, затем его развернуло, он направился в сторону встречной полосы, столкнулся с автомобилем «АВТО2», двигавшемся во встречном направлении по своим колеям. Этот автомобиль развернуло, и он задней частью столкнулся с его автомобилем на его полосе движения; 

- показаниями свидетелей К., в том числе в ходе очной ставки с осужденной и свидетелем Х., согласно которым 12 декабря 2021 года он с А. передвигался на автомобиле «АВТО2», со скоростью 80-90 км/ч со стороны г. Владимир в сторону г. Камешково. Дорога была покрыта снежным накатом, который прерывался на глубокие колеи от колес транспортных средств (8 см), по две колеи на каждой полосе движения. Двигался по накатанным на его полосе движения колеям, на встречную полосу не выезжал. Навстречу двигались два красных автомобиля, а за ними один черный. В момент сближения со встречными транспортными средствами автомобиль «АВТО1» изменил траекторию движения, водительской стороной совершил столкновение с его автомобилем, удар произошел на его полосе движения, пришелся в переднее левое колесо. От удара его машину занесло, в результате произошел удар со встречным автомобилем «АВТО3». После его снова развернуло в обратную сторону, и он оказался на встречной полосе, чуть сместившись на обочину. Автомобиль «АВТО1» после удара продолжил движение на встречной полосе в кювет. Автомобиль «АВТО3» после удара развернуло, и он находился на полосе движения по направлению в г. Камешково. Водитель автомобиля «АВТО1» сказала, что она задним колесом попала в какую-то выбоину, и из-за этого ее подбросило и развернуло; 

- показаниями свидетеля А., в том числе в ходе очной ставки с осужденной, которая подтвердила, что 12 декабря 2021 года в качестве пассажира двигалась в автомобиле «АВТО2», под управлением К., примерно за 20 м до их автомобиля один из встречных автомобилей выскочил из своей колеи на полосе движения, направился в их сторону, передним левым углом ударил их автомобиль в переднее левое крыло, по касательной прочертил левую сторону. После этого их автомобиль развернуло, он частично выехал на полосу встречного движения, и в правый задний фонарь их автомобиля врезался другой автомобиль, отчего их снова развернуло. Привела расположение транспортных средств после дорожно-транспортного происшествия;

- показаниями свидетелей Ж. и Б., которые привели обстоятельства выезда на место дорожно-транспортного происшествия с участием трех автомобилей, указали их расположение на проезжей части, описали механические повреждения. Свидетель Ж. отметил, что виновницей данного происшествия была женщина – водитель красной машины, место столкновения автомобилей он определил, сопоставив объяснения участников дорожно-транспортного происшествия, расположение следов и осколков. Дорожное полотно было покрыто льдом, снежным накатом, имелась неглубокая колейность. Составил протокол осмотра места совершения административного правонарушения и схему к нему, на схеме расположение всех транспортных средств указал верно, однако при составлении условных обозначений перепутал автомобили «АВТО3» и «АВТО2». Свидетель Б. указал, что производил фотосьемку обстановки на месте происшествия, фотографировал автомобили, масштаб, дорогу, направления. Изготовленные им фотографии были впоследствии включены в фототаблицу, кто составлял которую, не помнит.

Положенные в основу приговора показания потерпевшей и свидетелей, приведенные выше и в приговоре, суд обоснованно признал допустимыми и достоверными, поскольку допросы указанных лиц проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, сообщенные ими сведения подробны, последовательны, не содержат существенных противоречий, согласуются между собой и взаимно дополняют друг друга, объективно подтверждаются иными доказательствами, приведенными в приговоре. 

Причинам изменения показаний в суде в соотношении со сведениями, сообщенными в ходе предварительного следствия, в частности, касаемо показаний потерпевшей Т2. и свидетеля Ж., судом в приговоре дана убедительно оценка, обусловленная давностью рассматриваемых событий и субъективными свойствами памяти каждого. Оглашенные показания они подтвердили в полном объеме. 

Вопреки утверждению в жалобе, свидетель Ж. подтвердил его оглашенные показания, данные в ходе предварительного следствия, где он указал, что составлял протокол осмотра места совершения административного правонарушения и схему к нему, только перепутал условные обозначения транспортных средств. Возникшие противоречия объяснил длительностью прошедшего времени после рассматриваемых событий. Поэтому, безусловно, принимать во внимание показания свидетеля в судебном заседании о том, что он не изготавливал подписанную им фототаблицу, которая является приложением к соответствующему протоколу, составленному указанным лицом, нельзя.

Оснований для оговора осужденной ФИО3 или умышленного искажения фактических обстоятельств дела, чьей-либо заинтересованности в неблагоприятном исходе дела для осужденной, судом первой инстанции установлено не было, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции. 

Доводы апелляционной жалобы о заинтересованности свидетелей К. и А. судом апелляционной инстанции отклоняются. В каждом случае перед получением показаний, в том числе в ходе судебного разбирательства, свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, о чем в материалах дела имеется соответствующая подписка. Кроме этого, на вопросы суда свидетели прямо ответили, что неприязни или иных оснований для оговора осужденной ФИО3 они не имеют. 

Обращение свидетеля К. за возмещением причиненных в результате дорожно-транспортного происшествия убытков, на что обращено внимание в жалобе, о даче им ложных показаний свидетельствовать не может. 

При этом возможность оспорить положенные в основу приговора показания потерпевшей и свидетелей стороне защиты была предоставлена, данным правом она активно пользовалась, однако ходатайств об их недопустимости не заявляла. Несогласие стороны защиты с показаниями указанных лиц об их недостоверности свидетельствовать не может. 

Наряду с этим, показания осужденной ФИО3 и свидетеля Х., являющегося ее супругом, не согласуются с показаниями остальных участников и свидетелей дорожно-транспортного происшествия относительно причин и механизма ДТП, в связи с чем правомерно отклонены судом как несостоятельные. 

Так, о выезде автомобиля осужденной перед ДТП правыми колесами на обочину, после чего ее автомобиль развернуло и стало выносить в сторону полосы встречного движения, сообщили Т1. и Т2., следовавшие непосредственно за автомобилем ФИО3. 

Из показаний К., А. и Т1. следует, что перед ДТП автомобиль под управлением К. ехал по своей полосе движения, по своим колеям. 

Вопреки доводам стороны защиты, о наличии колейности на дороге, кроме К. и А., показал суду и Т1., также о наличии неглубокой колейности дороге и наледи со снегом сообщил свидетель Ж.. О наличии колейности на дороге сообщали в ходе очной ставки Х. и Т2., при этом Х. наличие колейности в ходе очной ставки с Т1. отрицал. 

При этом осужденная относительно глубины выезда автомобиля под управлением К. на полосу ее движения указывала отличные друг от друга сведения, в частности, сообщала, что корпус транспортного средства на ее полосе движения находился то наполовину (в ходе очной ставки с Т1.), то на одну треть (в судебном заседании), то на две трети (в ходе очной ставки с К. и с А.). 

Свидетель Х. в ходе очной ставки с Т1. и с К. сообщал, что встречный автомобиль ехал одним колесом по их полосе движения, что он определил визуально; в судебном заседании свидетель показал, что автомобиль под управление К. перед ДТП занимал 1/3 полосы встречного движения. 

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что позиция стороны защиты обусловлена стремлением исказить обстоятельства рассматриваемого дела с целью избежать уголовной ответственности ФИО3

Учитывая положения ст. 45 Конституции РФ, в которой закреплено право каждого защищать свои права и интересы всеми не запрещенными законом способами, данная позиция стороны защиты признается способом защиты от предъявленного обвинения в совершении преступления. 

Вопреки доводам жалобы, указание судом в приговоре в качестве обоснования выводов об отклонении версии стороны защиты об обстоятельствах произошедшего ДТП на заинтересованность семьи Х-вых в обеспечении судьбы их сына, связавшего свою трудовую деятельность со службой в ****, на сами выводы суда об отклонении их версии влияния не оказывает и об их необоснованности и несостоятельности свидетельствовать не может. 

Нахождение осужденной и свидетеля после дорожно-транспортного происшествия в шоковом состоянии, на что обращено внимание в апелляционной жалобе защитника, или отклонение судом доводов в этой части, выводы о чем отражены в обжалуемом приговоре, подтверждать достоверность показаний Х-вых также не может, поскольку данные ими показания опровергаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и положенных в основу приговора. 

Поэтому, вопреки доводам апелляционной жалобы, судом обоснованно в основу приговора положены показания потерпевшей Т2., свидетелей Т1., К., А., Ж., Б., поскольку эти показания стабильны, последовательны, согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу. 

Помимо приведенных показаний виновность осужденной в совершении инкриминированного преступления подтверждается также письменными доказательствами, которые были исследованы судом и обоснованно положены в основу приговора, а именно:

- протоколом осмотра места происшествия от 12 декабря 2021 года и схемой ДТП, которыми зафиксирована обстановка на месте дорожно-транспортного происшествия, расположение автомобилей на проезжей части, наличие у них механических повреждений;

- протоколами осмотра транспортных средств «АВТО2», регистрационный знак ****, «АВТО1», регистрационный знак ****, «АВТО3», регистрационный знак ****, в которых детально приведены механические повреждения автомобилей;

- протоколом проверки показаний свидетеля К. на месте, в ходе которого свидетель непосредственно на месте происшествия указал место дорожно-транспортного происшествия, место, где автомобиль под управлением осужденной стало заносить на обочину, и место, где он столкнулся с его автомобилем. 

Как правильно указано судом первой инстанции, порядок производства следственных действий, не нарушен. Протоколы всех следственных действий составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, содержат сведения о ходе и результатах их проведения, в связи с чем суд обоснованно признал их допустимыми и достоверными, дав надлежащую оценку.

Заключением эксперта № **** подтверждено, что у потерпевшей Т2. выявлены телесные повреждения: ****. Данные повреждения в совокупности квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью, возникли в результате тупой травмы, возможно незадолго до поступления в стационар.

Заключение эксперта отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, является полным, обоснованным и мотивированным, дано в установленном законом порядке, оснований не доверять изложенным в нем выводам не имеется.

Оценивая доказательства относительно установления причин возникновения и механизма дорожно-транспортного происшествия, суд первой инстанции обоснованно в основу приговора положил заключения экспертов ООО «****», с чем суд апелляционной инстанции соглашается. 

Заключениями экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № **** и от ДД.ММ.ГГГГ № **** установлено, что возникновение первой стадии происшествия связано с частичным выездом автомобиля «АВТО1», регистрационный знак ****, на полосу встречного движения. Во второй стадии произошло первичное столкновение автомобилей «АВТО1» и «АВТО2», на полосе движения последнего, на расстоянии 3,1 м от правого края проезжей части относительно направления движения автомобиля «АВТО2». В момент столкновения угол между продольными осями автомобилей «АВТО1» и «АВТО2» составлял ? 165° ± 5°. После перемещения автомобиля «АВТО2» от места столкновения в направлении первоначального движения и его разворота на угол ? 150? против хода часовой стрелки относительно своего центра тяжести, произошло его вторичное столкновение с автомобилем «АВТО3», регистрационный знак Н ****, на полосе движения последнего, на расстоянии более 3,4 м от правого края проезжей части относительно направления движения автомобиля «АВТО2» перед столкновением. В третьей стадии механизма ДТП после столкновения с автомобилем «АВТО2» произошло разъединение, разворот автомобиля «АВТО1» на угол ? 160? против хода часовой стрелки относительно своего центра тяжести, и отбрасывание на расстояние ? 11,5 м через обочину в кювет. После столкновения с автомобилем «АВТО3» произошел разворот автомобиля «АВТО2» на угол ? 150? по ходу часовой стрелки относительно своего центра тяжести, и отбрасывание на расстояние ? 8,4 м на обочину. После столкновения с автомобилем «АВТО2» произошел разворот автомобиля «АВТО3» на угол ? 160? против хода часовой стрелки относительно своего центра тяжести, и отбрасывание на расстояние ? 9,0 м на полосу встречного движения. Приведены пункты Правил дорожного движения РФ, которыми должны были руководствоваться водители всех транспортных средств. Выявлено, что действия водителя автомобиля «АВТО1» ФИО3 в данной дорожной ситуации с технической точки зрения не соответствовали требованиям п. п. 1.3; 1.5 абз.1; 9.1 (1) Правил дорожного движения РФ и находятся в причинной связи с ДТП.

Оснований подвергать сомнению данные экспертные выводы у суда первой инстанции не имелось, поскольку они непротиворечивы между собой, мотивированы и научно обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, экспертам были разъяснены, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.

Заключения экспертов составлены в соответствии с требованиями ст. 204 УПК РФ и Закона об экспертной деятельности, соответствуют критериям объективности, всесторонности и полноты произведенных исследований, имеют необходимые реквизиты. В заключениях содержится указание на методику, порядок и результаты исследований, даны ответы на все поставленные вопросы, в том числе о причинах возникновения, механизме дорожно-транспортного происшествия, дополнительно о соблюдении водителями требований Правил дорожного движения РФ, несоответствии действий водителя автомобиля «АВТО1» ФИО3 в исследуемой дорожной ситуации Правилам дорожного движения РФ и наличии причинной связи с дорожно-транспортным происшествием.

Допрошенные в судебном заседании эксперты К. и Ц. приведенные в своих заключениях выводы подтвердили в полном объеме, обосновали примененную ими методику экспертного исследования.

К. указал, что свои выводы он сформулировал на основании исследования фотоматериалов, изучения следов на проезжей части, повреждений транспортных средств, а также объяснений участников и свидетелей происшествия. Помимо этого применял программу «V-Sim», рекомендованную Министерством Юстиции России. Место столкновения транспортных средств определил с учетом наличия на фотографиях места скопления осколков, следов черчения и следов от колес, а также мелкой осыпи грязи и осколков. Фотографии были предоставлены в цифровом виде, что позволило изучить их подробно. Угол между транспортными средствами определил при помощи компьютерного моделирования и сопоставления транспортных средств. Сообщил, что непосредственно осматривал все поврежденные транспортные средства и осматривал место ДТП при производстве экспертизы по гражданскому делу, обладал достаточным объемом информации о повреждениях из заключения эксперта № **** ЭКЦ УМВД, где эксперт так же проводил осмотр автомобилей. Сомнений в относимости тех или иных элементов вещно-следовой обстановки к рассматриваемому ДТП у него не возникло, все следы отчетливо просматривались на представленных ему фотоснимках. Проведение каких-либо дополнительных исследований, в том числе трасологического, для формулировки ответов ему не требовалось. При определении расстояния в 3,1 м до места столкновения исходил из того, что сотрудники ГИБДД при составлении схемы рассчитывали данное расстояние непосредственно на месте ДТП от края проезжей части, обозревали осыпь земли. По этой осыпи и началу всех следов автомобиля «АВТО1» сделал вывод о том, что место столкновения находится именно на расстоянии 3,1 м от края проезжей части, подтвердив данные, указанные в схеме места совершения административного правонарушения. Расшифровав механизм ДТП, определив скорости после столкновения, угол между продольными осями, место столкновения, после исследования всех предоставленных материалов дал оценку действиям водителей с технической точки зрения, не выходя за пределы своей компетенции. После этого сделал выводы о причинно-следственной связи. Настаивал на том, что перед первичным столкновением автомобиль «АВТО1» под управлением ФИО3 частично выехал на полосу встречного движения.

Ц. аналогично подтвердил, что при проведении исследования руководствовался методикой, которая одобрена научно-исследовательским институтом судебных экспертиз. Помимо объектов, которые исследовал К., ему также был предоставлен оптический диск с видеозаписью, изъятый в ходе выемки у ФИО3, на котором была зафиксирована вещно-следовая обстановка и предполагаемое место столкновения транспортных средств, что позволило четко зафиксировать образовавшиеся в результате ДТП следы, осыпь грязи и осколков. Настаивал, что место столкновения транспортных средств «АВТО1» и «АВТО2» находится на полосе движения последнего. 

Заключения № **** и № **** проведены разными экспертами, при этом оба эксперта пришли к взаимно согласующимся выводам. Какой-то зависимости экспертов друг от друга, заинтересованности в исходе дела, предвзятых отношений к остальным участникам судопроизводства судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. Оснований, предусмотренных в ст. 70 УПК РФ для отвода экспертов К. и Ц. не выявлено. 

Участие указанных экспертов при проведении экспертизы в рамках гражданского дела по иску **** о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, по смыслу ст. 70 УПК РФ не является обстоятельством, исключающим их участие в качестве экспертов по настоящему уголовному делу. Полагать, что данное обстоятельство обусловило выводы экспертов в рамках проведения автотехнических экспертиз по уголовному делу, суд апелляционной инстанции оснований не находит. Следует отметить, что эксперты К. и Ц. дважды допрашивались в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, в каждом случае предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ, давали идентичные показания. Об ответственности за дачу заведомо ложного заключения эксперты также перед проведением исследований были предупреждены.

При этом суд первой инстанции, изучив в ходе судебного разбирательства цифровые фотографии места ДТП, пришел к выводу, что на них зафиксированы осыпь грязи и льда, осыпь осколков, следы транспортных средств, которые, с учетом показаний свидетеля Б., относятся к рассматриваемому в настоящем деле дорожно-транспортному происшествию. 

Тот факт, что положенные судом в основу приговора заключения экспертов выполнены экспертами негосударственного экспертного учреждения ООО «****», на что обращено внимание в апелляционной жалобе, не влечет за собой сомнений в приведенных экспертных выводах. 

Вопреки доводам жалобы, в ходе предварительного следствия нарушений уголовно-процессуального закона при назначении экспертиз и их производстве, влекущих признание какого-либо из заключений эксперта, положенных в основу приговора, недопустимым доказательством, искажения экспертами обстоятельств, имеющих значение для дела, неправильного отражения ими результатов проведенного исследования, из материалов дела не усматривается.

Как справедливо отмечено приговоре, в случае, когда в государственном судебно-экспертном учреждении невозможно производство судебной экспертизы (в связи с отсутствием эксперта конкретной специальности или надлежащей материально-технической базы либо специальных условий для выполнения исследований), ее производство может быть поручено государственным судебно-экспертным учреждениям, обслуживающим другие территории, или негосударственному судебно-экспертному учреждению либо лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении, в том числе сотруднику научно-исследовательского учреждения, образовательной или иной организации, обладающему специальными знаниями и имеющему в распоряжении необходимое экспертное оборудование.

Как следует из материалов уголовного дела, в ходе первоначально проведенной в ЭКЦ УМВД по Владимирской области по делу автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № ****, установить, как располагались транспортные средства в момент столкновения и установить место их столкновения относительно края проезжей части дороги экспертным путем не представилось возможным, поскольку какая-либо информация о следах и других признаках, оставленных транспортными средствами на поверхности проезжей части дороги перед и в момент столкновения, по которым можно однозначно определить расположение транспортных средств в момент столкновения относительно края проезжей части, а также место столкновения транспортных средств, в предоставленных в распоряжение эксперта материалах отсутствовала.

Эксперт Я. суду подтвердил, что ему не удалось установить место расположения транспортных средств в момент первого столкновения в связи с отсутствием в предоставленных материалах информации о следах и других признаках, характеризующих расположение транспортных средств в момент столкновения. При этом не отрицал, что место столкновения можно определить по следам юза, качения, сдвига, черчения, осыпи осколков транспортных средств, разливу жидкости, что отсутствующие данные можно восполнить в случае, если имеются фотографии, подтверждающие это. Указал, что метод компьютерного моделирования при производстве автотехнической экспертизы в его экспертном учреждении не применяется.

По результатам проведенной в ходе судебного разбирательства повторной автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № ****, выполненной в государственном экспертном ****, установить место столкновения автомобилей и скорость их движения также не представилось возможным, в связи с недостаточной криминалистической информативностью вещной обстановки, зафиксированной в протоколе осмотра места совершения административного правонарушения и на схеме к нему.

Эксперт Л. суду пояснил, что посчитал, что в представленных материалах ему было недостаточно исходных данных для компьютерной симуляции, поэтому программное моделирование он не использовал. Ответить на вопрос о расположении мест столкновения транспортных средств не смог ввиду непредставления автомобилей на осмотр, а также в связи с отсутствием зафиксированных на схеме и в протоколе осмотра следов перемещения транспортных средств на месте ДТП. Не смог установить относимость зафиксированных на фотографиях следов, осыпи осколков, осыпи льда и грязи к данному ДТП, их принадлежность к конкретным транспортным средствам, поскольку они не зафиксированы на схеме, а в протоколе осмотра места совершения административного правонарушения осколки стекла и пластика, детали автомобилей перечислены без привязки к местности. Также не отрицал возможность восполнить недостаточную информативность в случае, если получится воспроизвести картину места дорожного происшествия, которая была на момент ДТП.

Таким образом, анализ приведенных обстоятельств свидетельствует о том, что установить фактические сведения, имеющие значение для рассмотрения уголовного дела, в государственном экспертном учреждении не представилось возможным в виду отсутствия надлежащей материально-технической базы либо специальных условий для выполнения исследований, поэтому судом правомерно в основу приговора положены заключения экспертов, выполненные в негосударственном экспертном учреждении, которым удалось восполнить недостаточную информативность вещной обстановки, зафиксированной в протоколе осмотра места совершения административного правонарушения и на схеме к нему.

Поэтому суд правомерно отдал приоритет выводам, изложенным в заключении экспертов К. и Ц. перед выводами экспертов Я. и Л.

Вопреки доводам стороны защиты, отсутствие в постановлении следователя мотивов, по которым производство дополнительной экспертизы в ходе расследования дела не могло быть поручено государственному экспертному учреждению, не влечет признание заключений экспертов недопустимым доказательством, поскольку не может рассматриваться как существенное нарушение процедуры сбора и фиксации доказательств, назначения и производства судебной экспертизы, и как правильно пришел к выводу суд, кроме как на разрешение вопроса о процессуальных издержках, возникших в связи с её проведением, ни на что другое не влияет. Также не свидетельствует о недопустимости экспертных исследований допущенная описка в схеме ДТП в обозначении автомобилей, а также отметка в фототаблице относительно места второго столкновения автомобилей, поскольку механизм произошедшего ДТП, в том числе место столкновения автомобилей, были правильно установлены экспертами исходя из всей совокупности представленных им для проведения исследования материалов дела. 

Каких-либо существенных противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, не усматривается. Основания сомневаться в их объективности отсутствуют, каждое из доказательств должным образом было проверено, доказательства были сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы. 

При этом судом обоснованно не приняты во внимание заключение специалиста от ДД.ММ.ГГГГ № **** и заключения, составленные по результатам психофизиологических исследований в отношении ФИО3 и К., поскольку они не могут быть отнесены к числу доказательств по уголовному делу. 

Как правильно отмечено судом, специалист надлежащим образом об уголовной ответственности не предупреждался, его компетенция не удостоверена, не выяснено отношение к участникам судопроизводства, в ходе предварительного следствия он не привлекался к участию в деле в качестве эксперта или специалиста в установленном порядке. 

Психофизиологическое исследование является результатом опроса лиц с применением полиграфа, который регистрирует исключительно реакцию опрашиваемого лица на какой-либо вопрос. Однако, в перечне доказательств, указанном в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, сведения, полученные с помощью полиграфа, не содержатся. Следовательно, УПК РФ не предоставляет возможности использования подобных сведений в качестве доказательств в уголовном процессе.

Следует отметить, что Верховный Суд РФ неоднократно указывал, что результаты исследования с использованием детектора лжи (полиграфа) не отвечают требованиям, предъявляемым законом к доказательствам, в том числе требованию достоверности, использование такого рода исследований применяется на стадии предварительного расследования в целях выработки и проверки следственных версий, результаты психофизиологического исследования с использованием полиграфа не являются доказательством, а используются в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий. 

Поэтому доводы защитника о необходимости учета результатов психофизиологического исследования отклоняются, как несостоятельные. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, выдвинутая стороной защиты версия о причине возникновения рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия являлась предметом тщательного изучения суда первой инстанции, обоснованно отклонена, как не нашедшая своего подтверждения. 

Суд первой инстанции правильно исходил из того, что по смыслу закона водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства, а также дорожные и метеорологические условия. Исходя из этого, при возникновении опасности для движения водитель должен принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства. 

При решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. При этом при анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие следует исходить из того, что водитель в соответствии с п. 10.1 Правил дорожного движения РФ должен выбрать такую скорость движения, которая обеспечивала бы ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил дорожного движения РФ. 

Осужденная ФИО3 факт управления транспортным средством «АВТО1» в момент столкновения с автомобилем «АВТО2» признавала, произошедший занос своего транспортного средства и его столкновение с автомобилем «АВТО2» также не отрицала.

На основании анализа совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что водитель ФИО3 проигнорировала дорожные и метеорологические условия, сместившись вправо, допустила движение автомобиля по попутной обочине, что подтверждено свидетельскими показаниями, где колесо ее автомобиля попало в выбоину, а затем автомобиль в ходе неуправляемого заноса выехал на встречную полосу, что установлено в том числе экспертным путем, где и столкнулся с автомобилем под управлением свидетеля К., который в свою очередь, совершил столкновение с автомобилем марки «АВТО3» под управлением Т1., в результате чего здоровью пассажира Т2. был причинен тяжкий вред.

Доводы стороны защиты, что осужденная располагала возможностью после произошедшего заноса вернуть себе контроль над управлением автомобилем «АВТО1», объективно ничем не подтверждены. При этом свидетель Т1., следовавший на своем автомобиле непосредственно за автомобилем под управлением ФИО3, суду показал, что занос её автомобиля был неуправляемый.

Объективных доказательств того, что непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием или в момент столкновения транспортных средств водитель автомобиля «АВТО2» К. осуществлял движение по встречной для себя полосе, в ходе предварительного расследования не добыто и суду не представлено.

Неудовлетворительное состояние отдельного элемента дороги (обочины) не является основанием для освобождения подсудимой ФИО3 от уголовной ответственности. Возможное несоответствие участка дороги требованиям ГОСТ не освобождает водителя от обязанности действовать согласно требованиям Правил дорожного движения. 

При изложенных обстоятельствах с утверждением стороны защиты о неправильном установлении фактических обстоятельств по уголовному делу суд апелляционной инстанции согласиться не может. Не устраненных существенных противоречий в содержании исследованных судом доказательств, которые бы порождали сомнения в виновности осужденной ФИО3 и требовали их толкования в ее пользу, не установлено. 

Сомнений в том, что именно в результате действий осужденной был причинен тяжкий вред здоровью Т2., у суда апелляционной инстанции не имеется. Каких-либо обстоятельств, не получивших судебной оценки, а также сведений, способных поставить выводы суда под обоснованное сомнение, в апелляционной жалобе и в выступлениях стороны защиты в суде апелляционной инстанции не приведено. 

Правильно установленные судом фактические обстоятельства дела, основанные на совокупности исследованных доказательств, позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей находится в прямой причинно-следственной связи с нарушением водителем ФИО3 требований п. п. 1.3, 1.5, 9.9 и 10.1 Правил дорожного движения РФ. 

Приведя подробный анализ исследованных в судебном заседании доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о ее виновности в нарушении при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, правильно квалифицировав действия по ч. 1 ст. 264 УК РФ. 

При этом с приведением соответствующих мотивов судом исключено из осуждения вмененное ФИО3 нарушение п.9.1 (1) Правил дорожного движения РФ, поскольку суд пришел к выводу, что выезд на полосу встречного движения был обусловлен неуправляемым движением автомобиля, в результате нарушения п.п. 9.9, 10.1 Правил дорожного движения РФ.

Описание в приговоре деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденной и ее виновности, а также о юридически значимых обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного. 

Оснований для отмены или изменения судебного решения по иным доводам, изложенным в апелляционной жалобе и судебном заседании суда апелляционной инстанции относительно доказанности вины осужденной, суд апелляционной инстанции также не находит, поскольку все указанные доводы аналогичны позиции стороны защиты и осужденной в судебном заседании суда первой инстанции и направлены на переоценку исследованных судом доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, как это предусмотрено ст.17 УПК РФ. Они были предметом исследования в суде первой инстанции с принятием соответствующих решений, сомневаться в правильности которых суд апелляционной инстанции оснований не находит. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона.

Суд апелляционной инстанции, проверив аналогичные доводы, приведенные в жалобе и в ходе рассмотрения дела в апелляционном порядке, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. 

Все принятые судом решения по оценке доказательств основаны на законе и материалах дела. Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденной, требующих истолкования их в пользу ФИО3, судом апелляционной инстанции по делу не установлено.

Наряду с этим суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости исключения из описательно-мотивировочной части приговора при описании совершенного осужденной преступления указания на допущенное ФИО3 преступное легкомыслие, на что справедливо указано в апелляционном представлении. 

По смыслу ст. 303 УПК РФ приговор представляет собой единый взаимосвязанный документ и выводы, изложенные в описательной части приговора, должны логически соответствовать мотивировочной части судебного решения. 

По смыслу закона субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, характеризуется неосторожной формой вины, которая согласно ст. 26 УК РФ может быть как в форме легкомыслия, так и небрежности. 

При описании преступного деяния, признанного доказанным, суд первой инстанции указал о совершении ФИО3 преступления как в форме легкомыслия, так и по небрежности. 

Между тем, в мотивировочной части приговора при квалификации содеянного суд правильно указал, что действия водителя ФИО3 выразились в том, что она проигнорировала дорожные и метеорологические условия, сместившись вправо, допустила сначала движение автомобиля по попутной обочине, а затем в ходе неуправляемого заноса и выезд на полосу встречного движения, где совершила столкновение с автомобилем К., который в свою очередь, совершил столкновение с автомобилем марки «Шевроле Авео» под управлением Т2., в результате чего здоровью пассажира автомобиля «АВТО3» Т2. был причинен тяжкий вред.

Соответственно, ФИО3 не предвидела возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, то есть проявила преступную небрежность.

В связи с этим указание при описании преступного деяния о совершении ФИО3 преступления, в том числе и по легкомыслию, является излишним и подлежит исключению из приговора. Данное обстоятельство не влияет на правильность установления судом фактических обстоятельств преступления, не влечет изменение существа обвинения и квалификацию содеянного, усиление ответственности или иное ухудшение положения осужденной и не свидетельствует о нарушении предусмотренных ст. 252 УПК РФ прав и права осужденной на защиту.

Поскольку в целом форма вины ФИО3 в виде неосторожности судом определена верно, вносимое в приговор изменение не влечет за собой смягчение назначенного наказания. 

В соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ при назначении осужденной наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отнесенного к категории небольшой тяжести, данные о личности виновной, состоянии ее здоровья, наличие смягчающих при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, влияние наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи. 

Судом принято во внимание, что ФИО3 не судима, на учетах у нарколога и психиатра не состоит, трудоустроена официально, обременена социально-значимыми связями, состоит в зарегистрированном браке, иждивенцев не имеет, участковым уполномоченным полиции и работодателем охарактеризована положительно.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд первой инстанции признал и учел при назначении наказания: в соответствии с п. п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явку с повинной и оказание иной помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления; в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ – оказание содействия в расследовании преступления, выразившееся в выдаче сотрудникам правоохранительных органов оптического носителя (диска), на котором зафиксированы последствия ДТП, состояние здоровья самой осужденной и ее супруга, положительные характеристики со стороны участкового уполномоченного полиции и работодателя, а также мнение потерпевшей, не настаивавшей на строгом наказании, и прохождение сыном осужденной военной службы и предпринятые им меры для отправки в зону проведения СВО на Украине.

Мотивы принятых решений приведены в приговоре, подвергать сомнению их обоснованность оснований не имеется

Несмотря на несогласие стороны защиты в апелляционной жалобе с признанием смягчающим наказание обстоятельством явки с повинной, суд апелляционной инстанции в силу положений ч.1 ст.389.24 УПК РФ не усматривает оснований для его исключения из числа смягчающих обстоятельств. В апелляционном представлении государственный обвинитель исключить явку с повинной из числа смягчающих обстоятельств не просил, в связи с чем оснований для изменения приговора в этой части у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Доводы апелляционного представления в части необоснованного учета в качестве смягчающих наказание обстоятельств мнения потерпевшей и предпринятых сыном осужденной мер для отправки в зону проведения СВО, суд апелляционной инстанции состоятельными признать также не может. По смыслу уголовного закона в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд может признать смягчающим любое, не предусмотренное ч. 1 ст. 61 УК РФ, обстоятельство, которое, по мнению суда, позволяет назначить виновному менее строгое наказание, нежели без его учета. При этом перечень данных обстоятельств законом не ограничен. Как следует из протокола судебного заседания, потерпевшая оставила решение вопроса о наказании осужденной на усмотрение суда, в связи с чем указание суда о том, что Т2. не настаивала на строгом наказании осужденной, является правильным. При этом суд первой инстанции пришел к выводу о признании отмеченных обстоятельств в качестве смягчающих наказание ФИО3, и оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Между тем, доводы апелляционного представления в части наличия в действиях осужденной смягчающего наказания обстоятельства в виде активного способствования раскрытию и расследованию преступления, заслуживают внимания. 

Данное обстоятельство прямо предусмотрено п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, если лицо представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления. 

Соответственно, активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в добровольных и активных действиях виновного, направленных на сотрудничество со следствием, и может выражаться, в частности, в том, что он предоставляет органам следствия неизвестную им информацию об обстоятельствах совершения преступления. 

Как справедливо отмечено в апелляционном представлении, осужденная ФИО3 в ходе предварительного расследования по уголовному делу добровольно выдала оптический носитель информации с видеозаписью, на которой ею были зафиксированы последствия дорожно-транспортного происшествия, и данная видеозапись использовалась для установления обстоятельств произошедшего, а также при проведении автотехнической экспертизы.

Указанные действия осужденной безусловно надлежит расценивать как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поэтому данное обстоятельство необходимо учесть в качестве дополнительного смягчающего наказание согласно п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Апелляционное представление в данной части подлежит удовлетворению.

Оценив имеющиеся сведения о личности осужденной ФИО3 в совокупности с характером и степенью общественной опасности содеянного, учитывая положения ч. 1 ст. 56 УК РФ, суд пришел к правильному выводу о том, что достижение целей наказания в отношении осужденной возможно при назначении наказания в виде ограничения свободы. Соответствующие мотивы в приговоре приведены, оснований не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Препятствий для назначения наказания в виде ограничения свободы, указанных в ч. 6 ст. 53 УК РФ, у суда не имелось.

Требования ч. 1 ст. 53 УК РФ судом соблюдены, ограничения и обязанности, подлежащие обязательному возложению, к осужденной ФИО3 применены.

Правила ч. 1 ст. 62 и ч. 6 ст. 15 УК РФ при назначении наказания в рассматриваемом случае неприменимы, выводы о чем судом первой инстанции убедительно мотивированы, соответствуют закону.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с мотивами совершения преступления, поведением виновной во время и после его совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и являющихся основаниями для применения положений ст. 64 УК РФ, по делу не имеется. 

В силу положений ч. 1 ст. 73 УК РФ наказание в виде ограничения свободы не может быть назначено условно, поэтому данные правила к осужденной судом правомерно не применялись. 

Таким образом, назначенное осужденной ФИО3 наказание суд апелляционной инстанции признает справедливым, оно соразмерно содеянному, соответствует общественной опасности совершенного преступления, личности виновной и полностью отвечает целям, установленным в ст. 43 УК РФ. 

Вместе с тем, учитывая признание дополнительного смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, назначенное осужденной ФИО3 наказание подлежит соразмерному смягчению. 

С выводами суда об освобождении осужденной от отбывания назначенного наказания суд апелляционной инстанции полностью соглашается, поскольку они соответствуют требованиям закона. 

Судом обоснованно отмечено, что преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК РФ, отнесено уголовным законом к категории небольшой тяжести. По смыслу закона лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года (п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ).

Учитывая, что ФИО3 совершила преступление 12 декабря 2021 года, на момент постановления приговора срок давности привлечения ее к уголовной ответственности истек. 

Исходя из изложенного, руководствуясь разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», суд пришел к правильному выводу о необходимости, наряду с постановлением обвинительного приговора, освободить осужденную от назначенного ей наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Оснований не согласиться с выводами суда в данной части не имеется, приведенное обстоятельство участниками судопроизводства также не оспаривается. 

Вопрос о судьбе вещественных доказательств судом разрешен правильно. 

При рассмотрении заявленного потерпевшей Т2. гражданского иска о компенсации морального вреда суд обоснованно исходил из требований ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, учел характер причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости, а также имущественное положение самой осужденной и данные о ее личности. 

Присужденный размер компенсации, по мнению суда апелляционной инстанции, является разумным и справедливым, соответствует степени нравственных страданий, причиненных потерпевшей в результате преступления, которая проходила лечение в связи с полученными в результате дорожно-транспортного происшествия травмами, что создало для нее психотравмирующую ситуацию. Выводы суда в этой части подробно мотивированы, основаны на требованиях действующего законодательства, и оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не находит. Нарушений принципов разумности и справедливости при разрешении гражданского иска о взыскании компенсации морального вреда судом не допущено.

Таким образом, каких-либо существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или иное изменение приговора (помимо указанных выше) на основании положений ст. 389.15 УПК РФ, в том числе по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не усматривает, поэтому оснований для ее удовлетворения не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, п.3 ст. 389.15, п.1 ч.1 ст. 389.18, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Камешковского районного суда Владимирской области от 29 января 2025 года в отношении ФИО3 изменить:

- исключить из описания преступного деяния, признанного судом доказанным, указание на проявление ФИО3 преступного легкомыслия;

- на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать смягчающим наказание ФИО3 обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления;

- смягчить назначенное ФИО3 по ч. 1 ст. 264 УК РФ наказание до 11 (одиннадцати) месяцев ограничения свободы.

В остальной части приговор в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционное представление прокурора Камешковского района Д. – удовлетворить в части, а апелляционную жалобу защитника адвоката Будыкина С.А. – оставить без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, через Камешковский районный суд Владимирской области в течение шести месяцев со дня его вынесения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Камешковского районного суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ. 

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий . ФИО1