ПредседательствующийсудьяО.Л.Кориновская

Состав коллегии:

ПредседательствующийсудьяН.Н.Орлова

Судья-докладчикА.А.Андреев

СудьяЕ.А.Цупак

ПРЕЗИДИУМСВЕРДЛОВСКОГООБЛАСТНОГОСУДА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

N44-у19-91

городЕкатеринбург 10июля2019года

Президиум Свердловского областного суда в составе: председательствующего В.А.Дмитриева и членов президиума И.А.Силиной, А.С.Васильевой, С.Р.Жернова, Т.Н.Поляковой, И.Л.Смагиной, при секретаре Ю.А.Демановой, с использованием систем видеоконференцсвязи рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе адвоката С.Н.Кунилова в интересах осужденного К.С.ВА. о пересмотре апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 3декабря 2018 года и приговора Ревдинского городского суда Свердловской области от 19декабря 2017 года, которым

ФИО1, родившийся ( / / ) в ..., несудимый, в порядке статей 91, 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не задерживался, постановлением от 5мая 2017 года в отношении подозреваемого и от 22мая 2017 года – в отношении обвиняемого в качестве меры пресечения избрана подписка о невыезде и надлежащем поведении (том2, л.д.43-44, 69-71),

осужден по части третьей статьи 30, части первой статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации к шести годам шести месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с исчислением срока наказания с 19декабря 2017 года.

Мера пресечения К.С.ВВ. изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу до вступления приговора суда в законную силу. Со слов осужденного, взят стражу в зале суда апелляционной инстанции 1марта 2018 года.

По делу разрешен гражданский иск о компенсации Г. морального вреда в размере 200000 рублей.

На К.С.ВА. возложена обязанность по возмещению федеральному бюджету процессуальных издержек в размере 3162,50 рубля.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 3декабря 2018 года приговор в отношении К.С.ВА. оставлен без изменения.

Заслушав доклад члена президиума Свердловского областного суда Т.Н.Поляковой, выступление осужденного К.С.ВА. и его защитника – адвоката Р.К.Султангулова, поддержавших изложенные в кассационной жалобе доводы, выслушав мнение заместителя прокурора Свердловской области Д.В.Чуличкова, полагавшего приговор и апелляционное определение законными и обоснованными,

президиум

установил:

приговором суда К.С.ВГ. признан виновным в покушении на умышленное причинение смерти Г.., имевшем место в период времени с 03:00 до 04:00 часа 24сентября 2016 года при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В кассационной жалобе адвокат С.Н.Кунилов выражает несогласие с состоявшимися в отношении осужденного К.С.ВА. судебными решениями, считая их вынесенными с существенными нарушениями норм уголовного и уголовно-процессуального закона. Указывает, что судом не дано надлежащей оценки имеющимся противоречиям в показаниях потерпевшей и свидетелей обвинения; фактически не установлено, каким именно предметом, используемым в качестве оружия, было нанесено повреждение потерпевшей. Утверждает, что суд вышел за пределы предъявленного его подзащитному обвинения, указав, что К.С.ВГ. замахивался для удара, метившись в шею потерпевшей, где располагаются жизненно-важные ораны. Отмечает, что суд, указывая на наличие у осужденного умысла на убийство потерпевшей, сослался на характер причиненных ей телесных повреждений, что считает необоснованным, поскольку согласно заключению эксперта потерпевшей причинен легкий вред здоровью, кроме того, повреждение носило поверхностный характер, что указывает на недостаточную поражающую способность орудия преступления. Полагает, что наличие прямого умысла на убийство не доказано. При этом в основу приговора положены показания свидетеля Гр.., данные ею в ходе предварительного расследования. Между тем данный свидетель в суде апелляционной инстанции пояснила, что в момент конфликта между осужденным и потерпевшей она находилась в другом месте, во время предварительного расследования показаний не давала, а проведенной по делу почерковедческой экспертизе не удалось установить, Гр.. либо другим человеком выполнены подписи в протоколе ее допроса и данных ею объяснениях. Также обращает внимание, что первоначально потерпевшей было подано заявление о привлечении К.С.ВА. к ответственности за причинение ей телесных повреждений и только после отказа в возбуждении уголовного дела она подала заявление о покушении на убийство. Отмечает, что свидетели П. и Т.. – сотрудники полиции, также поясняли, что потерпевшая просила привлечь К.С.ВА. к ответственности именно за причинение ей телесных повреждений, при этом о том, что он угрожал ей убийством, не сообщала. Более того, в ходе проверки первоначального заявления потерпевшей был установлен и допрошен свидетель П.., который указал, что потерпевшая получила телесные повреждения от падения на асфальт, в связи с чем и было отказано в возбуждении уголовного дела. Выражает несогласие и с решением суда о проведении закрытого судебного заседания, поскольку безопасности потерпевшей ничто не угрожало, а утверждение последней об обратном, объективного подтверждения не нашли. Считает, что действия его подзащитного подлежат переквалификации на пункт «в» части второй статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации. По указанным основаниям просит об отмене состоявшихся в отношении К.С.ВА. судебных решений.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации кассационная жалоба адвоката С.Н.Кунилова передана для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив изложенные в кассационной жалобе доводы, президиум находит состоявшиеся по делу судебные решения подлежащими отмене по основаниям пунктов 1 и 2 статьи 38915, пунктов 1 и 2 статьи 38916, части первой статьи 38917 и части первой статьи 40115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации вследствие несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, когда выводы суда не подтверждаются рассмотренными в судебном заседании доказательствами, а также не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, и ввиду нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшего на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В соответствии со статьей 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Он признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

В силу части четвертой статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Согласно статье 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Этим требованиям закона настоящий приговор не соответствует.

Как следует из описания преступного деяния, признанного судом доказанным, 24сентября 2016 года в период с 03:00 до 04:00 часа у К.С.ВА., находящегося у входа в бар, в ходе словесного конфликта с Г. на почве личных неприязненных отношений возник умысел на совершение убийства последней. С этой целью К.С.ВГ. нанес потерпевшей один удар кулаком правой руки в область лица, отчего та упала на асфальт. Когда потерпевшая встала и направилась в помещение бара, К.С.ВГ., продолжая реализовывать свой преступный умысел, схватил Г. за шею, прижал рукой к стене и неоднократно высказал в отношении нее угрозы убийством, которых потерпевшая реально опасалась. Затем К.С.ВГ., используя в качестве оружия фрагмент разбитой им стеклянной бутылки, находящейся у него в руке, нанес потерпевшей один удар в область подбородка, затем попытался вновь нанести аналогичный удар этим же предметом, но был остановлен очевидцами конфликта, то есть К.С.ВГ. совершил действия, непосредственно направленные на убийство Г.., которые не были доведены до конца по не зависящим от него обстоятельствам.

При этом своими действиями К.С.ВГ. причинил потерпевшей повреждение в виде колото-резаной раны подбородка, расценивающееся как повреждение, причинившее легкий вред здоровью.

Между тем, из материалов уголовного дела усматривается, что непосредственно после совершения в отношении нее со стороны К.С.ВА. противоправных действий, а именно 27сентября 2016 года, Г. было подано заявление в отдел полиции, в котором она просила привлечь К.С.ВА. к ответственности за нанесение ей телесных повреждений и причинение физической боли, не конкретизировав к какому виду ответственности (том1, л.д.49).

Указанные обстоятельства подтвердили допрошенные в судебном заседании свидетели Т. и П. – сотрудники правоохранительных органов, пояснив, что им стало известно о том, что К.С.ВГ. толкнул Г. отчего та упала, а затем он нанес ей удар кулаком в область лица. При проверке сообщения Г.. не говорила об угрозах убийством в ее адрес со стороны К.С.ВА.

По результатам проверки указанного заявления потерпевшей, 23октября 2016 года было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении К.С.ВА. по признакам преступления, предусмотренного статьей 116 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании пункта 5 части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (том1, л.д.44).

В то же время, спустя несколько месяцев, а именно 19января 2017 года потерпевшей Г.. вновь было подано заявление в ГУМВД России по Свердловской области «о привлечении к уголовной ответственности К.С.ВА. и других участников преступной группы, действующей на территории г.Дегтярск, которые в ночь с 23 на 24сентября 2016 года покушались на ее убийство, а именно нанесли в область шеи удары горлышком от бутылки («розочкой»)» (том1, л.д.10), по результатам проверки которого в отношении К.С.ВА. 25апреля 2017 года было возбуждено настоящее уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью третьей статьи 30, частью первой статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (том1, л.д.1).

Допрошенная в судебном заседании Г. подтвердила, что между ней и К.С.ВД. произошла ссора, в ходе которой тот ударил ее кулаком по лицу, она упала на землю, после чего встала, пошла к входной двери бара, но осужденный ее догнал, прижал к стене, нанес ей удар по подбородку, отчего по лицу пошла кровь, при этом она увидела в руках К.С.ВА. разбитую бутылку. В момент нанесения ударов тот высказывал ей угрозы убийством, затем осужденный замахнулся на нее второй раз, но она вырвалась из его рук и забежала в бар.

При этом потерпевшая в судебном заседании настаивала на том, что в момент, когда К.С.ВГ. высказывал ей угрозы убийством, она испугалась за свою жизнь, восприняла их реально, одновременно не уточняя, что кто-то оттаскивал от нее осужденного.

Из показаний свидетеля Р. следует, что молодой человек толкнул девушку, нанес ей удар кулаком в лицо, очевидцы, находившиеся рядом, пытались его оттащить, но он вырвался и снова ударил девушку, при этом ему показалось, что в руках у молодого человека был какой-то предмет.

Делая вывод о наличии у К.С.ВА. прямого умысла на лишение жизни потерпевшей, возникшего в ходе конфликта с последней, суд сослался на локализацию причиненных ей телесных повреждений, выбранное орудие преступления, неоднократно высказанные в адрес потерпевшей угрозы убийством, при этом умысел осужденного на причинение смерти Г. не был доведен до конца исключительно по не зависящим от него обстоятельствам, так как его преступные действия были пресечены очевидцами.

Между тем, в соответствии с положениями статьи 73 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию, в том числе, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

По смыслу действующего законодательства покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам.

Таким образом, наличие у лица умысла подлежит обязательному доказыванию, а, следовательно, и те обстоятельства, при которых он возник.

Однако в приговоре не содержится выводов ни о характере взаимоотношений между К.С.ВД. и потерпевшей, ни о причинах и деталях возникновения конфликта, в то время как без установления данных обстоятельств невозможно сделать вывод о том, могло ли у К.С.ВА. возникнуть желание убить Г.

Далее, как следует из материалов уголовного дела, К.С.ВГ. нанес потерпевшей удар в подбородок, то есть не в область расположения жизненно-важных органов, и данное телесное повреждение, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, расценено как причинившее легкий вред здоровью.

Аргументируя направленность умысла К.С.ВА. на причинение смерти Г.., суд указал, что К.С.ВГ. после нанесения удара потерпевшей в область подбородка, вновь замахнулся разбитой бутылкой в область шеи Г.

Между тем, ни судом не установлено, ни органами следствия К.С.ВВ. не вменялось, что, замахиваясь второй раз, он пытался нанести потерпевшей удар в жизненно-важный орган – шею.

Высказывание осужденным в адрес потерпевшей угрозы убийством само по себе не свидетельствует о наличии у него прямого умысла на лишение ее жизни.

Вывод суда о том, что умысел К.С.ВА. на убийство не был доведен до конца исключительно по не зависящим от него обстоятельствам, так как его действия были прерваны очевидцами произошедшего, вызывает сомнение, поскольку указанные лица установлены не были, а показания свидетелей и потерпевшей в указанной части содержат противоречия.

При этом после того как потерпевшая убежала от К.С.ВА., он попыток преследования последней не предпринимал.

Кроме того, суд в приговоре признал, что телесное повреждение потерпевшей причинено осужденным фрагментом разбитой стеклянной бутылки («розочкой»).

При этом судом не установлено, в какое время и при каких обстоятельствах К.С.ВГ. приискал орудие преступления – фрагмент разбитой стеклянной бутылки, который в установленном законом порядке не был изъят и приобщен к материалам уголовного дела.

Не дано судом оценки и тому, по каким причинам потерпевшая, настаивающая в судебном заседании на том, что она реально испугалась за свою жизнь в момент высказанных К.С.ВД. угроз убийством, первоначально обратилась с заявлением лишь о причинении последним ей телесных повреждений и физической боли.

Суд обосновал свои выводы о доказанности вины К.С.ВА. в инкриминируемом деянии показаниями потерпевшей Г.., как согласующимися с показаниями свидетелей Р.., Т.., П., С., Л.., Б.., П.., Л.., Х.Р., С.., Г.., М. которые, вместе с тем, не являются очевидцами события и указывают лишь на потерпевшую как на источник своей осведомленности. А свидетель Р.., кроме того, помимо заявлений, что являлся очевидцем события, как на источник своей осведомленности указал на человека из г.Дегтярск, с которым общался, не конкретизировав этот источник, то есть сообщал свою осведомленность на основании слухов.

Также следует отметить, что свидетель Гр.., показания которой, данные в ходе предварительного расследования были положены судом в основу приговора, и согласно которым она являлась непосредственным очевидцем произошедшего, в судебном заседании суда первой и апелляционной инстанций поясняла, что в момент конфликта между потерпевшей и осужденным она была совершенно в другом месте, об обстоятельствах произошедшего узнала со слов потерпевшей, а имеющийся в деле протокол допроса от 21июня 2017 года, составленный от ее имени, подписан не ею.

При этом проведенной по делу судебной почерковедческой экспертизой с достоверностью установить, Г. либо другим человеком выполнены подписи в протоколе ее допроса и данных ею объяснениях, не представилось возможным (том4, л.д.131-142).

Кроме того, свидетель Гр.. в судебном заседании заявляла, что Г.. просила ее дать показания против К.С.ВА.

Также ни судом первой, ни апелляционной инстанций не проверены заявления Гр. о том, что она в своей квартире не допрашивалась следователем (протокол допроса свидетеля содержит сведения о составлении его в квартире по адресу: ...), поскольку в связи с осложнением беременности она 21июня 2017 года находилась в роддоме и 1июля 2017 года родила ребенка.

При этом в материалах дела имеется поручение следователя от 13июня 2017 года об установлении места нахождения свидетеля Г. и обеспечении ее явки в следственный отдел (том2, л.д.31) и рапорт оперуполномоченного И.. от 21июня 2017 года об исполнении указанного поручения, в соответствии с которым доставить Г. в следственный отдел для проведения следственных действий не представляется возможным в связи с осложнением беременности, и отказом ее давать какие-либо объяснения (том2, л.д.32).

В соответствии с положениями статей 14, 87, 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 49 Конституции Российской Федерации все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном законом, толкуются в пользу обвиняемого, проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. При этом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Согласно статье 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

В силу закона представление доказательств обеспечивает сторона, заявившая для исследования те или иные доказательства, очередность исследования которых определяется этой стороной.

Государственным обвинителем были заявлены для исследования письменные доказательства, в том числе и протоколы очных ставок потерпевшей Г. в частности со свидетелями стороны защиты Х.., М.., К.. (том1, л.д.178-181, 203-208, 214-219), а также с К.С.ВД. (том2, л.д.17-25). Однако суд, с учетом мнения стороны защиты в лице адвоката, при отсутствии к тому объективных оснований, таких как признание следствием или судом этих доказательств недопустимыми, не предоставил государственному обвинителю возможность представить для исследования указанные протоколы очных ставок.

Между тем, данные протоколы содержат сообщенные потерпевшей Г.. сведения об обстоятельствах прекращения К.С.ВД. своих действий, которые могут обнаруживать и указывать на наличие или отсутствие у К.С.ВА. того или иного умысла.

В частности при производстве очных ставок со свидетелями М.., К.., а также с К.С.ВД. Г. поясняла о том, что после причинения ей повреждения в области подбородка К.С.ВГ. продолжал ее удерживать левой рукой, замахнулся на нее правой рукой, и в этот момент его кто-то одернул со спины, К.С.ВГ. отпустил ее и отошел назад, а она забежала в помещение бара, где ей стали оказывать помощь.

Кроме того, ни следствием, ни судом не проверена и не получила оценки версия стороны защиты о неосторожном характере получения потерпевшей повреждения в области подбородка.

В ходе предварительного расследования и в судебном заседании К.С.М., оспаривая обвинение и наличие у него умысла на причинение смерти Г. утверждал, что преступлений и каких-либо умышленных действий в отношении нее не совершал, ничем не угрожал, в ходе возникшего с ней конфликта в ответ на ее удар ему по голове бутылкой, он развернулся и оттолкнул ее, отчего она упала, а на следующий день, увидев у нее рану на лице, предположил, что в руке у него был стакан.

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей стороны защиты П.. и К.., пояснили, что являлись очевидцами конфликта и обстоятельств получения Г. повреждения в области подбородка.

При этом оба свидетеля наблюдали происходящее из своих автомобилей.

К.. в суде пояснила, что видела как в ходе спора К.С.ВГ. оттолкнул ФИО2, что той не понравилось и Г. разбила об его голову бутылку, которую держала в правой руке, ударив К.С.ВА. бутылкой в левую часть головы, на что К.С.ВГ. оттолкнул Г.., отчего та упала на спину, а когда встала, то держалась за подбородок и пошла в помещение кафе. (том3, л.д.100-102).

П. в суде показал, что видел как К.С.ВГ. и Г.. разговаривали, потом он услышал звон бьющегося стекла, и повернувшись, увидел, как К.С.ВГ. держится за голову, затем последний развернулся и толкнул Г.., отчего последняя упала, лежала на правом боку, а когда встала, то у нее была кровь и порез на шее или в области подбородка, после этого Г.. зашла в помещение бара (том3, л.д.108-109).

Суд критически оценил показания указанных свидетелей и отверг их, сославшись лишь на обстоятельства нахождения указанных лиц в дружеских отношениях с К.С.ВД., иных мотивов принятому решению суд не привел.

Критически оценивая показания свидетелей К. и М. о том, что Г. разбила находившуюся в ее руках бутылку о голову К.С.ВА., как не нашедшие подтверждения, со ссылкой лишь на показания свидетеля Л.., утверждавшей, что продала потерпевшей пиво в пластиковом стакане.

Однако сама потерпевшая Г.. в судебном заседании заявляла о том, что она пила пиво из бутылок (заказывала 2 бутылки, из которых одну выпила) и когда выходила из бара на улицу, у нее в руках была бутылка (том3, л.д.83).

Также при исследовании заключения судебно-медицинской экспертизы и допроса специалиста – эксперта ФИО3 с учетом формы обнаруженной у потерпевшей раны в области подбородка, направления ее концов, судом не выяснен механизм образования раны относительно направления травмирующего воздействия, не устранены и неясности в изложении сведений в исследовательской части заключения.

С учетом установления направления травмирующего воздействия, возможно и выяснение вопроса, имели ли очевидцы возможность наблюдать в руке у К.С.ВА. какой-либо предмет.

При выяснении в судебном заседании у специалиста вопроса: возможно ли получение потерпевшей повреждения в подбородочной области при падении с высоты собственного роста на стеклянную бутылку, суд не предоставил эксперту, затрудняющемуся ответить на поставленный вопрос ввиду отсутствия информации об обстоятельствах падения потерпевшей, сообщенные свидетелями П. и К. сведения о действиях самой потерпевшей и К.С.ВА. и обстоятельствах падения Г.

При проведении экспертизы эксперту были представлены справка из ГБУЗ СО «ДГБ» от 24сентября 2016 года и амбулаторная карта на имя С.., согласно которой последняя осмотрена хирургом 26сентября 2016 года.

Между тем, согласно имеющейся в деле медицинской справке, выданной врачом К.С.Х. 24сентября 2016 года на имя С.., последней поставлен диагноз: ушибленная рана подбородочной области, алкогольное опьянение (том1, л.д.55).

Также из имеющейся в деле выписки из амбулаторной карты усматривается, что С. была на амбулаторном приеме 26сентября 2016 года, где сообщала, что 24сентября 2016 года около бара «Али», на улице знакомый ударил неизвестным предметом, и ей был поставлен диагноз: колото-резаная рана области подбородка, состояние после первичной хирургической обработки (ПХО) раны (том1, л.д.56).

Суд апелляционной инстанции, проверяя законность, обоснованность и справедливость приговора, всем указанным выше обстоятельствам также не дал оценки.

При таких данных приговор, основанный на предположениях, когда выводы суда не подтверждаются рассмотренными в судебном заседании доказательствами, а также не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, нельзя признать законным, в связи с чем состоявшиеся по делу судебные решения подлежат отмене с направлением дела на новое судебное разбирательство.

При новом рассмотрении дела суду надлежит устранить указанные недостатки, проверить изложенные в жалобе защитника доводы, и с учетом установленных обстоятельств, принять решение по существу дела. При этом следует учитывать, что судебные решения были отменены по кассационной жалобе стороны защиты.

В силу изложенного и руководствуясь статьями 40114 и 40115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,

президиум

постановил:

кассационную жалобу адвоката С.Н.Кунилова удовлетворить.

Приговор Ревдинского городского суда Свердловской области от 19декабря 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 3декабря 2018 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Меру пресечения К.С.ВВ. в виде заключения под стражу отменить, избрать в качестве меры пресечения подписку о невыезде и надлежащем поведении.

К.С.ВА. из-под стражи освободить.

Председательствующий В.А.Дмитриев