Дело №1-17/2018

ПРИГОВОР

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

5 июля 2018 года. г. Владимир 

95 гарнизонный военный суд в открытом судебном заседании в помещении военного суда в составе:

председательствующего – судьи Семенкова С.В.,

при секретаре Рудько Е.В.,

с участием государственного обвинителя – заместителя военного прокурора 19 военной прокуратуры армии, войсковая часть № подполковника юстиции ФИО1, подсудимого ФИО2 и его защитника – адвоката Бадикова Д.А., представившего удостоверение № от 02.11.2015г. и ордер № от 21.062018г., а также с участием потерпевшего Ч., рассмотрев материалы уголовного дела по обвинению бывшего военнослужащего по контракту войсковой части № 

<

данные изъяты>

ФИО2, 

<

данные изъяты>

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 и ч.3 ст. 159 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, в период прохождения им военной службы по контракту в войсковой части №, дислоцирующейся в 

<

адрес>, являясь в силу занимаемой должности начальника сборочной бригады № прямым начальником для военнослужащего той же воинской части 

<

данные изъяты> Ч., решил завладеть путем злоупотребления доверием последнего и используя для этого свое служебное положение денежными средствами Ч. в сумме 100000 руб., намереваясь в дальнейшем распорядиться похищенными деньгами по своему усмотрению. 

С указанной целью ФИО3, зная, что Ч. в ближайшее время получит дополнительную денежную выплату (материальное стимулирование) за добросовестное и эффективное исполнение своих должностных обязанностей по итогам 2017 года, предусмотренную приказом Министра обороны РФ № от 26.07.2010г., начисленную последнему в установленном порядке в соответствии с его рапортом по команде приказом вышестоящего командира войсковой части № в размере 159000 руб., 18 декабря 2017 года около 11 часов, находясь в служебном помещении сооружения № войсковой части №, осознавая свой авторитет перед подчиненным военнослужащим в силу занимаемой должности и зная, что он действует по собственной инициативе и не представляет интересов командования войсковой части №, предложил Ч., после получения тем на свою банковскую карточку указанных средств, передать из них 100000 руб. ему, ФИО3, объясняя это якобы распоряжением вышестоящего командования о создании некоего фонда по сбору средств с военнослужащих по контракту на обустройство и ремонт объектов войсковой части №, закрепленных за каждым подразделением, что не соответствовало действительности, а также тем, что для этих целей он, ФИО3, завысил Ч. размер данной выплаты до максимально возможного при подаче рапорта по команде на выплату стимулирования, рассчитывая в дальнейшем на понимание последнего. 

После того, как Ч. сообщил ФИО3 о том, что для получения требуемой суммы денег последнему необходимо обратиться к его супруге – Чр., которая распоряжается их семейным бюджетом, ФИО3, продолжая реализацию своих преступных намерений, прибыл вместе с Ч. в вечернее время 21 декабря 2017 года по месту проживания потерпевшего по адресу: 

<

адрес>, где в ходе встречи с Чр. вновь сообщил Ч. и его жене о необходимости передачи ему части денежных средств в сумме 100000 руб. от материального стимулирования Ч. по итогам 2017 года, злоупотребив их доверием к нему, как к начальнику Ч., объясняя свои действия теми же несуществующими требованиями вышестоящего руководства о сборе средств в фонд воинской части, создаваемый для улучшения материальной базы в/ч № и совершением для этих целей им, ФИО3ым, действий по завышению размера предстоящей выплаты Ч. по итогам 2017 года, по сравнению с иными военнослужащими их подразделения, с которых он не планировал собирать часть указанной выплаты. 

Будучи введенными ФИО3ым в заблуждение относительно имеющихся указаний командования войсковой части № о сборе денежных средств, доверяя ему как должностному лицу, Ч. и его супруга решили передать последнему требуемую денежную сумму. Между тем, подозревая противоправный характер подобных требований ФИО3, Чр. 26 декабря 2017 года обратилась с соответствующим заявлением в отдел ФСБ России - войсковая часть №, участвуя в дальнейшем в добровольном порядке в оперативно – розыскных мероприятиях (далее ОРМ), проводимых в отношении ФИО3 данным правоохранительным органом. 

26 декабря 2017 года материальное стимулирование в сумме 138330 руб., за вычетом размера налога на доходы физических лиц, было начислено на личный счет банковской карты Ч., после чего 29 декабря 2017 года, около 15 часов, находясь дома по адресу: 

<

адрес>, Чр., по предварительной договоренности, встретилась с ФИО3ым и передала последнему денежные средства в сумме 100000 руб., принадлежащие Ч., чем последнему был причинен значительный ущерб на указанную сумму. Полученными деньгами ФИО3 распорядиться по своему усмотрению не успел в связи с пресечением его противоправных действий сотрудниками отдела ФСБ России при выходе из указанного дома и их изъятием. 

В судебном заседании подсудимый ФИО3 виновным себя в содеянном признал частично и заявил, что он не согласен с юридической квалификацией его действий органами предварительного следствия, считая, что он в заблуждение Ч. не вводил, поскольку действительно желал использовать полученные от него денежные средства именно на ремонт помещений, закрепленных за подчиненным ему подразделением - сборочной бригадой №, указав при этом, что совершая подобные действия в отношении потерпевшего, он осознавал, что они являются незаконными, однако он считает, что злоупотребил своими должностными полномочиями, а не совершал хищение денег у Ч. путем мошенничества. При этом ФИО3 отказался в судебном заседании давать какие-либо иные показания и отвечать на вопросы сторон, воспользовавшись своим правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ.

Однако кроме частичного личного признания, виновность подсудимого ФИО3 в предъявленном ему обвинении подтверждается совокупностью исследованных в суде доказательств.

Так из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. п.3 ч.1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны защиты показаний ФИО3, данных им в ходе предварительного следствия усматривается, что за руководимой подсудимым сборочной бригадой № был закреплен ряд воинских объектов части, в которых силами подчиненных ему военнослужащих требовалось постоянно поддерживать надлежащее материально-техническое состояние, в т.ч. производить различные сезонные и текущие ремонтные работы, закупать строительные материалы и иное имущество, на что необходимо было тратить значительное количество денежных средств, выделение которых в МО РФ было предусмотрено в недостаточном объеме. Аналогичные задачи предстояло ему с подразделением выполнить и в 2018 году. С этой целью он, ФИО3, предложил подчиненному ему по службе капитану Ч. некоторую сумму из причитающихся ему денежных средств, начисленных в качестве премии материального стимулирования по итогам 2017 года, а именно в размере 100000 руб., передать через него для нужд части, якобы в некий фонд, которого на самом деле не существовало. Так как Ч. пояснил ему, что не сможет без участия своей жены разрешить данный вопрос, поскольку его банковской карточкой распоряжается она, то по согласованию с Ч. он, ФИО3, приехал 21 декабря 2017 года в вечернее время к дому Ч., где первоначально вновь поговорил с Ч. наедине возле их дома в салоне своей автомашины о необходимости передать указанную сумму денег для последующего использования их для нужд части, а в дальнейшем решил побеседовать с супругой Ч., после чего, вместе с потерпевшим, проследовал в их квартиру № по адресу: 

<

адрес>, где в присутствии последнего разговаривал с его женой - Чр.. В процессе разговора он пояснил супруге Ч., что денежные средства в размере 100000 руб., которые будут перечислены ее мужу в виде премии, необходимо сдать в фонд части, в который ряд военнослужащих перечисляют денежные средства для нужд войсковой части, в том числе в целях проведения ремонта зданий и сооружений, так как для этих целей в Минобороны деньги не предусмотрены, указав при этом, что подал рапорт на выплату премии Ч. в максимально возможном размере, чтобы тот не пострадал материально после возврата требуемой от него суммы по сравнению с другими младшими офицерами подразделения, которым эта выплата подлежит зачислению на руки в сумме не более 30000 руб. 

Кроме того ФИО3 на следствии показал, что 28 декабря 2017 года ему в вечернее время на мобильный телефон позвонил Ч. и сказал, что 29 декабря 2017 года его супруга до 16 часов готова встретиться с ним для передачи денег, после чего, 29 декабря 2017 года, договорившись с Чр. по телефону о встрече с ней, он в от же день около 15 часов встретился с последней на лестничной площадке возле квартиры ее дома. В ходе разговора с ним, Чр. открыла сумку и передала ему деньги банковскими купюрами, достоинством по 5000 руб. каждая, всего в сумме 100000 руб. Когда он вышел из подъезда дома, где проживала Чр., около 15 часов 30 минут этого же дня, его остановили люди, которые представились сотрудниками ОФСБ России, после чего попросили его добровольно выдать имеющиеся у него денежные средства, после чего он выдал им полученные от Чр. деньги, о чем был составлен протокол в присутствии незаинтересованных лиц. После изъятия у него денежных средств, он созванивался с Чр., и, желая избежать ответственности за содеянное, просил ее сказать неправду, сообщив сотрудникам правоохранительных органов, что он якобы взял эти деньги взаймы у семьи Ч. для покупки автомашины, однако Чр. в ходе телефонного разговора отказалась подтвердить это. 

Также ФИО3 показывал, что сообщив Ч., а потом и его супруге о том, что он действует не по своей инициативе, он имел в виду, что перед ним стоят задачи по ремонту вверенных объектов. Эти задачи определены ему должностными обязанностями. Что касается его слов о фонде части, то действительно такого фонда в войсковой части № нет, но и сам Ч. об этом знал. Он просто выразился в разговоре с Ч. подобным образом, имея в виду, что собранные с Ч. денежные средства будут являться неким фондом, которым он, ФИО3, сможет далее распорядиться для ремонта объектов войсковой части №. При этом, 6 апреля 2018 года, желая извиниться перед Ч. и загладить причиненный ему моральный вред от своих незаконных действий, он направил ему телеграмму с извинениями, а 13 апреля 2018 года в счет компенсации морального вреда направил ему по месту жительства почтовым переводом денежную сумму в размере 10000 руб. (т.3 л.д. 62-68, 153-162, 167-172; т.4 л.д. 96-99).

Потерпевший Ч. в суде показал, что он проходит военную службу по контракту в войсковой части № в должности начальника расчета группы сборки и регламента сборочной бригады № и ФИО2 в период с 1 декабря 2017 года по 31 января 2018 года являлся его прямым начальником. С ФИО3ым он был знаком ранее с конца октября 2013 года и поддерживал с ним исключительно служебные отношения, при этом каких-либо особых доверительных отношений между ним и ФИО3ым не имелось и он ранее находился в подчинении у ФИО3 около года. 

В декабре 2017 года он знал о скором начислении ему ежегодной денежной премии по итогам работы за 2017 год в соответствии с приказом Минобороны России 2010 года №. 18 декабря 2017 года около 11 часов, в комнате № сооружения №, расположенного на территории части, к нему подошел ФИО3 и поинтересовался о том, готов ли он передать на нужды части 100000 руб. из указанной премии, сообщив, что действует подобным образом не лично, а по указанию вышестоящего командования о создании некоего фонда по сбору средств с военнослужащих по контракту на обустройство и ремонт объектов войсковой части №, закрепленных за каждым подразделением. При этом ФИО3 на тот момент пояснил ему, что в случае, если он не сдаст эти денежные средства, то он будет «разговаривать» с командованием части, не уточняя с кем именно.

Он, Ч., высказал свое несогласие, сообщив о том, что банковская карта, на которую будут перечислены денежные средства, находится у его супруги Чр., которая распоряжается их семейным бюджетом. Выслушав его, ФИО3 пояснил, что ведомости на выплату премии ему, Ч., в максимальном размере 159000 руб. уже подписаны и размер премии уже не изменить, продолжая настаивать на том, что указанную сумму в размере 100000 руб. все равно необходимо будет отдать. По завершению разговора ФИО3 попросил его разъяснить супруге, что денежные средства якобы начислены ему ошибочно в большем размере, в связи с чем, деньги в указанной сумме 100000 руб. нужно вернуть. Во второй половине дня 18 декабря 2017 года ФИО3 повторно обратился к нему и попросил предупредить супругу о том, что сам приедет поговорить с ней по данному вопросу.

Далее Ч. показал, что 19 декабря 2017 года ФИО3 уточнил у него, разговаривал ли он со своей женой, говорил ли, что он приедет, на что он пояснил ФИО3, что с супругой разговаривал, и он может приехать к ней. Вечером 21 декабря 2017 года у него с ФИО3ым вновь состоялся телефонный разговор, в ходе которого тот сказал, что через некоторое время подъедет к его дому для обсуждения ряда вопросов, после чего, примерно около 20 часов того же дня, ФИО3 подъехал к его дому и между ними, в автомашине последнего, состоялся разговор, в ходе которого ФИО3 вновь сообщил ему о необходимости передать на нужды части из премии по итогам года деньги в сумме 100000 руб. 

Затем Ч. пояснил, что после разговора с ФИО3ым в автомашине, они поднялись в его квартиру, где последний в его присутствии разговаривал с его супругой Чр. В процессе разговора, который длился около 30 минут, ФИО3 пояснил супруге, что часть денежных средств в размере 100000 руб., которые будут перечислены ему, Ч., в виде премии, необходимо сдать в некий фонд, в который ряд военнослужащих перечисляют денежные средства для нужд войсковой части, в том числе в целях проведения ремонта зданий и сооружений, так как для этих целей в Минобороны деньги не предусмотрены. При этом в ходе разговора ФИО3 прямо каких-либо угроз в случае невыполнения его требования не высказывал, однако говорил о том, что у тех офицеров, которые не соглашаются с распоряжениями начальников, могут возникнуть неприятности по службе, на них могут собрать материал для увольнения, перевести к новому месту службы. После ухода ФИО3, они с супругой обсудили состоявшийся разговор и решили, что денежные средства в оговоренной сумме необходимо будет ему отдать. При этом, при принятии такого решения, он доверял ФИО3, как своему начальнику и полагал, что данные денежные средства будут ФИО3ым в дальнейшем переданы командованию части и использованы для нужд части. Если бы ему на тот момент было известно, что никакого фонда не существует, а ФИО3 действует самостоятельно и желает получить от него денежные средства лично и использовать их по своему усмотрению, он бы ему денежные средства не передал. Оснований не доверять ФИО3 на тот момент у него не было, так как с ним у него сложились нормальные, доверительные отношения, поэтому уточнять на тот момент у вышестоящего командования войсковой части № вопрос о необходимости сдачи денежных средств он не счел нужным. За ним в № бригаде была закреплена комната №, а кроме этого за бригадой закреплены были помещения галереи №, № и класс №. Он свое помещение отремонтировал к ноябрю 2017 года, поэтому каких-либо иных работ и вложений это помещение не требовало. При этом он, Ч., затратил в 2017 году около 6000 руб. своих личных средств на покупку материалов для указанного ремонта. Когда ФИО3 стал начальником № бригады с начала декабря 2017 года, каких-либо требований с его стороны по содержанию закрепленных за бригадой объектов не предъявлялось, так как в это время по объектам все уже было сделано силами офицеров, которые за них отвечали. От ФИО3 или от других начальников бригад он, Ч., денег на ремонт объектов никогда не получал.

Далее Ч. показал, что 26 декабря 2017 года на его банковскую карту поступили денежные средства в размере 138330 руб., после чего 28 декабря 2017 года, находясь на дежурстве в части, он позвонил ФИО3 и сообщил, что его супруга на следующий день будет до 16 часов дома, с ней можно созвониться и договориться о встрече для передачи денег. В дальнейшем, 29 декабря 2017 года после 18 часов, он узнал от своей супруги, что она обратилась в отдел ФСБ России, после чего передала ФИО3 заработанные ранее им, Ч., деньги в сумме 100000 руб., которые были перед этим описаны сотрудниками ОФСБ России, после чего последние задержали ФИО3 и изъяли у него эти денежные средства.

Также Ч. пояснил, что свои разговоры с ФИО3ым от 21 декабря 2017 года в автомашине последнего, а затем в тот же день в своей квартире вместе с женой, он записал на встроенный диктофон своего личного мобильного телефона и впоследствии передал эти аудиозаписи следствию. Сумма в 100000 руб. является для него и его семьи значительной, так как его средний ежемесячный доход не превышает 80000 руб., жена не работает, находясь в отпуске по уходу за ребенком и они постоянно нуждаются в средствах для содержания двоих малолетних детей и оплаты ипотечного кредита. 

Свидетель обвинения Чр. - жена потерпевшего, в судебном заседании показала, что со слов мужа – Ч. ей стало известно, что в период с 18 по 21 декабря 2017 года к мужу неоднократно подходил его начальник по фамилии ФИО3 и настойчиво требовал, чтобы он передал 100000 руб. якобы для нужд войсковой части. Ч. рассказал ей, что он объяснил ФИО3, что банковская карта находится у супруги, так как денежными средствами распоряжается в семье именно она и в связи с этим вопрос об их передаче необходимо решать с ней. Также Ч. рассказал ей, что ФИО3 попросил его организовать личную встречу с ней. После этого 21 декабря 2017 года около 20 часов на сотовый телефон мужа позвонил ФИО3 и пояснил, что желает подъехать и поговорить. Чр. показала, что поскольку она предвидела, что ФИО3 вновь будет сообщать о необходимости передать денежные средства, она предложила Ч. записать разговор с ФИО3ым на сотовый телефон с функцией диктофона, после чего муж вышел из квартиры к подъезду для встречи с ФИО3ым. Около 20 часов 30 минут того же дня, в их квартиру по адресу: 

<

адрес>, в сопровождении Ч. вошел мужчина, который представился ФИО2 - начальником супруга по службе. Поскольку она, Чр., посчитала действия ФИО3 по требованию передачи денег незаконными, она осуществила запись их разговора на диктофон на своем мобильном телефоне. В процессе состоявшегося между ними разговора, ФИО3 пояснил, что денежные средства в размере 100000 руб., которые в ближайшие дни будут перечислены ее супругу в качестве премии за 2017 год, необходимо сдать в некий фонд, в который ряд военнослужащих перечисляют денежные средства для нужд войсковой части, в том числе в целях ремонта зданий и сооружений части, так как для этих целей в Министерстве обороны деньги не предусмотрены. На ее вопрос о том, является ли сдача денег добровольной, ФИО3 сообщил, что это не совсем так, пояснив это тем, что когда он, как начальник ее мужа, ходатайствовал перед вышестоящим начальством о начислении ему 159000 руб., он предполагал, что ее муж в последующем добровольно сдаст в фонд части определенную часть из начисленных ему денежных средств. 

Далее Чр. показала, что она предложила в целях обеспечения хотя бы видимой законности, чтобы ее супруг внес эти деньги в кассу войсковой части, либо ФИО3 написал им расписку о том, что получил денежные средства в размере 100000 руб. на нужды части. На ее предложение ФИО3 ответил категорическим отказом и уточнил, что достаточно будет того факта, что денежные средства будут переданы лично ему. В ходе беседы ФИО3 неоднократно отмечал, что суть состоявшейся беседы должна остаться строго между ними. После ухода ФИО3, они с супругом обсудили состоявшийся разговор, при этом опасались возникновения у Ч. возможных неприятностей по службе в случае его отказа передать деньги, так как ФИО3 является его начальником, однако не желали потерять такую значительную для них сумму денег. Тем не менее Ч. склонялся к тому, что лучше отдать деньги, чтобы в будущем избежать проблем по службе, раз это исходит от вышестоящего командования части.

Кроме этого Чр. пояснила в суде, что она не решилась предложить мужу обратиться в правоохранительные органы, чтобы пресечь противоправную деятельность ФИО3, так как посчитала, что он не станет этого делать из-за зависимости от командования части. Поэтому она приняла самостоятельное решение и 26 декабря 2017 года обратилась в отдел ФСБ России - войсковая часть № в 

<

адрес>, сотрудники которого получили в этот день у нее объяснение по факту противоправного требования денежных средств от ее супруга со стороны его начальника ФИО3. В ходе опроса она также передала сотрудникам ОФСБ России аудиозапись разговора, состоявшегося между нею, ее мужем и ФИО3ым в квартире ее дома 21 декабря 2017 года. Она также собственноручно подписала документ о добровольном согласии на участие в ОРМ в отношении ФИО3. В последующем, ее муж сообщил ФИО3, что в ближайшее время она будет готова передать ему требуемую сумму денежных средств, предоставил ему номер ее мобильного телефона. После этого, 29 декабря 2017 года, около 11 часов, ей позвонил муж и сообщил, что ФИО3 желает в этот день встретиться с ней по поводу передачи денег и приедет до 16 часов, после чего она сразу же сообщила об этом по телефону сотрудникам ФСБ России, которые передали ей в ее квартире в присутствии двух понятых технические средства, осуществляющие аудио и видеозапись, оформив при этом соответствующие документы, которые всеми были подписаны. Также ею были переданы сотрудникам ФСБ принадлежащие ее мужу Ч. денежные средства в общей сумме 100000 руб., банкнотами по 5000 руб., которые находились у них дома и были ранее им заработаны, являясь частью накоплений их общего семейного бюджета. Эти деньги были сотрудниками ФСБ переписаны с составлением протокола в присутствии двух понятых и переданы ей для дальнейшего использования в ходе ОРМ. В тот же день около 15 часов 29 декабря 2017 года, она встретилась с ФИО3ым на лестничной площадке возле квартиры своего дома и передала ему указанные денежные средства в сумме 100000 руб., спросив его при этом, что надеется на то, что переданные ею денежные средства пойдут именно на нужды армии. Примерно через 30 минут после ухода ФИО3, он позвонил ей на мобильный телефон и сообщил, что его задержали сотрудники ОФСБ России, попросив ее, чтобы она вышла и подтвердила им, что она якобы передала обнаруженные у него деньги ему в долг, на что она отказалась, сообщив ФИО3 по телефону, что передавала деньги по его требованию на иные цели, после чего прекратила разговор и более с ФИО3ым не общалась. После этого в квартиру ее дома вновь приходили сотрудники ОФСБ России, которые в присутствии двух посторонних лиц демонтировали техническую аппаратуру и забрали ее, описав свои действия в протоколе, с которым ознакомились и подписали все участвующие лица.

Свидетель обвинения Сб. – сотрудник отдела ФСБ России войсковая часть №, в судебном заседании показал, что принимал участие в ОРМ по пресечению незаконной деятельности подполковника ФИО2, основанием для проведения которых послужило обращение 26 декабря 2017 года гр. Чр. с сообщением о том, что ФИО3 противоправно требует от нее и ее супруга – капитана Ч. передать ему деньги в сумме 100000 руб., то есть часть денежных средств, которые будут начислены в ближайшее время ее мужу в качестве премии по итогам службы за 2017 год. При этом Чр. оформила добровольное согласие на свое участие в ОРМ «оперативный эксперимент» и передала им диск CD-R, на котором она ранее записала на диктофон своего мобильного телефона разговор, состоявшийся с ее слов 21 декабря 2017 года, после 20 часов, между ФИО3ым, Ч. и нею по месту жительства семьи Ч. по адресу: 

<

адрес>. В ходе данного разговора ФИО3 разъяснял ей и ее мужу, что часть денежных средств в размере 100000 руб., которые будут перечислены ее супругу в качестве премии за 2017 год, необходимо сдать в некий фонд, в который военнослужащие перечисляют денежные средства для нужд войсковой части, в том числе и для ремонта. Указанный диск был в ходе ОРМ исследован и приобщен к протоколу исследования предметов, а впоследствии передан вместе со всеми материалами в военный следственный отдел.

Далее Сб. показал, что в дальнейшем Чр. согласилась на передачу ФИО3 денежных средств в размере 100000 руб. лично в ближайшее время. 29 декабря 2017 года, от Чр. стало известно, что ФИО3 связался с ней по телефону и готов прибыть лично по месту ее жительства для получения денег, около 15 часов этого дня. При этом было инициировано проведение ОРМ «наблюдение», в ходе которого в тот же день на элементах одежды Чр. были размещены технические средства аудио и видеозаписи. Установка данных технических средств была отражена в акте вручения специальных технических средств, который был составлен им лично в присутствии незаинтересованных лиц. Помимо этого сотрудниками ОФСБ России - войсковая часть № была задокументирована передача Чр. денежных средств в указанной сумме из ее совместного с Ч. семейного бюджета, для чего номера данных денежных средств были описаны, сняты светокопии, а затем все эти денежные средства были вновь переданы Чр. для использования в ходе ОРМ, то есть для последующей передачи их ФИО3. В тот же день, 29 декабря 2017 года, около 15 часов, ФИО3 прибыл к Чр. по месту ее жительства и примерно через пять минут вышел из подъезда № 

<

адрес>, после чего был остановлен сотрудниками ОФСБ России, выдав им по их предложению полученные перед этим деньги от гр. Чр., о чем был составлен соответствующий протокол изъятия предметов в результате осуществления ОРМ. Также им был в тот же день составлен протокол исследования изъятых предметов, в ходе составления которого было установлено, что номера денежных купюр банка России в количестве 20 штук номиналом 5000 руб. каждая, которые были переданы Чр. по акту ранее, полностью совпадают с номерами денежных купюр, изъятых в ФИО3 возле дома по месту жительства Чр.. Кроме того, были в установленном порядке демонтированы технические средства осуществления негласной аудио и видеозаписи у Чр.. В результате исследования данных технических средств была получена видеозапись встречи Чр. и ФИО3 29 декабря 2017 года, а также аудиозапись состоявшегося между ними разговора, которые также были направлены в военный следственный отдел вместе с другими материалами ОРМ в отношении ФИО3.

Из показаний в суде свидетеля обвинения Ан. – командира войсковой части № следует, что начальником № сборочной бригады войсковой части № с начала декабря 2017 года по январь 2018 года являлся ФИО2, который исполнял до этого обязанности начальника № сборочной бригады той же воинской части. В ноябре 2017 года, с целью формирования общего рапорта за воинскую часть для предоставления его в войсковую часть № на реализацию, им было поручено, в соответствии с требованиями приказа Минобороны России № - 2010 года, начальникам сборочных бригад а также иных подразделений, предоставить рапорта на подчиненных военнослужащих с указанием конкретных сумм по выплатам материального стимулирования по итогам 2017 года. Названные рапорта были своевременно представлены, в том числе и ФИО3ым. При этом каких-либо задач по сбору денежных средств ФИО3 или иным командирам подразделений, ни он, ни другие должностные лица части не ставили. Ему также не известно, чтобы кто-либо из военнослужащих в/ч № сдавал какие-либо денежные средства для нужд части и жалоб по подобным вопросам ему не поступало. При этом ФИО3 командир в/ч №, установил минимальный размер указанной выплаты по итогам 2017 года в сумме 1000 руб. в связи с наличием у него дисциплинарного взыскания в виде предупреждения о неполном служебном соответствии за имеющиеся упущения по службе. 

Также Ан. показал, что за подразделением ФИО3 были закреплен ряд объектов в/ч № в сооружении №, которые периодически требовали проведения текущего ремонта. В связи с необходимостью надлежащей эксплуатации объектов по предназначению, им и другими должностными лицами части командирам сборочных бригад, за которыми были закреплены объекты, в том числе и в сооружении №, ставилась задача на проведение мониторинга состояния сооружений, своевременное планирование ремонта и его проведение. Сам ФИО3, когда принял дела и должность начальника сборочной бригады №, не докладывал ему о том, что планирует провести какой-либо дорогостоящий ремонт на закрепленных за бригадой объектах и о том, что тот собирает деньги с подчиненных для этих целей ему известно не было и подобного разрешения, а тем более указания, ФИО3, или кому-либо еще из своих подчиненных он или другие должностные лица командования воинской части № никогда не давали.

Согласно показаниям в суде свидетеля обвинения Дв. – главного инженера в/ч №, он в силу своих должностных обязанностей отвечает за надлежащее содержание объектов инфраструктуры части, которые закреплены за каждой сборочной бригадой. При этом за сборочной бригадой №, начальником которой с декабря 2017 года являлся ФИО3, были закреплены объекты в/ч №, а именно: класс №, галерея №, №, № в сооружении №, которые в свою очередь, были закреплены за конкретными офицерами данного подразделения. Ежегодно, как правило осенью и весной текущего года, возникала необходимость проведения текущего ремонта отдельных элементов класса №, галерей сооружения №. При этом использовались материальные средства, полученные со склада войсковых частей № и № в период до 2015 года, которые хранились в последующем в хранилище № в сооружении № и использовались по предназначению по мере необходимости. В ходе производства работ, военнослужащие по контракту в/ч №, допущенные к работам в сооружении, производили ремонт в помещениях галерей, для чего использовали цемент, краску, побелку, то есть те материальные средства, которые имелись в наличии в в/ч №, в кладовой №. Указания на выдачу оттуда материальных средств давал он лично по ходатайству начальников сборочных бригад, которые докладывали ему о необходимости проведения тех или иных видов работ. Последнее проведение работ по текущему ремонту галереи сооружения № было завершено в апреле 2018 года до приезда комиссии вышестоящего штаба. В настоящее время помещения галереи находятся в удовлетворительном состоянии и не требуют текущего ремонта. ФИО3 не подавал ему в декабре 2017 года каких-либо заявок на ремонт в 2018 году закрепленных за его бригадой объектов.

Также Дв. показал, что тех материальных средств, которые выделялись в период 2017-2018 года должностными лицами в/ч №, было достаточно для поддержания закрепленных объектов в исходном состоянии, в том числе и закрепленных за сборочной бригадой №, то есть для проведения их периодического текущего ремонта. При этом привлечение каких-либо дополнительных денежных средств военнослужащих по контракту, для закупки материальных средств для тех же целей, не требовалось. Перед ФИО3ым командованием в/ч № не ставилось каких-либо задач на сбор дополнительных денежных средств с военнослужащих по контракту сборочных бригад и закупку на них каких-либо материальных средств для дальнейшего использования при проведении текущего ремонта объектов воинской части.

Из оглашенных в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля обвинения Кж. - офицера войсковой части № следует, что он проходит службу в сборочной бригаде №, где в период с декабря 2017 года по январь 2018 года ее начальником являлся ФИО3. По итогам 2017 года он на руки получил премию в размере около 138000 руб., которой он распорядился по своему усмотрению. Лично к нему до получения денежных средств в декабре 2017 года кто-либо из офицеров части, в том числе и ФИО3, с предложениями по передачи части причитающихся ему денежных средств в качестве премии в фонд части, никогда не обращались. Ему ничего неизвестно о том, чтобы с подобными просьбами обращались к другим военнослужащим. О существовании некого фонда части, в котором имеются денежные средства, которые направляются на финансирование ремонта и поддержания материальной базы в/ч № ему ничего неизвестно. По приказу командира в/ч № от 25 декабря 2017 года № он был назначен ответственным за специальное сооружение в/ч №, а именно за галереи № и № сооружения №. Кж. показал, что они производились по мере возникновения необходимости, особенно в весеннее время, после снеготаяния, требовалось проведения восстановительных покрасочных и цементных работ покрытия пола, а также работ по побелке стен, при этом материал, который в основном применяется для проведения текущего ремонта галереи, это побелка, краска и цемент. Данные работы производились периодически, как возникала необходимость и только лишь в требуемом объеме. Кж. показал, что в основном он принимал участие в проведении ремонтных работ. Работы он проводил либо по указанию начальника сборочной бригады, либо сам ходатайствовал о необходимости проведения подобных работ. В ходе производства работ, он использовал в основном цемент, краску, побелку. Получал данные материальные средства он во второй сборочной бригаде, а именно в помещении № в сооружении №, где обычно хранились материальные средства. То или иное количество материальных средств, он получал по указанию начальника сборочной бригады. При этом ему всегда выделялись материальные средства в том объеме, в котором они были необходимы. Затем Кж. показал, что по состоянию на декабрь 2017 года состояние закрепленных за ним галерей было вполне удовлетворительным, в весеннее время 2018 года им также проводились отдельные ремонтные работы в галереях и в настоящее время они также находятся в удовлетворительном состоянии, дополнительного вложения средств пока не требуют.

Последние ремонтные работы были завершены в апреле 2018 года до приезда комиссии вышестоящего штаба. Такое же положение дел имеется на настоящее время и в других галереях, закрепленных за сборочной бригадой №, в том числе и в классе №. Тех материальных средств, которые выделялись в период 2017-2018 года должностными лицами в/ч №, было достаточно для поддержания закрепленных объектов в исходном состоянии, то есть для проведения в них периодического текущего ремонта. При этом привлечения каких-либо дополнительных денежных средств военнослужащих по контракту для закупки материальных средств для тех же целей, не требовалось. Он лично не слышал, чтобы ФИО3 после принятия дел и должности, сообщал о том, что выделяемых средств для поддержания ремонта на закрепленных объектах их подразделения недостаточно. Также ему ничего не известно о том, чтобы военнослужащие по контракту передавали деньги ФИО3 для этих целей. (т.4, л.д. 73-76).

Из показаний свидетеля обвинения Кс. усматривается, что он проходит военную службу по контракту в в/ч № в должности начальника сборочной бригады №. В ноябре 2017 года в части командирам подразделений была поставлена задача о распределении между военнослужащими ежегодной денежной премии по итогам работы за 2017 год в соответствии с приказом Минобороны России № - 2010 года. Примерно в конце ноября 2017 года он ходатайствовал рапортом перед командиром в/ч № о начислении указанных им к выплате сумм подчиненным ему военнослужащим по контракту. При этом каких-либо указаний о производстве тех или иных сумм выплат конкретным военнослужащим, от должностных лиц вышестоящего командования в адрес части не поступало, в каждой из сборочных бригад вопросами определения достойных к выплате лиц и расчете причитающихся им к выплате денежных средств, занимались исключительно начальники сборочных бригад, при этом какое-либо давление на них не оказывалось, решение начальники принимали самостоятельно. При этом начальникам бригад в конце 2017 года, а также в иные периоды, должностными лицами в/ч № не ставилось задач о формировании каких-либо денежных фондов для поддержания в исправном состоянии материально-технической базы, иных объектов инфраструктуры в/ч №, которые состояли бы из части денежных средств, причитавшихся к выплатам военнослужащим по контракту части в качестве премии по итогам года. Внутри подчиненной ему сборочной бригады также подобных фондов никогда не формировалось. 

Также Кс. показал, что ему ничего неизвестно о деятельности ФИО3 по сбору материальных средств с военнослужащих по контракту для закупки материальных средств для ремонта объектов в/ч №. 

Из осмотренных в суде материалов, составленных по результатам оперативно-розыскной деятельности № отдела Управления ФСБ России по объединениям 

<

данные изъяты> в отношении ФИО2, представленных органам предварительного следствия в соответствии действующим законодательством РФ постановлением начальника указанного Управления ФСБ России от 29.01.2018г., усматривается, что в соответствии с информацией от гр. Чр. от 26.12.2017г. и с ее добровольного письменного согласия на участие в ОРМ по пресечению незаконной деятельности ФИО3, требовавшего от ее мужа - военнослужащего Ч. передачи денежных средств в сумме 100000 руб. от начисленной ему премии по итогам 2017 года под предлогом необходимости финансирования нужд войсковой части №, были проведены в рамках Федерального закона от 12.08.1995г. №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» ОРМ: «Оперативный эксперимент», «Наблюдение» и «Опрос», в ходе которых были документально зафиксированы противоправные действия ФИО3 по незаконному получению от Чр. требуемых им средств, принадлежащих Ч., после чего ФИО3 был задержан сотрудниками ФСБ, а полученные им деньги изъяты. (л.д. 9 -158, т.1).

Из протоколов осмотра предметов и прослушивания фонограмм от 26.02.2018г., 28.02.2018г., 02.03.2018г. и 05.04.2018г. усматривается, что в ходе следствия в присутствии понятых были осмотрены и прослушаны аудиозаписи разговора, происходившего в квартире Ч. между ФИО3ым, Чр. и Ч., в ходе которого ФИО3 сообщил своим собеседникам о необходимости передать лично ему из будущей премии Ч. по итогам 2017 года 100000 руб. в определенный фонд на нужды части, который используется на строительство, на поддержание сооружений, на ремонт казарм и тому подобное, указав при этом, что изначально определил в рапорте сумму премии Ч. в 159000 руб., что выше чем ему положено, чтобы тот, получив на руки 138000 руб., отдал из них 100000 руб. и у него осталась разница в сумме 38000 руб., что на 8000 руб. больше, чем у других начальников расчетов, которые не сдают из своих премий отчислений в фонд и поэтому изначально получают на руки только 30000 руб.

Также прослушана аудиозапись разговора между Ч. и ФИО3ым, происходившим между ними в автомашине последнего до разговора в квартире Ч., в ходе которого ФИО3 сообщает о том, какую сумму необходимо отдать ему от полученной премии по итогам года, а Ч. сообщает ФИО3 о необходимости разговора на эту тему с его женой.

Кроме того зафиксирован разговор между ФИО3ым и Чр. от 29.12.2017г., где ФИО3 договаривается о личной встрече с ней в указанный день через 20 минут, а также прослушана аудиозапись и осмотрена видеозапись событий от 29.12.2017г., зафиксировавших передачу ФИО2 от Чр. на лестничной клетке в подъезде жилого дома денежных средств. (т.2, л.д. 160-171, 231-217, 241-253; т.3 л.д. 44-58). 

Протоколом осмотра от 22.02.2018г. вещественных доказательств – денежных средств, изъятых у ФИО3 в сумме 100000 руб. сотрудниками ОФСБ России – войсковая часть № в ходе проведения ОРМ 29 декабря 2017 года, установлено, что все номера купюр банка России денежных средств, изъятых у ФИО3, полностью совпадают с номерами аналогичных купюр, выданных ранее Чр. сотрудниками ФСБ для их последующей передачи ФИО3 по незаконному требованию последнего. (т.2 л.д.144-153).

Из осмотренных в суде рапорта ФИО3 с ходатайством о выплате подчиненным ему военнослужащим по контракту № бригады, а также копии приказа начальника ФКУ «Войсковая часть №» № от 06.12.2017г., усматривается, что по рапорту ФИО3 потерпевшему Ч. и еще 6 младшим офицерам данного подразделения была начислена к выплате денежная премия по итогам 2017 года, предусмотренная приказом МО РФ № от 26.07.2010г. в максимально возможном размере 159000 руб. При этом общее количество военнослужащих № бригады в/ч № из числа младших офицеров на момент подачи рапорта ФИО3 составляло 9 человек. ФИО4 указанная денежная выплата была начислена в сумме 1000 руб. (т.2, л.д. 34, т.1 л.д. 164 – 239).

Согласно сообщения и выписке из филиала №6318 банка ВТБ (ПАО) от 20 марта 2016 года, на карту Ч. 26 декабря 2017 года поступили денежные средства в виде иных выплат в сумме 138330 руб. (т.2 л.д.200-206).

В соответствии с протоколом осмотра зданий от 14.05.2018г., проведенного следователем в ходе предварительного следствия по данному делу в присутствии понятых, с участием главного инженера - свидетеля Дв., были осмотрены помещения сооружения №, а именно: класс №, галерей №, № и № и установлено, что состояние осматриваемых помещений, закрепленных за бригадой № войсковой части №, оценивается как удовлетворительное и не требующее вложения материальных средств. (т.4 л.д.30-44).

Согласно справки о доходах формы 2-НДФЛ №56 от 16.05.2018г. на имя потерпевшего Ч., его средний ежемесячный доход за 2017 год составил 119333 руб. без учета удержания подоходного налога. (т.4 л.д.90).

Согласно показаниям в суде дополнительного свидетеля обвинения Ал., а также свидетелей защиты Ор., Б. и Кт., - офицеров войсковой части №, каждого в отдельности, каждый из них отвечал в силу возложенных на них должностных обязанностей за закрепленным за ним объектом войсковой части, в которых своими силами они производили текущий ремонт помещений. При этом им приходилось использовать свои личные денежные средства для закупки строительных материалов в указанных целях, т.к. отдельных наименований необходимых для ремонта материалов и инструментов не имелось в наличии на складе части. Эти затраты происходили по их личной инициативе и не превышали у каждого 5-6 тысяч рублей в год. Им в период службы никогда не предлагалось ФИО3ым или иными должностными лицами войсковой части № сдавать деньги с получаемых ими премий по итогам года, положенных по приказу МО РФ №, и о наличии какого-либо денежного фонда части, созданного за счет средств военнослужащих, на цели ремонта и поддержания в надлежащем виде инфраструктуры части, им также ничего не известно. ФИО3 не говорил им в декабре 2017 года том, что планирует осуществить ремонт объектов, закрепленных за его бригадой, используя для этого какие-либо дополнительные источники финансирования.

Оценивая исследованные доказательства по делу в их совокупности, суд приходит к выводу, что вина ФИО3 в предъявленном ему обвинении доказана, поскольку приведенными показаниями потерпевшего Ч., которые являются последовательными и неизменными в ходе всего предварительного следствия и в суде, в совокупности с приведенными в приговоре показаниями свидетелей Чр., Сб., Ан., Дв., Кж., Кс., Ал., Ор., Б. и Кт., протоколами следственных действий, материалами ОРД и другими доказательствами по делу, бесспорно установлено, что ФИО3, желая противоправно в личных целях завладеть денежными средствами, принадлежащих потерпевшему, используя для этого свое служебное положение, в период с 18 по 21 декабря 2017 года ввел Ч. в заблуждение относительно своих целей по отчуждаемому у потерпевшего имуществу в виде денег в сумме 100000 руб. и, злоупотребляя доверием последнего, противоправно завладел 29 декабря 2017 года данным имуществом, однако не успел распорядиться похищенным по своему усмотрению по не зависящим от него причинам, в виду пресечения его преступной деятельности сотрудниками ФСБ сразу после получения им денег. При этом оценивая сумму похищенного у Ч., исходя из имущественного положения потерпевшего и его семьи, суд признает размер похищенного для Ч. значительным. 

Указанные действия подсудимого ФИО3 суд расценивает как покушение на хищение чужого имущества путем мошенничества, с причинением значительного ущерба потерпевшему Ч., совершенное лицом с использованием своего служебного положения и квалифицирует его действия по ч. 3 ст. 30 и ч.3 ст. 159 УК РФ.

Довод подсудимого ФИО3 в его оглашенных показаниях и его защитника в суде о том, что он не намеревался использовать полученные от Ч. денежные средства на личные цели, а хотел их использовать на закупку строительных материалов для нужд войсковой части №, по мнению суда является несостоятельным, как выбранный им способ защиты от предъявленного обвинения, поскольку опровергается исследованными доказательствами по делу. Так, из приведенных показаний свидетелей обвинения Ан., Дв., Кж., Кс., Ал. а также свидетелей защиты Ор., Б. и Кт. следует, что в войсковой части № не собирали денежных средств с военнослужащих для их использования на нужды части, а те военнослужащие, которые были закреплены непосредственно за объектами воинской части, самостоятельно принимали решения по закупке тех или иных строительных материалов и инструментов на незначительные для них суммы в пределах до 4-6 тысяч руб. в год. При этом необходимости в закупках строительных материалов на ремонт объектов, закрепленных за № сборочной бригадой, которой руководил в декабре 2017 года подсудимый ФИО3, на тот момент не имелось и все указанные объекты были отремонтированы к апрелю 2018 года за счет имеющихся на складе воинской части № запасов материальных средств, полученных ранее по заявкам из довольствующего органа в период 2014-2015 годов. Сам Гостем им ничего не докладывал и не говорил о своих предстоящих планах по ремонту объектов в декабре 2017 года, закрепленных за его подразделением и необходимостью дополнительных закупок строительных материалов на эти цели. При этом осмотром приказа командира войсковой части № от 06.12.2017г. № и рапорта ФИО3 по установлению размеров выплаты материального стимулирования по итогам 2017 года, установлено, что помимо Ч., еще 6-ти военнослужащим подразделения 3 сборочной бригады из числа младших офицеров, также было установлено максимальное вознаграждение в сумме 159000 руб., в число которых также входили Б., Ор. и Кж., которые в ходе своих допросов показали, что не участвовали в сдаче средств ФИО3 и использовали полученные выплаты по итогам года по своему усмотрению. 

Таким образом довод ФИО3 о необходимости сбора им дополнительных денежных средств на служебные цели, стоящие перед № сборочной бригадой в декабре 2017 года, не нашел своего подтверждения, как и его утверждение при разговорах с потерпевшим и его женой о том, что в части имеется некий фонд, куда он и собирает требуемые им с Ч. деньги, а также его мотивация о том, что он якобы завысил Ч. в своем рапорте размер материального стимулирования по отношению к другим военнослужащим подразделения, поскольку не только Ч. данная выплата была начислена и выдана в максимальном размере, а также подавляющему количеству остальных младших офицеров подразделения № бригады, при этом выплата Ч. была произведена на законном основании, с учетом объема и качества исполняемых им в течение 2017 года служебных обязанностей, в соответствии с требованиями приказа МО РФ №. 

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что ФИО3 заявлял указанную выше недостоверную информацию при общении с Ч. и его женой, с целью облегчить себе процесс изъятия денежных средств у Ч. для своих личных нужд, желая при этом убедить последних, используя при этом свой авторитет и положение начальника по отношению к последнему, в том, что требуемые им средства будут в дальнейшем якобы переданы командованию части, а не использованы им по своему усмотрению, подкрепляя при этом свои доводы в разговоре якобы особым отношением и расположением к Ч., как к «своему человеку». При этом в суде не установлено фактов того, что Ч. пользовался по сравнению с другими военнослужащими № бригады каким-либо особым привилегированным отношением со стороны подсудимого, а также нет каких-либо иных убедительных доводов ФИО3, почему только Ч. из числа всех его подчиненных должен был передавать свои средства для общих нужд и задач, стоящих перед их подразделением и войсковой частью. 

При назначении наказания подсудимому ФИО3, суд учитывает в качестве обстоятельств, смягчающих его наказание то, что он ранее ни в чем предосудительном замечен не был, положительно характеризуется за весь период прохождения военной службы и награжден ведомственными наградами за добросовестную службу в Вооруженных Силах РФ, имеет на своем иждивении малолетнего ребенка и предпринимал действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему Ч. совершенным преступлением.

С учетом изложенных выше обстоятельств, характера содеянного ФИО3ым, учитывая, что обвиняемый совершил неоконченное преступление и в настоящее время уволен с военной службы, суд считает необходимым назначить ему наказание в виде штрафа, учитывая при определении его размера материальное положение подсудимого и возможность для исполнения им данного вида наказания.

Разрешая вопрос в порядке п. 6.1 ч.1 ст. 299 УПК РФ по изменению ФИО3 категории совершенного им преступления на менее тяжкую, суд, руководствуясь ч.6 ст. 15 УК РФ, с учетом фактических обстоятельств совершения преступления и степени его общественной опасности, считает, что приведенная в приговоре совокупность смягчающих вину ФИО3 обстоятельств, является недостаточной для уменьшения категории совершенного им преступления, в связи с чем, оставляет ее без изменения.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, военный суд, 

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 и ч. 3 ст. 159 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 200000 (двести тысяч) руб.

Реквизиты для уплаты штрафа:

Полное наименование организации: военное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Ракетным войскам стратегического назначения.

Сокращенное наименование организации: ВСУ СК России по РВСН

ИНН: 

<

***>

КПП: 503201001

Расчетный счет получателя бюджетных средств: УФК по Московской области (ВОЕННОЕ СЛЕДСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО РАКЕТНЫМ ВОЙСКАМ СТРАТЕГИЧЕСКОГО НАЗНАЧЕНИЯ, лицевой счет 

<

***>), р/с 

<

***>.

Банк: ГУ БАНКА РОССИИ ПО ЦФО г. МОСКВА 35

БИК: 044525000

ОКТМО: 46773000

КБК: 41711621010016000140.

Меру пресечения ФИО3 – подписку о невыезде - отменить.

Вещественные доказательства по делу: денежные банкноты государственного банка России образца 1997 года, достоинством по 5000 руб. каждая, в количестве 20 штук, под номерами: №№№, находящиеся на ответственном хранении у владельца - потерпевшего Ч., по вступлению приговора в законную силу разрешить потерпевшему Ч. использовать по своему усмотрению.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в 3 окружной военный суд через 95 гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий по делу С.В. Семенков