Дело 2-603/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

город Норильск Красноярского края 25 июля 2017 года 

Норильский городской суд Красноярского края

в составе председательствующего судьи Саньковой Т.Н., 

с участием прокурора Кузнецовой Н.А., 

при секретаре судебного заседания Исагулян М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский Никель» о признании полученной травмы производственной, взыскании компенсации вреда, 

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в суд с иском к ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский Никель» (с учетом уточнения требований) о признании полученной травмы производственной, взыскании компенсации вреда. Требования мотивированы тем, что он работал в ПАО «Горно-металлургическая компания» Норильский никель» *** с 1 июля 2004 года в должности *** завода. 23 апреля 2015 года по месту его работы началось проведение производственного эксперимента, официально не санкционированного вышестоящим руководством. Приказ по этому поводу не издавался, а инструктаж был проведен через 2 недели, 06 мая 2015 года. Нововведение осуществлялось на основании единоличного письменного распоряжения старшего мастера смены К.. «Эксперимент» сводился к тому, что маточный раствор, содержащий серную кислоту, стал вытекать через шланги, с которыми ФИО1 непосредственно работал, в производственное помещение. В результате едкие пары кислоты распространились настолько, что стало невозможно дышать. При этом жгло горло даже через надетый противогаз, сушило кожу, лицо багровело, в защитных очках щипало в глазах, появилась боль в груди, одышка, потливость, слабость, тошнота, рвота. С начала «эксперимента» звеньевой и работники бригады, а также других смен, систематически жаловались руководящему составу в устной и письменной форме на ухудшение здоровья, невыносимые условия работы. Работники обращались за помощью в заводской здравпункт. ФИО1 тоже неоднократно посещал здравпункт, но в амбулаторной карте отмечено только 2 посещения. ФИО1 отказался от вызова скорой помощи и от направления к дежурному терапевту, несмотря на предупреждение фельдшера о возможных пагубных осложнениях из-за воздействия на организм серной кислоты. Фельдшер в отношении истца отметил в медкарте *** и другие признаки болезненного состояния. В этот же день после смены обратились в медпункт с аналогичными симптомами рабочие А. и Г.. Руководители К. и П. предупредили истца, что если он уйдет на больничный и расскажет врачу, что надышался на работе кислотой или станет требовать оформления производственной травмы, то его уволят. 06 мая 2015 года в смену принесли для ознакомления Протокол, оформленный «задним» числом, где было написано: Повестка дня: проведение инструктажа при работе с маточным раствором», в котором все расписались. Из-за ухудшения состояния здоровья истец обратился в поликлинику, откуда был направлен в Норильскую межрайонную больницу № 1, где ему сделали ФГС, проверили на аппарате горло, сообщили в полицию г. Норильска, о его отравлении на производстве и выставили диагноз: «Химический ожог слизистой глотки, трахеи серной кислотой». На амбулаторном лечении истец находился с 08 мая по 19 мая 2015 года. Получив сообщение из больницы, полиция г. Норильска провела проверку производственной травмы и вынесла постановление от 18 мая 2015 г. об отказе в возбуждении уголовного дела. После выхода ФИО1 с больничного, руководство стало ущемлять его и преследовать: перевели на тяжелую работу, не обращая внимания на противопоказания здоровью и его возражения. Акт о производственной травме не составили, больничный лист оплатили по минимуму, зарплату уменьшили на 10 тысяч по неизвестной причине. 02 декабря 2015 года ему была выдана выписка из постоянной амбулаторной карты, в которой записанный диагноз не соответствует первоначально поставленному. Ухудшение здоровья, наступившего вследствие производственной травмы, не позволило ФИО1 продолжить трудовые отношения. 16 августа 2016 года на основании Приказа от 16.08.2016 № трудовой договор с истцом был прекращён «в связи с отказом работника от перевода на другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением». Истец просит признать травму в виде химического ожога слизистой глотки, трахеи серной кислотой, полученную в период работы в должности *** с 23 апреля по 07 мая 2015 года, травмой, полученной на производстве; обязать работодателя - ПАО «ГМК «Норильский Никель» возместить вред, причинённый травмой - в соответствии с локальными нормативными актами работодателя.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 поддержали заявленные требования в полном объеме, дополнительно пояснив, что при производстве судебной экспертизы ФИО1 созванивался с экспертным учреждением и выражал готовность приехать на осмотр, однако эксперты его так и не вызвали на осмотр. В этой связи считают проведенную экспертизу недостоверной. 

В судебном заседании представитель ответчика ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский Никель» ФИО3, действующая на основании доверенности, возражала против удовлетворения требований, пояснив, что ФИО1 в период с 01.07.2004 по 16.08.2016 состоял в трудовых отношениях с ответчиком в качестве ***. 04 мая 2015 года истец, работая в 3-ю смену, согласно записям журнала амбулаторного приема работников ***, около 20-00 час. обратился в здравпункт *** с жалобами на плохое самочувствие. Со слов Истца получил отравление парами серной кислоты, считает себя больным с 28.04.2015. Объективно фельдшером здравпункта после медицинского осмотра истцу было установлено повышенное ***, общее состояние диагностировалось как удовлетворительное. При этом от вызова скорой помощи, направления в поликлинику к дежурному терапевту, от передачи информации о состоянии его здоровья третьим лицам ФИО1 отказался, что подтверждается также служебной запиской фельдшера (копия представлена в материалы дела). Своему непосредственному руководителю об ухудшении самочувствия в течение смены не сообщал. 08.05.2015 года Истец обратился в поликлинику по месту жительства, в результате чего ему был выдан больничный лист на период с 08.05.2015 до 19.05.2015, в котором причина нетрудоспособности указана «01» «заболевание» - работник болел сам, оплата больничного листа производится на общих основаниях. В марте 2016 года истец обратился в Администрацию Президента Российской Федерации с жалобой о сокрытии работодателем факта получения заболевания в результате отравления парами серной кислоты, оплаты листка нетрудоспособности, уменьшения заработной платы. На основании данного заявления Главным Государственным инспектором труда Государственной инспекции труда в Красноярском крае, была проведена внеплановая документарная проверка, в ходе которой нарушений требований трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, не выявлено. Отделом внутренних дел России по городу Норильску была проведена проверка по факту получения истцом химического ожога слизистой глотки и трахеи серной кислотой при исполнении трудовых обязанностей, в результате которой постановлением от 18.05.2015 было отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению в отношении ФИО1 16 мая 2016 года в адрес *** ЗФ ПАО «ГМК «Норильский никель» поступило заявление от Истца о выдаче ему акта формы Н- 1 о несчастном случае на производстве, произошедшим с ним при исполнении трудовых обязанностей *** в апреле - мае 2015 года. Письмом за подписью директора *** завода от 19.05.2016 № был дан ответ о невозможности предоставления данного документа, поскольку случаев травмирования ФИО1 в период апрель-май 2015 года зафиксировано не было. Истец к работодателю с заявлением о проведении расследования произошедшего с ним несчастного случая в установленные действующим законодательством сроки не обращался. При этом в ходе судебного разбирательства истец не смог доказать, что с ним произошел несчастный случай – отравление парами. 

В судебное заседание представитель третьего лица Государственного учреждения - Красноярское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации в лице Филиала № 14 ГУ КРО ФСС РФ КО, действующая на основании доверенности, в судебное заседание не явилась, просила дело рассмотреть в ее отсутствие, направила в суд отзыв, пояснив, что судебно-медицинской экспертизой по предоставленным документам выставленный диагноз «Химический ожог глотки, трахеи и иных органов дыхания серной кислотой» не подтвержден, прямая причинно-следственная связь между событиями 23.04.2015 года и хроническими заболеваниями (***), *** не установлена. При данных обстоятельствах, несчастный случай на производстве в результате событий 23.04.2015 года не может быть установлен. Право на получение обеспечения по страхованию в связи с несчастным случаем на производстве у ФИО1 отсутствует.

В судебное заседание представитель территориального отдела Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю в г.Норильске Б. действующая на основании доверенности, не явилась, просила дело рассмотреть в ее отсутствие.

Выслушав явившихся участников процесса, исследовав материалы дела и представленные доказательства, заслушав заключение прокурора Кузнецовой Н.А. полагавшей исковые требования ФИО1 не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

В силу ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ) жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

Согласно ч. 2 ст. 7 Конституции РФ в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливаются гарантии социальной защиты.

Согласно ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации (ТК РФ) работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии со ст. 22 ТК РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Частью 8 ст. 220 ТК РФ установлено, что в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

В силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В соответствии со статьей 227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Пунктом 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" предусмотрено, что в силу положений статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ и статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Судом установлено, что ФИО1 в период с 01.07.2004 по 16.08.2016 состоял в трудовых отношениях с ответчиком в качестве ***, что подтверждается копией трудовой книжки (т.1 л.д.10-13), приказом о приема на работу № от 24.06.2004 г. (т.1 л.д.142), трудовым договором № от 24.06.2004 г. (т.1 л.д.155-158), приказом о переводе на другую работу № от 16.04.2007 г. (т.1 л.д.98), соглашениями об изменении трудового договора (т.1 л.д.145-154), приказом о расторжении трудового договора № от 16.08.2016 г. в связи с отказом работника от перевода на другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением (т.1 л.д.90). 

В 2015 г. истец работал в составе смены «Г», по утвержденному графику (т.1 л.д. 99-100), что не оспаривается сторонами и подтверждается табелем учета рабочего времени (т.1 л.д.101).

04 мая 2015 года ФИО1, в рабочее время, согласно записям журнала амбулаторного приема работников ***, около 20-00 час. обратился в здравпункт *** с жалобами на плохое самочувствие. Со слов истца получил отравление парами серной кислоты, считает себя больным с 28.04.2015. После медицинского осмотра истца фельдшер установила у него ***, общее состояние диагностировалось как удовлетворительное. По результатам осмотра ФИО1 был выставлен диагноз «***». При этом от вызова скорой помощи, направления в поликлинику к дежурному терапевту, от передачи информации о состоянии его здоровья третьим лицам ФИО1 отказался, что подтверждается также служебной запиской фельдшера (т.1 л.д.95). Своему непосредственному руководителю об ухудшении самочувствия в течение смены истец не сообщил.

В ходе судебного разбирательства не был подтвержден факт написания истцом рапорта с жалобами на отравление в спорный период (т.2 л.д.195), поскольку никаких отметок о принятии данного документа ответчиком, либо отправление его почтой или иным способом в адрес работодателя, в материалы дела не представлено.

07 мая 2015 года в свой выходной день истец обратился в поликлинику по месту жительства – КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1», с жалобами на химический ожог носоглотки, трахеи. 

Согласно приятого в учреждении здравоохранения КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» порядка, информация о химическом ожоге носоглотки, трахеи ФИО1 была в телефонном режиме передана в дежурную часть ОП № 1 ОМВД России по г.Норильску.

В КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» ФИО1 было проведено обследование (***), в результате которого данных свидетельствующих о химическом ожоге верхних дыхательных путей, глотки, пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки выявлено не было (т.1 л.д.29). ФИО1 был выдан больничный лист на период с 08.05.2015 до 19.05.2015, в котором причина нетрудоспособности указана «01» «заболевание» (т.1 л.д.94), оплата больничного листа производилась на общих основаниях (т.2 л.д.25). Согласно амбулаторной карте ФИО1 был выставлен диагноз «***».

04 июня 2015 г. ФИО1 в рабочее время, согласно записям журнала амбулаторного приема работников ***, около 20-00 час. обратился в здравпункт *** с жалобами ***. ФИО1 связывал свое состояние с вдыханием паров серной кислоты около месяца назад (04.05.2015 г.), при этом сообщил фельдшеру, что ранее обращался к врачу-терапевту и ему был выставлен диагноз «Ожог гортани парами серной кислоты». По результатам осмотра ему был выставлен диагноз «Посттравматическое состояние после ожога гортани парами серной кислоты», была оказана доврачебная медицинская помощь, рекомендовано повторное обращение к врачу-терапевту.

В материалах дела отсутствуют сведения, что ФИО1 обращался в врачу-терапевту в период 04 июня 2015 г., следующее его обращение к медицинским работникам состоялось 24 июня 2015 года.

Согласно медицинскому заключению от 25.11.2015 г. по результатам периодического медицинского обследования, проведенного в ноябре 2015 г., медицинские противопоказания у ФИО1 не выявлены (т.2 л.д.27).

В феврале-марте 2016 года ФИО1 проходил обследование в ГМЛПУЗ Челябинская областная клиническая больница, где ему впервые был выставлен диагноз «***». Рекомендовано встать да «***» учет по месту жительства у *** (т.1 л.д.208-211).

В марте 2016 года истец обратился в Администрацию Президента Российской Федерации с жалобой о сокрытии работодателем факта получения заболевания в результате отравления парами серной кислоты, оплаты листка нетрудоспособности, уменьшения заработной платы. 

На основании данного заявления Главным Государственным инспектором труда Государственной инспекции труда в Красноярском крае, в соответствии со ст. 229.3 Трудового кодекса Российской Федерации была проведена внеплановая документарная проверка, по результатам которой был составлен Акт проверки № от 30.03.2016 г., согласно которого нарушений требований трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, в ходе проверки по заявлению ФИО1, не выявлено (т.2 л.д.2-4).

Согласно приятого в учреждении здравоохранения КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» порядка, информация о химическом ожоге носоглотки, трахеи ФИО1 была в телефонном режиме передана в дежурную часть ОП № 1 ОМВД России по г.Норильску.

15 мая 2015 г. в ОП № 1 ОМВД России по г.Норильску истец дал объяснения, в которых пояснял, что во время работы в спорный период истец почувствовал себя плохо, ***. По данному факту истец обратился в медицинский пункт при цехе. От госпитализации он отказался по семейным обстоятельствам. Самочувствие истца на протяжении нескольких дней не восстанавливалось, в связи с чем 07.05.2015 г. он обратился к участковому терапевту по месту жительства, откуда был направлен в городскую больницу. После осмотра специалистами ФИО1 было назначено амбулаторное лечение. На тот момент ФИО1 никаких претензий не имел, писать какое-либо заявление не желал. От прохождения судебно-медицинского освидетельствования в Норильском городском отделении ККБСМЭ отказался.

Отделом внутренних дел России по городу Норильску была проведена проверка по факту получения истцом химического ожога слизистой глотки и трахеи серной кислотой при исполнении трудовых обязанностей, в результате которой постановлением от 18 мая 2015 было отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению в отношении ФИО1 за отсутствием события преступления.

16 мая 2016 года в адрес и.о. директора *** ЗФ ПАО «ГМК «Норильский никель» поступило заявление от ФИО1 о выдаче ему акта формы Н- 1 о несчастном случае на производстве, произошедшим с ним при исполнении трудовых обязанностей электролизника водных растворов в апреле - мае 2015 года.

Письмом за подписью директора *** от 19.05.2016 № ФИО1 был дан ответ о невозможности предоставления данного документа, поскольку случаев травмирования ФИО1 в период апрель-май 2015 года зафиксировано не было (т.1 л.д.122).

Из медицинского заключения от 27.05.2016 г. по результатам периодического медицинского обследования, проведенного в мае 2015 г., установлено, что у ФИО1 были выявлены медицинские противопоказания – *** (т.2 л.д.92).

Согласно заключения экспертов КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 24.05.2017 г. «по представленным медицинским документам невозможно высказаться о наличии у ФИО1 химического ожога серной кислотой слизистой глотки, трахеи или иных органов дыхания. Выставленный со слов ФИО1 диагноз «Химический ожог глотки, трахеи серной кислотой? Травма на производстве» не подтвержден данными объективного осмотра и дополнительного обследования:

- в день травмы за медицинской помощью не обращался, госпитализирован не был, фибробронхоскопия не проведена;

- 07.05.2015 ФИО1 была проведена ***, данных за ожог дыхательных путей не имеется: слизистая ротоглотки и гортаноглотки не изменена, голосовые связки симметричны, смыкаются, слизистая над ними розовая;

- по окончании лечения выписан к труду 18.05.2015 г. с диагнозом «***»;

- ***, проведенная 01.03.2016г. (через 11 месяцев после событий, произошедших по месту работы) -***. На биопсии ***, что не позволяет утверждать, что данные изменения вызваны ожогом дыхательных путей, так как могут быть вызваны различными другими причинами, в том числе, ***, которая впервые была выявлена у ФИО1 на приёме у *** в марте 2016 года.

Диагноз «Химический ожог глотки, трахеи и иных органов дыхания серной кислотой» не подтвержден данными объективного осмотра и дополнительного обследования, в связи с чем на момент проведения настоящей экспертизы невозможно высказаться о причинно-следственной связи имеющихся у ФИО1 заболеваний (***) с событиями 23.04.2015 года.

По окончании лечения в период с 07.05.2015 г. по 18.05.2015 г. ФИО1 выписан к труду с диагнозом «***». Данный диагноз выставлен правильно на основании жалоб больного, данных объективного осмотра, дополнительного обследования и наблюдения пациента в динамике».

Суд критически относится к доводам истца и его представителя о том, что поскольку эксперты составили свое заключение без непосредственного осмотра ФИО1, данное заключение является недопустимым. ФИО1 лично высказал экспертам свое согласие прибыть на осмотр, однако по причине прошествия большого периода времени с момента спорных событий, эксперты не сочли необходимым производить осмотр истца. При этом, даже выставленный истцу диагноз - ***, эксперты не связывали с ожогом дыхательных путей, поскольку данное заболевание было диагностировано истцу только через 11 месяцев после событий, произошедших по месту работы и могло быть вызвано различными другими причинами, в том числе, ***, которая впервые была выявлена у ФИО1 на приёме у *** в марте 2016 года.

У суда нет оснований ставить под сомнение заключение и выводы экспертов КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 24.05.2017 г. сделанные на основании медицинских документов, отказного материала № от 07.05.2015 г., журналов, предоставленных работодателем и изложенные в указанном заключении. В этой связи суд признает заключение экспертов КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 24.05.2017 г., относимым, допустимым и достоверным доказательством, принимая его в обоснование при установлении факта причинения травмы истцу, поскольку указанное заключение было составлено компетентными лицами, имеющими соответствующее образование. Экспертное заключение соответствует требованиям закона, эксперты перед проведением экспертизы предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Свидетель КР в суде пояснил, что он работал с ФИО1, а также в настоящее время проживает совместно с его матерью. В мае 2015 г. он работал *** в подрядной организации, выполняющей подрядные работы на ***. При выполнении задания *** КР нечем было дышать, был сильный, неприятный запах, резкий запах раствора. Из-за этого запаха раствора у четырех человек, в том числе у ФИО1 было сильное отравление. КР не знает, кто, кроме ФИО1, еще отравился.

В судебном заседании свидетель Г. пояснил, что работал вместе с ФИО1. Вышестоящим руководством было решено провести некий «эксперимент», то есть через емкости передела направлять эту кислоту, минуя емкость в другом цехе, сброс кислоты в которую обычно производился. В емкости произошло смешение концентрированной кислоты с неконцентрированным раствором, который был замешан с другими примесями. Данная технология применялась с мая 2015 года по сентябрь 2016 года, вплоть до закрытия завода. При начале применении этой технологии ФИО1 стало очень плохо с первых дней. Он говорил, что работать наверху невозможно, нечем дышать, стоит сильный запах, режет глаза. Г. видел, что у него были покраснения, высыпания на коже. Сам Г. также вдыхал эти испарения, его тошнило, становилось плохо. Позже ФИО1 ушел на больничный. В результате ФИО1 отравился. У всей смены было общее недомогание: тошнота, головные боли, першение в горле. Г.. обратился в медпункт 04 мая 2015 года, ему предложили госпитализацию, но он отказался, так как не хотел портить отношения с руководством. 

Свидетель П. в суде пояснил, что работал на ***, у него в подчинении был в том числе ФИО1. Никаких экспериментов в спорный период на заводе не проводилось. С января 2015 года завод подготавливался к закрытию, постепенно начала происходить остановка производства. Цех всегда принимал и работал с маточным раствором кислоты на шламовом переделе. В целях экономии серной кислоты, было принято решение увеличить объемы. Это технология хорошо известна, экспериментом ее назвать нельзя. По этой технологии работали до закрытия завода, до сентября 2016 года. Никаких рапортов об отравлении ФИО1 не писал. Позже П. узнал, что он обращался в медпункт, но отказался от вызова скорой помощи, а также написал, что не согласен на разглашение информации. Никаких оснований проводить проверку не было. До начальника дошли сведения о том, что были обращения в медпункт. Начальник решил поговорить с бригадой и узнать, что происходит. При разговоре жалобы были только со стороны истца. На что начальник цеха ему сказал, что если он отравился, то ему необходимо обратиться в больницу. 

Свидетель К. суду пояснил, что он работал на *** старшим мастером. В период с апреля по май 2015 года был немного увеличен расход маточного раствора, ранее он и так применялся. Это действие К.. в разговоре назвал как эксперимент. Фактически никаких экспериментов не было. В это период ФИО1, Г. и А. жаловались на плохое самочувствие, но мастера об этом они в известность не ставили, хотя должны были поставить. К. сказал рабочим, что если у них появились проблемы со здоровьем, пусть обращаются в медпункт. Была проведена ревизия оборудования, но никаких нарушений, либо поломок в оборудовании выявлено не было. Далее работа была возобновлена в обычном режиме. Другие смены не жаловались на плохое самочувствие. В этот период в цехе работало примерно 25 человек. Истец официально не обращался с какими-либо жалобами, не просил провести какое-либо расследование. ФИО1 гораздо позже стал утверждать, что у него произошло отравление. 

Согласно положениям ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ), каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений; обязанность доказать факт причинения вреда здоровью ответчиком и его размер в рассматриваемом случае возлагается на истца.

Факт получения ФИО1 травмы в виде химического ожога слизистой глотки, трахеи серной кислотой в период его работы в *** с 23 апреля по 07 мая 2015 года не подтверждается ничем, кроме доводов самого ФИО1

При этом, различные медицинские обследования не выявляли у истца признаков химического ожога слизистой глотки, трахеи серной кислотой.

Случаев травмирования ФИО1 в период апрель-май 2015 года зафиксировано не было. 

Истец к работодателю с заявлением о проведении расследования произошедшего с ним несчастного случая в период предполагаемого травмирования и позже не обращался.

Свидетельскими показаниями К. и П. также не подтверждается факт получения истцом производственной травм.

При этом суд критически относится к показаниям свидетелей Г. и Г. об отравлении истца парами серной кислоты. Данные свидетели подтверждали обстоятельства изложенные истцом, в том числе факт его плохого самочувствия, однако они не утверждали, что им получена указанная травма. Кроме того, указанные свидетели из дружеских побуждений заинтересованы в результате по делу. 

Таким образом, в ходе судебного разбирательства истцом не доказан факт получения ФИО1 травмы в виде химического ожога слизистой глотки, трахеи серной кислотой в период его работы в должности *** с 23 апреля по 07 мая 2015 года, тогда как в силу положений законодательства Российской Федерации о возмещении вреда обязанность доказать данные обстоятельства возложена на потерпевшего. 

На основании изложенного суд считает необоснованными требования истца о признании травмы в виде химического ожога слизистой глотки, трахеи серной кислотой, полученную в период работы в должности электролизника *** с 23 апреля по 07 мая 2015 года, травмой, полученной на производстве, поскольку истцом не доказан сам факт получения им спорной травмы.

Не подлежат удовлетворению и требования ответчика об обязании работодателя - ПАО «ГМК «Норильский Никель» возместить вред, причинённый травмой - в соответствии с локальными нормативными актами работодателя, поскольку они вытекают из требования о признании травмы в виде химического ожога слизистой глотки, трахеи серной кислотой, травмой, полученной на производстве.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Отказать ФИО1 в удовлетворении иска к Публичному акционерному обществу «Горно-металлургическая компания «Норильский никель» о признании полученной травмы производственной, взыскании компенсации вреда, 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда через Норильский городской суд в течение месяца со дня вынесения в окончательной форме.

Судья Т.Н. Санькова 

Мотивированное решение изготовлено 31.07.2017 года