Судья фио№ 10-9453/25

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

адрес 28 апреля 2025 года

Московский городской суд в составе председательствующего судьи фио, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Терещенко А.М., с участием 

прокурора отдела прокуратуры адрес фио,

защитника обвиняемого фио - адвоката Подвойского К.В., предъявившего удостоверение и ордер,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитников - адвокатов Подвойского К.В. и фио на постановление Троицкого районного суда адрес от 24 марта 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении 

ФИО1, паспортные данные, гражданина Российской Федерации, с высшим образованием, не женатого, имеющего трёх малолетних детей, работающего, зарегистрированного по адресу: адрес, фактически проживавшего по адресу: адрес, ранее не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а,б» ч.3 ст.1931 УК РФ,

выслушав участников судопроизводства, исследовав представленные материалы, суд

УСТАНОВИЛ:

настоящее уголовное дело возбуждено 26 августа 2024 года следователем 2 отдела СЧ по РОПД СУ УВД по ТиНАО ГУ МВД России по адрес по признакам преступления, предусмотренного п. «а,б» ч. 3 ст. 1931 УК РФ в отношении неустановленных лиц.

03 октября 2024 года ФИО1 задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ, в тот же день ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а,б» ч. 3 ст. 193.1 УК РФ.

Срок следствия по делу продлен до 26 мая 2025 года.

Постановлением Троицкого районного суда адрес от 24 марта 2025 года в отношении фио избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 01 месяц 22 суток, до 26 ноября 2024 года, с установлением запретов.

Апелляционным постановлением Московского городского суда от 07 ноября 2024 года постановление Троицкого районного суда адрес от 04 октября 2024 года изменено, уточнено, что домашний арест Ч.А.АБ. избран на 1 месяц 22 суток меру пресечения в виде домашнего ареста избранной до 25 ноября 2024 года. 

Изменен наложенный на фио запрет - общаться со свидетелями и обвиняемыми по уголовному делу №12401450011000618, а так же с иными лицами, обладающими информацией о ходе расследования уголовного дела №12401450011000618, и которым могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, за исключением общения с защитниками, - на запрет общаться с обвиняемыми по уголовному делу №12401450011000618 фио и фио, а так же с лицами, допрошенными в качестве свидетелей по указанному уголовному делу, за исключением лиц, которые являются близкими родственниками фио    

Срок содержания обвиняемого фио под домашним арестом последовательно продлялся на основании постановлений суда в установленном законом порядке, в т.ч. обжалуемым постановлением Троицкого районного суда адрес от 24 марта 2025 года срок домашнего ареста фио продлен на 02 месяца 00 суток, а всего до 07 месяцев 23 суток, то есть до 26 мая 2025 года.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокаты Подвойский К.В. и Гуров С.А. оспаривают законность и обоснованность постановления судьи. При этом указывают, что описательно-мотивировочная часть постановления скопирована с ранее вынесенного постановления судьи от 22 января 2025 года о продлении в отношении фио срока домашнего ареста, исходя из чего полагают, что судья не оценивала представленные сторонами доказательства и доводы, в связи с чем продление срока домашнего ареста произведено формально. Суд не установил и в постановлении не привел конкретных фактических обстоятельств необходимости продолжения применения меры пресечения в виде домашнего ареста, формально перечислив основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, которые не подтверждаются представленными материалами и носят предположительный характер, поскольку отсутствуют доказательства, что подзащитный может скрыться от следствия и суда или иным способом воспрепятствует производству по делу. Одна лишь тяжесть обвинения не может служить основанием для применения данной меры пресечения. При этом необходимость продления срока домашнего ареста суд мотивировал возможностью фио оказать давление на участников судопроизводства, а также продолжить заниматься преступной деятельностью, в то время как в ходатайстве следователя подобные доводы и основания для применения меры пресечения приведены не были, в связи с чем судья вышел за пределы заявленного следователем ходатайства и выступила на стороне обвинения. Каких-либо конкретных данных о попытках фио оказать давление на кого-либо не представлено, наряду с чем он не судим, а инкриминированное ему деяние окончено до возбуждения уголовного дела, в связи с чем безосновательны утверждения о риске продолжения им преступной деятельности. Суд уклонился от оценки доводов защиты о неэффективной организации расследования, которое продолжается длительное время и приобрело характер явной волокиты. Суд не выяснял причины не проведения следственных действий, необходимостью которых было мотивировано предыдущее ходатайство следствия. Суд также необоснованно отказал как в истребовании и изучении судебного материала по упомянутому ходатайству следователя о продлении срока домашнего ареста, так и в приобщении копии такого ходатайства, тем самым ограничив сторону защиты в возможности документально подтвердить факт волокиты. Кроме того, судья в ходе судебного разбирательства лишь формально обозначала изучаемые документы и фактически не изучила их содержание, не обратив внимания и не дав оценки нечитаемости ряда из них и другим недостаткам. Суд отступил от принципа беспристрастности и проявил обвинительный уклон. Суд не в полной мере учел данные о личности и семейном положении обвиняемого, который имеет трёх малолетних детей, ранее меру пресечения не нарушал, имеет многочисленные положительные характеристики и благодарности, неоднократно участвовал в оказании благотворительной, гуманитарной и иной помощи, в том числе участникам Специальной военной операции, имеет работу и возможность проживать в московском регионе. Длительный срок домашнего ареста, с учетом периода действия иных мер пресечения, применявшихся по другому делу, является избыточным и препятствует осуществлению трудовой, предпринимательской и иной деятельности. Суд не дал должной оценки доводам защиты об избрании более мягкой меры пресечения и немотивированно отказал в этом. На основании изложенного адвокат просит постановление суда отменить. 

ФИО1 надлежащим образом извещен судом о дате, времени и месте судебного заседания, о чем свидетельствует его собственноручная расписка, однако в суд не явился и не ходатайствовал об отложении судебного заседания. Согласно имеющейся апелляционной расписке ФИО1 указал о нежелании участвовать в суде апелляционной инстанции. 

Адвокат Гуров С.А. также извещался о судебном заседании и не явился в суд, наряду с чем не ходатайствовал об отложении судебного заседания.

С учетом изложенного, обеспечения права на защиту фио путем участия адвоката Подвойского К.В., исходя из положений ч.1 ст.38912 УПК РФ, суд полагает необходимым рассмотреть жалобу в отсутствие фио и его защитника-адвоката фио

Выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд не находит оснований для её удовлетворения.

Согласно ч.1 ст. 107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Как следует из взаимосвязанных положений ч.21 ст.107 и ч.2 ст.109 УПК РФ, в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном ст. 109 УПК РФ. При невозможности закончить предварительное следствие срок содержания под домашним арестом может быть продлен до 12 месяцев в случае особой сложности уголовного дела при обвинении лица в совершении тяжкого преступления и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.

Как показало изучение материалов, данные требования уголовно-процессуально закона соблюдены в полной мере.

Выводы судьи первой инстанции о необходимости продления срока домашнего ареста фио основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании представленных материалов, фактических обстоятельств предъявленного обвинения и данных о личности обвиняемого, которые в совокупности являются достаточными для принятия законного и обоснованного решения.

Ходатайство следователя о продлении срока содержания под домашним арестом обвиняемого фио возбуждено перед судом следователем, в производстве которого находится уголовное дело, с согласия надлежащего лица в установленные уголовно-процессуальным законом сроки, и отвечает требованиям ст.ст. 107, 109 УПК РФ.

Обвинение ФИО1 было предъявлено в порядке и сроки, регламентированные законом. 

Исследовав представленные органом расследования материалы, судья пришел к правильному выводу, что указанные материалы, включая протоколы допросов фио и других свидетелей, очной ставки между фио и ФИО1 (т.1 л.103-107), отдельные сведения в протоколах допросов самого фио и фио, результаты оперативно-розыскной деятельности и др. материалы, содержали достаточные данные, подтверждающие обоснованность подозрений органов предварительного расследования в причастности фио к совершению инкриминированного деяния, не предрешив вопросы его виновности в предъявленном обвинении.

Доводы защиты, формально не соглашающейся с указанными выводами, фактически сводятся к оспариванию обоснованности предъявленного обвинения, что не подлежит судебной проверке при решении вопроса о мере пресечения, поскольку на досудебной стадии производства по делу суд проверяет лишь наличие достаточных данных о возможности совершении данным конкретным лицом инкриминированного деяния и не вправе предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, в том числе делать выводы о фактических обстоятельствах дела, оценке доказательств, квалификации деяния и т.п. Изложенное соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 15 февраля 2022 № 6-П, согласно которой избрание или продление меры пресечения не предполагает вторжения суда в существо вопросов, разрешаемых в силу прямого предписания статьи 299 УПК Российской Федерации при постановлении приговора: о доказанности деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, о том, является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей уголовного закона оно предусмотрено, виновен ли подсудимый в совершении этого преступления, подлежит ли он наказанию за совершенное преступление, какое наказание должно быть ему назначено, имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или для освобождения от наказания и какой вид исправительного учреждения и режим должны быть определены при назначении подсудимому лишения свободы (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2017 года N 336-О, от 25 мая 2017 года N 970-О и от 25 ноября 2020 года N 2639-О). 

При решении вопроса о применении меры пресечения в виде домашнего ареста на испрошенный срок судья в соответствии со ст.99 УПК РФ также учел сведения о личности фио, его трудоспособный возраст, состояние здоровья, семейное положение, данные о личности обвиняемого, в том числе указанные стороной защиты.

Вместе с тем, оценив данные обстоятельства в совокупности с иными представленными следователем материалами, судья пришёл к обоснованному выводу, что приведённые сведения сами по себе не препятствуют совершению действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и не обеспечат беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства, с учетом нижеследующих обстоятельств. 

ФИО1 обвиняется в совершении тяжкого преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. В соответствии с предъявленным обвинением ему инкриминируется корыстное деяние в особо крупном размере.

Вопреки доводам защиты, фактические сведения об указанных обстоятельствах, являющихся основанием для содержания обвиняемого под арестом, содержатся в представленных материалах, исследованных судом первой инстанции, выводы которого, таким образом, основаны на оценке и анализе конкретных материалов и фактических обстоятельствах дела и являются обоснованными.

Суд учитывает ссылки защиты на отсутствие доказательств возможности фио скрыться от органов расследования и суда, воспрепятствовать производству по делу, однако исходит из того, что по уголовному делу были допрошены лица, свидетельствами которых обосновано предъявленное обвинение, в то время как анкетные и контактные данные указанных лиц достоверно известны обвиняемому, наряду с чем в основу позиции органа расследования о совершении им инкриминированного деяния положены фактические данные, полученные на основе собранных доказательств, которые позволили органам расследования утверждать, что источником дохода фио выступала противоправная деятельность, сопряженная с извлечением незаконного дохода, в особо крупном размере. 

Значимость данных обстоятельств актуализирована тем, что ему инкриминируются умышленные деяния в составе организованной группы, тогда как согласно п.5 постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года №41 подозрение в совершении деяния в составе организованной группы само по себе может свидетельствовать о том, что лицо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. При этом изученные материалы также дают существенные основания полагать, что соучастники контролировали движение денежных средств, в незаконных операциях с которыми обвиняются, и, следовательно, могут их использовать для воспрепятствования производству по делу.

С учетом изложенного приведенные доводы и заверения сами по себе не свидетельствуют о том, что обвиняемый лишен возможности скрыться от предварительного следствия или суда, уничтожить доказательства по делу или оказать иное незаконное противодействие, поскольку производство по уголовному делу не завершено и не прекращено, собранные по делу доказательства судом не изучены, а свидетели судом не допрошены.

Исходя из этого, следует согласиться с выводами суда первой инстанции о необходимости пролонгации срока домашнего ареста, поскольку, с учетом вышеизложенного, изменение обвиняемому меры пресечения на иную, более мягкую, включая запрет определенных действий, повлечет существенное снижение эффективности мер контроля, позволит скрыться от органов следствия и суда, создаст условия для уничтожения доказательств и незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, а также иным образом позволит противодействовать объективному разрешению уголовного дела (ч.1 ст.97 УПК РФ). 

Представленные материалы свидетельствуют, что после предыдущего продления срока домашнего ареста по делу проведена совокупность следственных и иных процессуальных действий, направленных на завершение расследования в разумный срок согласно ст.61 УПК РФ. Так, из представленного материала и ходатайства следствия усматривается, что были получены ответы на ранее направленные запросы, произведены осмотры, получены результаты ранее направленных поручений, получены разрешения на производство обысков в жилище ряда лиц, направлены запросы, в т.ч. об оказании правовой помощи в иностранном государстве, выполнены иные следственные и процессуальные действия. Не проведение следственных действий непосредственно с обвиняемым не свидетельствует о фактах волокиты, поскольку, как следует из представленных материалов, по делу проводятся иные следственные и процессуальные действия с привлечением иных участников судопроизводства. В таких условиях не проведение органом расследования ранее запланированных отдельных следственных действий обоснованно не расценено как обстоятельство, свидетельствующее о признаках грубой волокиты. При таких данных следует согласиться с выводом судьи, что продление срока домашнего ареста, наряду с основаниями, предусмотренными ст.97 и 99 УПК РФ, обусловлено необходимостью выполнения следственных и процессуальных действий, направленных на окончание производства процессуальных действий по делу и обеспечивающих установленную законом процедуру разрешения уголовного дела. Время для производства указанных процессуальных действий увеличивает сроки производства по уголовному делу и свидетельствует о наличии объективных причин, препятствующих своевременному окончанию расследования дела до истечения срока домашнего ареста. Исходя из изложенного, следует признать правильность выводов о наличии объективных причин для невозможности своевременного окончания процессуальных действий на досудебной стадии производства. С учетом изложенного, признаков явной и существенной волокиты по уголовному делу, не усматривается.

Удовлетворяя названное ходатайство, судья первой инстанции, обоснованно исходил из особой сложности уголовного дела, обусловленной спецификой механизма противоправной деятельности в условиях неочевидности, большим объемом следственных и процессуальных действий, необходимостью направления международных запросов об оказании правовой помощи, числом обвиняемых и их защитников, общей продолжительностью досудебного производства по уголовному делу, и, с учетом этого и объема подлежащих выполнению процессуальных действий, признал разумным испрашиваемый срок дальнейшего содержания обвиняемого под домашним арестом.

Какие-либо новые обстоятельства, которые могут повлиять на изложенные выводы, в том числе объективные данные о том, что по своему состоянию здоровья в связи с наличием заболеваний обвиняемый не может содержаться в условиях домашнего ареста, в изученных материалах отсутствуют.

С учетом изложенного, обстоятельства, исходя из которых в отношении обвиняемого была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, к данному моменту существенно не изменились и сохраняют свое значение, вследствие чего оснований для отмены или изменения меры пресечения на более мягкую отсутствуют.

Судебное заседание по рассмотрению ходатайства органа расследования о продлении срока домашнего ареста было проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Председательствующий судья создал сторонам равные условия и возможности для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 

Из протокола судебного заседания также следует, что суд исследовал все представленные сторонами материалы и выслушал мнение всех участников судопроизводства относительно как ходатайства органа расследования о применении меры пресечения в виде домашнего ареста, так и встречного ходатайства стороны защиты об избрании более мягкой меры пресечения, после чего суд удалился в совещательную комнату и вынес обжалуемое постановление, которым разрешил названные ходатайства по существу с отражением соответствующих решений по ним в резолютивной части. Таким образом, вопрос о возможности применения более мягкой меры пресечения был надлежащим образом рассмотрен и разрешен судьей, наряду с чем в постановлении приведены и обоснованы мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.

Доводы защиты о том, что возложенные запреты домашнего ареста нарушают права фио, основаны на некорректном толковании закона. Согласно части 3 ст.55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В развитие названных конституционных положений уголовно-процессуальный закон, являясь по своей правовой природе нормативно-правовым актом публичного права, выражающий властный характер установленного правового регулирования, обязательного для всех участников уголовного судопроизводства, предусматривает различные меры процессуального принуждения, применяемые к участникам судопроизводства безотносительно их волеизъявления, включая меру пресечения в виде домашнего ареста. С учетом изложенного, запреты домашнего ареста, примененные в порядке и по основаниям, предусмотренным законом, направлены на достижение установленных им целей, а следовательно, не могут рассматриваться в том аспекте, в каком их представить стремится защита, искажая действительный смысл и юридическое значение соответствующих мер процессуального принуждения.

Что касается доводов о невозможности осуществления трудовой, предпринимательской или иной подобной деятельности в условиях домашнего ареста, то они противоречат сущности меры пресечения в виде домашнего ареста, которая, как это следует из положений части 1 ст.107 УПК РФ и п.3 постановления Конституционного Суда РФ от 06 декабря 2011 г. N 27-П, заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает, и связана с возложением запретов, прекращением выполнения служебных или иных трудовых обязанностей, невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. с непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность.

С учетом изложенного, суд полагает, что применённые в данном случае запреты обеспечивают надлежащую эффективность контроля за поведением обвиняемого и отказ в их применении, с учетом вышеприведённых обстоятельств, существенно нивелирует значение избранной меры пресечения, подорвет эффективность контрольных мер и тем самым непропорционально увеличит риск совершения действий, указанных в статье 97 УПК РФ, вследствие чего основания для их отмены или изменения отсутствуют.

Вопреки доводам защиты, в ходатайстве следователя содержатся утверждения и доводы со ссылками на конкретные фактические обстоятельств, указывающие на возможность фио воздействовать на свидетелей и иных неустановленных соучастников преступления. Суд, формулируя выводы и приводя в их обоснование соответствующие мотивы, не допустил нарушений пределов судебного разбирательства.

Вопреки доводам защиты, судебное разбирательство в суде первой инстанции было проведено беспристрастно, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Как следует из протокола судебного заседания, все ходатайства защиты были рассмотрены и по ним приняты процессуальные решения, предусмотренные законом. При этом суд, руководствуясь положениями статей 15 УПК РФ, принимал решения как об удовлетворении заявленных ходатайств, так и об отказе в этом с приведением обоснованных и убедительных мотивов соответствующих решений. Вопреки доводам защиты, суд правомерно отказал как в истребовании судебного материала по предыдущему ходатайству следователя о продлении срока домашнего ареста, так и в приобщении копии такого ходатайства, поскольку это не вызывалось процессуальной необходимостью по причине наличия соответствующих данных в имевшихся в распоряжении суда материалах, содержащихся в т.ч. в ранее вынесенном постановлении о продлении срока домашнего ареста. В связи с изложенным сторона защиты имела объективную возможность ссылаться на выполнение или не выполнение следователем ранее запланированных следственных действий и реально использовала данную процессуальную возможность, о чем также свидетельствует содержание апелляционной жалобы и выступление адвоката в заседании суда, приводившего подробные мотивы в обоснование своей позиции по указанному вопросу. Никаких обоснованных данных об отступлении председательствующего от принципа объективности и беспристрастности и предвзятом отношении к стороне защиты материалы дела не содержат и суду апелляционной инстанции таковых не представлено. Несогласие защиты с отдельными решениями председательствующего не свидетельствует о его заинтересованности в исходе дела и незаконности принятых им решений.

Как следует из представленных материалов, протокола судебного заседания, суд первой инстанции исследовал представленный материал с достаточной полнотой для принятия законного и обоснованного решения. Каких-либо данных об обстоятельствах, исключавших возможность судьи в ходе исследования представленных материалов уяснить их содержание или препятствовавших восприятию отраженной в них информации, не имеется. В суде первой инстанции защита не заявляла о поверхностности или неполноте исследования судьей представленных сторонами материалов и доказательств, а равно по окончании их исследования не высказывала каких-либо возражений против действий судьи и не заявляла соответствующих ходатайств, несмотря на наличие объективной возможности для этого. При таких обстоятельствах отсутствуют основания для выводов о поверхностности судебного разбирательства и нарушении права на защиту.

Наличие же в представленных материалах документов, незначительные части которых плохо читаемы, не препятствовало уяснению их содержания в целом, а также не влияло на способность суда правильно воспринимать соответствующую информацию и делать на основании её анализа выводы относительно фактических оснований и условий для применения меры пресечения и иных обстоятельств, подлежавших разрешению при решении вопроса о мере пресечения, а потому не нарушило права участников судопроизводства и не создало объективных препятствий для оспаривания законности и обоснованности постановления, о чем свидетельствует содержание апелляционной жалобы защитников, а также выступление адвоката Подвойского К.В. в заседании суда апелляционной инстанции, когда он тщательно анализировал содержание материалов и высказывал своё мнение относительно выводов суда, изложенных в постановлении, не ссылаясь на какие-либо затруднения в их уяснении.

Определенное совпадение формулировок, приведенных в обжалуемом постановлении, с выводами, изложенными в ранее вынесенном постановления судьи от 22 января 2025 года, само по себе не свидетельствует о формальном подходе суда к рассмотрению вопроса о мере пресечения. Напротив, как следует из обжалуемого постановления и протокола судебного заседания, представленные следователем материалы исследованы всесторонне и полно. Стороны в соответствии с принципами состязательности и равноправия в полной мере реализовывали предусмотренные законом права, заявляли ходатайства, выступали в обоснование своих позиций, выдвигали аргументы против позиции процессуальных оппонентов, заявляли ходатайства и представляли доказательства. В данном случае суд создал сторонам равные условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав и сформулировал оспариваемые выводы лишь по результатам всестороннего, полного и объективного анализа представленных сторонами доказательств и доводов в соответствии с требованиями закона. При этом, наряду с новыми сведениями, суд исследовал материалы и фактические обстоятельства, которые ранее являлись предметом судебного контроля в предыдущем случае продления срока домашнего ареста, чем обуславливается определенное совпадение выводов судов и формулировок, использованных в постановлениях.

Что касается доводов защиты об отражении в протоколе судебного заседания сведений об исследовании ряда документов, которые в представленном материале отсутствуют, то следует учитывать, что постановлением судьи Троицкого районного суда адрес от 18 апреля 2025 года удостоверена правильность замечаний в части неверного указания в протоколе соответствующих сведений, в силу чего упомянутые доводы на законность и обоснованность постановления не влияют.

Что касается ссылок адвоката Подвойского К.В. на необоснованность отклонения иных замечаний на протокол судебного заседания, в т.ч. касающихся содержания ответов следователя на заданные им (Подвойским К.В.) вопросы, то анализ и сопоставление указанных замечаний с протоколом судебного заседания и иными материалами не позволяет суду апелляционной инстанции прийти к выводу о наличии таких недостатков в протоколе судебного заседания, которые бы искажали само существо упомянутых ответов и позволяли бы дать им иную оценку, чем та, которая отражена в обжалуемом постановлении.

Отсутствие подписи следователя в описи представленных материалов не является нарушением уголовно-процессуального закона и не влечет изменение или отмену постановления судьи. Приходя к данному выводу, суд апелляционной инстанции отмечает, что представленные следователем копии материалов уголовного дела были заверены надлежащим образом (т.1 л.190 оборот).

В то же время в соответствии с ст.38915 и ст.38916 УПК РФ обжалуемое постановление подлежит изменению в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела в нижеследующей части.

Как правильно отмечено в апелляционной жалобе, формулируя выводы о необходимости продления срока домашнего ареста и ссылаясь в их обоснование на определенные фактические обстоятельства, суд указал о том, что они подтверждают возможность фио продолжить заниматься преступной деятельностью.

Согласно п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», вывод суда о том, что лицо может продолжать заниматься преступной деятельностью, может быть сделан с учетом, в частности, совершения им ранее умышленного преступления, судимость за которое не снята и не погашена.

Вместе с тем каких-либо данных о наличии у фио судимости за умышленное преступление изученные материалы не содержат и суду таковых не представлено. Иных конкретных фактических обстоятельств, свидетельствующих о возможности фио продолжить заниматься преступной деятельностью, в постановлении не приведено и суд апелляционной инстанции таковых не усматривает. 

При таких обстоятельствах соответствующее суждение суда не подтверждается доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, в связи с чем согласно ч.1 ст.38916 УПК РФ оно подлежит исключению из описательно-мотивировочной части постановления.

Однако внесение данных изменений в постановление суда не ставит под сомнение законность и обоснованность постановления судьи в целом, равно как изложенное не влияет на правильность разрешения вопросов, связанных с основаниями для продления срока домашнего ареста.

Иные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность обжалуемого постановления суда, отсутствуют. 

Исключая вносимые изменения, в остальном постановление суда первой инстанции соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на конкретных фактических обстоятельствах, на основании которых принято решение о продлении срока домашнего ареста, и является законным, обоснованным и мотивированным.

Оснований для отмены судебного решения и изменения меры пресечения не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 38913, 38915, 38916, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Троицкого районного суда адрес от 24 марта 2025 о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части постановления суждение суда о возможности фио продолжить заниматься преступной деятельностью.

В остальном это же постановление оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции по правилам, установленным главой 471 УПК РФ.

Судья Гуров А.А.