ПОСТАНОВЛЕНИЕ

1 февраля 2017 года г. Тула 

Центральный районный суд г. Тулы в составе:

председательствующего Турчиной Т.Е.,

при секретаре Погореловой А.С., 

с участием

помощника прокурора Центрального района г. Тулы Вергуш К.В.,

потерпевшего А., 

осужденного ФИО1,

адвоката Аствацатуровой М.Л., представившей ордер № от 11.11.2016 года и удостоверение № от 6.06.2012 года, выданное Управлением Минюста России по Тульской области,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника осужденного на приговор и.о. мирового судьи судебного участка № 76 Центрального судебного района г. Тула мирового судьи судебного участка № 77 Центрального судебного района г. Тула от 24.10.2016 года, по которому 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, 

установил:

приговором и.о. мирового судьи судебного участка № 76 Центрального судебного района г. Тула мирового судьи судебного участка № 77 Центрального судебного района г. Тула от 24.10.2016 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ, а именно в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, при следующих обстоятельствах. 

8 марта 2016 года, в период времени с 00 часов 30 минут до 01 часа 55 минут, ФИО1 находился в помещении бара «Х..», расположенного по адресу: 

<

адрес>, где у него на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений произошел словесный конфликт с ранее ему незнакомым А., в ходе которого ФИО1 нанес А. один удар кулаком правой руки в область живота, причинив А. физическую боль. 

После этого, по требованию сотрудника бара, ФИО1 и А., для урегулирования возникшего конфликта,, вышли на улицу и отошли на несколько метров от входа в помещение «Х..», где,, поговорив, и, пожав друг другу руки, следуя друг за другом, направились в сторону входа в бар. 

В этот момент у ФИО1 возник умысел, направленный на причинение телесных повреждений А. 

Реализуя свои преступные намерения, ФИО1, осознавая общественно опасный характер своих действий, предвидя наступление последствий в виде причинения вреда здоровью и, желая его наступления, повернулся лицом к А., находившемуся в этот момент от него на расстоянии около 1,5 метров, и, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, умышленно нанес А. несколько ударов по лицу, причинив последнему сильную физическую боль. 

От наносимых ФИО1 ударов А., отходя спиной назад, оступился о бордюр и, потеряв равновесие, упал на асфальт на колени (на четвереньки). 

В этот момент ФИО1, продолжая свои преступные действия, направленные на умышленное причинение телесных повреждений А., действуя с единым умыслом, подошел к А. и нанес ему несколько ударов ногами по лицу, голове с правой стороны и рукам, которыми А. в целях самозащиты пытался прикрыть голову и лицо от ударов, причинив А. сильную физическую боль. 

Своими действиями ФИО1 причинил А. телесные повреждения: закрытую черепно-мозговую травму в виде сотрясения головного мозга, при наличии закрытого перелома правой скуловой кости без смещения отломков, переломов стенок правой верхнечелюстной пазухи, переломов ячеек решетчатой кости справа, без достоверных признаков перелома основания черепа, при наличии кровоподтека на лице справа (на веках правого глаза с переходом на спинку носа и лобную область, на скуловую область), кровоизлияния в склеру правого глаза, кровоподтеков на спинке носа, на веках левого глаза, кровоизлияний на внутренней поверхности верхней и нижней губы, которые, согласно заключению эксперта, причинены не менее 3-х кратным ударным действием тупого твердого предмета, давностью в пределах 1-2 суток на момент осмотра в Б. и, как приведшие к длительному расстройству здоровья, расцениваются как повреждения, причинившие средней тяжести вред здоровью. 

Также действиями ФИО1 А. причинены телесные повреждения: кровоподтек и ссадины на правом предплечье, которые, согласно заключению эксперта, причинены не менее однократным ударным действием и не менее 2-х кратным действием трения тупого твердого предмета, давностью в пределах 1-2 суток на момент осмотра в помещении Б. и расцениваются, как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Обстоятельства преступления, установленные мировым судьёй, подробно приведены в приговоре и сомнений у суда не вызывают. 

Настоящее уголовное дело было рассмотрено мировым судьей в общем порядке принятия судебного решения. При этом, мировой судья мотивированно разрешил все заявленные сторонами ходатайства, не допустив нарушений требований, предусмотренных ст.ст. 14-16 УПК РФ. 

Не согласившись с названным приговором, защитник осужденного адвокат по соглашению Аствацатурова М.Л. в апелляционной жалобе просит данный приговор мирового судьи отменить, и переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 1 ст. 112 УК РФ на ч. 1 ст. 115 УК РФ. 

Так, жалобу мотивирует тем, что в ходе предварительного и судебного следствий осужденный признал, что наносил потерпевшему удары, которыми причинили тому телесные повреждения, но при вынесении приговора мировой судья не учел противоправность поведения А., который, находясь в алкогольном опьянении, стал приставать к девушке ФИО1 – свидетелю П, предлагал той выпить, хватал ее за руку. Это, в свою очередь, не понравилось Пархорменко, что и послужило поводом для конфликта. 

Также защитник выражает несогласие с заключением эксперта № № от 21.06.2016 года, которым у потерпевшего определена степень тяжести вреда здоровью.

Ссылаясь на п.п.5, 7, 7.1 Приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 года № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», на нахождение потерпевшего на излечении в стационаре Г1 с 9.03.2016 года по 17.03.2016 года, указала, что допрошенные в судебном заседании эксперты пояснили, что все повреждения, имеющиеся у потерпевшего, каждое в отдельности, являются легким вредом здоровью.

Считает, что поскольку согласно амбулаторной карте потерпевшего 18.03.2016 года сотрясение головного мозга не диагностировалось, то при проведении экспертизы закрытая черепно – мозговая травма не могла учитываться, а из нормативных документов, которыми пользуются эксперты, следует, что сотрясение головного мозга является также легким вредом здоровью человека. 

Приводя п. S 02.40 Письма ФСС РФ от 1.09.2000 № 02-18/10-5766 «Ориентировочные сроки временной нетрудоспособности при наиболее распространенных заболеваниях и травмах в соответствии с МКБ-10», согласно которому при переломе скуловой кости и верхней челюсти без смещения ориентировочно срок нетрудоспособности составляет 15-20 дней, а также приводя пояснения эксперта С. о том, что длительность заживления перелома скуловой кости составляет 16-21 день, делает вывод, что и указанный перелом также является легким вредом здоровью.

При этом указала, что данных о том, что потерпевший лечил сотрясение головного мозга или перелом, в амбулаторной карте нет; что нет рентгеновского снимка, которым можно было бы диагностировать заживление перелома скуловой кости; что запись в амбулаторной карте прерывается осмотром окулиста 13.04.2016 года, которым установлен перелом нижней стенки орбиты без повреждения правого глазного яблока. 

С учетом изложенного, полагала необходимым проведение дополнительной экспертизы в ином учреждении судебно – медицинских экспертиз, о чем неоднократно говорила в суде и эксперт С. 

Делая вывод о недоказанности причинения потерпевшему повреждений, являющихся средней тяжести вредом здоровью, и о недоказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ, просит суд апелляционной инстанции переквалифицировать действия осужденного с ч.1 ст. 112 УК РФ на ч. 1 ст. 115 УК РФ, и в рамках данной статьи Уголовного кодекса РФ назначить наказание.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель просит приговор мирового судьи оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения, полагая, что вина осужденного нашла подтверждение в представленных стороной обвинения доказательствах, которые были полно и всесторонне исследованы судом, а доводы апелляционной жалобы защитника уже являлись предметом рассмотрения судом первой инстанции и не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. 

При этом государственный обвинитель считает, что выводы эксперта в заключении № № от 21.06.2016 года полностью подтверждены пояснениями эксперта К., согласуются с медицинской картой стационарного больного № и медицинской картой амбулаторного больного №. Заключение эксперта получено в установленном уголовно – процессуальном законом порядке и надлежащим лицом, подтверждается показаниями потерпевшего и свидетелями Г. и Ш. 

Делает вывод о правильной квалификации судом первой инстанции действия ФИО1 по ч. 1 ст. 112 УК РФ и ссылается на то, что при назначении последнему наказания учтены данные о личности осужденного, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отсутствие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи. Наказание ФИО1, по мнению прокурора, назначено также с учетом обстоятельств дела, личности осужденного, поэтому оно полностью соответствует тяжести совершенного преступления и личности осужденного. 

При этом, государственный обвинитель полагает, что судом правильно сделан вывод о том, что оснований для применения ст. 64 УК РФ не имеется, а постановленный в отношении ФИО1 приговор соответствует ст. 307 УПК РФ, в связи с чем, оснований для его отмены или изменения нет. 

В судебном заседании защитник Аствацатурова М.Л. и осужденный ФИО1 поддержали доводы апелляционной жалобы и просили приговор отменить. Одновременно дополнили, что просят признать аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления, смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством, и, если суд придет к выводу о правильной квалификации действий осужденного по ч. 1 ст. 112 УК РФ, то смягчить назначенное мировым судьей наказание. 

Защитник также подтвердила, что была ознакомлена с материалами уголовного дела, протоколом судебного заседания посредством фотосъемки, но замечаний на протокол судебного заседания нет. Подтвердила, что сведений о заинтересованности эксперта К. в исходе дела нет. 

При этом, осужденный ФИО1 пояснил суду, что аморальность поведения потерпевшего заключается в том, что тот хватал за руку его – Пархоменко девушку, а также выражался в его адрес нецензурной бранью, что ему не понравилось. 

Потерпевший А. с доводами апелляционной жалобы не согласился, просил отказать в ее удовлетворении, настаивая, что его поведение не было аморальным, так как помещение, где все происходило, является общественным, там было много людей, все находились у барной стойки, может и задел кого из девушек, не отрицает, что свидетеля П, однако умысла на это не было. В ее адрес и адрес осужденного в баре нецензурно не выражался, так как тот подошел и сразу нанес удар, а он ему не успел ничего ответить. Стал выражаться на улице в адрес ФИО1, но после того, как тот его ударил. Что касается тяжести причиненного ему вреда, то настаивал, что делал 18 или 19 марта 2016 года РКТ, где сотрясение головного мозга было подтверждено, и в больнице находился на стационаре с 9.03.2016 года по 17.03.2016 года. Это больница челюстно- лицевая, и сотрясение головного мозга там не лечили, а лишь зафиксировали. Поэтому по поводу сотрясения головного мозга лечился по месту жительства амбулаторно. Все направления, назначения врачей имеются в амбулаторной карте. Больничный лист не оформлял, так как является индивидуальным предпринимателем, директором ООО, поэтому в нем не было необходимости. 

Поддержал возражения государственного обвинителя. 

Государственный обвинитель Вергуш К.В. возражала против доводов, изложенных в апелляционной жалобе защитника осужденного, поддержала представленные в суд апелляционной инстанции возражения на апелляционную жалобу, считая приговор законным и обоснованным, а назначенное судом наказание справедливым. Просила оставить жалобу без удовлетворения, ссылаясь на то, что судом при назначении наказания были учтены все данные о личности осужденного, наличие смягчающих и отягчающих обстоятельств, а оснований признавать аморальность поведения потерпевшего, послужившего поводом для совершения осужденным преступления, у мирового судьи не было. Действия ФИО1 квалифицированы правильно по ч. 1 ст. 112 УК РФ и оснований для переквалификации на ч. 1 ст. 115 УК РФ нет. 

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений государственного обвинителя и выслушав участников судебного разбирательства, суд приходит к выводу о том, что приговор мирового судьи изменению, а апелляционная жалоба защитника осужденного удовлетворению, не подлежат по следующим основаниям. 

Суд установил, что настоящее уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции в общем порядке. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе права ФИО1 на защиту, реализуемого в соответствии со ст. 16 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела допущено не было.

Уголовное дело разрешено с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ, то есть в пределах предъявленного обвинения, а доводы ФИО1 о его невиновности в причинении потерпевшему средней тяжести вреда здоровью, являлись предметом исследования мирового судьи, были надлежащем образом проверенны, и с учетом приведенных в приговоре доказательств, обоснованно признаны недостоверными, противоречащими фактическим обстоятельствам уголовного дела. 

Как видно из материалов уголовного дела, мировой судья признал ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ, при вышеизложенных обстоятельствах. 

При этом, осужденный ФИО1, не оспаривавший факта нанесения А. телесных повреждений, установленных как в ходе предварительного следствия, так и судебного заседания у мирового судьи, в ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции вину в совершении преступления признал частично и пояснил, что удары ногами потерпевшему не наносил и не мог причинить тому своими действиями средней тяжести вред здоровью. 

Между тем, из заключения эксперта № № от 21.06.2016 года (л.д. ххххххх), являвшегося предметом исследования и оценки мирового судьи, следует, что при осмотре потерпевшего 9.03.2016 года и исследовании представленных медицинских документов, у последнего были обнаружены в том числе закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга, при наличии закрытого перелома правой скуловой кости без смещения отломков, переломов стенок правой верхнечелюстной пазухи, переломов ячеек решетчатой кости справа, без достоверных признаков перелома основания черепа, при наличии кровоподтека на лице справа (на веках правого глаза с переходом на спинку носа и лобную область, на скуловую область), кровоизлияния в склеру правого глаза, кровоподтеков на спинке носа, на веках левого глаза, кровоизлияний на внутренней поверхности верхней и нижней губы, которые причинены не менее 3-х кратным ударным действием тупого твердого предмета, давностью в пределах 1-2 суток на момент осмотра в помещении Б., и, как приведшие к длительному расстройству здоровья, расцененные экспертом как повреждения, причинившие средней тяжести вред здоровью (п.7.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. №194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека»). 

В судебном заседании суда первой инстанции в соответствии с требованиями УПК РФ были опрошены в качестве специалистов судебно – медицинские эксперты ГУЗ ТО «Бюро судебно – медицинской экспертизы» С. и К., чья заинтересованность в исходе дела мировым судьей не была установлена. Не имеется оснований полагать наличие у них такой заинтересованности и у суда апелляционной инстанции. 

При этом, эксперт С. подтвердила, что медицинским критерием квалифицирующих признаков в отношении средней тяжести вреда здоровью, согласно п. 7.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. №194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» является временное нарушение функций органов и (или) систем ( временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше 3-х недель (более 21 дня), и что из оспариваемого стороной защиты заключения эксперта № № № от 21.06.2016 года следует, что потерпевший проходил лечение в период с 8.03.2016 года по 17.03.2016 года в стационаре, а далее амбулаторно с 18.03.2016 года по 13.04.2014 года. Причем, для определения степени тяжести вреда здоровью не обязательно наличие листа нетрудоспособности, так как эксперт делает выводы на основании медицинских документов. 

И эксперт С. и эксперт К. подтвердили, что согласно заключению, черепно – лицевая травма потерпевшего, а именно переломы костей лицевого скелета (они все объединены) и сотрясение головного мозга, в совокупности, расценены были экспертом как средней тяжести вред здоровью по длительности расстройства здоровья, что не противоречит общей практике и методическим рекомендациям об ориентировочных сроках временной нетрудоспособности при наиболее распространенных травмах. 

Также эксперт К. настаивал, что разделить и оценить отдельно весь комплекс обнаруженных у потерпевшего телесных повреждений, невозможно; что сотрясение головного мозга могло образоваться как от каждого из ударов, от одного удара, так и от совокупности ударов, а по всем медицинским критериям переломы лицевого скелета срастаются более 21 дня; и что длительность расстройства здоровья обусловлена именно переломами лицевых костей, а не сотрясением головного мозга.

В связи с изложенным, доводы защитника о том, что все имеющиеся у потерпевшего телесные повреждения, которые каждое в отдельности являются легким вредом здоровья, являются свидетельством тому, что действия ФИО1 должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 115 УК РФ, являются несостоятельными. 

Как установил суд апелляционной инстанции, сроки лечения А. в условиях стационара Г1, с 9.03.2016 года по 17.03.2016 года, никем из участников уголовного судопроизводства не оспаривались и не оспариваются в настоящее время. 

Между тем, сторона защиты фактически полагает, что нахождение на излечении потерпевшего в период с 18.03.2016 года по 13.04.2016 года не было необходимым, так как сведений, что тот лечил сотрясение головного мозга или перелом в амбулаторной карте нет; повторного рентгеновского снимка нет; записи в амбулаторной карте А. 13.04.2016 года заканчиваются лишь осмотром окулиста.

Однако, эксперт К., чья заинтересованность в исходе дела не установлена, пояснил в суде первой инстанции, что обращение после выписки из Г1 А. к лор- врачу и окулисту абсолютно обоснованны, так как верхнечелюстная пазуха- это самая крупная околоносовая пазуха (гайморовая пазуха), ячейки решетчатой кости также участвуют в образовании стенок носовой полости, скуловая кость – это один из отделов глазницы и ее повреждение могло повлиять на глазное яблоко и глазницу. Также он пояснил, что из заключения не следует, что потерпевшему делался повторный рентгеновский снимок, однако, имеющиеся данные для эксперта были достаточны, длительность лечения не противоречит средним срокам сращивания этих переломов, и у того оценивается все в совокупности. 

О том, что потерпевший А. посещал после выписки из Г1 врачей невролога, окулиста, лора, и это посещение было обусловлено имевшимися у него телесными повреждениями, причиненными ему ФИО1, объективно следует и из медицинской карты стационарного больного № (л.д. 125-135, том 1) и медицинской карты амбулаторного больного № (л.д. 124, том 1 файл), которые были исследованы как удом первой, так и второй инстанций. 

Таким образом, исходя из совокупности установленных по делу обстоятельств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что квалификация действий ФИО1, данная мировым судьей, является правильной и мировой судья обоснованно признал доводы защитника о недоказанности причинения потерпевшему средней тяжести вреда здоровью несостоятельными. 

При этом, суд исходит и из того, что временное нарушение функций органов потерпевшего продолжалась свыше 21 дня, что полностью согласуется с п. 7.1 Приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 года № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», согласно которому и была определена степень тяжести вреда здоровью, причиненного осужденным потерпевшему. Данная длительность лечения А. и причиненные ему ФИО1 телесные повреждения в совей совокупности согласуются и с ориентировочными сроками временной нетрудоспособности при наиболее распространенных заболеваниях и травмах (в соответствии с МКБ – 10), определенных письмом Фонда социального страхования РФ от 1.09.2000 года № 02-18/10-5766, на которое в том числе ссылается и сторона защиты. 

Отсутствие же повторных рентгеновских снимков потерпевшего, а также пояснения эксперта С. о том, что среднее время сращения переломов скуловой кости в пределах 16 дней-до 21 дня, на квалификацию действий осужденного не влияют, поскольку, как указано выше, было установлено, что тяжесть вреда здоровью потерпевшего была обоснованно определена экспертом, как средняя, по длительности лечения и, исходя, из совокупности комплекса повреждений. 

В связи с этим, оснований для назначения повторной судебно – медицинской экспертизы, на чем настаивала в судебном заседании в суде первой инстанции защитник Аствацатурова М.Л., у мирового судьи не имелось. При этом, отказ в назначении дополнительной судебно – медицинской экспертизы для определения тяжести вреда, причиненного здоровью А., был принят мировым судьей с соблюдением требований ст. 207 УПК РФ. 

Тот факт, что эксперт С. поясняла о возможном назначении дополнительной экспертизы, сам по себе основанием для ее проведения не являлся и не является. Как видно из протокола судебного заседания суда первой инстанции, данные пояснения эксперт дала в обоснование своего ответа о наличии клинических симптомов у потерпевшего, для определения времени его нахождения на амбулаторном лечении, и лишь потому, что она ответить в судебном заседании об этом времени не могла так как не была знакома с медицинскими документами.

Причем, эксперт С., согласно протоколу судебного заседания, лишь однажды и предположительно пояснила о назначении дополнительной судебно – медицинской экспертизы, а потому доводы адвоката, что эксперт неоднократно говорила о назначении такой экспертизы, являются несостоятельными. Адвокат в соответствии со ст. 260 УПК РФ ознакомилась с материалами дела и протоколом судебного заседания, и замечаний на него не подавала, о чем она пояснила и суду апелляционной инстанции. 

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу о том, что оснований для отмены приговора мирового судьи по вышеизложенным доводам апелляционной жалобы не имеется. 

Как видно из материалов дела, потерпевший А. пояснил мировому судье, что с девушкой ФИО1 – свидетелем П он знаком не был, в баре было много девушек, он находился со всеми кто был возле барной стойки. При этом А. пояснил суду апелляционной инстанции, что нецензурно в адрес П, ФИО1, находясь в баре он не выражался, ФИО2 умышленно за руку не хватал и ее не дергал. 

Из показаний свидетеля Ш., данных мировому судье, видно, что в баре было много девушек и лично он не видел, чтобы А. к кому то подходил. 

Из показаний свидетеля П, данных в ходе предварительного следствия 11.07.2016 года и оглашенных мировым судьей (л.д. 185- 188, том 1) следует, что когда она находилась у барной стойки, А. предложил ей выпить, она отказалась и отвернулась от того в сторону, после чего он взял ее за правую руку и потянул к себе. И в этот момент подошел ФИО1, у которого с потерпевшим произошла словесная перепалка. 

Причем, никто из свидетелей не утверждал мировому судье, что А. оскорблял, как- либо аморально повел по отношению к П, а также, что тот выражался в баре в ее или ФИО1 адрес нецензурной бранью. 

Не заявлял о нецензурной брани в свой адрес со стороны А. в баре, до начала конфликта, и сам осужденный при его допросе мировым судьей. 

Свидетель же В., являющийся другом осужденного и чьи показания мировым судьей были обоснованно и объективно признаны недостоверными, и который видел, как А. вел себя агрессивно и что то кричал в адрес ФИО1, также не утверждал об аморальности поведения потерпевшего. О приставаниях А. к ФИО2 данный свидетель знает лишь со слов осужденного. 

При таких данных, само по себе то, что потерпевший предложил выпить П, взял ее за руку и притянул к себе, не является основанием считать, что такое поведение потерпевшего было аморальным. Поэтому, мировой судья обоснованно не признал наличие в действиях ФИО1 в силу п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающего наказание обстоятельства аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. Нет таких оснований и у суда апелляционной инстанции. 

Доводы же осужденного об аморальности поведения потерпевшего суд расценивает, как его желание смягчить свою участь и убедить суд апелляционной инстанции в необходимости смягчения назначенного ему мировым судьей наказания. 

Между тем, мировой судья мотивированно, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности виновного, в том числе обстоятельств, отягчающих и смягчающих наказание, назначил ФИО1 наказание в соответствие с санкцией ч. 1 ст. 112 УК РФ, а также с учетом влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, в виде ограничения свободы, не найдя оснований для применения ст. 64 УК РФ. 

Исходя из совокупности установленных судом обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что наказание приговором мирового судьи назначено ФИО1 в соответствии с требованиями ст. ст. 43, 60, 61 УК РФ, по своему размеру оно не является явно несправедливым и чрезмерно суровым, и что нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, которые бы могли повлиять на постановление мировым судьей законного, обоснованного и справедливого приговора, не установлено. 

В связи с изложенным, оснований для отмены, либо изменения приговора и.о. мирового судьи судебного участка № 76 Центрального судебного района г.Тула мирового судьи судебного участка № 77 Центрального судебного района г. Тула от 24.10.2016 года в отношении ФИО1 в соответствии со ст.ст. 389.15-389.18 УПК РФ не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд 

постановил:

приговор и.о. мирового судьи судебного участка № 76 Центрального судебного района г.Тула мирового судьи судебного участка № 77 Центрального судебного района г. Тула от 24.10.2016 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО1 адвоката Аствацатуровой М.Л., - без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке путем подачи кассационной жалобы, либо представления, в Президиум Тульского областного суда, в порядке главы 47.1 УПК РФ. 

Председательствующий Т.Е. Турчина