Дело № 2-5/2020 

П Р И Г О В О Р

 

Именем Российской Федерации

9 июля 2020 г. г. Волгоград 

Волгоградский областной суд в составе: судьи Марочкина А.М.,

с участием государственного обвинителя – старшего прокурора отдела Волгоградской областной прокуратуры Фроловой Л.Ю.,

потерпевшего А.А.А.,

подсудимых ФИО1, ФИО2 и ФИО3, 

защитника подсудимого ФИО1 – адвоката Винницкой Е.П., представившей ордер № 

<

...> от 6 ноября 2019 г., удостоверение № 

<

...>, 

защитника подсудимого ФИО2 – адвоката Понамарева А.А., представившего ордер № 

<

...> от 30 октября 2019 г., удостоверение № 

<

...>, 

защитника подсудимого ФИО3 – адвоката Гребенниковой Ю.Б., представившей ордер № 

<

...> от 30 октября 2019 г., удостоверение № 

<

...>, 

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, 

<

.......> обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161, п. «к» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ, 

ФИО2, 

<

.......> 

<

.......> 

<

.......>

- 

<

.......> обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ,

ФИО3, 

<

.......> обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 и ФИО3 совершили грабёж группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, а Калмыков совершил подстрекательство и пособничество данному грабежу (группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья), а также убийство А.В.А. и умышленное уничтожение чужого имущества, повлёкшее причинение значительного ущерба, путём поджога.

Данные преступления совершены при следующих обстоятельствах.

9 марта 2019 г., около 10 час., ФИО1, находясь в своём жилище, расположенном по адресу: 

<

адрес>, будучи осведомлённым о наличии денежных средств у А.В.А., проживавшего с ним по соседству по той же улице в домовладении № 

<

...>, предложил, находившимся у него в гостях, ФИО2 и ФИО3 из корыстных побуждений совместно совершить хищение денежных средств А.В.А. из жилища последнего; так, ФИО1 должен был пригласить к себе домой ФИО5 и совместно с ним употребить спиртное, чтобы привести последнего в состояние алкогольного опьянения, а в это время ФИО2 и ФИО3 - незаконно проникнуть в жилище А.В.А. и дожидаться там последнего, по возвращению его домой с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, завладеть денежными средствами А.В.А., находящимися при нём; с данным предложением по хищению денежных средств ФИО2 и ФИО3 согласились. 

Реализуя задуманное, в тот же день - 9 марта 2019 г. ФИО1, ФИО2 и ФИО3, действуя умышленно совместно и согласованно, в соответствии с распределёнными ролями, около 10 час. 10 мин. ФИО1 пригласил к себе домой А.В.А. и стал употреблять с ним спиртное, а в это время ФИО2 и ФИО3, достоверно зная о местонахождении А.В.А., и что его отвлекает ФИО1, незаконно проникли в жилище А.В.А., расположенное по адресу: 

<

адрес>, где стали ожидать последнего. По возвращению к себе домой А.В.А. около 11 часов тех же суток в состоянии алкогольного опьянения, ФИО2 с целью подавления воли к сопротивлению А.В.А. при хищении у него денежных средств применил к нему насилие, а именно нанёс множественные удары: - кулаками в область головы (не менее 5 ударов), от которых потерпевший упал на пол; - ногами, обутыми в ботинки, по правой и левой поясничной области, по грудной клетке и в область правого бедра (всего не менее 5 ударов), причинив А.В.А. телесные повреждения в виде кровоподтёков, кровоизлияний и ссадин, не причинившие вреда здоровью; а в это время ФИО3 открыто похитил из кармана брюк, надетых на А.В.А., денежные средства последнего в сумме 130000 руб., после чего ФИО2 и ФИО3 скрылись с места преступления, распорядившись похищенным денежными средствами по своему усмотрению, причинив материальный ущерб А.В.А. на вышеуказанную сумму.

Кроме того, ФИО1 в ночь с 10 на 11 марта 2019 г. в период с 23 до 4 час., опасаясь мести со стороны А.В.А. за ранее совершённое открытое хищение денежных средств у последнего, ввиду высказанных ему А.В.А. угроз разобраться с ним и сжечь дом, из-за возникшей личной неприязни к А.В.А. он решил его убить. С данной целью, действуя умышленно, в вышеуказанный период времени ФИО1 прошёл во двор домовладения А.В.А., расположенного по адресу: 

<

адрес>, где находился А.В.А. в состоянии алкогольного опьянения, которого он толкнул руками, вследствие чего потерпевший потерял координацию, и в этот момент одел на его шею петлю, изготовленную из верёвки, другой конец которой закрепил на горизонтальном брусе, расположенном с торца данного дома, после чего натянул верёвку таким образом, что петля на шее А.В.А. сомкнулась, перекрыв ему доступ кислорода, в результате чего смерть последнего наступила от механической асфиксии от сдавления органов шеи петлёй в данном месте и в указанный период времени.

После этого ФИО1, находясь во дворе домовладения А.В.А., расположенного по адресу: 

<

адрес>, желая скрыть свою причастность к совершенному им убийству А.В.А. и следы данного преступления, 11 марта 2019 г. в период с 2 до 4 час., решил поджечь дом погибшего А.В.А.; с данной целью, действуя незамедлительно и умышленно, Калмыков облил пол в доме А.В.А. бензином, обнаруженным в пластиковых бутылках на территории указанного домовладения, и поджёг его спичками; в результате воспламенения и воздействия огня (пожара) домовладение А.В.А. было частично уничтожено, в результате чего А.В.А. был причинён значительный ущерб на общую сумму 60000 руб.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в совершении установленных судом деяний - убийства А.В.А. и умышленного уничтожения его имущества - признал, при этом не признал свою вину и причастность к совершению подстрекательства и пособничества грабежа в отношении А.В.А. (первоначально в судебном заседании частично признал вину в грабеже, не конкретизируя указанную позицию). По обстоятельствам данных деяний ФИО1 пояснил следующее. Утром 9 марта 2019 г., находясь у себя дома, он рассказал ФИО2 и ФИО3, что его новый сосед А.В.А. поселившийся в доме напротив, постоянно пьёт и «сорит» деньгами, полученными от продажи дома, при этом он (ФИО1) не предлагал указанным лицам и не оказывал им содействия в совершении хищения денежных средств у А.В.А., также ему не было известно о намерениях ФИО2 и ФИО3 совершить данное преступление. В тот же день, после того, как от него ушли ФИО2 и ФИО3, к нему домой пришли другие знакомые, в том числе А.В.А. с которыми он употребил спиртное, после чего А.В.А. пошёл к себе домой. Затем, примерно минут через 15-20 мин. он направился к колонке, расположенной рядом с домом А.В.А., набрать воды, и в это время услышал, как из своего дома А.В.А.. звал на помощь, так как оказался запертым в доме на замок снаружи, при этом А.В.А. подсказал, где находился запасной ключ от двери, которым замок был открыт. У вышедшего из дома А.В.А. на лице имелись ссадины, при этом он рассказал, что когда вернулся домой, был избит двумя неизвестными, которые похитили у него денежные средства. Через некоторое время в этот же день к нему домой пришёл А.В.А.. и стал выяснять, кто его А.В.,А избил и не причастен ли он к этому; ввиду того, что по данному обстоятельству ему нечего было пояснить А.В.А., то последний высказал ему угрозу, что тогда он поступит по-другому. Кроме того, 10 марта 2019 г. А.В.А. вновь высказал ему угрозу, что сожжёт его дом. С целью разобраться в сложившейся ситуации около 23-24 часов тех же суток он зашёл на территорию домовладения А.В.А. поговорить с ним, поскольку высказывавшиеся угрозы А.В.А. он воспринимал реально, в связи с чем опасался за безопасность своей семьи, так как со слов А.В.А. ему было известно, что тот недавно освободился из мест лишения свободы за убийство своего племянника; А.В.А. в это время сидел на крыльце дома, удерживая в руках нож с лезвием длинной около 20 см, также возле него находились баклажки, из которых доносился запах бензина. На его (Калмыков) попытки выяснить причины претензий к нему, А.В.А. сказал, что он выполнит свои угрозы и попытался напасть на него с ножом, при этом ему удалось выбить нож у А.В.А., а затем силой рук он толкнул А.В.А. к перекладине, на которой висела верёвка, и ею он произвёл удушение А.В.А., намотав данную верёвку на шею, и натянув свободный её конец (данные действия продолжал в течение 5-7 мин.), после чего ослабил верёвку, и А.В.А. упал на землю. Он убил А.В.А., поскольку понимал, что тот, имевшимся у него бензином, хотел сжечь его вместе с семьёй в доме. Затем данным бензином он облил дом А.В.А. изнутри и поджог его. С целью отвести от себя подозрения в содеянном, он также сымитировал поджог своего дома – поджёг одну из баклажек с бензином рядом со своим домом, а также расположил доску за входной дверью в свой дом так, чтобы при закрытии двери она оказалась подпёрта снаружи. 

Судом в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО1, данные на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого. 

Так, ФИО1 в ходе допроса в качестве подозреваемого и проверки его показаний на месте 12 марта 2019 г. (т. 2 л.д. 38-42, 50-57) пояснил, что утром 9 марта 2019 г., находившиеся у него дома в гостях Н.Г.Г., ФИО2 и ФИО3 решили совершить хищение денежных средств из домовладения его соседа - А.В.А. и направились к дому последнего; а в этом время, примерно в 10 час., к нему домой пришёл А.В.А. с которым они употребили спиртное, после чего тот пошёл к себе домой. В дальнейшем со слов ФИО2 ему стало известно, что он (ФИО2) и ФИО3 были обнаружены А.В.А. в жилище последнего, в связи с чем они применили в отношении потерпевшего насилие. В дальнейшем А.В.А.. стал предъявлять ему (ФИО1) претензии по поводу произошедшего, а именно в том, что тот был избит у себя в доме двумя неизвестными лицами, которые похитили у него деньги; также А.В.А.. высказал ему угрозу поджечь его дом. Кроме того, в данных показаниях ФИО1 изложил обстоятельства совершённого им убийства А.В.А. и поджога дома последнего в ночь с 10 на 11 марта 2019 г., а также назвал мотив убийства - из-за личной неприязни, обусловленной высказанными А.В.А. угрозами сжечь его дом. При этом ФИО1 также указывал, что во двор к А.В.А. в указанную ночь он зашёл с ФИО2, который затем куда-то ушёл, и не участвовал в совершении им (ФИО1) убийства А.В.А. и поджоге его дома. В ходе проверки показаний на месте ФИО1 указал, как место совершения им преступлений – убийство А.В.А. и умышленного уничтожения имущества последнего, так и механизм, способ данных деяний (в судебном заседании была исследована видеозапись указанного следственного действия (т. 3 л.д. 150), достоверность зафиксированных в которой сведений ФИО1 подтвердил).

При допросе в качестве обвиняемого 20 марта 2019 г. ФИО1 (т. 2 л.д. 169-172) не подтвердил ранее данные показания в качестве подозреваемого относительно своей причастности к убийству А.В.А. и умышленному уничтожению его имущества (поджогу дома), отказавшись от дачи пояснений на основании ст. 51 Конституции Российской Федерации.

22 августа 2019 г. в качестве обвиняемого ФИО1 в ходе очной ставки с ФИО2 (т. 4 л.д. 51-54) вновь подтвердил свою причастность к совершению им убийства А.В.А. и поджогу дома последнего, а также пояснил, что оказал содействие ФИО2 и ФИО3 в совершении хищения денежных средств у А.В.А., выразившегося в том, что он 9 марта 2019 г. отвлекал внимание А.В.А., распивая с ним спиртное у себя дома, с целью приведения его в состояние алкогольного опьянения, в то время как ФИО2 и ФИО3 дожидались А.В.А. в доме потерпевшего; он (ФИО1) понимал, что денежные средства, находящиеся при А.В.А., тот бы добровольно не отдал, и без применения физической силы их забрать бы не получилось. 

В дальнейшем при допросе в качестве обвиняемого 19 и 24 сентября 2019 г. ФИО1 (т. 4 л.д. 171-173, 200-202) вновь отрицал свою причастность к совершению убийства А.В.А. и умышленного уничтожения имущества последнего, при этом подтвердил совершение им фактических действий, способствовавших совершению ФИО2 и ФИО3 грабежа в отношении А.В.А., отказавшись от дачи других пояснений на основании ст. 51 Конституции Российской Федерации.

После оглашения указанных показаний в стадии досудебного разбирательства подсудимый ФИО1 подтвердил их в части, не противоречащей данным им в судебном заседании, указав, что он признаёт свою виновность в совершении убийства А.В.А. и умышленном уничтожении его имущества путём поджога, повлёкшего причинение значительного ущерба в размере 60000 руб., и не признаёт свою причастность к совершённому грабежу в отношении А.В.А. 

При этом подсудимый ФИО1 в судебном заседании указал, что в стадии досудебного разбирательства до написания им 12 марта 2019 г. явки с повинной, допроса в качестве подозреваемого и проверки показаний на месте в отношении него разово в помещении ОМВД России по 

<

адрес> были применены недозволенные методы следствия со стороны сотрудников полиции указанного отдела, с целью, чтобы он сознался в содеянном; так, И.Б.Н. применил к нему электрошокер, Н.Б.К. нанёс удары коленом в живот, С.И.К. угрожал привлечением к ответственности по данному делу Н.Р.Г., вследствие чего их детей могли бы отправить в детский дом; в ходе данных незаконных действий в отношении него присутствовал заместитель начальника отдела полиции по оперативной работе М.Д.Н. В результате указанного воздействия на него, он под диктовку И.Б.Н. написал явку с повинной, сознавшись в убийстве А.В.А. и поджоге его дома (при этом совершение указанных противоправных действий он не отрицал в судебном заседании), а также при проверке показаний на месте он оговорил ФИО2, что тот якобы первоначально находился на месте, где было совершено им убийство А.В.А.; кроме того, следователь С.В.В. при его допросе в качестве подозреваемого 12 марта 2019 г. оказывал на него давление и неверно отразил в протоколе, что якобы ему было известно о совершённом грабеже в отношении А.В.А. О вышеуказанных недозволенных методах следствия он сообщил следователю Н.В.М. Также полагает, что недозволенные методы следствия в тот же период в отделе полиции были применены и к его брату Е.П.В., данный вывод он сделал по внешнему виду последнего, у которого на глазах были слезы. 

В судебном заседании подсудимый ФИО2 свою вину в совершении установленного судом деяния – грабежа в отношении А.В.А. признал, изложив обстоятельства совершённого им преступления, как они приведены в описательной части настоящего приговора, в том числе относительно места, времени, способа его совершения, а также мотива и цели, объёма применённого насилия в отношении потерпевшего и суммы похищенных у него денежных средств, при этом указал, что данное преступление он совершил по предварительной договорённости и совместно с ФИО3, отрицая причастность к данному деянию ФИО1, пояснив, что в стадии досудебного разбирательства он оговорил последнего ввиду того, что тот его оговорил в совершении убийства А.В.А. Фактически ФИО1 9 марта 2019 г. у себя дома только рассказал ему и ФИО3, что его новый сосед - А.В.А. выпивает и «сорит» деньгами, при этом он (ФИО2) был знаком с А.В.А. и знал, что тот переехал жить в их хутор из Хакасии; после этого, в тот же день, выйдя с жилища ФИО1, он предложил ФИО3 совместно совершить хищение денежных средств у А.В.А. в доме последнего с применением физического насилия, с чем тот согласился. О планируемом преступлении они в известность ФИО1 не ставили. Затем в этот же день он вместе с ФИО3 через окно проник в жилище А.В.А., расположенное в 

<

адрес>, поскольку входная дверь была заперта, и, дождавшись возвращения домой А.В.А., находившегося в состоянии алкогольного опьянения, он (ФИО2) применил в отношении него насилие – нанёс несколько ударов: кулаком по голове, отчего тот упал на пол, а также ногами по телу и нижней конечности, а в это время ФИО3 оторвал у А.В.А. с задней части штанов нашитый карман со свёртком денег, как стало известно при их дальнейшем пересчёте в сумме 130000 руб.; после этого, с похищенными денежными средствами они покинули дом А.В.А. через входную дверь, закрыв её за собой на навесной замок снаружи, а ключ от замка выбросив. Похищенные денежные средства ФИО3 передал ему, которые он разделил между ними, передав ФИО3 только 15000 руб. Во время совершения хищения денежных средств у А.В.А., тот их не видел, так как в доме было темно. На следующий день он встретил А.В.А. в хуторе и у того имелись гематомы в области глаз. После совершения данного хищения он с ФИО1 9 и 10 марта 2019 г. не виделся и не общался. Похищенные денежные средства он потратил на личные нужды. О произошедшем пожаре в жилище А.В.А. он узнал ночью 11 марта 2019 г. в ходе телефонного разговора с Н.Р.Г., родной сестры Н.Г.Г. (с последней он состоит в фактических брачных отношениях). 

Судом в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО2, данные на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого 12, 21 марта, 22 августа и 19 сентября 2019 г. (т. 2 л.д. 72-77, 178-181, т. 4 л.д. 51-54, 101-104), которые по изложению обстоятельств, совершённого им грабежа, в целом аналогичны установленным судом и приведёнными в описательной части приговора, а также данным им показаниям в судебном заседании, вместе с этим, в них ФИО2 также указывал, что совершить хищение денежных средств у А.В.А. предложил ему и ФИО3 ФИО1, находясь у себя дома 9 марта 2019 г. в период с 9 до 10 час., сообщив им о значительной сумме денежных средств у данного лица - более 100000 руб., полученных от продажи дома, и что тот носит их при себе во вшитом кармане брюк, на что они согласились, при этом ФИО1 предложил план и роли по совершению указанного преступления, согласно которым ФИО1 должен был пригасить к себе домой А.В.А., где распивать с ним спиртное, а в это время он (ФИО2) и ФИО3 - проникнуть в дом А.В.А. и, дожидавшись возращения туда последнего, с применением физического насилия похитить у того денежные средства, находящиеся при нём, которые в дальнейшем разделить между собой, в том числе часть из них передать ФИО1 В этот же день, действуя согласно данного плана, ими и было совершено указанное преступление, вместе с этим, похищенными денежными средствами у А.В.А. он (ФИО2) и ФИО3 не поделились с ФИО1 В ходе очной ставки с ФИО1 ФИО2 подтвердил причастность первого в качестве подстрекателя и пособника в совершении им (ФИО2) и ФИО3 открытого хищения денежных средств у А.В.А.

После оглашения указанных показаний в стадии досудебного разбирательства, подсудимый ФИО2 подтвердил их в части не противоречащей данным им в судебном заседании, и настаивал на непричастности ФИО1 к совершению хищению денежных средств у А.В.А. 

В судебном заседании подсудимый ФИО3 свою вину в совершении установленного судом деяния – грабежа в отношении А.В.А. признал, изложив обстоятельства совершённого им преступления, как они приведены в описательной части настоящего приговора, в том числе относительно места и времени, мотива и цели его совершения, способа, при этом указал, что данное преступление он совершил по предварительной договорённости и совместно с ФИО2, отрицая причастность к данному деянию ФИО1, пояснив, что в стадии досудебного разбирательства он оговорил последнего за то, что тот оговорил ФИО2 в причастности к совершению убийства А.В.А. При этом ФИО3 пояснил, что 9 марта 2019 г., находясь вместе с ФИО2 в гостях у ФИО1, от последнего они узнали, что у того появился сосед, проживающий напротив, как стало известно в дальнейшем А. В.А., который «сорит» деньгами и злоупотребляет спиртным; выйдя от ФИО1 с ФИО2 на улицу, тот предложил ему совместно совершить хищение денежных средств у А.В.А. с применением физического насилия к потерпевшему непосредственно в жилище последнего, с чем он согласился. О планируемом преступлении они в известность ФИО1 не ставили. Затем в тот же день он вместе с ФИО2 проник в жилище А.В.А. через окно, поскольку входная дверь была закрыта на замок и хозяина не было дома и, дождавшись возвращения его домой, ФИО2 применил в отношении А.В.А. насилие – нанёс удар, при этом чем и куда, он не видел, так как находился в комнате за стеной, после чего А.В.А.. упал на пол, а он подбежал к потерпевшему и оторвал у него со штанов нашитый карман, в котором находился свёрток с деньгами, и затем вместе с ФИО2 выбежал из данного дома, закрыв входную дверь на навесной замок снаружи. Похищенные денежные средства он предал ФИО2, который выделил ему из них 15000 руб., при этом какую сумму оставил себе ФИО2, ему не было известно. Данные денежные средства он потратил на личные нужды. 

Судом в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО3 данные на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого 8, 14 августа и 20 сентября 2019 г. (т. 4 л.д. 1-4, 17-20, 180-183), которые по изложению обстоятельств, совершённого им грабежа, в целом аналогичны установленным судом и приведённым в описательной части приговора, а также изложенным ФИО3 показаниям в судебном заседании, вместе с этим, в стадии досудебного разбирательства он также, как и ФИО2 в указанной стадии, пояснил, что совершить хищение денежных средств у А.В.А. предложил ему и ФИО2 ФИО1 у себя дома 9 марта 2019 г., сообщив, что денежные средства А.В.А.. носит при себе в нашитом кармане брюк, на что они согласились; при этом ФИО1 разработал план и распределил роли по совершению данного преступления. В тот же день, действуя согласно распределённым ролям, ФИО1 около 10 часов пригласил к себе домой А.В.А. и стал с ним употреблять спиртное, желая привести того в состоянии алкогольного опьянения, а он (ФИО3) вместе с ФИО2 в это время через окно проник в жилище А.В.А., где, дождавшись возвращения последнего домой (А. В.А. находился в состоянии алкогольного опьянения), с применением физического насилия - удар А.В.А. нанёс ФИО2, при этом, чем и куда - он не видел, похитили у потерпевшего денежные средства, которыми он в дальнейшем с ФИО1 не поделился, распорядившись ими по своему усмотрению, также ему не известно, поделился ли данными средствами с ФИО1 ФИО2, несмотря на имевшуюся договорённость разделить похищенные денежные средства с ФИО1 

После оглашения указанных показаний в стадии досудебного разбирательства, подсудимый ФИО3 подтвердил их, за исключением указания о причастности к совершению указанного преступления ФИО1 

В ходе судебного следствия были проверены вышеприведённые доводы подсудимого ФИО1 о вынужденном характере дачи им показаний, в результате применённых в отношении него недозволенных методов следствия со стороны сотрудников правоохранительных органов, которые не нашли своего подтверждения.

Так, допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей сотрудники правоохранительных органов – ОМВД России по 

<

адрес> И.Б.Н., С.И.К., Н.Б.К., М.Д.Н., следователь СУ СК России по 

<

адрес> С.В.В., исполнявший обязанности следователя Суровикинского МСО СУ СК России по 

<

адрес> Н.В.М., опровергли доводы подсудимого ФИО1 о применённых в отношении него недозволенных методов следствия, как со своей стороны, так и других сотрудников (указали об отсутствии видимых телесных повреждений у ФИО1), также об этом им не заявлял указанный подсудимый; согласно заключению судмедэксперта № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 106) в ходе непосредственного экспертного исследования ФИО1 в тот же день у него телесных повреждений не обнаружено; кроме того, следственные действия с участием ФИО1 проводились с участием его защитников, что не отрицал подсудимый и подтверждается материалами уголовного дела.

Кроме того, по результатам проведённой процессуальной проверки по заявлению ФИО1 о применённых в отношении него недозволенных методов следствия со стороны сотрудников правоохранительных органов, следственным органом – СУ СК России по Волгоградской области принято решение (постановление) 19 августа 2019 г. об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции И.Б.Н. и М.Д.Н. по признакам преступлений, предусмотренных ст. 285, 286 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ввиду того, что изложенные ФИО1 обстоятельства не нашли своего подтверждения. 

Суд находит данные выводы процессуальной проверки обоснованными и нашедшими своё подтверждение вышеприведёнными исследованными в ходе судебного следствия доказательствами.

Кроме того, в ходе судебного следствия было исследовано заключение судмедэксперта № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 114), согласно которому в ходе непосредственного экспертного исследования ФИО2 в данный день у него выявлено телесное повреждение в виде ушибленной раны лобной области, которое образовалось в пределах одних суток до момента осмотра, в результате ударного воздействия тупым твёрдым предметом в соответствующую анатомическую область или при ударе головой о таковой; данное повреждение не могло образоваться в результате падения ФИО2 с высоты собственного роста на плоскость и ударе о травмирующую поверхность; квалифицируется как причинившее лёгкий вред здоровью по признаку кратковременности его расстройства – временного нарушения функций органов и (или) систем продолжительностью до трёх недель от момента причинения травмы. При этом, как пояснил ФИО2 в судебном заседании, данная травма не связана с расследованием настоящего уголовного дела и незаконные методы следствия в отношении него не применялись.

Таким образом, суд находит, что подсудимыми ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в ходе судебного и предварительного следствия показания давались самостоятельно и добровольно, в присутствии профессиональных защитников – адвокатов, после разъяснения им процессуальных прав, в том числе, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств и в случае последующего отказа от них, а также права не свидетельствовать против самого себя, предусмотренное положением ст. 51 Конституции Российской Федерации, в связи с чем суд считает, что указанные доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, без какого-либо противоправного воздействия со стороны каких-либо лиц, и суд оценивает их как относимые и допустимые доказательства по делу. 

Суд находит достоверными доказательствами показания подсудимых ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в ходе предварительного и судебного следствия по обстоятельствам совершенных ими преступлений в части, которые соотносятся с приведёнными в описательной части данного обвинительного приговора при указании ими по грабежу: места, времени, цели, мотива, умысла, способа совершённого преступления, ролям каждого из подсудимых при его совершении, объёма применённого насилия в отношении А.В.А. и суммы похищенных у него денежных средств; а показания ФИО1 по убийству ФИО5 и умышленному уничтожению чужого имущества (А.В.А.), при указании им: места, времени, цели, мотива, умысла, способа совершения данных преступлений и наступивших последствий. 

При этом неоднократное изменение показаний подсудимым ФИО1 на предварительном следствии и в судебном заседании относительно его причастности к совершению установленных судом деяний, указание на возможную причастность к грабежу иного лица, наряду с ФИО2 и ФИО3 - Н.Г.Г., непризнание своей виновности в судебном заседании в подстрекательстве и пособничестве в грабеже, а также показания подсудимых в судебном заседании ФИО2 и ФИО3 о непричастности к данному деянию ФИО1, суд оценивает как способ защиты подсудимого ФИО1, с целью избежать уголовной ответственности за содеянное, а показания ФИО2 и ФИО3 в данной части, как желание их помочь в этом ФИО1, с которым они состоят в длительных приятельских отношениях. Более того, доводы ФИО2 и ФИО3, что они оговорили ФИО1 в причастности к совершению грабежа в отношении А.В.А. за то, что тот оговорил ФИО2 в причастности к совершению убийства А.В.А., являются несостоятельными, поскольку о данном обстоятельстве ФИО1 не давал показания ни на предварительном следствии, ни в ходе судебного разбирательства. Таким образом, изложенная позиция указанных подсудимых не влияет на доказанность установленных судом деяний, в том числе роли ФИО1 при совершении грабежа в отношении А.В.А., поскольку она подтверждается совокупностью достоверных и достаточных доказательств, приведённых в приговоре.

В судебном заседании также были исследованы протоколы явок с повинной ФИО1 от 12 и 13 марта 2019 г. (т. 1 л.д. 120, 171), в которых он сообщал о своей причастности к убийству А.В.А. и поджогу дома последнего ночью 11 марта 2019 г., протокол явки с повинной ФИО2 от 12 марта 2019 г. (т. 1 л.д. 195), в котором он указал о своей причастности вместе с ФИО3 к грабежу денежных средств у А.В.А. 9 марта 2019 г., вместе с этим, как видно из содержания указанных протоколов, а также пояснений ФИО1, последнему не разъяснялись процессуальные права, предусмотренные ч. 11 ст. 144 УПК РФ, а именно - не свидетельствовать против самого себя и пользоваться услугами адвоката, а ФИО2 - право пользоваться услугами адвоката, при этом защитники не участвовали в ходе указанных процессуальных действий и фактически данным лица предоставлены не были, в связи с чем указанные протоколы не могут использоваться в качестве доказательств по делу в соответствии с положением ч. 12 ст. 144 УПК РФ, вместе с этим они подлежат учёту в качестве обстоятельств смягчающих наказание данным подсудимым по соответствующим установленным судом деяниям.

Кроме того, виновность ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в совершённом грабеже подтверждается следующими доказательствами. 

Показаниями в судебном заседании потерпевшего А.А.А., согласно которым погибший А.В.А.., ДД.ММ.ГГГГ г.р. (подтверждается сведениями из паспорта - т. 3 л.д. 88), являлся его родным братом, который после отбытия наказания в местах лишения свободы за убийство в 2018 г. уехал из места постоянного жительства - 

<

адрес> в неизвестном направлении, продав часть своего дома за 120000 руб.; охарактеризовал своего брата, как лицо, злоупотреблявшее спиртными напитками, ни где не работавшего после освобождения из мест лишения свободы (осуждался по приговору 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по ч. 1 ст. 105 УК РФ (т. 3 л.д. 98-101), получавшего пенсию; о его гибели брата ему стало известно в марте 2019 г. от сотрудников правоохранительных органов. 

В ходе судебного разбирательства были установлены, как место, где ФИО1, ФИО2 и ФИО3 договорились о совершении грабежа в отношении А.В.А., а в дальнейшем, в которое ФИО1 пригласил А.А.В. для совместного распития спиртного, с целью отвлечения его внимания, пока ФИО2 и ФИО3 незаконно проникли в жилище А.В.А., – это жилище (домовладение) ФИО1, расположенное по адресу: 

<

адрес>, а также установлено место – жилище (домовладение) А.В.А., в котором по его возвращению домой в отношении него был совершён грабёж непосредственно ФИО2 и ФИО3; как видно из протоколов осмотра места происшествия от 11 марта 2019 г. вышеуказанные домовладения были осмотрены; так, жилище А.В.А. находилось в полуразрушенном состоянии в результате термического воздействия (пожара), произошедшего 11 марта 2019 г., что подтверждается, в том числе соответствующими рапорта пожарной службы.

(т. 1 л.д. 9-19, 48-58, 132, 133, 62-70)

Согласно заключению судмедэксперта № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ (с учётом лабораторных исследований - заключений экспертов № 

<

...>, 4081 от ДД.ММ.ГГГГ, смерть А.В.А. наступила в результате механической асфиксии от сдавливания органов шеи петлёй в пределах 6-8 часов до момента вскрытия (вскрытие начато в 11 час. 11 марта 2019 г.). 

При этом у А.В.А. обнаружены следующие телесные повреждения, не находящиеся в причинной связи с его смертью, а именно: 

- кровоподтёк век правого глаза; кровоподтёк левого глаза, кровоизлияния под оболочками левого глазного яблока; кровоподтёк и две ссадины лобной области справа; очаговое кровоизлияние в мягких тканях височной области слева; очаговое кровоизлияние в мягких тканях лобно-теменно-височной области; очаговое кровоизлияние в мягких тканях теменной области; кровоподтёк и две ссадины задней поверхности грудной клетки; два кровоподтёка поясничной области справа, крупноочаговое кровоизлияние в околопочечной клетчатке справа; очаговое кровоизлияние в околопочечной клетчатке слева; кровоподтёк правого бедра – образовалась в пределах не более 1-2 суток до момента наступления смерти, в результате однократных (не менее пяти по голове, одного по грудной клетке, двух по правой поясничной области, одного по левой поясничной области, одного по правому бедру) ударных воздействий в соответствующие анатомические области тупыми твёрдыми предметами или при ударах о таковые; конструктивные особенности травмирующих поверхностей в повреждениях не отобразились; квалифицируются как телесные повреждения, не причинившие вред здоровью. 

(т. 1 л.д. 26-30, 34-35, 39-40)

Данное заключение судмедэксперта о характере и механизме образования телесных повреждений А.В.А., их локализации и давности образования, соответствует показаниям подсудимого ФИО2, непосредственно применившего физическое насилие в отношении А.В.А. при грабеже.

Как видно из показаний свидетеля Н.Р.Г. в судебном заседании и на предварительном следствии (т. 1 л.д. 230-236, т. 4 л.д. 63-66), оглашённых в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые она подтвердила в судебном заседании, с ФИО1 она проживала по адресу: 

<

адрес>. Примерно в феврале 2019 г. в доме напротив их жилища - по 

<

адрес> поселился А.В.А.., который купил данный дом. А.В.А.. злоупотреблял спиртными напитками; неоднократно заходил к ним домой, в том числе, чтобы совместно с ФИО1 употребить спиртное.

Утром 9 марта 2019 г. к ним в гости заходила её сестра Н.Г. с ФИО2, ФИО3 и Б.О.И., после того, как они ушли, в тот же день к ним домой пришёл А.В.А.. и совместно с ФИО1 стал распивать спиртное примерно до 11 часов. Затем, когда от них ушёл А.В.А. через непродолжительное время ФИО1 направился во двор к первому набрать воды из колонки, где обнаружил, что входная дверь дома А.В.А. заперта на навесной замок снаружи, а сам А.В.А. находился внутри жилища и просил о помощи - выпустить его; она (Н.Р.Г.) также подошла к указанному дому. По указанию А.В.А. был найден запасной ключ от замка в дом, которым он был открыт. После этого А.В.А. рассказал им, что у себя в доме неизвестными лицами он был избит и заперт внутри жилища; на лице А.В.А. она увидела гематому в области глаза. В дальнейшем 10 марта 2019 г. ей от соседки Л.И. стало известно, что А.В.А. в состоянии алкогольного опьянения обещал устроить «фейерверк» цыганам (к числу которых отнесена и её (Н.Р.Г.) семья, в том числе ФИО1, данное обстоятельство также подтвердил и последний), за то, что его побили; кроме того, ей было известно со слов А.В.А., что он ранее отбывал наказание за убийство.

Ночью 11 марта 2019 г. ФИО1, находившийся дома вместе с братом Е.П.В., сообщил ей о возгорании дома А.В.А., при этом через окно она увидела, что горит и их дом; попытавшись выйти на улицу, они обнаружили, что их входная дверь в дом чем-то подпёрта снаружи, в связи с чем её пришлось выбить. Выбежав на улицу, ФИО1 сразу затушил их дом - возгорание было в районе окна, при этом возгорание дома А.В.А. было значительным – пламя огня находилось как внутри, так и снаружи дома. После того, как пожарной службой возгорание в домовладении А.В.А. было потушено, она по приглашению сотрудников правоохранительных органов опознала обнаруженный труп А.В.А., на котором в области шеи имелась верёвка с узлом. 

Обстоятельства посещения домовладения ФИО1 в 

<

адрес> утром 9 марта 2019 г. Н.Г.Г., ФИО2, ФИО3 и Б.О.И. подтвердили в судебном заседании свидетели Н.Г.Г. и Б.О.И.., состоявшие в фактичных брачных отношениях с ФИО2 и ФИО3, соответственно, пояснив, что, когда они покинули вышеуказанное жилище и направились домой к Н.Г.Г., то ФИО2 и ФИО3 пошли по своим делам, при этом через непродолжительное время они пришли домой к Н.Г.Г. в 

<

адрес>. 

Как видно из показаний свидетеля Л.И.Н. в судебном заседании и на предварительном следствии (т. 2 л.д. 102-105), оглашённых в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые она подтвердила, в феврале 2019 г. 

<

адрес> по соседству с ней поселился А.В.А. который злоупотреблял спиртными напитками. А.В.А. рассказывал, что у него много денег, так как он продал свой дом в 

<

адрес> Ей известно, что с А.В.А. конфликтовал ФИО1, который со своей семьёй также проживал по соседству, они часто между собой ругались. В один из дней марта 2019 г. она увидела у А.В.А. гематому в области глаза, происхождение которой он не стал ей пояснить, сообщив, что он знает, кто его избил, но никому не расскажет. Также 10 марта 2019 г. А.В.А.. в состоянии алкогольного опьянения высказал намерение устроить цыганам «фейерверк», не поясняя в чём это будет выражаться. 11 марта 2019 г., примерно в 3 час. 29 мин. она проснулась от звука «стреляющего» шифера, выйдя во двор дома, она увидела, что горит дом А.В.А. и со своего телефона позвонила в службу спасения и сообщила о данном пожаре. 

Судом в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля Е.П.В., брата подсудимого ФИО1, на предварительном следствии (т. 2 л.д. 15-23), ввиду указания им в судебном заседании, в том числе, что ему не было известно о конфликтах между ФИО1 и А.В.А. Так, на предварительном следствии Е.П.В. пояснил, что по соседству с жилищем ФИО1 в 

<

адрес> в феврале 2019 г. поселился А.В.А. с которым ФИО1 регулярно употреблял спиртное, при этом А.В.А. хвастался, что у него имеется значительная сумма денег – более 150000 руб., часть из которой хранится при нём - вшита в штаны, при этом, где хранится другая часть, не сообщал. 9 марта 2019 г. ему от соседки ФИО6 стало известно, что А.В.А. сообщил ей, что его кто-то побил, за что он обещал устроить данным лицам «фейерверк». 10 марта 2019 г. примерно в 13 час. домой к ФИО1, проживавшему по адресу: 

<

адрес> пришёл А.В.А.. и в его (Е.П.В.) присутствии стал предъявлять претензии ФИО1, что тот якобы снял с него штаны и закрыл в доме, за что он ему отомстит. С 10 на 11 марта 2019 г. он ночевал дома у ФИО1, примерно в 3 час. его разбудил брат и сообщил о пожаре их дома, выбежав на улицу, он увидел, что рядом со стенкой дома горела ёмкость (баклажка), при этом дом не имел следов возгорания; ФИО1 затушил огонь в вышеуказанной ёмкости, при этом он увидел, что по соседству горел дом А.В.А. Со слов ФИО1 ему стало известно, что тот вместе с ФИО2 убили А.В.А. с целью завладения денежными средствами последнено. 

После оглашения указанных показаний на предварительном следствии свидетель Е.П.В. не подтвердил их в части того, что ему было известно о наличии денежных средств у А.В.А.; о конфликте между А.В.А. и ФИО1; сообщении ему (Е.П.В.) ФИО1 о своей и ФИО2 причастности к убийству А.В.А., пояснив, что в изложенной части они (показания) были даны в результате применённых в отношении него недозволенных методов следствия со стороны сотрудников полиции С.И.К. и начальника оперативного отдела, как в дальнейшем было установлено М.Д.Н., а также, что данное следственное действие не производил следователь Н.В.М., указанный в протоколе допроса, более того, данный документ он подписал, не читая, и ряд листов в протоколе подписаны не им. 

В ходе судебного разбирательства не нашли своего подтверждения доводы свидетеля Е.П.В., что его показания в стадии досудебного разбирательства были получены в результате недозволенных методов следствия и в неустановленном процессуальным законом порядке. 

Так, допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей сотрудники правоохранительных органов – ОМВД России по Суровикинскому району И.Б.Н., С.И.К., Н.Б.К., М.Д.Н., опровергли доводы свидетеля Е.П.В., а также подсудимого ФИО1 о применённых в отношении Е.П.В. недозволенных методов следствия, как со своей стороны, так и других сотрудников, кроме того, Н.В.М., исполнявший обязанности следователя в Суровикинском МСО СУ СК России по Волгоградской области, и производивший допрос Е.П.В. 12 марта 2019 г., а также следователь-криминалист СУ СК России по Волгоградской области ФИО7, присутствовавший при проведении данного допроса, подтвердили зафиксированные в протоколе обстоятельства проведения следственного действия, в том числе добровольность и самостоятельность дачи показаний Е.П.В., без оказания на него какого-либо давления, так и правильность изложения указанных показаний в протоколе, что, в том числе было удостоверено подписями на каждом листе протокола допроса Е.П.В. 

В связи с изложенным утверждение свидетеля Е.П.В. о вынужденном характере дачи указанных показаний на предварительном следствии, изобличающие ФИО1 в содеянном, суд оценивает, как стремление указанного свидетеля помочь ФИО1 избежать уголовной ответственности за содеянное, ввиду личных родственных отношений.

Приведённые показания свидетеля Е.П.В. на предварительном следствии, в которых он указывал о наличии конфликта между ФИО1 и А.В.А. ввиду уличения последним ФИО1 в совершении в отношении себя противоправных действий, суд находит достоверными, согласующимися с иными исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями свидетеля Л.И.Н., в связи с чем суд полагает возможным положить их в основу обвинительного приговора. 

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 12 марта 2019 г. - домовладения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, в ходе данного следственного действия, проживающей в указанном жилище Н.Г.Г., были выданы две купюры по 5000 руб. (всего 10000 руб.), которые, как пояснил в судебном заседании ФИО2 были похищены им совместно с ФИО3 из жилища А.В.А. в ходе грабежа; данные денежные средства были осмотрены и приобщены в качестве вещественных доказательств по уголовному делу. 

(т. 1 л.д. 77-88, т. 3 л.д. 21-25, 26) 

Как видно из протокола выемки от 12 марта 2019 г. у ФИО2 были изъяты предметы одежды, в том числе брюки, куртка, пара туфель, а также мобильный телефон марки «BQ strike», которые, как пояснил подсудимый ФИО2, были приобретены им на похищенные в ходе грабежа у А.В.В. денежные средства.

(т. 2 л.д. 86-88)

Фактическое наличие у А.В.А. вышеуказанной похищенной суммы в размере 130000 руб. в ходе грабежа, помимо показаний подсудимого ФИО2, подтверждается, в том числе установленным в ходе судебного разбирательства имущественным положением А.В.А.; так, указанный потерпевший являлся получателем пенсии по старости в размере 10242 руб. 40 коп. (согласно сообщениям ГУ УПФ РФ в г. ФИО8 Хакасия и ГУ УПФ РФ в Суровикинском районе Волгоградской области), также 29 января 2019 г. им была продана своя часть земельного участка и жилого дома в Р. Хакасия за общую сумму 125000 руб. по договору купли-продажи от указанного числа, и ДД.ММ.ГГГГ приобретён жилой дом с земельным участком, расположенные по адресу: 

<

адрес>, всего за 65000 руб. (жилой дом за 60000 руб. и земельный участок за 5000 руб.). 

Виновность подсудимого ФИО1 в убийстве А.В.А. и умышленном уничтожении имущества последнего в значительном размере, путём поджога, подтверждается также следующими доказательствами. 

Приведёнными выше в настоящем приговоре показаниями в судебном заседании потерпевшего А.А.А.

Протоколами осмотра места происшествия от 11 марта 2019 г. – территории домовладения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, согласно которым во дворе дома со стороны задней (дальней) стенки жилого дома на земле обнаружен труп А.В.А., на ногах и теле которого располагалась обрушившаяся конструкция деревянного навеса - балка и часть крыши с шифером; на шее трупа находилась чёрная верёвка с узлом в области затылка, а также на шее имелись следы странгуляционной борозды. Указанный жилой дом - одноэтажное деревянное строение находилось в полуразрушенном состоянии в результате термического воздействия (пожара); все его несущие конструкции, за исключением одной стены (дальней от входа в дом), разрушены. На деревянном напольном покрытии жилого дома выявлены следы – щелевидные прогары в местах соединения досок, характерные при разливе горючей жидкости; наибольшие прогары расположены при входе в дом. На территории домовладения на открытом участке местности обнаружена пластиковая бутылка, ёмкостью 6 л, с этикеткой вода «Серебряковская»; кроме того, в нежилой пристройке также обнаружена прозрачная бутылка с этикеткой «Каждый день», ёмкостью 5 л; вышеуказанные бутылки были закрыты крышками, при открытии которых внутри ёмкостей имелся характерный запах горючей жидкости. Кроме того, при входе на территорию данного домовладения обнаружен и изъят воткнутым в деревянный столб кухонный нож (длина лезвия ножа 11 см и шириной клинка 4 см). 

Вышеуказанные пластиковые бутылки, верёвка, нож и личные вещи погибшего А.В.А., в которых он находился на месте обнаружения его трупа, были изъяты с места происшествия, осмотрены и признаны в качестве вещественных доказательств по делу. 

(т. 1 л.д. 9-19, 48-58, т. 2 л.д. 241-244, 245, т. 3 л.д. 1-6, 7-8, т. 4 л.д. 88-90, 91)

Заключением судмедэксперта № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ (с учётом лабораторных исследований - заключений экспертов № 

<

...>, 4081 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому смерть А.В.А. наступила в результате механической асфиксии от сдавливания органов шеи петлёй в пределах 6-8 часов до момента вскрытия (вскрытие начато в 11 час. 11 марта 2019 г.). Причина смерти установлена на основании совокупности морфологических признаков, обнаруженных в ходе наружного и внутреннего исследования трупа. При исследовании трупа А.В.А. обнаружены телесные повреждения: 

- незамкнутая одиночная странгуляционная борозда верхней трети шеи, кровоподтёк передней поверхности шеи, кровоизлияния в мягких тканях шеи, левосторонний перелом большого рожка подъязычной кости – возникли прижизненно, одномоментно, непосредственно перед моментом наступления смерти, в процессе затягивания петли на шее, с последующим развитием механической асфиксии, ввиду чего указанные телесные повреждения в совокупности с самим состоянием механической асфиксии квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека – вызвано расстройством жизненно важных функций организма, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и заканчивается смертью. На момент смерти А.В.А.. находился в состоянии средней степени алкогольного опьянения.

Также на теле А.В.А. были обнаружены другие телесные повреждения, причинённые ранее и не находящиеся в причинно-следственной связи с его смертью. 

(т.1 л.д. 26-30, 34-35, 39-40) 

Заключением судмедэксперта судебной медико-криминалистической экспертизы № 

<

...> м-к от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому на участке кожи от трупа А.В.А. обнаружен фрагмент странгуляционной борозды, который образовался в результате сдавления кожи удлинённым полумягким предметом, ширина которого около 8 мм. На подъязычной кости от трупа А.В.А. обнаружен сгибательный перелом левого большого рожка, который образовался от воздействия тупого предмета, с ограниченной контактной поверхностью на верхнюю треть левой боковой поверхности шеи. На хрящах гортани от трупа А.В.А. каких-либо повреждений не обнаружено. Фрагмент странгуляционной борозды на участке кожи с левой боковой поверхности шеи и перелом левого большого рожка подъязычной кости от трупа А.В.А. могли быть причинены в результате сдавления его левой боковой поверхности шеи частью верёвки, представленной на исследование (изъятой в ходе осмотра места происшествия 11 марта 2019 г. на трупе А.В.А.). По имеющимся медицинским данным достоверно судить о положении А.В.А. в момент причинения ему телесных повреждений, не представляется возможным.

(т. 3 л.д. 122-132)

Как видно из заключения судмедэксперта судебной ситуационной медико-криминалистической экспертизы № 

<

...> м-к от ДД.ММ.ГГГГ и пояснений в судебном заседании эксперта М.Д.В.., подтвердившего данные выводы заключения, показания ФИО1 об обстоятельствах причинения телесных повреждений в области шеи А.В.А., которые он с использованием манекена человека воспроизвёл в ходе их проверки на месте 12 марта 2019 г. в качестве подозреваемого, частично соответствуют объективным медицинским данным, а именно выявлено сходство по механизму образования повреждения - сдавления шеи петлёй из полумягкого материала (верёвки), при этом выявлено их различие по способу наложения петли из верёвки на шею А.В.А. (расположение скользящего узла со стороны левой передне-боковой поверхности шеи) по показаниям ФИО1 и расположению петли на шее трупа А.В.А. (косовосходящая спереди назад и слева направо угасающая на задней поверхности шеи у границы роста волос и в правой заушной области, что свидетельствует о расположении узла петли со стороны правой задне-боковой поверхности шеи). При этом, как пояснил эксперт М.Д.В.., сторона наложения петли из верёвки на шею потерпевшего не влияет на наступившие последствия – механическую асфиксию вследствие сдавливания шеи петлёй и наступление смерти А.В.А. 

(т. 3 л.д. 142-149) 

После исследования в судебном заседании заключения указанного эксперта, подсудимый ФИО1 пояснил, что он точно не помнит, с какой стороны им была наложена петля (узел петли) на шею А.В.А. при его удушении. 

Приведённые заключения судмедэкспертов о характере и механизме образования телесных повреждений у А.В.А., находящихся в причинной связи с его смертью, их локализация и давность образования, особенностей орудия их причинения, соответствуют показаниям подсудимого ФИО1, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора.

В целях проведения экспертных исследований, как видно из протокола выемки от 12 марта 2019 г., и пояснений свидетеля Б.С.В. в судебном заседании – следователя, производившего данное процессуальное действие, ею был изъят биологический материал погибшего А.В.А., а также Калмыков и ФИО2, а именно срезы ногтевых пластин с обеих рук каждого, а у А.В.А. также фрагмент кожи с повреждениями, подъязычная кость, щитовидный хрящ, странгуляционная борозда, марлевый тампон с образцами крови.

(т. 2 л.д. 91-94)

Согласно заключений экспертов судебных биологической и генетической экспертиз № 

<

...>г., № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, соответственно, была определена групповая принадлежность погибшего А.В.А. и подсудимых ФИО1 и ФИО2, а также сделан вывод, что на верёвке, изъятой в ходе осмотра места происшествия 11 марта 2019 г. с трупа А.В.А., выявлены следы, содержащие пот, кровь и клетки эпителия, произошедшие от А.В.А.

(т. 2 л.д. 187-193, 132, 133-136) 

Судом исследованными доказательствами был установлен мотив совершенного ФИО1 убийства А.В.А. – личные неприязненные отношения, обусловленные произошедшим конфликтом между ФИО1 и А.В.А., ввиду того, что последний предъявил ФИО1 претензии по поводу того, что он (А.В.А. был избит и ограблен 9 марта 2019 г. у себя дома, в чём он уличал ФИО1, а также высказанными А.В.А. угрозами в адрес ФИО1 сжечь его дом (устроить «фейерверк»), о чём показал подсудимый ФИО1, как в стадии досудебного разбирательства, так и в судебном заседании, кроме того, о данных обстоятельствах указали свидетели Л.И.Н., Е.П.В. и Н.Р.Г. (показания которых приведены в приговоре по эпизоду грабежа), при этом Е.П.В. также пояснил, что ему со слов ФИО1 на месте пожара домовладения А.В.А. стало известно о его (ФИО1) причастности к убийству А.В.А. (судом в приговоре ранее приведена оценка изменению изложенных показаний свидетелем Е.П.В.); кроме того, данные свидетели подтвердили факт пожара домовладения А.В.А. ночью 11 марта 2019 г. 

В ходе судебного разбирательства совокупностью исследованных и приведённых в настоящем приговоре доказательств по эпизоду совершения убийства А.В.А. достоверно установлено, что данное деяние совершено одним ФИО1, что также он подтвердил в ходе очной ставки с ФИО2 (в стадии досудебного разбирательства принято процессуальное решение о прекращении уголовного преследования в отношении ФИО2 по признакам преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийства А.В.А.), на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (т. 4 л.д. 78-79); кроме того, в судебном заседании не нашло подтверждения, что указанное убийство А.В.А. было совершено ФИО1 из иного, чем установленного судом мотива, в том числе «из мести, что не удалось совершить хищение денежных средств А.В.А.», при этом сообщение ФИО1 Е.П.В. данного мотива совершенного им убийства А.В.А., суд оценивает, как стремление ФИО1 придать своим действиям в глазах Е.П.В. криминальную «браваду». 

Также виновность ФИО1 в умышленном уничтожении имущества А.В.А. в значительном размере, путём поджога, подтверждается следующими доказательствами.

Свидетель Ч.М.С, в судебном заседании показала, что работая старшим оператором на АЗС ООО «Старбеево», единственной заправке в 

<

адрес>, к ней на рабочее место 10 марта 2019 г. дважды приходил ранее незнакомый мужчина - на вид старше 50 лет, имевший кровоподтёк в области глаза и приобретал бензин; так, в первый раз он приобрёл 4 литра в ёмкость жёлтого цвета, пояснив, что он нужен ему для примуса; второй раз - она налила ему бензин в шестилитровую тару из-под воды «Серебряковская». 

Как видно из показаний свидетеля В.В.А сотрудника МКУ «Новомаксимовская пожарная охрана», в судебном заседании и на предварительном следствии (т. 2 л.д. 106-108), оглашённых в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые он подтвердил, 11 марта 2019 г., около 4 часов, он выезжал на место пожара по адресу: 

<

адрес> (сообщение о данном пожаре в дежурную часть поступило от Л.И.Н. в 3 час. 42 мин. вышеуказанных суток, время его возникновения определено 3 час. 40 мин., что подтверждается соответствующим рапортами пожарной службы (т. 1 л.д. 132, 133). Находясь на месте тушения пожара, к нему подошёл ФИО1, проживавший по соседству с указанным местом, и сообщил, что за задней частью данного дома им обнаружен труп мужчины. Пройдя вместе с ФИО1 к указанному месту, он увидел труп мужчины, который в области ног был привален деревянной конструкцией навеса, разрушенного в результате пожара, а в области шеи плотно прилегала петля из верёвки чёрного цвета. О данном обстоятельстве было сообщено в правоохранительные органы.

Специалист Н.А.С,, состоящий в должности эксперта сектора судебных экспертиз ФГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Волгоградской области, участвовавший при проведении осмотра места происшествия 11 марта 2019 г., в судебном заседании подтвердил зафиксированные в протоколе (т. 1 л.д. 48-58) обстоятельства (последствия) произошедшего пожара жилого дома, пояснив, что им по характерным признакам последствий пожара была предварительно установлена причина его возникновения – это искусственное инициирование возгорания (поджог); так, на полу жилого дома имелись щелевидные прогары, что является характерным признаком разлива горючей жидкости.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 11 марта 2019 г. – домовладения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, жилища ФИО1, возле стены жилого дома обнаружена обгоревшая тара из полимерного материала, в которой содержалась легковоспламеняющаяся и горючая жидкость, а на стене дома имелись следы нагара; возле входной двери в дом обнаружена доска, которой со слов Н.Р.Г., участвовавшей при проведении данного осмотра, была подпёрта снаружи дверь в жилище во время обнаружения возгорания внешней стены дома, в связи с чем силой ног ФИО1 была выбита входная дверь; при этом следов механических воздействий (повреждений, вдавливаний) на палке и указанной двери не обнаружено. Вышеуказанная обгоревшая тара из полимерного материала была изъята и приобщена в качестве вещественного доказательства по уголовному делу. 

(т. 1 л.д. 62-70, т. 2 л.д. 245) 

Зафиксированная указанным протоколом обстановка на территории домовладения ФИО1, соотносится с показаниями ФИО1 в судебном заседании, что им был сымитирован поджог своего дома (подожжена тара (ёмкость) с бензином рядом с домом), а также подпёрта снаружи входная дверь в дом, с целью отвести от себя подозрение в совершённом убийстве и поджоге дома А.В.А., а также приведёнными показаниями свидетелей Н.Р.Г. и Е.П.В., подтвердившие данные фактические обстоятельства. 

Согласно заключению эксперта (комиссии экспертов) судебной пожарно-технической экспертизы № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ, а также пояснениям в судебном заседании эксперта ФИО9, жидкость объёмом 5,8 мл (объект 2 - пластиковая бутылка (из полимерного материала), обнаруженная и изъятая на территории домовладения А.В.А. в ходе осмотра места происшествия после пожара 11 марта 2019 г.), является светлым нефтепродуктом – бензином. 

На внутренней поверхности фрагмента ёмкости (объект 1 – обгоревшая ёмкость из полимерного материала, изъятая ДД.ММ.ГГГГ в ходе осмотра места происшествия – домовладения Калмыков) и внутренней поверхности бутылки (объект 3 - пластиковая бутылка (из полимерного материала), обнаруженная и изъятая на территории домовладения А.В.А. в ходе осмотра места происшествия после пожара 11 марта 2019 г.) обнаружены следы испаренного нефтепродукта – бензина. 

Очаги пожара, произошедшего 10 марта 2019 г. в период с 23 час. 00 мин. до 23 час. 55 мин. по адресу: 

<

адрес>, находились внутри дома, на конструкциях пола (в местах прогара) и вероятно на предметах вещной обстановки. 

С технической точки зрения, причиной возникновения пожара являлось воспламенение горючих материалов (древесины и пр.) от источника открытого огня (факела, пламени спички и т.п.) в присутствии интенсификатора горения (разлитой легко воспламеняющейся жидкости – бензина).

Кроме того, эксперт ФИО9, подтвердив выводы данного заключения, пояснил, что в ходе указанного экспертного исследования устанавливались очаги возгорания и их причина возникновения, при этом вопрос о времени возникновения пожара следователем в постановлении о назначении экспертизы не ставился и соответственно он не разрешался, в связи с чем время пожара было указано в заключении исходя из фабулы вышеуказанного постановления следователя; при этом время возникновения пожара в ходе экспертного исследования может быть определено инструментальным путём, с учётом сообщений очевидцев. В данном случае ввиду прошествии значительного времени со дня вышеуказанного пожара, воздействия внешней среды на зоны очаги пожара (древесные угли), инструментальным путём установить время его возникновения затруднительно. 

(т. 2 л.д. 225, 226-230) 

Суд находит, что исследованными доказательствами (в том числе показаниями свидетелей Л.И.Н., В.В.А. документами – рапортами пожарной части о возгорании) нашло подтверждение время возникновения возгорания (поджога ФИО1 дома А.В.А.) – 11 марта 2019 г. в период с 2 до 4 час., что также объективно соотносится, как с заключением судмедэксперта № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ о времени наступления смерти А.В.А., и показаниями ФИО1, что дом А.В.А. им был подожжён после его убийства. 

Таким образом, указание в заключение эксперта (комиссии экспертов) судебной пожарно-технической экспертизы № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ иного времени, произошедшего пожара в домовладении А.В.А., суд находит не влияющим на доказанность установленного судом в настоящем приговоре фактического времени поджога ФИО1 дома А.В.А. (более того, в стадии досудебного разбирательства следственным органом в обвинении ФИО1 было уточнено время совершённого им поджога дома А.В.А., которое соотносится с установленным в судебном заседании). 

Определяя размер ущерба, причинённого умышленным уничтожением чужого имущества, путём поджога, а также его значительности для А.В.А., суд исходит из следующего. 

Как видно из показаний свидетеля К.О.Н. в судебном заседании и на предварительном следствии (т. 3 л.д. 104-106), оглашённых в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые она подтвердила, а также исследованного в судебном заседании документа - договора купли-продажи (т. 3 л.д. 109-110), согласно которому К.О.Н. 28 февраля 2019 г. продала А.В.А. принадлежащие ей на праве собственности жилой дом площадью 19,4 м2 и земельный участок площадью 800 м2, расположенные по адресу: Волгоградская область, Суровикинский район, х. Новомаксимовский, ул. Западная, д. 37, всего за 65000 руб. (жилой дом за 60000 руб. и земельный участок за 5000 руб.), при этом первоначально она хотела их продать за 70000 руб.; денежные средства по данной сделке ей А.В.А.. передал в тот же день в МФЦ 

<

адрес>; данный договор был зарегистрирован в установленном законом порядке, и она его не оспаривала, так как он её устроил. Кроме того, свидетель К.О.Н. пояснила, что с 2016 г. в данном домовладении никто не проживал, и оно было выставлено на продажу; при этом с её ведома до сделки с февраля 2019 г. в данном доме стал проживать А.В.А. 

Согласно показаниям свидетеля М.О.В., ведущего специалиста администрации Новомаксимовского сельского поселения, в судебном заседании и на предварительном следствии (т. 2 л.д. 95-97), оглашённым в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые она подтвердила, к ней обратился А.В.А. сообщивший, что он приобрёл себе дом в данном хуторе по 

<

адрес>; ей был известен данный небольшой деревянный дом, а также, что в нём с 2016 г. никто не проживал.

Исследованными и приведёнными в настоящем приговоре доказательствами, в том числе протоколом осмотра места происшествия – домовладения А.В.А., установлено, что указанный деревянный жилой дом уничтожен пожаром (все несущие конструкции, за исключением одной стены, разрушены, что наглядно подтверждается соответствующей фототаблицей к протоколу (т. 1 л.д. 48-52, 53-58). 

В связи с изложенным, суд находит, что размер причинённого ущерба умышленным уничтожением имущества А.В.А. составляет 60000 руб., исходя из фактической стоимости дома, определённого в договоре купли-продажи от 28 февраля 2019 г., в дальнейшем практически полностью уничтоженного пожаром (осталась только одна несущая стена), поскольку за данную сумму А. В.А. приобрёл его и с указанного момента прошёл незначительный период – 11 дней; при этом стоимость дома при сделки была определена сторонами добровольно, в том числе, исходя из его физического (технического) состояния, наличия спроса и покупательной способности на данное жилище в конкретном месте (дом более двух лет был выставлен на продажу и в нём никто не проживал). 

Кроме того, в ходе судебного разбирательства также было исследовано заключение эксперта судебной строительно-технической экспертизы № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 198-207), согласно которому рыночная стоимость пострадавшего в результате поджога ФИО1 жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, по состоянию предшествующему поджогу в ценах на дату проведения экспертизы, составила 180229 руб.; в судебном заседании эксперт И.Т.В., проводившая данную экспертизу, подтвердила данное заключение. При этом как следует из заключения эксперта И.Т.В. и её пояснений в судебном заседании, вывод о рыночной стоимости вышеуказанного объекта (домовладения А.В.А.) был сделан с помощью затратного метода - определение стоимости объекта производилось посредством расчёта затрат, необходимых для возведения нового объекта недвижимости с учётом износа и устареваний; сравнительный подход оценки экспертом не применялся ввиду отсутствия достаточного количества объектов аналогов, а доходный подход не применялся, в том числе, ввиду его неопределённости результатов из-за высокой субъективности определения коэффициентов капитализации; при этом применение разных методов оценки рыночной стоимости объекта могут давать разные результаты.

Суд находит данное заключение эксперта не относимым доказательством, в связи с чем оно не может быть использовано при установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, поскольку данным заключением эксперта размер причинённого ущерба определён не на дату уничтожения имущества (11 марта 2019 г.), а на дату проведения экспертизы (26 июня 2019 г.), кроме того, применённый экспертом затратный метод оценки объекта не позволяет достоверно оценить фактическую стоимость указанного объекта, учитывая его особенности, влияющие на определение стоимости, в том числе территориальность расположения, отсутствие спроса на аналогичное жилье (в заключении эксперта указано об отсутствии достаточного количества объектов аналогов для сравнения), что подтверждается длительностью продажи объекта, незначительным снижением его стоимости при продаже объекта от первоначально выставленной цены (всего на 5000 руб.), а также фактически определённой его стоимости сторонами при сделке. 

В ходе судебного разбирательства были исследованы материалы уголовного дела относительно психического состояния здоровья подсудимых, с целью определения их вменяемости. 

Как видно из заключения комиссии экспертов № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы, ФИО1 обнаруживает признаки психического расстройства в форме: лёгкой умственной отсталости (F70 код по МКБ-10). Однако имеющееся расстройство не достигло и не достигает степени выраженного, а потому не лишало и не лишает его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. В момент времени, относящегося к совершению инкриминируемого деяния обнаруживал признаки вышеуказанного психического расстройства; временного психического расстройства, в том числе патологического опьянения и патологического аффекта ФИО1 не обнаруживал, сознание у него было не помрачено, он правильно ориентировался в окружающих лицах и в ситуации, поддерживал адекватный ситуации речевой контакт, совершал целенаправленные действия, которые не определялись болезненно искаженным восприятием действительности, галлюцинаторно-бредовыми расстройствами и другими болезненными переживаниями, а потому мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Психическое расстройство ФИО1 не относится к категории тяжёлых, не связано с возможностью причинения этим лицом иного существенного вреда, либо с опасностью для себя или иных лиц. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. Признаков синдрома зависимости вследствие употребления наркотических средств (наркомании) ФИО1, не обнаруживает, а потому в обязанности прохождения лечения от наркомании и медицинской и (или) социальной реабилитации в порядке, установленном ст. 72.1 УК РФ, не нуждается. ФИО1 в момент инкриминируемого ему деяния не находился в состоянии физиологического аффекта.

(т. 2 л.д. 211-213)

Согласно заключению комиссии экспертов № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 каким-либо хроническим психическим расстройством, слобоумием, либо иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает в настоящее время, а потому мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия), либо руководить ими. 

В момент времени, относящийся к совершению инкриминируемого деяния, каким-либо психическим расстройством ФИО2 не страдал; временного психического расстройства, в том числе патологического опьянения, у него не было, сознание у него было не помрачено, он правильно ориентировался в окружающей обстановке, совершал целенаправленные действия, которые не диктовались болезненными переживаниями, сохранил воспоминания, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, либо руководить ими. Поддерживал адекватный ситуации речевой контакт, совершал целенаправленные действия, которые не определялись болезненно искажённым восприятием действительности, галлюцинаторно-бредовыми расстройствами и другими болезненными переживаниями, а потому мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Признаков синдрома зависимости вследствие употребления наркотических средств (наркомании) ФИО2 не обнаруживает, а потому в обязанности прохождения лечения от наркомании и медицинской и (или) социальной реабилитации не нуждается. ФИО2 в момент инкриминируемого ему деяния не находился в состоянии физиологического аффекта.

(т. 2 л.д. 201-203)

Экспертами психиатрами и психологами исследовались объективные данные в отношении подсудимых ФИО1 и ФИО2, в том числе условия и значимые события их жизни. В ходе судебного разбирательства все подсудимые, в том числе ФИО3 (в отношении данного лица не проводилась судебно-психиатрическая экспертиза ввиду отсутствия оснований для её проведения) вели себя адекватно, их показания и ответы на задаваемые вопросы были осмысленными и последовательными. Таким образом, исследовав материалы дела, проанализировав сведения о личности указанных лиц, их психическом здоровье, оценив действия и поведение до совершения, в момент совершения преступлений, а также после, в совокупности с заключением комиссии экспертов в отношении ФИО1 и ФИО2, суд приходит к выводу о вменяемости всех подсудимых – ФИО1, ФИО2 и ФИО3

Приведённые доказательства, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора, суд признает относимыми к делу, следственные действия проведены без нарушения закона, влекущих признание их недопустимыми, в связи с чем они являются допустимыми и достоверными, а в совокупности - достаточными для разрешения настоящего уголовного дела и постановления обвинительного приговора по установленным судом деяниям, поскольку указанные доказательства являются последовательными, объективными и соотносятся как между собой, так и с показаниями подсудимых, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора.

Судом не установлено данных, свидетельствующих об оговоре подсудимых и ложности приведённых показаний лиц, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора, в связи с чем оснований им не доверять не имеется; при этом незначительные неточности в показаниях данных лиц, суд находит обусловленными субъективным восприятием происходящего, физиологическими особенностями запоминания, и не влияющими на доказанность установленных судом обстоятельств совершённого подсудимыми преступлений; при этом неточности, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, устранены судом путём оглашения их показаний на иных стадиях уголовного судопроизводства и выяснением значимых обстоятельств, как в показаниях на предварительном следствии, так и в настоящем судебном заседании.

Приведённые выше заключения экспертов, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора, суд находит обоснованными, поскольку исследования проведены компетентными лицами, составлены в надлежащей форме в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, при этом выводы экспертов мотивированы и научно обоснованы. 

Давая правовую оценку содеянному подсудимыми, суд исходит из положения ст. 252 УПК РФ относительно пределов судебного разбирательства и объёма предъявленного обвинения.

Следственным органом было квалифицировано содеянное: 

- в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3, каждого в отдельности, по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, как грабёж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья;

- в отношении ФИО1 по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, с целью скрыть другое преступление; по ч. 2 ст. 167 УК РФ, то есть умышленное уничтожение чужого имущества, повлёкшее причинение значительного ущерба, совершённое путём поджога. 

В судебном заседании государственный обвинитель Фролова Л.Ю. в соответствии со ст. 246 УПК РФ частично изменила обвинение подсудимому ФИО1, просив квалифицировать содеянное: 

- по ч. 4, 5 ст. 33 - п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, как подстрекательство и пособничество в грабеже, то есть открытом хищении чужого имущества, совершённом группой лиц по предварительному сговору (ФИО2 и ФИО3), с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, поскольку ФИО1 не являлся соисполнителем данного преступления, а содействовал его совершению (склонил ФИО2 и ФИО3 к его совершению сделанным предложением, и содействовал им в его дальнейшем совершении советами, предоставлением необходимой информации, устранением препятствий (отвлечением А.В.А., когда в его жилище незаконно приникли ФИО2 и ФИО3 для последующего открытого хищения чужого имущества);

- по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, поскольку данное преступление было совершено из личных неприязненных отношений;

- по деянию, предусмотренному ч. 2 ст. 167 УК РФ, поддержала правильность данной квалификации следственного органа, при этом просила уменьшить сумму причинённого ущерба до 60000 руб. (инкриминировался следствием размер причинённого ущерба А.В.А. 180299 руб.), полагая, что исследованными доказательствами нашла подтверждение именно данная сумма ущерба, исходя из фактической стоимости уничтоженного огнём имущества. 

Суд находит обоснованным вышеуказанное частичное изменение обвинение государственным обвинителем в отношении подсудимого ФИО1, поскольку оно подтверждается совокупностью исследованных доказательств, приведённых в настоящем приговоре. 

Таким образом, в соответствии с установленными судом при разбирательстве уголовного дела обстоятельствами совершенных подсудимыми преступлений, суд квалифицирует содеянное ими:

в отношении ФИО1 

- по ч. 4, 5 ст. 33 - п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, как подстрекательство и пособничество в грабеже, то есть открытом хищении чужого имущества, совершённом группой лиц по предварительному сговору (ФИО2 и ФИО3), с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья;

- по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку;

- по ч. 2 ст. 167 УК РФ, то есть умышленное уничтожение чужого имущества, повлёкшее причинение значительного ущерба (на общую сумму 60000 руб.), совершённое путём поджога; 

в отношении ФИО2

- по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, как грабёж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья;

в отношении ФИО3 

-по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, как грабёж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Суд исходит из следующего, давая правовую оценку содеянному подсудимыми.

Так, по эпизоду грабежа в отношении А.В.А. в судебном заседании нашло своё подтверждение то, что хищение чужого имущества –денежных средств А.В.А. в сумме 130000 руб., было совершено группой лиц по предварительному сговору ФИО2 и ФИО3, которые незаконно проникли в жилище А.В.А. (тайно, вопреки воли и осведомлённости собственника жилья), и с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья (действуя совместно и согласованно ФИО2 нанёс множественные удары кулаками и ногами А.В.А. по голове, телу и нижней конечности, причинив телесные в виде кровоподтёков, кровоизлияний и ссадин, не причинивших вреда здоровью), отчего тот упал, а ФИО3 из кармана штанов А.В.А. открыто похитил, принадлежащие последнему денежные средства в вышеуказанной сумме, с которыми ФИО2 и ФИО3 скрылись с места преступления, распорядившись ими по своему усмотрению. 

Данное преступление (грабёж) было совершено при подстрекательстве и пособничестве ФИО1, который предложил ФИО2 и ФИО3 совершить указанное хищение денежных средств в жилище его соседа – А.В.А., предоставив им необходимую информацию, что у того при себе находится значительная сумма – свыше 100000 руб., также ФИО1 предложил план и распределил роли данных лиц при совершении указанного хищения, согласно которым он должен был пригласить к себе домой А.В.А. и отвлекать его внимание, распивая с ним спиртное (достоверно зная, что А. В.А. злоупотребляет спиртным), пока ФИО2 и ФИО3 незаконно проникнут в жилище к А.В.А., где, дождавшись возвращения домой указанного лица, с применением физического насилия к потерпевшему, не опасного для жизни или здоровья, похитить его денежные средства; с данным предложением ФИО1 ФИО2 и ФИО3 согласились, тем самым последние двое вступили в предварительный сговор на совместное совершение данного хищения группой лиц; в дальнейшем указанное преступление было совершено вышеуказанными лицами согласно предложенного ФИО1 плана и распределённым ролям. 

Вышеуказанными действиями подстрекателя и пособника ФИО1 склонил ФИО2 и ФИО3 к совершению данного грабежа, а также способствовал его совершению предоставлением необходимой информации, советами, а также устранением препятствия (отвлечением внимания А.В.А., пока ФИО2 и ФИО3 проникали в жилище потерпевшего). 

При этом данные действия ФИО1 не являются соисполнительством грабежа, поскольку ФИО1 непосредственного участия в незаконном изъятии денежных средств ФИО2 и ФИО3 участия не принимал, и на момент совершения указанного преступления находился в другом месте. 

Данное преступление было совершено всеми указанными подсудимыми умышленно, из корыстных побуждений, ФИО1 также рассчитывал на получение части из похищенных денежных средств А.В.А. (о данном обстоятельстве указывали в стадии досудебного разбирательства ФИО2 и ФИО3), а также понимал, что потерпевший добровольно не отдаст свои денежные средства, в связи с чем при их завладении придётся применить в отношении него физическую силу (данное обстоятельство ФИО1 не отрицал в ходе очной ставки с ФИО2). Размер причинённого ущерба потерпевшему указанным хищением составил 130000 руб. и нашёл подтверждение исследованными доказательствами, в том числе показаниями подсудимого ФИО2 и имущественным положением А.В.А. на момент данного хищения. То обстоятельство, что в дальнейшем ФИО2 и ФИО3 не поделились похищенными денежными средствами у А.В.А. с ФИО1, не влияет на квалификацию содеянного вышеуказанными лицами.

По эпизоду убийства А.В.А. судом установлено, что данное преступление было совершено ФИО1 умышленно из-за личных неприязненных отношений к А.В.А., ввиду возникшего между ними конфликта, обусловленного высказанными ему претензиями А.В.А. о его (ФИО1) причастности к совершённому в отношении него грабежу, а также угрозами с ним за это разобраться, в том числе сжечь его дом. Реализуя задуманное, ФИО1 с помощь петли из верёвки произвёл удушение А.В.А. на территории домовладения последнего, в результате чего смерть потерпевшего наступила от механической асфиксии от сдавления органов шеи петлёй в данном месте и в установленный данным приговором суда период времени, что подтверждается помимо показаний подсудимого ФИО1 соответствующим заключением судмедэксперта о причинах смерти А.В.А. и механизму его удушения.

Об умысле ФИО1 на убийство А.В.А. свидетельствует способ совершённого преступления, в том числе его длительность (как показал ФИО1, производил удушение петлёй верёвки в области шеи А.В.А. около 5 мин., пока не убедился, что потерпевший скончался), а также характер и локализация телесных повреждений, причинённых удушением; изложенное указывает, что ФИО1 предвидел возможность и неизбежность наступления смерти А.В.А. и желал этого.

При этом суд находит, что исследованными доказательствами не нашло своего подтверждения, что убийство А.В.А. было совершено ФИО1 с целью скрыть ранее совершённое преступление в отношении А.В.А. (грабёж); так, исходя из данных о личности А.В.А., ранее отбывшего наказание за убийство, фактического его поведения после совершенного в отношении грабежа, – данный потерпевший не высказывал намерение обратиться по данному факту в правоохранительные органы, при этом предъявил претензии ФИО1 по произошедшему и пообещал самостоятельно с ним разобраться. 

Несмотря на высказанные претензии А.В.А. ФИО1 по поводу совершённого в отношении него грабежа и угрозы разобраться с ним, в том числе сжечь его дом, суд находит, что совершённые действия ФИО1 по умышленному причинению смерти А.В.А. не могут быть признаны, как совершённые в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК РФ) либо при превышении необходимой обороны, поскольку совершённые действия ФИО1 явно не соответствовали характеру и общественной опасности претензий и угроз А.В.А. (угрозы высказывались А.В.А. в течение двух дней, что не препятствовало ФИО1 обратиться по данному факту с заявлением в правоохранительные органы, с целью предупреждения возможных негативных последствий для себя и близких лиц, проживающих с ним в одном доме). Кроме того, суд не принимает выдвинутую подсудимым ФИО1 в ходе судебного разбирательства версию, что решение совершить убийство А.В.А. было обусловлено совершённым на него нападением с ножом А.В.А., который ему удалось выбить, тем самым ФИО1 фактически указывал о причинении им смерти А.В.А. в результате самообороны, как не нашедшую своего подтверждения. Суд учитывает, что о данном обстоятельстве ФИО1 ранее в ходе досудебного разбирательства не заявлялось, более того, как следует из его показаний, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора, он целенаправленно шёл к А.В.А. совершить его убийство из-за возникшей личной неприязни – вызванной угрозами последнего в его адрес сжечь дом; таким образом, суд находит, что данная версия была выдвинута подсудимым ФИО1 с целью снизить степень общественной опасности совершённых им действий в отношении А.В.А., после ознакомления с материалами уголовного дела, где в протоколе осмотра домовладения А.В.А. было зафиксировано обнаружение во дворе дома ножа. 

По эпизоду умышленного уничтожения чужого имущества (А.В.А.), суд находит, что исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами нашло своё подтверждение, что данное преступление ФИО1 было совершено умышленно, с целью скрыть свою причастность к совершённому им ранее убийству А.В.А. и следов на месте преступления; данное преступление ФИО1 было совершено путём поджога (облил бензином внутри домовладение и поджог спичкой), что подтверждается, как показаниями ФИО1, так и выводами заключения комиссии экспертов судебной пожарно-технической экспертизы, протоколами осмотра места происшествия; в результате возгорания (пожара) было уничтожено домовладение А.В.А., чем ему был причинён ущерб в размере 60000 руб. 

Суд находит, что исходя из имущественного положения А.В.А., являвшегося неработающим, получавшим пенсию по старости в размере 10242 руб. 40 коп., а также полученной им разницы от ранее проданной части своего дома с земельным участком и приобретённого земельного участка с домом, составившей 60000 руб. (125000 руб. - 65000 руб.), значимости для него уничтоженного имущества (дома), являвшегося единственным местом его проживания, причинённый ему материальный ущерб в размере 60000 руб. умышленным уничтожением имущества (дома), является значительным. 

При назначении наказания подсудимым ФИО1, ФИО2, ФИО3, в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, суд учитывает характер и степень общественной опасности преступлений, которые в соответствии с положением ст. 15 УК РФ отнесены к категории преступлений: - п. «а, «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ и ч. 4, 5 ст. 33 - п. «а, «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ – тяжких; - ч. 1 ст. 105 УК РФ – особо тяжких; - ч. 2 ст. 167 УК РФ – средней тяжести; личность виновных, в том числе обстоятельства, смягчающие наказания, наличие отягчающего наказания обстоятельства только в отношении ФИО2, влияния назначенного наказания на исправление осуждённых и на условия жизни их семей; кроме того, в соответствии с положениями ст. 34, 67 УК РФ суд учитывает характер и степень фактического участия подсудимых в совершении преступления в соучастии (грабежа), значение этого участия в достижении цели преступления, его влияние на характер и размер причинённого вреда; а также принцип справедливости, предусмотренный ст. 6 УК РФ. 

Так, суд, в том числе учитывает, что при совершении грабежа в отношении А.В.А. ФИО3 являлся значительно младше по возрасту по отношению к ФИО1 и ФИО2, ранее к уголовной ответственности не привлекался, в силу указанного обстоятельства - возрастного авторитета последних двух по отношению к нему (согласно показаниям подсудимого ФИО3 - ФИО1 является старшим в цыганской семье Н.Р.Г., в семье которой он (ФИО3) вырос, в связи с чем пользовался уважением, а ФИО2 по своим качествам являлся лидером (согласно материалам уголовного дела имел криминальный опыт (судимости), оно (данное обстоятельство) повлияло на его решение на совершение грабежа совместно с вышеуказанными лицами, при этом он непосредственно физическое насилие в отношение А.В.А. не применял. 

Суд не находит основания для применения положения ч. 2 ст. 22 УК РФ в отношении ФИО1, поскольку имеющиеся у него признаки психического расстройства (F70 код по МКБ-10), согласно заключению комиссии экспертов № 

<

...> от ДД.ММ.ГГГГ амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы, не лишали его в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, и руководить ими. 

Суд учитывает также данные о личности подсудимых ФИО1, ФИО2, ФИО3, каждого, в том числе их возраст, состояние здоровья, при этом они характеризуются посредственно, ФИО1 и ФИО3 не судимы, наличие постоянного места жительства на территории Российской Федерации у первых двух.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимым, суд признает в отношении:

- ФИО1 по каждому преступлению в соответствии п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ - наличие малолетних детей у виновного, а в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ – наличие несовершеннолетнего ребёнка, а также психического расстройства, не исключающего вменяемости; 

- по преступлениям, предусмотренным ч. 1 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ, каждому, в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ - явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, в силу ч. 2 ст. 61 УПК РФ - признание вины по данным деяниям; 

- по деянию, предусмотренному, ч. 1 ст. 105 УК РФ, в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ - противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления (высказывание А.В.А. угроз в адрес ФИО1 разобраться с ним, в том числе сжечь его дом); 

- по деянию, предусмотренному ч. 4, 5 ст. 33 – п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, - активное способствование раскрытию и расследованию данного преступления, изобличению и уголовному преследованию других участников преступления; 

-ФИО2 в соответствии с п. «и», «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других участников преступления, наличие малолетних детей у виновного, а в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ – наличие несовершеннолетнего ребёнка, признание вины в содеянном;

- ФИО3 в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ - активное способствование расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других участников преступления, в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ – молодой возраст и признание вины в содеянном.

Наличие детей на иждивении подсудимых ФИО1 и ФИО2 нашло подтверждение исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, согласно показаниям подсудимых ФИО1 и ФИО2 они состояли в фактичных брачных отношениях (сожительствовали) с Н.Р.Г. и Н.Г.Г., соответственно, при этом ФИО2 будучи официально не разведённым в другом браке; каждая указанная пара проживала совместно, содержала и воспитывала детей, - ФИО1 пять малолетних и одного несовершеннолетнего, - ФИО2 двух малолетних и одного несовершеннолетнего, отцовство в отношении которых не устанавливалось. При этом ФИО1 подтвердил, что он является отцом всех вышеуказанных детей от Н.Р.Г., а ФИО2 указал, что он биологический отец только одного ребёнка от Н.Г.Г., при этом он участвовал в содержании и воспитании всех троих её детей. Изложенные обстоятельства также нашли своё подтверждение показаниями свидетелей Н.Р.Г. и Н.Г.Г., документами - свидетельствами о рождении вышеуказанных детей (сведения о датах их рождения приведены во вводной части настоящего приговора); несмотря на то, что ФИО1 и ФИО2 официально не были трудоустроены, они занимались хозяйственными работами, в том числе без оформления трудовых отношений у частных лиц, с целью содержания детей, о чём показали данные подсудимые и подтвердили вышеуказанные свидетели; кроме того, сведениями из отдела полиции и сельского поселения по месту жительства подсудимых ФИО1 и ФИО2, подтверждается их фактическое совместное проживание с Н.Р.Г. и Н.Г.Г., соответственно, и вышеуказанными детьми (т. 4 л.д. 212, 214, 117, 159). 

Признавая в отношении ФИО2 и ФИО3 в качестве обстоятельства, смягчающего наказания, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд учитывает, что, несмотря на то, что ФИО3 был задержан позже ФИО1 и ФИО2, вместе с этим на момент дачи ФИО2 и ФИО3 показаний, ФИО1 отрицал свою причастность в совершении грабежа в отношении А.В.А., при этом в своих показаниях, которые суд кладёт в основу обвинительного приговора, данные подсудимые изобличили ФИО1, так и друг друга, подробно изложив обстоятельства данного преступления, совершенного в условиях неочевидности, которые в дальнейшем следственным путём нашли своё подтверждение, в связи с чем вышеуказанные подсудимые активно способствовали расследованию преступления и уголовному преследованию других участников преступления, а ФИО2 на первоначальном этапе и раскрытию преступления.

Также, признавая в отношении ФИО1 в качестве обстоятельства, смягчающего наказания, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (по ч. 4, 5 ст. 33 – п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ) - активное способствование раскрытию и расследованию данного преступления, изобличению и уголовному преследованию других участников преступления, суд учитывает, что, несмотря на непризнание им вины в содеянном в ходе судебного разбирательства, в первичных показаниях на предварительном следствии он изобличил ФИО2 и ФИО3 в содеянном, в том числе до задержания последнего. 

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимых ФИО1 и ФИО3, не установлено.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимому ФИО2, суд признаёт рецидив преступлений (в соответствии с положением п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ – опасный рецидив преступлений, поскольку он имеет судимость за ранее совершенное умышленное тяжкое преступление и осуждался к реальному лишению свободы по приговору Суровикинского районного суда Волгоградской области от 22 октября 2012 г., в том числе по ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 2281 УК РФ). 

Наказание подсудимым ФИО1 (по всем преступлениям) и ФИО3 подлежит назначению с учётом положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, при этом положение данной нормы не может быть применено при назначении наказания подсудимому ФИО2 ввиду наличия у него отягчающего наказание обстоятельства и прямого указания об этом в законе, при этом суд учитывает при назначении наказания ФИО2 положение ч. 2 ст. 68 УК РФ ввиду наличия рецидива преступлений.

При этом суд учитывает тяжесть совершенных преступлений подсудимыми, обстоятельства их совершения, которые свидетельствуют о повышенной общественной опасности подсудимых, в связи с чем суд считает необходимым назначить наказание каждому подсудимому в виде лишения свободы с изоляцией от общества (в том числе в отношении ФИО1 по деяниям, предусмотренным ч. 4, 5 ст. 33 – п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161, ч. 2 ст. 167 УК РФ, ФИО2 и ФИО3 - по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, каждого, санкции которых предусматривают также альтернативные более мягкие виды наказаний, поскольку суд находит, что они не могут обеспечить достижения целей наказания, а в отношении ФИО2 также ввиду наличия рецидива преступлений), с назначением дополнительного наказания в виде ограничения свободы ФИО1 по ч. 1 ст. 105, ч. 4, 5 ст. 33 – п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ и ФИО2 по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, с установлением им в соответствии с положением ст. 53 УК РФ следующих ограничений по каждому из указанных преступлений:

- не уходить из места постоянного проживания в период с 22 час. до 6 час.,

- не изменять место жительства и не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы, а также обязанность являться два раза в месяц для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы. 

Устанавливаемые судом в настоящем приговоре в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ после отбытия основного наказания указанные ограничения подсудимым ФИО1 и ФИО2 действуют в пределах того муниципального образования, где они будут проживать после отбывания лишения свободы. 

Назначение вышеуказанного дополнительного наказания подсудимым ФИО1 и ФИО2 по указанным выше преступлениям в виде ограничения свободы суд находит обязательным, в целях их исправления и предупреждения совершения ими новых преступлений. 

При этом суд полагает возможным не назначать дополнительное наказание в виде ограничения свободы в отношении ФИО3, с учётом данных о его личности, в том числе не документированного паспортом Российской Федерации, при этом являющегося гражданином Российской Федерации в силу прямого указания в законе – п. «б» ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» (согласно свидетельству о рождении ФИО3 родился в России, мать имела гражданство Российской Федерации, отец указан без гражданства), не имеющего регистрации и постоянного места жительства на территории Российской Федерации, согласно сведениям из отдела полиции до задержания вёл бродяжнический образ жизни. 

Также суд находит возможным не назначать дополнительное наказание ФИО1 по ч. 4, 5 ст. 33 – п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, ФИО2 и ФИО3 по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ в виде штрафа, исходя из их имущественного (материального) положения. 

Учитывая фактические обстоятельства и степень общественной опасности совершённых подсудимыми ФИО1, ФИО2 и ФИО3 преступлений, их цели и мотива, роли виновных, их поведения до и после совершения каждого из преступлений, несмотря на наличие вышеприведённых смягчающих наказание обстоятельства, а в отношении ФИО1 и ФИО3 и отсутствие отягчающих (отягчающее наказание обстоятельство установлено только в отношении ФИО2), суд приходит к выводу, что приведённые обстоятельства в совокупности не уменьшают в значительной мере степень общественной опасности совершённых ими преступлений, в связи с чем отсутствуют исключительные обстоятельств для применения в отношении каждого из подсудимых при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ, а также ввиду вышеприведённого отсутствуют основания для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ, положения ст. 531 УК РФ, в том числе в отношении ФИО1 по деянию, предусмотренному ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Кроме того, суд не находит оснований для применения положения ст. 75, 762 УК РФ по деянию, предусмотренному ч. 2 ст. 167 УК РФ, в отношении ФИО1, в том числе, поскольку им не был возмещён ущерб потерпевшему либо иным путём заглажен вред. 

Наказание подсудимому ФИО1 с учётом категории совершенных им преступлений следует назначить по совокупности преступлений в соответствии с правилами ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ – путём частичного сложения наказаний.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ подсудимым ФИО1 и ФИО2 надлежит отбывать наказание в исправительной колонии строгого режима (первым, ввиду совершения особо тяжкого преступления, вторым, ввиду наличия особо опасного рецидива преступлений); ФИО3 в силу п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии общего режима. 

Учитывая обстоятельства дела, установленные судом, данные о личности каждого из подсудимых, а также, исходя из положения ч. 2 ст. 97 УПК РФ о необходимости обеспечения исполнения приговора, суд не находит оснований для отмены или изменения избранной в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 меры пресечения и считает необходимым оставить её до вступления приговора в законную силу без изменения – в виде заключения под стражу. 

Исходя из сведений, имеющихся в материалах уголовного дела, на основании п.«а» ч.31 ст. 72 УК РФ, с учётом положений п.1 ч. 10 ст.109 УПК РФ в срок наказания подсудимым ФИО1 и ФИО2 в виде лишения свободы из расчёта один день за один день время содержания под стражей подлежит зачёту период с 12 марта 2019 г. до дня вступления приговора в законную силу, а в отношении ФИО3 в силу п.«б» ч.31 ст. 72 УК РФ, с учётом положений п.1 ч. 10 ст.109 УПК РФ, из расчёта полтора дня за один день время содержания под стражей подлежит зачёту период с 8 августа 2019 г. до дня вступления приговора в законную силу.

Срок наказания подлежит исчислению подсудимым со дня вступления приговора в законную силу.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства по делу, согласно перечню, указанному в постановлениях о признании и приобщении их в качестве таковых по уголовному делу (т. 2 л.д. 245, т. 3 л.д. 7-8, 16, 26, 216, т. 4 л.д. 91), хранящиеся в камере вещественных доказательств Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Волгоградской области: 

- личные вещи и предметы погибшего А.В.А.: футболку, куртку, кофту, брюки, двое подштанников, пару зимних туфлей, пару носков, нож, как не представляющие ценности и никем не истребованные, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ подлежат уничтожению, а в случае ходатайства заинтересованных лиц передаче им;

- биологический материал погибшего А.В.А.: участок кожи, подъязычная кость, хрящи гортани, щитовидный хрящ, перстневидный хрящ, образцы крови, срезы ногтевых пластин с обеих кистей рук, как не представляющие ценности, и никем не истребованные, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ надлежит уничтожить, а в случае ходатайства заинтересованных лиц передать им;

- биологический материал подсудимых ФИО1 и ФИО2 - срезы ногтевых пластин с обеих рук, образцы крови, каждого, как не представляющие ценности и никем не истребованные, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ подлежат уничтожению, а в случае ходатайства заинтересованных лиц передаче им;

- орудия преступления – верёвку, две пластиковые бутылки (баклажки) и выгоревший фрагмент полимерной тары подлежат уничтожению;

- личные вещи подсудимого ФИО1: брюки, куртку кожную, куртку камуфлированную, штаны и свитер, сотовый телефон «Maxvi» -надлежит передать ему по принадлежности; 

- личные вещи подсудимого ФИО2: футболку, кепку - надлежит передать ему по принадлежности. 

При этом вопрос о судьбе вещественных доказательств - похищенных денежных средствах у А.В.А. в ходе грабежа в сумме 10000 руб. (двух купюр по 5000 руб.), а также приобретённых ФИО2 на похищенные денежные средства в ходе указанного преступления: брюках, куртке, паре туфель, мобильном телефоне марки «BQ strike», суд находит необходимым разрешить в дальнейшем в порядке разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора, поскольку требуется установление факта вступления заинтересованными лицами в наследство А.В.А. либо подачи исковых требований на возмещение вреда, причинённого данными преступлениями (в ходе судебного разбирательства данные исковые требования не заявлялись). 

Руководствуясь ст. 296-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных: 

- ч. 4, 5 ст. 33 - п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года, с ограничением свободы на 6 (шесть) месяцев;

- ч. 1 ст. 105 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет, с ограничением свободы на 1 (один) год; 

- ч. 2 ст. 167 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года.

На основании ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО1 наказание 10 (десять) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на 1 (один) год 3 (три) месяца, с возложением в соответствии с положением ст. 53 УК РФ следующих ограничений: 

- не уходить из места постоянного проживания в период с 22 час. до 6 час.,

- не изменять место жительства и не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы, а также обязанность являться два раза в месяц для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы.

Установленные ФИО1 в настоящем приговоре ограничения действуют в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ после отбытия основного наказания в пределах того муниципального образования, где осуждённый будет проживать после отбывания лишения свободы. 

Зачесть ФИО1 с учётом положения п. «а» ч. 31 ст.72 УК РФ в срок наказания в виде лишения свободы из расчёта один день за один день содержание под стражей – период с 12 марта 2019 г. до дня вступления приговора в законную силу.

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного: 

- п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 3 (три) года 6 (шесть) месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на 6 (шесть) месяцев, возложить на него в соответствии с положением ст. 53 УК РФ следующие ограничения:

- не уходить из места постоянного проживания в период с 22 час. до 6 час.,

- не изменять место жительства и не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы, а также обязанность являться два раза в месяц для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы.

Установленные ФИО2 в настоящем приговоре ограничения действуют в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ после отбытия основного наказания в пределах того муниципального образования, где осуждённый будет проживать после отбывания лишения свободы. 

Зачесть ФИО2 с учётом положения п. «а» ч. 31 ст.72 УК РФ в срок наказания в виде лишения свободы из расчёта один день за один день содержание под стражей – период с 12 марта 2019 г. до дня вступления приговора в законную силу.

ФИО3 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного: 

- п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 1 (один) год 8 (восемь) месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. 

Зачесть ФИО3 с учётом положения п. «б» ч. 31 ст.72 УК РФ в срок наказания в виде лишения свободы из расчёта полтора дня за один день содержание под стражей – период с 8 августа 2019 г. до дня вступления приговора в законную силу.

Срок наказания ФИО1, ФИО2, ФИО3, каждому, исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3, каждого, – заключение под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства по делу, согласно перечню, указанному в постановлениях о признании и приобщении их в качестве таковых по уголовному делу (т. 2 л.д. 245, т. 3 л.д. 7-8, 16, 18, 26, 216, т. 4 л.д. 91), хранящиеся в камере вещественных доказательств Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Волгоградской области: 

- личные вещи и предметы погибшего А.В.А.: футболку, куртку, кофту, брюки, двое подштанников, пару зимних туфлей, пару носков, нож, как не представляющие ценности и никем не истребованные, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ - уничтожить, а в случае ходатайства заинтересованных лиц передать им;

- биологический материал погибшего А.В.А.: участок кожи, подъязычная кость, хрящи гортани, щитовидный хрящ, перстневидный хрящ, образцы крови, срезы ногтевых пластин с обеих кистей рук, как не представляющие ценности, и никем не истребованные, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ - уничтожить, а в случае ходатайства заинтересованных лиц передать им;

- биологический материал подсудимых ФИО1 и ФИО2 срезы ногтевых пластин с обеих рук, образцы крови, каждого, как не представляющие ценности и никем не истребованные, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ – уничтожить, а в случае ходатайства заинтересованных лиц передать им;

- орудия преступления – верёвку, две пластиковые бутылки (баклажки) и выгоревший фрагмент полимерной тары – уничтожить;

- личные вещи подсудимого ФИО1: брюки, куртку кожную, куртку камуфлированную, штаны и свитер, сотовый телефон марки «Maxvi» - передать ему по принадлежности; 

- личные вещи подсудимого ФИО2: футболку, кепку - передать ему по принадлежности. 

Вопрос о судьбе вещественных доказательств - похищенных денежных средствах у А.В.А. в сумме 10000 руб. (двух купюр по 5000 руб.), а также приобретённых ФИО2 на похищенные денежные средства у А.В.А.: брюках, куртке и паре туфель, мобильном телефоне марки «BQ strike», разрешить в дальнейшем в порядке разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Третий апелляционный суд общей юрисдикции через Волгоградский областной суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осуждёнными, содержащимися под стражей, в этот же срок – с момента получения ими копии приговора.

Осуждённые вправе ходатайствовать о своём непосредственном участии в суде апелляционной инстанции как лично или способом видеоконференции, так и поручить осуществление своей защиты избранным ими защитникам либо ходатайствовать перед судом о назначении защитников.

Судья подпись А.М. Марочкин

КОПИЯ ВЕРНА

подпись судьи__________________________

секретарь судебного заседания (должность)

ФИО4 _________________________

(Ф.И.О., подпись)

«9» июля 2020 г.

Волгоградский областной суд

ПОСТАНОВЛЕНИЕ НЕ В СТУПИЛО

В ЗАКОННУЮ СИЛУ

«9» июля 2020 г.

Судья ___________________ А.М. Марочкин

Секретарь с/з ______________ФИО4