от 05 сентября 2016 г., № 392/4-1от

№ 3895/6-1

г. и

17 октября 2018

 от 27 ноября 2018 г. дает основания считать, что выводы экспертов в них требовали производства комплексной трасолого-автотехнической экспертизы, по результатам которой и было составлено заключение № 2325-2326/14-1-19 от 05 ноября 2019 г.

Причем вопреки доводам стороны защиты заключение № 3895/6-1 от 27 ноября 2018 г. не содержит выводов, которые бы позволили утверждать, что именно нарушение водителем Л. положений ПДД находится в прямой причиненной связи с ДТП, повлекшим смерть потерпевшего.

Из данного заключения усматривается, что нарушения ПДД допустили оба водителя – Т. и Л. Нарушения заключались и в невыполнении ими требований п. 1.3 ПДД в части запрета на пересечение линии дорожной разметки 1.1 (разделяющей транспортные потоки противоположных направлений и обозначающей границы полос движения в опасных местах на дорогах, а также обозначающей границы проезжей части, на которые въезд запрещен).

Согласно заключению комплексной трасолого-автотехнической экспертизы № 2325-2326/14-1-19 от 05 ноября 2019 г. в действиях водителей Т. и Л. усматриваются несоответствие требования п. 1.3 ПДД в части линии дорожной разметки 1.1. В то же время экспертами не усматривается причинная связь между таким несоответствием, допущенным Л., и возникновением столкновений транспортных средств, в то время как такое же несоответствие, допущенное Т., находится в прямой причинной связи с возникновением столкновений транспортных средств.

При таких обстоятельствах ссылка осужденного на акт медицинского освидетельствования о состоянии опьянения Л. не исследованного судом первой инстанции, не опровергает доказанность вины осужденного.

Вопреки доводам стороны защиты эксперты при проведении данной комплексной экспертизы располагали материалами дела и не ставили под сомнение исходные данные дорожной обстановки, заявленные в постановлении о назначении экспертизы, возможной реальной обстановке.

Само заключение № 2325-2326/14-1-19 от 05 ноября 2019 г. является научно обоснованным, а стаж работы экспертов, их образование и допуск федеральным экспертным учреждением не дает оснований сомневаться в квалификации и компетентности экспертов.

Кроме того, из исследованных судом первой инстанции доказательств не усматривается, что имелись другие исходные данные, требовавшие производство повторной комплексной трасолого-автотехнической экспертизы.

В силу этого оснований для производства такой экспертизы не имелось, а потому постановлением суда от 05 августа 2020 г. обоснованно отказано в удовлетворении ходатайства адвоката Полтева о назначении повторной комплексной судебной экспертизы.

Поскольку в силу ч. 2 ст. 389.2 УПК РФ постановление от 05 августа 2020 г. обжалуется совместно с приговором, то суд апелляционной инстанции, не усматривая оснований для удовлетворения жалобы на данное постановление, не считает необходимым отражение в резолютивной части настоящего постановления решения по апелляционной жалобе в этой части. 

Вопреки жалобе осужденного отдельные неточности свидетелей, подверженные течению длительного времени после ДТП, не опровергают выводы суда о том, что в прямой причинной связи с произошедшим ДТП находится нарушение ПДД, допущенное Т.

При этом является установленным то, что Т., как и Л., нарушил требования п. 1.3 ПДД в части линии дорожной разметки 1.1.

Довод осужденного, заявленные в ходе настоящего апелляционного рассмотрения дела о незаконности признания Б.Н.В. потерпевшей по уголовному делу, противоречит материалам дела.

Находя приговор основанным на относимых, допустимых и достоверных доказательствах, суд апелляционной инстанции считает, что судом допущено нарушение уголовно-процессуального закона при обосновании доказанности вины Т. отдельным доказательством.

В доказательство виновности подсудимого суд первой инстанции сослался также на рапорт следователя П.И.В. от ** ***** **** г. об обнаружении признаков преступления.

Между тем суд не учел, что рапорт, будучи сообщением о преступлении, в силу п. 3 ч. 1 ст. 140 УПК РФ служит поводом для возбуждения дела.

Именно в качестве него рапорт значится в деле в числе других материалов и предшествовал решению о возбуждении уголовного дела.

При этом указанный рапорт, являясь выводом следователя по ставшему ей известным событию, не может быть с точки зрения ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу.

Названное существенное нарушение уголовно-процессуального закона является в соответствии с п. 2 ст. 389.15 и ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основанием исключения из числа доказательств виновности осужденного данного рапорта, что не опровергает доказанность вины осужденного, подтверждаемой совокупностью других доказательств.

Правильно квалифицировав действия Т., суд с учетом совокупности обстоятельств, влияющих на назначение наказания, с соблюдением ст. ст. 6, 43, 60, 61 и ч. 1 ст. 62 УК РФ справедливо назначил ему основное наказание в виде лишения свободы на определенный срок, приведя мотивы об этом, и дополнительное наказание ввиду его обязательности.

При этом суд первой инстанции правомерно не нашел оснований для применения положений ст. ст. 64 и 73 УК РФ. 

Вопреки доводу осужденного, заявленному в ходе настоящего судебного заседания, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Исходя из фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, суд правомерно не счел возможным изменение категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Принимая во внимание срок лишения свободы, назначенный осужденному, и положения ч. 7 ст. 53.1 УК РФ, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не считает возможной замену лишения свободы принудительными работами в порядке ст. 53.1 УК РФ.

В силу ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ суд апелляционной инстанции не входит в оценку законности решения по гражданскому иску Б.Н.В. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

В приговор следует внести и другое изменение.

В описательно-мотивировочной части приговора суд правомерно отнес требования потерпевшей о взыскании с Т. расходов на представителя к вопросу о распределении процессуальных издержек.

Однако, обоснованно взыскав эти расходы с осужденного, суд в нарушение ст. 309 УПК РФ отнес в резолютивной части приговора данное взыскание к частичному удовлетворению гражданского иска Б.Н.В.

Названное существенное нарушение уголовно-процессуального закона влечет в силу п. 2 ст. 389.15 и ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ внесение соответствующего изменения в резолютивную часть приговора.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, по делу не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Благодарненского районного суда Ставропольского края от 13 августа 2020 г. в отношении Т.В.В. изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части из числа доказательств виновности осужденного рапорт об обнаружении признаков преступления от 05 июля 2016 г.;

исключить из резолютивной части указание суда об удовлетворении гражданского иска Б.Н.В. частично и считать взыскание с Т.В.В. в пользу Б.Н.В. расходов на оплату услуг представителя решением о распределении процессуальных издержек.

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление

 может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Мотивированное решение с учетом ч. 2 ст. 128 УПК РФ вынесено 19 октября 2020 г.

Судья