Дело №2-25/2019

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

Нижний Новгород 7 августа 2019 года

Нижегородский областной суд в составе единолично судьи федерального суда общей юрисдикции Печерицы Ю.А. при секретаре судебного заседания Бочарове И.М. с участием: 

- государственных обвинителей: заместителя прокурора Нижегородской области, старшего советника юстиции ФИО1, начальника отдела государственных обвинителей прокуратуры Нижегородской области, советника юстиции Несвита Д.Н., и прокурора указанного отдела, юриста 2 класса ФИО2;

- подсудимого ФИО3; 

- защитника – адвоката адвокатской конторы №28 Нижегородской областной коллегии адвокатов ФИО4, удостоверение №, ордер №, участвующего в судопроизводстве по соглашению;

- потерпевшей М.Н.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения,

уроженца 

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>, зарегистрированного 

<

адрес>

<

адрес>, проживавшего 

<

адрес>

<

адрес>

<

адрес>, образование 

<

данные изъяты>, состоящего на воинском

учёте, холостого, работавшего 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>, не судимого, содержащегося под стражей

по настоящему уголовному делу с 10 ноября 2018 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 совершил убийство С.А.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. 

Преступление совершено 

<

данные изъяты> при следующих обстоятельствах. 

7 ноября 2018 года в период с 9 часов до 10 часов 30 минут ФИО3 находился в комнате № С.А.С., расположенной 

<

адрес>, вместе с малолетним С.А.А..

От плача малолетнего С.А.А. у ФИО3 внезапно возникла личная неприязнь к нему. 

Заведомо зная, что в силу своего малолетнего возраста С.А.А. не способен защитить себя и оказать активное сопротивление, у ФИО3 возник умысел на убийство малолетнего С.А.А. на почве личной неприязни. Осознавая общественную опасность своих действий, и, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти малолетнего С.А.А., ФИО3 схватил его своей правой рукой за левую ногу, поднял и не менее трёх раз умышленно с целью причинения смерти, с силой ударил головой об пол, причинив тому повреждения в области жизненно важного органа человека – головы.

После неоднократного соударения головой малолетнего С.А.А. об пол, ФИО3 сознательно допустил общественно опасное последствие в виде наступления смерти малолетнего С.А.А., не доставив его в медицинское учреждение и не приняв мер к оказанию ему квалифицированной медицинской помощи.

На следующий день, 8 ноября 2018 года в вечернее время, не позднее 23 часов, находясь около входной двери комнаты № продолжая действовать с умыслом на убийство малолетнего С.А.А., ФИО3 умышленно с силой нанёс правой рукой один удар в область жизненно важного органа человека - головы малолетнего С.А.А., отчего тот ударился головой о стену. После этого удара ФИО3 продолжил сознательно допускать наступление общественно опасного последствия в виде смерти малолетнего С.А.А., не доставив его в медицинское учреждение, и не приняв мер к оказанию ему квалифицированной медицинской помощи.

В результате умышленных преступных действий ФИО3 малолетнему С.А.А. были причинены телесные повреждения, повлекшие за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в виде закрытой тупой черепно-мозговой травмы с обширными кровоподтёками правой и левой лобно-теменно-затылочно-сосцевидных областей головы, обширным кровоизлиянием под твёрдую мозговую оболочку левого полушария головного мозга с последующим отёком (сдавлением) головного мозга, с кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки различных долей головного мозга и в полость мозговых желудочков.

Смерть малолетнего С.А.А. наступила 9 ноября 2018 года в период с 19 часов 50 минут до 23 часов 50 минут в комнате № от закрытой тупой черепно-мозговой травмы в виде обширного кровоизлияния под твёрдую мозговую оболочку левого полушария головного мозга, сотрясения головного мозга с мелкоочаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки и в толщу коры головного мозга, осложнившейся прогрессирующим отёком-набуханием, смещением и сдавлением головного мозга с вклинением стволовых структур и мозжечка в большое затылочное отверстие и развитием под мягкими мозговыми оболочками и в толще их вторичных кровоизлияний.

Подсудимый ФИО3 в ходе судебного разбирательства признал себя виновным в умышленном причинении 7 и 8 ноября 2018 года тяжкого вреда здоровью малолетнего С.А.А., повлекшем его смерть, не согласившись с квалификацией преступления, предложенной стороной обвинения. Он полагал, что его деяние должно квалифицироваться по ч.4 ст.111 УК РФ из-за отсутствия у него умысла на убийство.

Подсудимый ФИО3 показал следующее.

7 ноября 2018 года к 9 часам он пришёл домой с работы, спать не ложился. Он вспомнил о ссоре с С., произошедшей накануне при разговоре по телефону из-за того, что та кричала на старшего ребёнка. Не осознавая общественной опасности своих действий, он зачем-то взял из кровати малолетнего С.А. за ногу правой рукой и несколько раз, один или два, ударил головой об пол. Причину своих действий объяснить не может. Он взбесился из-за того, что С. кричит на своих детей. Он не осознавал в тот момент, что от его действий 

<

данные изъяты> получит травму головы, от которой может наступить смерть, его разум был в тумане от любви к С. и её детям. После его действий ребёнок хныкнул пару раз, но не плакал, дышал нормально. Он положил ребёнка в кровать. С. в момент нанесения ударов в комнате не было, т.к. он её не видел. Он не может быть уверенным в том, что С. не видела его действия. Она услышала удар и подбежала к нему в коридоре, когда он пытался позвонить в скорую помощь, чтобы оказать помощь А., т.к. у него образовалась шишка на лбу и покраснение в затылочной части головы. Он хотел вызвать скорую помощь, т.к. испугался, что причинил ребёнку тяжкий вред здоровью, от которого ребенок умер впоследствии. Но С. отобрала у него телефон, сказав, что медики будут расспрашивать про синяк. 

К М. они в тот день пришли ближе к 12 часам. У А. образовалась шишка на лбу и покраснение в правой части головы, где в дальнейшем образовался кровоподтёк.

8 ноября в период с 18 до 19 часов он увидел усиленный кровоподтёк под правым глазом малолетнего С. В 18:20 он приехал к приятелю С., где находились Ш. и С., пробыл там до 20 часов, вернулся к С. и примерно к 21 часу вновь приехал к С., от которого вернулся к С. около 3-4 часов 9 ноября. В этот день телесных повреждений А. он не наносил.

9 ноября к ним приходила Р. Увидев усиленные кровоподтёки на голове А., она спросила, что с ним, потому что ребёнок плохо выглядел. Он послал С. за нашатырным спиртом, и после его применения ребёнок начал двигать ручками и ножками. Вроде с ним стало всё нормально, и они обрадовались, что скорую помощь не надо вызывать. С 7 по 9 ноября 2018 года он не вызывал скорую помощь, т.к. боялся С., она хватала его за горло и душила, отбирала телефон.

Утром 10 ноября С. сообщила, что мелкий не дышит, и он обратился в похоронное бюро. Он сильно раскаивается в содеянном, сожалеет об этом.

При продолжении допроса в присутствии свидетеля С.А.С. подсудимый ФИО3 изменил свои предыдущие показания относительно событий 8 ноября 2018 года, объяснив, что запутался в них. Он сообщил о том, что 8 ноября до 17 часов перед поездкой к друзьям ударил ребёнка ладонью по лбу не с полной силой и тот ударился головой о стену. 

При этом подсудимый ФИО3 продемонстрировал свои действия суду при нанесении удара рукой в область головы малолетнего С., и пояснил, что на него никто не оказывал давление, эти показания вызваны желанием сообщить суду всё так, как было на самом деле.

После этого он отвёл ребёнка в комнату и положил на кресло-кровать. Он хотел вызвать скорую помощь, но С. забрала у него телефон, сказав, что боится, что врачи увидят кровоподтёк у ребёнка. Всё на самом деле было так, как он написал до задержания в своей явке с повинной. Он не может объяснить, почему свою злобу проявил на малолетнем А. На С. он не выместил свою злобу, т.к. та бы сообщила матери и обратилась в полицию.

Он признаёт, что весь объём повреждений, полученных малолетним С., указанный в предъявленном ему обвинении, причинён его действиями.

После окончания допроса в судебном заседании подсудимый ФИО3 встал на колени перед свидетелем С.А.С. и принёс ей извинения за содеянное. 

Вина подсудимого ФИО3 в совершённом преступлении подтверждается, помимо показаний, данных в суде, его показаниями, данными при производстве предварительного расследования, показаниями свидетелей и потерпевшей, протоколами следственных действий, заключениями экспертов.

Так из показаний подозреваемого и обвиняемого ФИО3, оглашённых в соответствии с п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ, следует, что в присутствии защитника, после разъяснения права не свидетельствовать против самого себя, он добровольно сообщил о следующем.

07.11.2018 когда он лёг спать, а С.А. стал раздражать его своими криками. С. успокоить сына не могла, тот продолжал кричать, что-то требовал. Его это раздражало, так как С.А. был капризным ребёнком, постоянно требовал к себе внимания, мешал ему отдыхать или заниматься своими делами. Он накричал на С., но ребёнок не успокоился. После чего он подошёл к нему, взял его правой рукой за левую ногу, размахнулся и ударил головой об пол два или три раза. Ребёнок заплакал и затих. Он кинул ребёнка на кресло - кровать. С. находилась в этот момент в комнате, всё видела своими глазами, накричала на него. 

08.11.2018 С. заметила у А. синяк под глазом и пошла в аптеку за лекарством. Он ребёнком не интересовался. В этот день он лёг спать около 23 часов (том 2 л.д.151-154, 175-178).

При проверке показаний на месте 10 ноября 2018 года обвиняемый ФИО3, находясь 

<

адрес>, подтвердил свои показания, данные в качестве подозреваемого. При этом ФИО3 продемонстрировал свои действия, зафиксированные фотосьёмкой (том 2 л.д.156-163).

В судебном заседании подсудимый ФИО3 не подтвердил свои оглашённые показания о мотиве преступления и о 3-х ударах при соударении малолетнего С. головой об пол, настаивая на двух ударах. Он объяснил эти показания тем, что находился в состоянии аффекта, выполнял требования следователя, находясь под психологическим влиянием, о чём не сказал защитнику. 

Из показаний свидетеля С.А.С., данных в суде и при производстве предварительного расследования (том 1 л.д.152-159), оглашённых в соответствии с ч.3 ст.281 УПК РФ, суд установил следующее.

<

данные изъяты> ФИО3 с 20-х чисел июля 2018 года проживал в её комнате 

<

адрес>. Последнее время ФИО3 негативно относился к её младшему сыну А., мог накричать на него, ударить.

Утром 7 ноября 2018 года ФИО3 пришёл домой с ночной смены и лёг на диван поспать. Конфликтов у неё с ним не было. Около 9 часов 30 минут А. проснулся в детском кресле и стал хныкать, капризничать. Лежнев вскочил, молча взял А. за ногу и три раза, взмахнув рукой сверху вниз, ударил его головой об пол, после чего положил его в кресло, опустив с высоты примерно 25 см, держа за ногу и голову. В протоколе её допроса неверно отражено про четыре удара и о том, что ФИО3 бросил ребёнка в кровать. Она увидела у А. образовавшийся кровоподтёк на лбу, превратившийся чуть позже в шишку, и покраснение под глазом, которое на следующий день превратилось в кровоподтёк. Она помазала эти кровоподтёки мазью.

Когда они в этот день собирались к её маме, ФИО3 предложил сказать той, что А. подрался со старшим братом, не высказывая ей при этом угроз. ФИО3 не предлагал принять мер для оказания А. квалифицированной медицинской помощи после образования у него кровоподтёка на лбу. 

В период с 9.45 до 10.30 они пришли к её матери. Она сообщила матери, что шишка на лбу у А. образовалась от того, что его ударил старший брат. В этот день ФИО3 спиртное не употреблял. 

8 ноября 2018 года около 19 часов, когда они с Лежневым выходили из соседской комнаты, младший сын А. стоял между ванной и туалетом. ФИО3 закричал на него, чтобы тот ушёл в комнату. Сын не послушал, и ФИО3 ударил его рукой по лбу, отчего сын затылком ударился о стену и упал. ФИО3, держа А. за заднюю часть головы, завёл его в комнату, закрыв дверь. Она услышала звук удара, происхождение которого ФИО3 объяснил ей тем, что швырнул А. в кресло, спинка которого была жёсткой. Она подошла к А., тот был чрезмерно спокойный. Вечером у сына образовался кровоподтёк в правой части головы после того, как ФИО3 его ударил. 

9 ноября А. был вялым, аппетит у него был слабый, дыхание его было затруднённым, под глазом и в правой области лица у него усилились кровоподтёки. Лежнев видел состояние А., и когда она хотела вызвать скорую медицинскую помощь, отговорил её, сказав, что А. сильный мальчик, отлежится и будет бегать, и послал её в аптеку за нашатырным спиртом, которым она смачивала тампоны, чтобы облегчить дыхание сына.

Проснувшись утром 10 ноября, она увидела, что А. не дышит, пульса, и сердцебиения у него не было. В этот день ФИО3 был дома, на работу не ходил. Он предложил закопать тело, чтобы об этом никто не узнал. 

Ни 7 и 8 ноября, ни в иное время ФИО3 не высказывал намерений убить её сына А.

ФИО3 очень нервный человек, быстро «взрывается» и становится жестоким, делает необдуманные поступки, мог причинить физическую силу к ней и её детям.

Из протокола проверки показаний свидетеля С.А.С. на месте следует, что она показала место, где её малолетнему сыну С. были нанесены телесные повреждения 7 и 8 ноября 2018 года подсудимым Л-вым, и продемонстрировала на манекене механизм нанесения телесных повреждений (том 1 л.д.125-139,184-196).

В судебном заседании свидетель С.А.С. пояснила, что время событий преступления 7 ноября 2018 года отражено в протоколе неверно, утверждая, что ФИО3 нанёс удары её сыну А., держа того за ногу, в 9.30.

Показания подсудимого ФИО3 и свидетеля С.А.С. о локализации телесных повреждений, причинённых малолетнему С.А.А., согласуются с протоколом осмотра места происшествия от 10 ноября 2018 года. 

Из этого протокола следует, что труп малолетнего С.А.А. был обнаружен на диване в комнате 

<

адрес>. При осмотре трупа зафиксированы гематомы в области лба, правой ушной раковины, височной области, в области сосцевидного отростка, на передней поверхности шеи с правой стороны и ссадины нижнего века левого глаза в области носа и первого второго пальца правой кисти (том 1 л.д.48-64).

Из показаний потерпевшей М.Н.Е. следует, что о смерти внука А. она узнала утром 10 ноября 2018 года от ФИО3, который позвонил её мужу и сообщил, что ребёнок умер, потому что был больной. В последний раз она видела А. 7 ноября 2018 года, когда около 10 часов к ней в гости пришла дочь с А. и ФИО3. На лбу у А. она увидела шишку синего цвета, происхождение которой дочь объяснила тем, что он подрался с братом, а под глазом небольшое покраснение. 

Согласно показаниям свидетеля Р.Е.А., данным при производстве предварительного расследования, оглашённым с согласия сторон, находясь в квартире С., она видела много кровоподтёков на голове и теле малолетнего С.А., который лежал на спине, дышал и не шевелился. Происхождение кровоподтёков С.А. объяснила тем, что ребёнок упал (том 2 л.д.37-40).

Согласно показаниям свидетеля Л.М.Б., данным при производстве предварительного расследования и оглашённым с согласия сторон, от С.А. ему стало известно о том, что ФИО3 поднял за ногу её младшего сына А. и ударил три раза головой об пол. Он был свидетелем того, как ранее ФИО3 кричал на кого-то из детей С., и предупредил того, что если он будет плохо относиться к А. либо её детям, для него это плохо кончится (том 2 л.д.127-130).

Из заключений судебно-медицинского эксперта Б.Х.Ж. по результатам исследования трупа суд установил следующее.

Смерть малолетнего С.А.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от закрытой тупой черепно-мозговой травмы в виде обширного кровоизлияния под твёрдую мозговую оболочку левого полушария головного мозга, сотрясения головного мозга с мелко-очаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки и в толщу коры головного мозга, осложнившихся прогрессирующем отёком-набуханием, смещением и сдавливанием головного мозга с вклинением стволовых структур и мозжечка в большое затылочное отверстие, и развитием под мягкими мозговыми оболочками и в их толще вторичных кровоизлияний.

Принимая во внимания степень выраженности посмертных изменений, отмеченных при осмотре трупа С.А.А. на месте происшествия 10 ноября 2018 года в 11 часов 50 минут, эксперт предположил, что смерть С.А.А. могла наступить ориентировочно за 12-16 часов до осмотра трупа на месте происшествия.

При судебно-медицинском исследовании трупа С.А.А. выявлена закрытая тупая черепно-мозговая травма в виде:

- обширных кровоподтёков правой и левой лобно-теменно-височно-затылочно-сосцевидных областей головы с захватом ушных раковин, скуловых областей и век глаз с наличием на уровне лобных и теменных бугров мелкоочаговых осаднений;

- очагового кровоподтёка области наружного затылочного бугра с мелкоочаговым осаднением на фоне с расслаивающими кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани лица и волосистой части головы и очаговыми их размозжениями;

- обширного кровоизлияния под твёрдой мозговой оболочкой левого полушария головного мозга объёмом 240 куб.см с последующим отёком-сдавлением головного мозга (субдуральной гематомой со слабыми инфильтративными и умеренным пролиферативными изменениями);

- сотрясения головного мозга с мелкоочаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки лобных, теменных и височных долей с наличием мелкоточечных кровоизлияний в толще коры этих же долей головного мозга (субарахноидальных кровоизлияний с умеренными пролиферативными изменениями);

- кровоизлияния в полость мозговых желудочков.

Эти повреждения носят характер тупой травмы, возникли за несколько, ориентировочно 2-3 суток, до наступления смерти потерпевшего, могли образоваться как при ударах по голове кулаками, ногами, каким-либо «ручным» тупым предметом, так и при ударах-ушибах головой о тупые предметы. В своей совокупности они повлекли за собой причинение ТЯЖКОГО вреда здоровья по признаку опасности для жизни. 

Между полученной закрытой тупой черепно-мозговой травмой и наступлением смерти С.А.А. прослеживается прямая причинная связь (том 4 л.д.45-50).

При дополнительном исследовании эксперт допустил, что в область головы потерпевшего С.А.А. было нанесено не менее 4-5 травматических воздействий. 

Категорично определить последовательность нанесения повреждений, а также установить поэтапно тяжесть нанесённого вреда здоровью после каждого травматического воздействия, эксперту не представилось возможным. 

Телесные повреждения, входящие в единый комплекс закрытой тупой черепно-мозговой травмы (ЗТЧМТ), могли быть причинены С.А.А. при различном взаиморасположении потерпевшего и нападавшего относительно друг друга. 

ЗТЧМТ, имевшаяся у С.А.А., характеризуется наличием в своём клиническом течении «светлого» промежутка времени (отрезка времени от момента нанесения повреждений до развития клиники сдавления головного мозга кровью, скопившейся под твёрдой мозговой оболочкой головного мозга). Это промежуток исчисляется от нескольких часов до нескольких суток, в течение которых потерпевшие могут передвигаться и совершать иные целенаправленные действия. 

Телесные повреждения, обнаруженные в области лица и волосистой части головы трупа С.А.А. (обширные кровоподтёки с кровоизлияниями в мягкие ткани головы), носят характер тупой травмы и могли образоваться при ударах-ушибах головой о тупые предметы с преобладающей контактирующей поверхностью (пол, стена и т.д).

Эксперт не исключил возможность причинения всех повреждений, входящих в единый комплекс ЗТЧМТ, при указанных С.А.С. обстоятельствах: «ФИО3, взяв правой рукой за левую ногу, приподнял С.А.А. и 3-4 раза ударил головой об пол, а на следующий день ударил ребенка по голове, отчего тот ударился головой о стену». 

Эксперт исключил возможность образования всего комплекса повреждений, входящих в единый комплекс ЗТЧМТ, при обстоятельствах, указанных обвиняемым ФИО3: «ребёнок два раза ударился лбом об пол, когда он его правой рукой взял за левую ногу, приподнял над уровнем пола и опустил 2 раза в вертикальной плоскости» (том 4 л.д.63-66, 84-88).

В судебном заседании эксперт Б.Х.Ж. разъяснил свои заключения следующим. 

Его вывод о времени наступления смерти малолетнего С.А.А. за 12-16 часов до осмотра трупа на месте происшествия, начатого в 11 часов 50 минут 10 ноября 2018 года, означает, что смерть наступила 9 ноября 2018 года в период с 20:50 до 23:50.

Гистологическая картина позволила ему сделать вывод о том, что повреждения, которые носят характер тупой травмы, возникли ориентировочно за 2-3 суток до наступления смерти потерпевшего. Вероятнее всего, они возникли 7 ноября 2018 года, и к моменту наступления смерти полных трое суток не прошло с момента причинения повреждений. На это указывали изменения в цвете кровоподтёков, входящих в комплекс закрытой тупой черепно-мозговой травмы. Вероятнее всего, 9 ноября травматические воздействия не могли быть причинены потерпевшему. 

Его ответ о возможности образования ЗТЧМТ при обстоятельствах, указанных С.А.С., основан только на сведениях о механизме причинения повреждений, содержащихся в её показаниях, без учёта сведений о датах их причинения.

К выводу о 4-5 травматических воздействиях он пришёл по количеству ссадин в области головы потерпевшего на фоне кровоизлияний.

Из заключения комиссии экспертов по результатам комплексной судебной сексолого-психолого-психиатрической экспертизы от 25 декабря 2018 года суд установил следующее.

ФИО3 не обнаруживает признаков психического расстройства, которое лишало бы его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. У него обнаруживаются 

<

данные изъяты>. 

В период, относящийся ко времени совершения инкриминируемого ему деяния, он не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства, мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В его поведении отсутствовали признаки рассеянного сознания, обманов восприятия, бредовых переживаний, он сохранил в памяти чёткие воспоминания о своих действиях, правильно проецирует их в месте, времени и пространстве. В настоящее время также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (том 4 л.д.220-226).

На основании приведённого выше комплексного заключения комиссии экспертов суд признаёт ФИО3 в момент совершения преступления и в настоящее время вменяемым, и подлежащим уголовной ответственности за совершение преступления.

Суд доверяет протоколам следственных действий, поскольку они изготовлены в соответствии с требованиями статьи 83 УПК РФ. 

Суд доверяет заключениям экспертов, поскольку в ходе досудебного производства порядок назначения судебных экспертиз, предусмотренный главой 27 УПК РФ, был соблюдён. Все заключения экспертов отвечают требованиям части 1 статьи 80 настоящего Кодекса, предъявляемым к доказательствам, и даны на основе объективных исследований с применением научных познаний и в соответствии с требованиями части 1 статьи 204 настоящего Кодекса. Заключение комиссии экспертов-психиатров, эксперта-сексолога и эксперта-психолога дано квалифицированными специалистами на основе объективных данных амбулаторного обследования обвиняемого ФИО3 с применением научных познаний.

Суд доверяет показаниям эксперта Б.Х.Ж., поскольку сообщённые им сведения в суде после исследования его заключений, даны в целях разъяснения и уточнения этих заключений, и основаны на научных познаниях эксперта.

Суд доверяет изложенным в приговоре показаниям свидетеля С.А.С. об обстоятельствах преступления, показаниям потерпевшей М.Н.Е. и показаниям свидетелей Р.Е.А., Л.М.Б., данным при производстве предварительного расследования, поскольку они согласуются между собой и подтверждаются совокупностью иных доказательств.

Суд оценивает как недостоверные лишь показания свидетеля С.А.С. о том, что 8 ноября 2018 года ФИО3 нанёс удар рукой по голове её сыну А. после употребления алкогольного коктейля и произведённой ею на сотовом телефоне видеозаписи, зафиксировавшей употребление Л-вым алкогольного коктейля. 

Эти показания оспорены подсудимым ФИО3, отрицавшим употребление алкоголя 8 ноября 2018 года, и, утверждавшим, что видеозапись была сделана С. в иную дату. 

Данные показания свидетеля С.А.С. опровергаются датой и временем создания видеозаписи – «5 ноября 2018 года 22 часа 31 минута», которые указаны в наименовании файла (20181105_223100), где размещена эта видеозапись (том 4 л.д.157).

Из показаний специалиста А.С.А., участвовавшего в судебном заседании при осмотре вещественных доказательств – электронного носителя с файлом, в котором скопирована указанная видеозапись, флеш-карты, в памяти которой размещена эта видеозапись, и сотового телефона С.А.С., следует, что дата, изображённая на видеозаписи, означает, что она была выставлена на телефоне, которым С. производила видеозапись. 

Показания подсудимого ФИО3, показания специалиста А.С.А. и результаты осмотра вещественных доказательств опровергают показания свидетеля С.А.С. о том, что ФИО3 нанёс удар рукой малолетнему С. в голову после того, как она сделала видеозапись, на которой зафиксировано, как ФИО3 употреблял алкогольный коктейль. 

Из показаний специалиста А.С.А. и результатов осмотра вещественных доказательств суд установил, что эта видеозапись сделана 5 ноября 2018 года в 22:31, а из показаний подсудимого ФИО3 и свидетеля С.А.С., которые согласуются с заключением и показаниями эксперта Б.Х.Ж., следует, что ФИО3 нанёс удар рукой по голове малолетнего С.А.А. в вечернее время 8 ноября 2018 года (по показаниям ФИО3 – до 17 часов, по показаниям С.А.С. – около 19 часов). 

Показания свидетеля Т.Г.Л. о том, что С.А.С. при встрече после похорон ребёнка сообщила ей, что ничего не видела, не опровергают показания свидетеля С.А.С. об обстоятельствах преступления, очевидцем которых она являлась, поскольку в судебном заседании та объяснила, что не хотела сообщать подробности Л.

Суд доверяет показаниям подсудимого ФИО3, данным в суде, касающимся обстоятельств, при которых им были причинены телесные повреждения малолетнему С. 7 и 8 ноября 2018 года, за исключением сведений о мотиве преступления, времени преступления и количестве ударов головой потерпевшего об пол. 

В ходе судебного следствия он добровольно изменил свои первоначальные показания, в которых отрицал свою причастность к причинению малолетнему С. повреждений 8 ноября 2018 года, заявляя о своём алиби. При этом он объяснил суду причину, по которой изменил эти показания, желанием сообщить суду всё так, как было на самом деле. Кроме того, он продемонстрировал суду, как нанёс 8 ноября 2018 года ладонью удар в область головы малолетнего С., от которого тот ударился головой о стену. 

Его показания о причинении телесных повреждений малолетнему С. 7 и 8 ноября 2018 года, механизме их образования, локализации, согласуются, как с показаниями очевидца преступления свидетеля С.А.С., так и с показаниями свидетеля Р.Е.А. и потерпевшей М.Н.Е., которые видели кровоподтёки и ссадины на голове у малолетнего С. после их образования. Кроме того, показания подсудимого ФИО3 об указанных обстоятельствах преступления подтверждаются заключениями эксперта-медика Б.Х.Ж. по результатам исследования трупа малолетнего С.А.А., а также показаниями этого эксперта в суде.

Показания подсудимого ФИО3 в суде о мотиве преступления опровергаются показаниями свидетеля С.А.С. и его показаниями, данными при производстве предварительного расследования, которым суд доверяет, поскольку они даны им добровольно, в присутствии защитника, после разъяснения права не свидетельствовать против самого себя.

Его показания, данные в суде, о том, что он не осознавал общественно-опасные последствия своих действий, поскольку его разум был затуманен, опровергаются заключением комиссии экспертов-психиатров и эксперта-психолога (том 4 л.д.286). 

Показания подсудимого ФИО3 в суде только о двух ударах головой потерпевшего об пол, опровергаются его показаниями, данными в досудебном производстве, в которых он допускал три таких удара. Эти показания обвиняемого ФИО3 про три удара согласуются как с показаниями свидетеля С.А.С., так и с заключением эксперта о количестве травматических воздействий. 

Суд оценивает как надуманные показания подсудимого ФИО3 об оказании на него психологического давления следователем при проведении его допросов. Они опровергаются содержанием протоколов допросов подозреваемого и обвиняемого, в которых содержатся сведения о добровольности дачи показаний ФИО3 без какого-либо психологического либо физического давления со стороны сотрудников полиции и Следственного комитета РФ (том 2 л.д.153,176), и отсутствуют замечания с его стороны и со стороны защитника на протокол. 

Заявление подсудимого ФИО3, сделанное в суде, об обращении в прокуратуру с жалобами на действия следователя, были проверены в судебном разбирательстве. Представленные государственным обвинителем результаты проверки прокурорами обращений обвиняемого ФИО3 указывают на то, что его неоднократные обращения в прокуратуру не касались каких-либо нарушений со стороны следователя по отношению к нему.

Показания подсудимого ФИО3 в суде, о том, что в период с 7 по 9 ноября 2018 года он не вызывал скорую медицинскую помощь для малолетнего С., т.к. боялся С., которая хватала его за горло, душила и отбирала телефон, суд оценивает как надуманные, вызванные стремлением смягчить уголовную ответственность.

Его показания относительно удушения опровергаются заключением эксперта по результатам освидетельствования обвиняемого ФИО3 11 ноября 2018 года, указывающим на отсутствие на его шее следов удушения и других видимых телесных повреждений (том 4 л.д.131).

Его показания о том, что в указанные дни С.А.С. отбирала у него телефон, опровергаются сведениями о детализации исходящих и входящих соединений телефона ФИО3, из которых следует, что в указанные дни он неоднократно делал звонки со своего телефона (том 1 л.д.175-182).

Первоначальные показания подсудимого ФИО3, данные в суде, о том, что 8 ноября 2018 года после 18 часов он уехал от С. и вернулся к ней только около 3-4 часов ночи 9 ноября, опровергаются его показаниями, данными при производстве предварительного расследования. Они не содержат сведений о том, что он куда-либо уезжал в этот день, и указывают о том, что 8 ноября 2018 года он лёг спать в жилище С. около 23 часов (том 2 л.д.154,178).

Суд оценивает как надуманные показания свидетеля С.А.В. о том, что ФИО3 8 ноября в период после 17 и до 24 часов пробыл с ним и их друзьями, отмечавшими рождение ребёнка у одного из них. Данные показания опровергаются показаниями подсудимого ФИО3 в суде о том, что он уехал к С., с которым находился С., после 18 часов, но в период с 20 до 21 часу вернулся к С. и не находился с ними. Кроме того, они опровергаются сведениями об исходящем соединении телефона ФИО3 продолжительностью 55 секунд с телефоном С.А.В. с №, зафиксированным 8 ноября 2018 года в 20:34 (том 1 л.д.179). 

Помимо этого, показания свидетеля С.А.В. опровергаются показаниями свидетеля С.А.С., утверждавшей в суде, что ФИО3 8 ноября из её жилища никуда не уезжал, а встреча друзей ФИО3 по поводу рождения ребёнка состоялась 4 ноября 2018 года, что ей стало известно из их совместной фотографии. Показания свидетеля С.А.С. о том, что ФИО3 8 ноября 2018 года никуда не уезжал, согласуются с показаниями обвиняемого ФИО3, в которых не содержится сведений о его поездке в этот день к друзьям. А показания свидетеля С.А.С. относительно встречи друзей ФИО3 4 ноября не были опровергнуты свидетелем С.А.В., заявившем при этом, что 8 ноября они собирались повторно по тому же поводу. 

Показания свидетеля К.К.А. о том, что С.А.С. оговаривает её внука, и она поняла, что та не присутствовала при убийстве, основаны на догадке и предположении. Свидетель К.К.А. пояснила суду, что пришла к такому выводу после того, как не дождалась ответа С. из-за её сильного заикания на вопрос о том, видела ли та, как ФИО3 убивал, на что С. лишь махнула рукой и пожала плечами. Поэтому в силу пункта 2 части 2 статьи 75 УПК РФ суд признаёт показания свидетеля К.К.А. недопустимым доказательством. 

Оценив все собранные доказательства в совокупности с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения данного уголовного дела, суд пришёл к выводу о доказанности вины подсудимого ФИО3 в убийстве малолетнего С.А.А.

Об умысле подсудимого ФИО3 на убийство малолетнего С.А.А. указывает факт умышленного нанесения ФИО3 всех ударов в жизненно важный орган человека – голову 

<

данные изъяты> потерпевшего, и механизм причинения этих повреждений.

Высота роста подсудимого ФИО3, с которой он с силой опускал вниз головой С.А., не способного в силу малолетнего возраста в этот момент оказывать какое-либо сопротивление, и неоднократно ударял его головой об пол, наряду с локализацией травм в области головы, а также удар, нанесённый ФИО3 умышленно в голову потерпевшего, от которого тот ударился головой о стену, свидетельствуют о наличии в действиях ФИО3 умысла на причинение смерти потерпевшему. 

Достоверно зная о 

<

данные изъяты> возрасте малолетнего С.А.А., подсудимый ФИО3 осознавал, что в силу этого обстоятельства потерпевший неспособен защитить себя и оказать ему активное сопротивление. Поэтому ФИО3 осознавал общественную опасность своих действий от нанесения умышленных ударов в голову малолетнего С.А., являющуюся жизненно важным органом человека. Он предвидел возможность наступления общественно опасного последствия в виде смерти малолетнего потерпевшего после причинения ему травмы головы, и сознательно допускал это последствие, не принимая мер к оказанию квалифицированной медицинской помощи малолетнему С. 

Эти обстоятельства достоверно указывают на то, что подсудимый ФИО3 действовал с косвенным умыслом на убийство малолетнего С.А. 

Сведения о том, что ФИО3 послал С. за нашатырным спиртом и втирал смоченные тампоны под носом малолетнего С. с целью улучшения дыхания после причинения ему травмы головы, не свидетельствуют об отсутствии у ФИО3 умысла на убийство. Эти сведения лишь указывают на отсутствие у него прямого умысла на убийство малолетнего С., опровергая вывод стороны обвинения о том, что ФИО3 желал наступления его смерти. 

Факт наступления смерти потерпевшего через некоторое время после умышленного причинения тяжкого вреда его здоровью, не опровергает вывод суда об умысле подсудимого ФИО3, направленного на причинение смерти малолетнему потерпевшему С. На такой умысел указывают способ причинения тяжкого вреда, механизм и локализация телесных повреждений наряду с малолетним возрастом потерпевшего.

Мотивом совершения убийства малолетнего С.А.А. явилась личная неприязнь ФИО3 к потерпевшему, вызванная непрерывным плачем ребёнка и неподчинением его требованиям.

Суд квалифицирует деяние, совершённое подсудимым ФИО3, по пункту «в» части второй статьи 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, малолетнего.

Государственный обвинитель Несвит Д.Н. исключил из квалификации преступления указание о том, что убитый малолетний «заведомо для виновного находился в беспомощном состоянии», как излишне вменённое.

Суд считает такую позицию государственного обвинителя правильной.

Как убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя и оказать активное сопротивление виновному. Малолетние лица в силу своего возраста находятся в беспомощном состоянии, поэтому законодатель в фабуле квалифицирующего признака убийства, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 105 УК РФ, выделил их от иных лиц, заведомо для виновного находящихся в беспомощном состоянии.

При назначении наказания суд руководствуется принципом справедливости, учитывая характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности подсудимого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи. 

Кроме того, суд применяет наказание в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений.

Устанавливая степень общественной опасности преступления, суд принимает во внимание конкретные обстоятельства содеянного, способ совершения преступления, наличие косвенного умысла у подсудимого на совершение преступления против жизни, которое имеет высокую степень общественной опасности и относится к особо тяжким преступлениям. 

Подсудимый ФИО3 на учёте у психиатра и нарколога не состоит. По месту регистрации он не проживал, временно проживая с С.А.С. 

<

данные изъяты> в месте совершения преступления. На момент совершения преступления он работал. По месту жительства и регистрации характеризуется участковым уполномоченным полиции удовлетворительно, по месту работы характеризуется положительно (том 3 л.д.181,183,189,180,194,186). Тяжёлыми заболеваниями, препятствующими отбывать наказание в виде лишения свободы, ФИО3 не страдает. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд в соответствии с правилами статьи 61 УК РФ признаёт:

- явку с повинной и активное способствование расследованию преступления (пункт «и» части первой);

- частичное признание вины, совершение преступления впервые, высказывание в судебном заседании прощения матери убитого ребёнка, положительную характеристику с места работы, состояние здоровья подсудимого ФИО3 (часть вторая).

Суд не находит необходимости в признании, как отдельного смягчающего обстоятельства, так и их совокупности, исключительными и существенно уменьшающими степень общественной опасности совершённого преступления, и не находит оснований для назначения наказания виновному по правилам части первой статьи 64 УК РФ. Эти смягчающие обстоятельства не связаны с целью и мотивом преступления, а также с поведением виновного во время преступления. 

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

С учётом наличия смягчающих наказание обстоятельств и отсутствия отягчающих, суд полагает возможным, не назначать наказание в виде пожизненного лишения свободы, предусмотренное частью 2 статьи 105 УК РФ, а назначить наказание в виде лишения свободы не в максимальном размере в пределах срока, установленного частью второй указанной статьи настоящего Кодекса.

Кроме того, суд применяет к осуждённому дополнительное наказание в виде ограничения свободы, установленное санкцией части второй статьи 105 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности преступления, а также личность виновного. 

В срок лишения свободы необходимо зачесть время содержания осуждённого под стражей до судебного разбирательства и вступления приговора в законную силу по правилу пункта «а» части 3.1 статьи 72 УК РФ с учётом вида назначенного исправительного учреждения. 

Оснований для изменения категории преступления не имеется, поскольку суд назначает наказание за совершение особо тяжкого преступления в виде лишения свободы на срок, превышающий семь лет.

Исправление осуждённого ФИО3 невозможно без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, учитывая высокую степень общественной опасности совершённого преступления и личность виновного. 

Вид исправительного учреждения суд назначает по правилу пункта «в» части первой статьи 58 УК РФ. 

В соответствии с правилами части 3 статьи 81 УПК РФ вещественные доказательства в виде предметов, не представляющих ценности, и вещей, не истребованных сторонами, необходимо уничтожить. Документы, содержащиеся на электронных носителях, необходимо хранить при уголовном деле, а сотовый телефон, принадлежащий осуждённому ФИО3, как представляющий ценность, необходимо вернуть его представителю.

Процессуальные издержки по данному уголовному делу в виде вознаграждения адвокату Кузнецовой Н.В. в сумме 8400 рублей (том 5 л.д.45) необходимо взыскать с осуждённого в соответствии с ч.1 ст.132 УПК РФ.

В ходе предварительного расследования защиту ФИО3 осуществляла по назначению следователя адвокат Кузнецова Н.В., которой на основании постановления следователя выплачено вознаграждение из средств федерального бюджета в общей сумме 8400 рублей.

Подсудимый ФИО3 не оспорил время, затраченное указанным адвокатом на осуществление его защиты в досудебном производстве.

Суд считает необходимым взыскать эти процессуальные издержки с осуждённого ФИО3, поскольку его защиту в досудебном производстве осуществляла, в том числе, адвокат Кузнецова Н.В. по назначению следователя, и обвиняемый ФИО3 от помощи этого защитника не отказался. Сведений об имущественной несостоятельности осуждённого суду не представлено. 

В целях обеспечения исполнения приговора меру пресечения в виде заключения под стражей необходимо оставить без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «в» части второй статьи 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии с частью 1 статьи 53 УК РФ после отбытия наказания в виде лишения свободы установить осуждённому ФИО3 следующие ограничения:

1) не уходить из места выбранного постоянного проживания (пребывания) в период с 22 и до 06 часов;

2) не посещать общественные места распития спиртных напитков (рестораны, кафе, бары и т.п.) и места проведения культурно-зрелищных мероприятий (фестивали, концерты, профессиональные праздники, народные гуляния и т.п.) и не участвовать в указанных мероприятиях в пределах муниципального образования, выбранного осуждённым для проживания (пребывания);

3) не выезжать за пределы муниципального образования по месту выбранного постоянного проживания (пребывания), не изменять место жительства или пребывания, место работы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Обязать осуждённого ФИО3 являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными этого вида наказания, два раза в месяц для регистрации.

Срок наказания осуждённому ФИО3 исчислять с 7 августа 2019 года. 

Зачесть осуждённому в срок лишения свободы время содержания под стражей с 10 ноября 2018 года до вступления приговора в законную силу, из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, в соответствии с пунктом «а» части 3.1 статьи 72 УК РФ. 

Меру пресечения в виде заключения под стражей до вступления приговора в законную силу не изменять.

После вступления настоящего приговора в законную силу вещественные доказательства, хранящиеся в комнате для хранения вещественных доказательств, следственного отдела 

<

данные изъяты> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Нижегородской области:

- одеяло, две бутылки, образцы с биологическими следами, - уничтожить.

Сведения о детализации телефонных соединений и о результатах судебно-компьютерной экспертизы, хранящиеся при уголовном деле на электронных носителях (том 4 л.д.163,182,183), - хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего;

Сотовый телефон «Huawei», принадлежащий осуждённому ФИО3, хранящийся при уголовном деле, - передать его представителю Т.Г.Л. 

Взыскать с осуждённого ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в сумме 8400 (восемь тысяч четыреста) рублей. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке, в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Нижегородский областной суд в течение 10 суток со дня постановления приговора, а осуждённым, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. 

В случае подачи апелляционной жалобы, осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. 

Судья: (подпись) Ю.А. Печерица