Дело № 2-1/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

14 февраля 2017 года г. Урай

Урайский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе:

председательствующего судьи Орловой Г. К., 

с участием:

старшего помощника прокурора города Урая Полушкиной Т. М.,

истца ФИО1, 

представителя истца адвоката Латынцевой А. Р., действующей на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ,

представителя ответчика ФИО2, действующей на основании доверенности № 03 от 10.02.2017 года, 

третьих лиц на стороне ответчика ФИО3,ФИО4, ФИО5 

при секретаре Колосовской Н. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела по иску ФИО1, к Бюджетному учреждению Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью сына вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, 

у с т а н о в и л:

Истец ФИО1 обратилась в Урайский городской суд с указанным иском, в котором просит взыскать с ответчика в свою пользу денежные средства в размере 1 000 000 рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного смертью сына С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершего ДД.ММ.ГГГГ вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи. 

Иск обоснован тем, что совместно с ней проживал её сын С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который получив в марте 2011 года бытовую травму: упал и ударился голенями ног. ДД.ММ.ГГГГ вынужден был вызвать «скорую помощь», так сильно болела правая нога. При доставлении в приемный покой, сын долго находился там и за ним никто не ухаживал, не оказывал медицинскую помощь. В отделение его поместили только вечером около 19 часов, при этом ночь он провел в коридоре, а в палату перевели лишь ДД.ММ.ГГГГ. В отделении сыну не оказывали надлежащую медицинскую помощь, отчего он сильно мучился, испытывая боли. После проведенной ДД.ММ.ГГГГ операции постель сына была в крови, кровь вытекала из-под бинтов. ДД.ММ.ГГГГ сын сообщил, что у него была накануне рвота, при этом он ничего не ел и не пил. ДД.ММ.ГГГГ ей сообщили, что сын умер. После её обращения в полицию ДД.ММ.ГГГГ было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела со ссылкой на то, что причиной смерти С. явился хронический гепатит с исходом в цирроз печени, осложнившийся портальной гипертензией, кровотечением из вен пищевода и массивной кровопотерей. Прямой причинно-следственной связи между смертью сына и действиями (бездействием) врачей медицинского учреждения не имеется. 

Истец указывает, что не согласна с данным заключением. Полагает, что имеется вина врачей в смерти сына, которые неправильно оказывали медицинскую помощь, не установили точный диагноз в связи с плохим самочувствием сына, а отнеслись к нему с неуважением пренебрежением, как к наркоману. 

От ответчика Бюджетного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» (далее БУ ХМАО-Югры «УГКБ», ответчик) поступило письменное возражение на иск, согласно которому ответчик указывает, что с иском ФИО1 не согласны, считают их необоснованными, поскольку помимо вреда, причиненного здоровью пациента, основаниями для возникновения гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения являются: противоправность поведения непосредственного причинителя вреда в форме не5исполнения или ненадлежащего исполнения работником своих обязанностей; причинно-следственная связь между вредом и противоправным поведением причинителя вреда; вина причинителя вреда. Однако причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступившими последствиями не установлена. Просили в иске отказать.

Впоследствии ответчик БУ ХМАО-Югры «УГКБ» поступило дополнительное возражение, согласно которому ответчик указал о том, что в соответствии с актом судебно-медицинского исследования трупа № 079 от 0604,2011 года (СМЭ ФИО6, заведующий Урайским районным отделением БУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы») сделано заключение о том, что смерть С. наступила от массивной кровопотери, развившейся в результате кровотечения из эрозивных сосудов пищевода (эрозивный эзофагит), о чем свидетельствует наличие большого количества крови в полости желудка (3800 мл), резкое малокровие внутренних органов, а также наличие самих эрозий на слизистой пищевода. Также согласно заключению обнаружены морфологические признаки хронической наркотической интоксикации (хронический гепатит с исходом в портальный цирроз печени, множество гранулем инородных тел в легких, отложение копоти в цитоплазме клеток печени), а также флегмона левой голени. При судебно-химическом исследовании в почке умершего был обнаружен кодеин (алколоид опия), в крови труда С. обнаружен этиловый спирт в количестве 0,4 промилле. Все остальные судебно-медицинские экспертизы проводились на основании представленных медицинских документов и вышеуказанного акта, большей частью его повторяют.

Указывают, что из акта комиссионного судебно-медицинского исследования дополнительного № от ДД.ММ.ГГГГ КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» следует, что врачи стационара напрямую к развитию данной патологии не причастны, следовательно, прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и смертью С. нет. 

Относительно заключения эксперта № комиссионной судебно-медицинская экспертиза ФГБУ «РЦСМЭ Минздрава РФ» представитель ответчика ФИО2 пояснила, что имеющиеся изменения в анализах крови (снижение гемоглобина, эритроцитов) не могло не учитываться. Снижение вышеуказанных показателей, свидетельствует не о наличии продолжающегося кровотечения, а о печеночно - клеточной недостаточности. Симптомами продолжающегося кровотечения являются нарастание слабости, снижение артериального давления (стойкое), неотвратимо появление черного стула, и рвоты с кровью либо «кофейной гущей». Ничего из вышеперечисленного у пациента не отмечалось. Существуют показания к обследованию плановые и срочные. Определяются они тяжестью одного из диагнозов, который в ближайшее время может составлять угрозу жизни пациента. В таком случае пациенту показано срочное лечение и обследование. По такому же принципу строиться клинический диагноз, который состоит из основного, его осложнений, и сопутствующего диагноза. У пациента С. основным диагнозом являлась флегмона голени. В связи с чем, он поступил на лечение, и в связи с чем ему оказывалась срочная помощь. Диагноз «хронический гепатит С, ВИЧ, цирроз печени» на момент поступления являлся сопутствующим, угрозу жизни не представлял, и поэтому срочного обследования в виде ФГС, УЗИ. консультации инфекциониста не требовал. При стабилизации состояния по основному диагнозу пациенту планировалась консультация инфекциониста, который, в свою очередь, назначил бы необходимое лечение и обследование. Диагноз цирроз печени является морфологическим (т.е. устанавливается напрямую только на основании микроскопического исследования ткани печени, либо косвенно на основании заключения соответствующего специалиста (гепатолога), специализированных методов обследования (эластометрия). В условиях города Урая оказание данной помощи невозможно. Лечение цирроза печени было возможным только после соответствующего заключения специалиста (инфекциониста, гастроэнтеролога). Но, на момент поступления С. показаний к срочной консультации специалиста не было, как не было необходимости в срочном лечении цирроза печени. Диагноз «цирроз печени» является неизлечимым и лечиться амбулаторно, а при необходимости стационарного лечения пациент может переводиться в профильное отделение, но только после стабилизации состояния, купирования угрозы жизни по основному диагнозу. При наличии 2 конкурирующих диагнозов, в первую очередь во внимание принимается то, которое в данный момент более угрожает жизни пациента.

Степень наполнения желудка кровью, и отсутствие следов крови неукоснительно является следствием только массивного и молниеносного характера кровотечения, то есть начинается внезапно и продолжается в течении короткого времени. это подтверждается заключениями врачей - экспертов. соответственно, на момент поступления и позднее симптомов кровотечения у С. не было, и лечить ещё не состоявшееся кровотечение было невозможно. Оперативное лечение проведено не сразу, в связи с отсутствием клиники флегмоны (подтверждается пункцией), т.е. на момент поступления флегмона как таковая не состоялась. Признаки нагноения появились на 4 сутки - и оперативное лечение выполнено было в этот же день.

Гепатопротекторы: группа препаратов, направленных на поддержание функции печени. Оказывают действие на оставшиеся клетки печени. «Вылечивающим» и «восстанавливающим» эффектом у пациентов с циррозом печени они не обладают. Эффективны только при системном, длительном приеме. Назначаются только для улучшения качества жизни после заключения соответствующего специалиста.

Причиной кровотечения, по мнению эксперта, является цирроз печени, точнее его осложнение в виде варикознорасширенных вен пищевода. Назначение противоязвенных препаратов, свойствами которых являются снижение кислотности и обволакивающее действие, никак не смогло бы предотвратить кровотечение из вен пищевода. Применение данных групп препаратов повлиять на исход лечения С. абсолютно не могли. УЗИ печени дает представление о размерах и структуре печени, является исследование достаточно неточным. Данные о размере печени имелись после осмотра больного («выступающая за реберную дугу печень»), УЗИ признаки цирроза печени - снижение плотности ткани. Варикознорасширенные вены пищевода при УЗИ не диагностируются. Соответственно, данные, которые представило бы нам заключение УЗИ - повлиять на момент старта кровотечения никак не могло, и поэтому срочности в выполнении данного исследования при лечении пациента в хирургическом отделении с диагнозом «флегмона голени» не имела.

О том, что у пациентов, имеющих в анамнезе указание на употребление наркотических средств, и диагнозом «гепатит С» крайне высока вероятность наличия цирроза печени и его осложнения в виде варикознорасширеных вен пищевода, в связи с этим, выполнение ФГС было нецелесообразным, и даже опасным. При прохождении эндоскопа (около 1 см) через пищевод с просветом в среднем 2-3 см, в просвет которого и расширяются вышеуказанные вены (ширина их достигает 1-2 см), влечёт огромный риск травмирования данных вен, и провоцировании кровотечения. ФГС у пациентов с циррозом выполняется по жизненным показаниям (уже состоявшееся кровотечение). Таким образом, назначение ФГС С. не только нецелесообразно, но и угрожает жизни. Ранее указано, что установка диагноза цирроз печени повлиять на исход лечения не мог, а диагностика кровотечения до его начала невозможна. Перевязка раны на следующий день была проведена. В дневнике присутствует запись об описании ран и повязок: что без снятия последних невозможно. Выполнение анализа на ВИЧ, маркеры гепатитов, регистрация ЭКГ пациенту с данной патологией в указанное время не являлось обязательным. Исследование на ВИЧ и маркеры гепатитов выполняется лабораторией городской поликлиники два раза в неделю, исследование проводится в течение суток, срочным быть не может, т.к. наличие у пациента ВИЧ, вирусных гепатитов повлиять на тактику лечения, в т. ч. оперативного не могут. При этом в случае с пациентом С. результаты данных анализов носили бы утвердительный характер, т. к. С. при опросе указал на имеющийся у него ВИЧ и гепатит С. Регистрация ЭКГ проводится пациентам старше 45 лет, либо всем лицам, имеющих клинические признаки или сноску в анамнезе на патологию сердечно - сосудистой системы. Ссылка на указанные нормативные акты в ответе на вопрос № 14 кроме ФЗ № 326 неправомочны, т.к. вступили в силу после смерти С. а закон ФЗ 326 определяет порядок экспертизы качества. В стандарте оказания медицинской помощи взрослому населению с циррозом печени (приказ М3 № отДД.ММ.ГГГГ) сроки выполнения диагностических манипуляций не указаны. Как правило, после стабилизации состояния, при отсутствии прямой угрозы жизни, пациент для лечения по сопутствующему заболеванию переводится в профильное отделение.

При ранее выполняемых экспертизах и в ходе неоднократных действий, выполняемых следственными органами лечение С. ненадлежащим признано, не было. Пункты, изложенные в ответе на вопрос 17 - по мнению комиссии экспертов, являются недостатками. Ранее неоднократно судебно - следственными органами фактов неоказания медицинской помощи зафиксировано не было. Лечение цирроза печени не является патогенетическим, т.е. не является излечивающим. Препараты из группы гепатопротекторов влияют лишь на защиту клеточной стенки оставшихся гепатоцитов. Т.е. в данном случае лечение цирроза печени не носила неотложный характер, и предотвратить наступление кровотечения никак не могли. Момент начала кровотечения вероятнее всего возник в ночное время, в то время как С. спал, и носило молниеносный характер (о чем говорит результат вскрытия и первичного осмотра судебно-медицинского эксперта). Соответственно лечить кровотечение до его начала невозможно. Пациенты с массивным продолжающимся желудочным кровотечением принимать пищу физически не могут, и бессимптомно (рвота кровью, чёрный стул, нарушение сознания) проходить не могут.

Абсолютно верно судебно - медицинской комиссией признается факт крайне высокой летальности при циррозе печени ещё более высокой летальности при наличии кровотечения из варикознорасширеных вен пищевода (от 70 до 90% по официальным данным). Так же экспертами указывается, что все лечение при этом направлено на облегчение состояния и продление, а не сохранение жизни пациента, т.к. полного выздоровления не происходит.

В день оперативного лечения пациент осматривался врачом перед операцией (подтверждается записью). Показаниями для повторного осмотра в день операции после выполненного оперативного лечения является ухудшение состояния пациента, необычное течение послеоперационного периода, либо же необходимость перевязки. Последняя в данном случае могла быть обусловлена лишь обильным промоканием повязки. Ничего из вышеперечисленного у пациента в первые сутки после операции не отмечалось. Таким образом, показаний к повторному осмотру и наблюдению дежурным врачом не было. Жалоб активно пациент не предъявлял (в т.ч. и среднему медперсоналу - иначе об этом было бы доложено лечащему врачу). Об обычном послеоперационном периоде косвенно говорит и то, что за время нахождения С. в хирургическом отделении ни один из родственников, посещавших его, просьб и обращений ни к лечащему врачу ни к зав. отделению не направлял, и устно не обращался. Кроме того, при формулирование диагноза флегмону нельзя выносить в сопутствующую патологию, поскольку все лечение было направлено именно на лечение флегмоны.

Оперативное лечение проведено на 3 сутки с момента госпитализации в связи с тем, что пациент поступил с начальным периодом формирования флегмоны, оперативное лечение во всех случая не показано. Учитывая наступление смерти от осложнения (кровотечение) другого тяжелого заболевания (цирроза печени), то цирроз должен выноситься во второе основное заболевание, т.е. так называемой сочетанной патологии. Никакие гепатопротекторы не предотвращают возникновение кровотечения, поскольку оно обусловлено повышенным давлением в портальной системе. К повышению давления в портальной системе могли привести, в том числе, тяжелое воспалительное заболевание (флегмона), употребление психоактивных веществ (наркотики, алкоголь). Снижение гемоглобина обусловлено разжижением крови в процессе лечения (инфузионная терапия). Острой, массивной кровопотерей признается потеря крови более 1 литра (более 20% объема циркулирующей крови одномоментно - за короткий промежуток времени, когда организм ввиду короткого промежутка времени не может скомпенсировать кровопотерю собственными резервами). На основании жалоб С., сбора анамнеза жизни и заболевания, после проведения необходимых диагностических исследований, был правильно выставлен диагноз и проводилось соответствующее лечение.

Действия медицинского персонала с возникновением и наличием заболеваний у С. не связаны. Свои требования о взыскании морального вреда истец мотивирует причинением смерти ее сыну, смерть которого наступила вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи. Однако, многочисленные судебно-медицинские экспертизы медицинской помощи, оказанной ответчиком С. показали, что причиной его смерти является наличие заболеваний, осложнившихся массивным кровотечением, которые возникли по независящим от ответчика причинам. Причинно-следственная связь между действиями ответчика БУ «Урайская городская клиническая больница» и наступившими последствиями не установлена. БУ «Урайская городская клиническая больница» просила в исковых требованиях ФИО1 отказать в полном объеме.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержала доводы искового заявления, просила иск удовлетворить. Дополнила требования ходатайством о взыскании судебных расходов связанных с проведением судебно-медицинской экспертизы в размере 81 708 рублей, расходов на оплату комиссии банка за перевод денежных средств за производство экспертизы в размере 2 000 рублей и расходов на представителя адвоката Латынцеву А. Р. в размере 30 000 рублей.

Представитель истца Латынцева А. Р. поддержала иск ФИО1 по доводам, изложенным в исковом заявлении, дополнив о том, что С. не была в достаточном объеме оказана надлежащая медицинская помощь и осмотр, в противном случае, даже если при наличии у него заболевания цирроз печени невозможно было предотвратить внутренне кровотечение, то возможно было продлить ему жизнь. Лечащий хирург самостоятельно имел возможность провести дополнительное обследование С., что подтвердила экспертиза, но не принял мер к такому обследованию, записав вызов врача-инфекциониста не принял мер к его скорейшей явке. Врачи недооценили состояния больного, неправильно диагностировали его заболевания, не полно собрали анамнез, выбрали неполноценный и неполный объем лечения, никаким образом не учитывалось его заболевание цирроз печени. Просила иск удовлетворить в полном объеме, взыскав также понесенные судебные расходы.

Представитель ответчика ФИО2 в судебном заседании иск ФИО1 не признала, изложила доводы письменного возражения на иск, возразила против удовлетворения ходатайства о взыскании судебных расходов, поскольку иск не признает.

Третье лицо на стороне ответчика ФИО7 в судебном заседании иск ФИО1 не признал, пояснил, что в 2011 году работал в должности врача-хирурга, ь\был лечащим врачом С. изложил доводы возражения аналогичные возражению представителя ответчика ФИО2. Просил в иске отказать, поскольку тактика лечения была избрана правильная, предотвратить внутренне кровотечение было невозможно, считает, что медицинская помощь С. по его основному заболеванию была оказана качественно, своевременно и в полном объеме, лечение сопутствующего заболевания – цирроз печени, которое производится в амбулаторных условиях, возможно было врачом-инфекционистом или гастроинтерологом, вызов которого он оформил и явка которого определяется им самим, он как лечащий врач-хирург не мог повлиять на явку врача-инфекциониста. Лечение производилось основного заболевания, после стабилизации состояния пациента было начато лечение сопутствующего заболевания, для чего был вызван прав-инфекционист, который бы дал заключение о переводе в профильное отделение либо о рекомендации на обследование и дообследование пациента в том отделении, в котором он находится. Показаний для назначения дообследования по сопутствующему заболеванию С. не было. Просил в иске ФИО1 отказать. 

Третьи лица на стороне ответчика ФИО4 – врач-хирург, осуществлявший прием С. в приемном покое 28.03.2011 г. и ФИО5 – врач-хирург, в 2011 году исполнявший обязанности заведующего хирургическим отделением, в судебном заседании иск ФИО1 не признали, поддержали доводы письменного возражения на иск ответчика БУ ХМАО-Югры «УГКБ», просили в иске отказать.

Выслушав истца ФИО1, её представителя адвоката Латынцеву А. Р., представителя ответчика ФИО2, третьих лиц ФИО7, ФИО4, ФИО5, свидетелей дознавателя П. и врача Д., заключение прокурора Полушкиной Т. М., полагавшей, что иск подлежит частичному удовлетворению, оценив в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности объяснения сторон, третьих лиц и представленные ими доказательства, суд приходит к следующему:

Конституцией РФ, гражданским законодательством регламентировано, что жизнь, здоровье, достоинство личности и другие нематериальные блага находятся под охраной и защитой государства.

В статье 150 ч. 2 ГК РФ закреплено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским Кодексом и другими законами в случаях и порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких пользование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии со ст.151 ГК РФ «если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в случаях предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

Согласно ст.1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Для возложения ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Вина причинителя вреда является общим условием ответственности за причинение вреда. При этом вина причинителя презюмируется, поскольку он освобождается от возмещения вреда только тогда, когда докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

В ходе рассмотрения дела установлено, что ДД.ММ.ГГГГ совершеннолетний сын истца ФИО1 – С. был доставлен в стационар БУ ХМАО-Югры «Урайская городская клиническая больница» по поводу заболевания станцией скорой помощи. При поступлении С. был осмотрен врачом-хирургом ФИО4 и ему был выставлен диагноз «Постинъекционный флебит вен правой конечности. Постинъекционный инфильтрат правой стопы, голени. Посттромбофлебитический синдром правой н/конечности, отечная форма. Хронический вирусный гепатит С. В20. Scabies?» 

На стационарное лечение С. помещен в хирургическое отделение, где ДД.ММ.ГГГГ был выставлен основной диагноз «Флегмона правой голени» и сопутствующий: «Посттромбофлебитический синдром вен нижних конечностей отечно- болевая форма. Инфицированная рана левой голени. Вторичная почесуха. Хронический вирусный гепатит С. В20.», что подтверждается медицинской картой стационарного больного №. 

ДД.ММ.ГГГГ с 14:10до 14:30 часов проведена операция: вскрытие флегмоны, о чем составлен протокол операции, из которого также следует, что предоперационный диагноз: флегмона правой голени, послеоперационный диагноз: флегмона правой голени. 

Из медицинской стационарной карты № следует, что в ходе стационарного лечения С. осматривался ДД.ММ.ГГГГ в 13:15 дерматовенерологом О.

При поступлении С. на стационарное лечение врачом ФИО8 было назначено лечение, что отражено в листе врачебных назначений, также назначалось лечение врачом ФИО7, однако консультация инфекциониста была назначена дерматовенерологом ФИО9 после осмотра С. ДД.ММ.ГГГГ. При этом лечащим врачом ФИО3 данная рекомендация не была внесена лист назначений больного, отсутствие которой в данном листе вызывает у суда сомнения относительно организации вызова инфекциониста для осмотра больного С., учитывая, что средний медицинский персонал осуществляет указания врача согласно листу назначения, о чем делает отметки в нем. 

ДД.ММ.ГГГГ, согласно записям в медицинской карте в 06:10 врач ФИО3 был вызов в палату к С., который со слов медперсонала захрипел, перестал дышать, в 06:45 после проведенной реанимации констатирована смерть больного.

По факту смерти ФИО10 Межрайонным следственным отделом Следственного управления Следственного комитета России по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре проведена процессуальная проверка, по результатам которой ДД.ММ.ГГГГ принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 105 УК РФ, по ч. 2 ст. 109, ч. 2 ст. 124 УК РФ в отношении ФИО3, ФИО5, ФИО4 за отсутствием состава преступления.

Материалы названной проверки № были представлены суду.

В рамках следственной проверки проведены судебно – медицинские исследования, в ходе которых причинная связь между действиями медицинских работников, оказывающих помощь С. и наступившей смертью С. не установлено. Выявлены недостатки лечения, неполное диагностирование заболевания, повлекшего смерть, и лечение этого заболевания.

Так, в ходе комиссионного судебно – медицинского исследования дополнительного, проведенного экспертной комиссией отдела особо сложных экспертиз КУ Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» по результатам исследования трупа С., о чем составлен акт № от ДД.ММ.ГГГГ, установлен судебно – медицинский диагноз (л.д. 107-126 том 2):

Основное заболевание: хронический гепатит смешанной этиологии (вирусной, алкогольной) с исходом в цирроз печени.

Осложнение: портальная гипертензия, кровотечение из варикозно расширенных вен пищевода; обильная кровопотеря (в желудке 3500 мл жидкой крови, малокровие внутренних органов)

Сопутствующие заболевания: Посттромбофлебитический синдром правой нижней конечности. Флегмона правой голени. Инфицированные раны левой голени. Вторичная почесуха. Наличие этилового спирта в крови в концентрации 0,4 промилле. Причиной смерти С. явился хронический гепатит с исходом в цирроз, осложнившийся кровотечением из варикознорасширенных вен пищевода и обильной кровопотерей. 

Указанным исследованием отмечено, что побочное действие нестероидных противовоспалительных и антиагрегантных препаратов (ортофен, тромбо – асс) в виде образования эрозий и язв желудочно – кишечного тракта вызывает большое сомнение, так как их прием был не длительным по применению, а появлению эрозий при приеме данных препаратов обычно предшествует болевой синдром, чего не было у С.

Исследованием внутренних органов так же установлено, что незадолго до смерти С. употреблял алкоголь и кодеин, вследствие чего он мог не почувствовать ухудшения состояния и вовремя обратиться за медицинской помощью.

В указанном исследовании так же отражено, что обнаружить варикозное расширение вен пищевода возможно только при фиброгастродуаденоскопии (ФГДС), однако стандартом и лечением основного диагноза «Постинъекционный флебит вен правой голени. Постинъекционный инфильтрат правой голени, стопы. Посттромбофлебитический синдром правой нижней конечности, отечная форма. Инфицированная рана левой голени, флегмона правой голени» проведение ФГДС не предусмотрено, в связи с чем лечение только указанных заболеваний не может предотвратить кровотечение из вен пищевода.

Стандарт лечения основного вышеуказанного заболевания, не нарушен.

Вместе с тем, на фоне общего и биохимического анализов крови, показывающих снижение эритроцитов и гемоглобина, достаточная оценка этими факторам не дана, дополнительные исследования: анализы на определение антител к вирусу гепатита В,С, ВИЧ, УЗИ печени не назначены, не проведена консультация инфекциониста, который мог бы назначить ФГДС, анализ на определение скрытой крови в кале, что возможно помогло бы установить правильный диагноз патологии печени (хронический гепатит с исходом в цирроз) и предотвратить кровотечение из вен пищевода, однако, однозначно это утверждать нельзя.

В целом обследование и лечение С. частично соответствовало федеральным стандартам, установленным приказом Минздравсоцразвития от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, диагноз при поступлении в лечебное учреждение в целом установлен правильно, однако, в последующем при нарастании изменений в общем и биохимическом анализах крови пациенту требовалось дополнительное обследование и пересмотр диагноза.

Лечение в целом соответствовало стандарту основного диагноза.

Вместе с тем, отмечены недостатки лечения – недооценка патологических изменений в общем и биохимическом анализе крови, коагулограмме и не назначение дополнительных видов обследования в связи с этим, отсутствие коррекции анемии и коагулопатии, недостаточное наблюдение за больным (с 09.00 ДД.ММ.ГГГГ по 06.10. ДД.ММ.ГГГГ пациент не осматривался, за это время успел принять алкоголь и наркотические препараты).

Причиной смерти С. вероятнее всего явился хронический гепатит с исходом в цирроз печени, осложнившийся портальной гипертензией, кровотечением из вен пищевода и массивной кровопотерей.

Врачи стационара напрямую к развитию данной патологии не причастны, следовательно, прямой причинной связи между действиями врачей и смертью С. нет.

На основании определения суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено Федеральному государственному бюджетному учреждению «Российский центр судебно-медицинской экспертизы».

На основании заключения комиссионной судебной-медицинской экспертизы № (л.д. 24-51 том 3), проведенной в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ вероятной причиной смерти С. явилось массивная (обильная) кровопотеря, о чем свидетельствует наличие большого количества крови в полости желудка (3800 мл), резкое малокровие внутренних органов. Данная кровопотеря могла развиться как из эрозированных стенок пищевода, обнаруженных при судебно-медицинском исследования трупа, так и в результате возможного кровотечения из расширенных вен пищевода, учитывая наличие у пациента цирроза печени, который в свою очередь может приводить к нарушению печеночного кровотока и развитию варикозного расширения вен пищевода. Достоверно ответить на вопрос о причине смерти С. не представляется возможным в связи с отсутствием в распоряжении экспертной комиссии гистологических препаратов (согласно материалов дела весь гистологический архив был уничтожен). По имеющимся данным определить время наступления смерти не представляется возможным, так как в период времени с 09.00 ДД.ММ.ГГГГ по 06.10 ДД.ММ.ГГГГ (когда пациент был обнаружен медперсоналом без признаков жизни) наблюдение за С. в ЦГБ не велось, каких-либо медицинских записей о его состоянии в медкарте не имеется; судебно-медицинское исследование его трупа проведено ДД.ММ.ГГГГ, и те минимальные трупные изменения, которые описаны судебно-медицинским экспертом (трупные пятна и наличие вмятины при ударе металлической пластиной при ударе по двуглавой мышце плеча) не могут быть приняты во внимание, в связи с нахождением трупа в холодильной камере более 4-х суток.

Врачами стационара не были учтены имеющиеся изменения в результатах анализов и данные анамнеза (наличие гепатита). Снижение уровня гемоглобина и эритроцитов говорило о возможном внутреннем кровотечении, для установления которого необходимо было проведение более расширенного обследования (УЗИ, гастроскопия); изменение трансаминаз крови также требовало проведения ультразвукового исследования печени.

На основании чего экспертная комиссия считает, что врачами не использованы все возможности диагностики, обследование С. произведено не в полном объеме: не установлены причины изменения клинического анализа крови (снижения гемоглобина и эритроцитов); не выполнено УЗИ брюшной полости у больного с хроническим гепатитом, не выполнена гастроскопия; не выполнено микробиологическое исследование крови. Учитывая возможность наличия у пациента гепатита С и СПИДа (страдает наркоманией) необходимо было назначить анализы на определение антител к вирусу гепатита В, С, ВИЧ, консультацию инфекциониста или гепатолога.

Клинический диагноз «Флегмона правой голени. Посттромбофлебитический синдром правой н/конечности. Хронический вирусный гепатит. Вторичная почесуха. Инфицированная рана левой голени» был установлен правильно. Диагноз цирроз печени и возникшее кровотечение прижизненно не диагностированы.

При поступлении С. в стационар основным диагнозом была флегмона правой голени, инфицированные раны левой голени. Сопутствующее заболевание не распознано - цирроз печени с варикозно расширенными венами пищевода. Впоследствии развилось смертельное осложнение сопутствующего заболевания, в связи с чем оно стало основным. Сформулировать правильный диагноз в настоящее время не представляется возможным в связи с неустановленной достоверно причиной кровотечения и смерти.

У С. имела место именно флегмона. Каких-либо признаков абсцесса у него не обнаружено. Оперативное лечение (вскрытие флегмоны) выполнено только на 4 сутки, то есть несвоевременно. Медикаментозное лечение по поводу флегмоны было правильным (инфузионная и антибактериальная терапия, обезболивающие и успокоительные препараты, антиагрегантная и противогрибковая терапия). Лечение цирроза печени и возникшего кровотечения, послужившего причиной наступления смерти, не проводилось вообще.

Учитывая наличие у С. цирроза печени, флегмоны, которая требовала антибактериального лечения и лечения нестероидными противовоспалительными препаратами (ортофен), он нуждался в гепатопротективной, противоязвенной терапии.

Недостаточная медицинская помощь объясняется неполноценной диагностикой. При изменении в анализах крови (повышенные ACT, АЛТ, гипокоагуляция), наличии гепатита в анамнезе, увеличении печени (при пальпации край выступает на 3 см из-под края реберной дуги), наличии синдрома системной воспалительной реакции необходимо было выполнить УЗИ брюшной полости, гастроскопию, микробиологическое исследование крови.

В связи с неполнотой диагностики и недооценкой состояния больного, врачами не диагностировано заболевание (цирроз печени), которое могло вызвать смертельное осложнение (кровотечение). Не диагностировано кровотечение, явившееся причиной смерти.

Назначенное лечение соответствовало выставленному диагнозу. Противопоказаний к лечению не было.

При проведении настоящей судебно-медицинской экспертизы экспертной комиссией были выявлены следующие недостатки при оказании медицинской помощи С.:

- недообследование при поступлении: определение антител к гепатиту В, С, ВИЧ, не проведена электрокардиограмма;

- несвоевременное выполнение оперативного вмешательства (на 4-й день после поступления);

- на следующий день после операции не проведена перевязка раны, нет описания раны;

- недостаточное наблюдение за больным в послеоперационном периоде: в день операции (ДД.ММ.ГГГГ) и на следующий день наблюдение за больным дежурными врачами не велось;

- недооценка состояния пациента в послеоперационный период;

- недостаточное обследование пациента с отягощенным анамнезом и изменениями в анализах крови: не выполнено УЗИ брюшной полости, гастроскопия;

- не установлен диагноз цирроз печени; не распознано кровотечение, которое могло привести к смерти пациента.

В соответствии с выставленным в стационаре диагнозом, С. был проведён минимальный комплекс обследования (сбор анамнеза и жалоб, визуальный осмотр, аускультация, пальпация, измерение частоты дыхания, исследование пульса, измерение артериального давления, общий и биохимический анализ крови с развёрнутой лейкоцитарной формулой, коагулограмма крови; вскрытие флегмоны, обезболивающая, антибактериальная, противогрибковая, антиагрегантная терапия). Вместе с этим пациенту были не проведены такие исследования, как определение антител к гепатиту В, С, ВИЧ, не проведена электрокардиограмма, что является обязательным для пациентов, поступающим в стационар для оказания экстренной медицинской помощи.

Установление соответствия оказанной медицинской помощи стандартам медицинской помощи, является медико-экономическим контролем качества оказания медицинской помощи и осуществляется в рамках экспертизы качества оказания медицинской помощи (основание ст.37, ст.58, ст.62, ст.64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ (ред. от 31.12.2014) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.40 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. N 326-ФЗ "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации", Письма Министерства здравоохранения РФ от 30 апреля 2013 г. N 13-2/10/2-3113 «О применении стандартов и порядков оказания медицинской помощи») и в связи с этим, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Установить наличие причинно-следственной связи между обнаруженными недостатками оказания медицинской помощи и наступлением смерти С., высказаться о благоприятном или неблагоприятном исходе лечения не представляется возможным, так как невозможно достоверно установить причину смерти С. 

В представленной медицинской карте стационарного больного из ЦГБ г. Урая не описано состояние С. за период времени с 9 часов 01 апреля по 06 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ, не описан его соматический статус и его поведение. На основании вышеизложенного, ответить на вопрос об ориентированности его в месте и времени, адекватной оценки своего состояния не представляется возможным.

Каких-либо противопоказаний для примененного лечения, в том числе и трамадола, по поводу флегмоны не имелось. Трамадол является опиоидным анальгетиком с центральным механизмом действия и применяется у пациентов с интенсивными болями, в том числе в послеоперационный период. То есть, С. трамадол был назначен по медицинским показаниям.

Лечение, проводимое в ЦГБ по поводу флегмоны было показано С. и не могло явиться причиной ухудшения его состояния и смерти.

Основной причиной наступления неблагоприятного исхода является тяжесть самого заболевания. Следует отметить, что прогноз как при циррозе печени, а особенно при таком развившемся осложнении как кровотечение из вен пищевода, крайне неблагоприятный. Даже при своевременно и правильно оказанной медицинской помощи летальность при циррозе печени очень высока, полного выздоровления не происходит, можно только применить симптоматическую терапию, направленную на продление жизни больного и облегчения его состояния.

Послеоперационное лечение проводилось неправильно, что подтверждается записями в медицинской карте стационарного больного из ЦГБ г. Урая: так, в послеоперационном периоде наблюдение за пациентом было недостаточным: в 1-ый день после операции С. вообще не осматривался хирургами, на второй (01.04.2011r.) день осматривался однократно в 09.00; перевязка не производилась.

Кроме перечисленных выше заключений экспертов экспертом качества медицинской помощи филиалом ЗАО «Капитал медицинское страхование» в г. Когалыме было составлено экспертное заключение (протокол оценки качества медицинской помощи) от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 26-30 том 1), из которого следует, что несвоевременное и ненадлежащее выполнение необходимых лечебных мероприятий создали риск прогрессирования заболевания. С названным заключением был ознакомлен заместитель главного врача ответчика В. 

Таким образом, в ходе рассмотрения данного дела установлено, что при оказании медицинской помощи С. со стороны медицинских работников ответчика БУ ХМАО-Югры «Урайская городская клиническая больница» допущены недостатки диагностирования и лечения сопутствующего заболевания – хронического гепатита с исходом в цирроз печени, которое повлекло внутренне кровотечение из вен пищевода и массивную кровопотерю, вследствие чего наступила смерть С.

При определении пределов ответственности лечебного учреждения суд учитывает, что согласно Лиссабонской декларации Всемирной медицинской ассоциации о правах пациентов, принятой на 34-й сессии Всемирной медицинской ассамблеи (Лиссабон, Португалия, сентябрь/октябрь 1981 г., с внесением поправок на 47-й сессии Всемирной Генеральной ассамблеи (Боли, Индонезия, сентябрь 1995 г.)), и Декларации о развитии прав пациентов в Европе (Европейское совещание по правам пациентов (Амстердам, 28 - 30 марта 1994 г. ВОЗ, Европейское региональное бюро), все пациенты имеют право на высококачественную медицинскую помощь.

Конституционной основой реализации прав пациента является ряд закрепленных в Конституции РФ прав и свобод человека и гражданина: право на охрану здоровья, медицинскую помощь (ст. 41). Права пациентов при обращении за медицинской помощью и ее получении определяют Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья, на дату возникновения рассматриваемых правоотношений действовали Основы от 22.07.1993 №5487-1. 

В силу ст. 68 вышеуказанных Основ в случае нарушения прав граждан в области охраны здоровья вследствие недобросовестного выполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, повлекшего причинение вреда здоровью граждан или их смерть, ущерб возмещается в соответствии с частью первой статьи 66 настоящих Основ, т.е. в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" следует, что суду необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Согласно п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости необходимо исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В ходе рассмотрения данного дела при определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает, что факт причинения истцу ФИО1 морального вреда в виде физических и нравственных страданий вследствие смерти близкого человека - сына установлен и доказан фактическими обстоятельствами смерти С., которые подтверждаются материалами проверок и многочисленными судебно – медицинскими исследованиями и экспертизой, проведенной в рамках данного дела.

При этом суд считает необходимым учесть и другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных истцом страданий - лишение возможности общения с умершим сыном, тяжелые эмоциональные переживания, в соответствии с требованиями норм материального закона и с учетом разумности и справедливости в виде денежной компенсации морального вреда, подлежащей выплате в пользу истца.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд обращает внимание также и на то, что согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз и исследований между действиями медицинских работников ответчика и развитием патологии заболевания С. не имеется, имеются лишь, как указано выше, недостатки диагностирования и лечения этой патологии в виде неполного обследования.

Эти нарушения, безусловно, причиняли нравственные страдания С., который вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь при обращении в учреждение здравоохранения. Соответственно истец, как близкий родственник – мать С. так же была вправе рассчитывать на облегчение состояния здоровья своего сына.

Разрешая спор о размере компенсации морального вреда необходимо в соответствии с требованиями статей 151, 1101 Гражданского кодекса РФ учитывать степень физических и нравственных страданий, требований разумности и справедливости, а также обстоятельства произошедшего.

В отношении истца факт потери близкого родственника – сына является невосполнимой утратой, в том числе и в связи с оказанием медицинской услуги ненадлежащего качества. Однако согласно заключениям судебно – медицинский исследований и экспертиз у С. на фоне имеющегося хронического заболевания развилось осложнение, течение которого происходило, в том числе и на фоне приема алкоголя и наркотического вещества, вследствие чего он сам не мог адекватно оценить состояние своего здоровья и предъявить жалобы медицинскому персоналу на симптомы обострения имеющегося у него хронического заболевания, что учитывает суд определяя степень вины ответчика. Вместе с тем, при должной оценке динамики состояния больного в период нахождения в стационаре, своевременной оценке изменений показателей анализов крови, медицинское учреждение, с большой долей вероятности, как указано в заключениях экспертов, при своевременном диагностировании и лечении возникшего обострения, имело возможность минимизировать наступления последствий в виде обильного кровотечения вен пищевода, повлекшего массивную кровопотерю и смерть С.

При этом вывод, содержащийся в обоих исследуемых заключениях о том, что своевременное диагностирование и проведение на его основе надлежащего лечения, повлекло бы наступление благоприятного исхода с малой вероятностью, в данном случае не имеет значения, поскольку любая доля вероятности такого исхода, отличная от нуля, — есть возможность спасения человеческой жизни, приоритет чего является основным принципом охраны здоровья согласно положениям ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации». Кроме того, дефекты, допущенные при оказании медицинской помощи пострадавшему, хоть и не явились непосредственной причиной смерти, но создали условия для прогрессирования осложнений, то есть состоят в косвенной причинно-следственной связи.

С учетом изложенного, суд считает, что исковые требования ФИО1, подлежат удовлетворению частично и компенсацию морального вреда суд считает соразмерной 200 000 руб., которая подлежит взысканию с ответчика БУ ХМАО – Югры «Урайская городская клиническая больница».

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

По общему правилу, условия договора определяются по усмотрению сторон (пункт 4 статьи 421 ГК Российской Федерации). К их числу относятся и те условия, которыми устанавливаются размер и порядок оплаты услуг представителя.

Обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Именно поэтому в статье 100 ГПК Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Статья 100 ГПК РФ предоставляет суду право определять размер взыскания расходов по оплате услуг представителя самостоятельно. При этом суд не связан финансовыми документами, которые предоставляют стороны в подтверждение указанных расходов, ставками адвокатов и сложившимися рыночными ценами на оказание юридических услуг. Суд должен лишь руководствоваться принципом разумности и конкретными обстоятельствами дела.

Оплата истцом услуг представителя адвоката Латынцевой А. Р. в сумме 30 000 руб. подтверждается квитанцией № от ДД.ММ.ГГГГ. 

Суд считает разумным пределом возмещение понесённых истцом затрат на представителя в размере 30 000 рублей, учитывая характер и сложность дела, объём выполненной представителем работы, затраченное время на выполнение поручения, количество участия в судебном заседании. Данная сумма подлежит взысканию с ответчика.

В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, в которые на основании ч. 1 ст. 88, ст. 94 ГПК РФ входят издержки, связанные с рассмотрением дела, в их числе, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

За проведение судебно-медицинской экспертизы истец ФИО1 уплатила Федеральному государственному бюджетному учреждению «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» по договору № С-134 от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 7-10 том 3) ДД.ММ.ГГГГ 110 760 рублей, внеся денежные средства через ПАО «Сбербанк России» по чеку ордеру и заплати комиссию банку 2000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ по дополнительному соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ стоимость экспертизы составила 81 708 рублей.

Учитывая, что решение суда состоялось в пользу истца и был установлен факт оказания некачественной медицинской помощи её сыну, а также принимая во внимание разъяснения, содержащиеся в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца судебные расходы, связанные с оплатой судебно-медицинской экспертизы в полном объёме 81 708 рублей.

Расходы по оплате комиссии банку за проведение операции по переводу денежных средств экспертному учреждению в размере 2000 рублей, суд признает необходимыми расходами истца и считает, что они также подлежат взысканию с ответчика в пользу истца. 

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1, к Бюджетному учреждению Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью сына вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи удовлетворить частично.

Взыскать с Бюджетного учреждения Ханты – Мансийского автономного округа – Югры «Урайская городская клиническая больница» в пользу ФИО1, компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей, расходы на оплату судебно-медицинской экспертизы в размере 81 708 рублей, судебные издержки в размере 2 000 рублей, всего триста тринадцать тысяч семьсот восемь рублей.

Решение суда может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры через Урайский городской суд. Апелляционные жалоба, представление могут быть поданы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме составлено 21 февраля 2017 года.

Председательствующий судья Г. К. Орлова