Дело № 2-44/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации 

08 ноября 2018 года г. Вязьма Смоленской области

Вяземский районный суд Смоленской области в составе: 

председательствующего, - судьи Вяземского районного суда Смоленской области Красногирь Т.Н., 

при секретаре Зуевой С.А., 

с участием представителя Вяземского межрайонного прокурора Смоленской области Якубовской О.В.,

истца ФИО1, 

представителя истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 – Шейко Е.В., 

представителей ответчика – областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области ФИО5, ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО10, ФИО3, ФИО4 к областному государственному бюджетному учреждению «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области, Департаменту Смоленской области по здравоохранению о возмещении вреда,

УСТАНОВИЛ:

Изначально ФИО10, ФИО3, ФИО4 обратились в суд с иском к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области (далее ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ») о возмещении вреда.

В обоснование требований (л.д.3-8 том № 1), с учетом уточненного искового заявления (л.д.59, 63-64 том № 2) указали, что 06 июля 2015 года С.В., ** ** **, поступила на стационарное лечение в хирургическое отделение ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» с диагнозом «

<

данные изъяты>», где 15 июля 2015 года ей была проведена плановая операция – 

<

данные изъяты>. 

В ходе проведения названной операции врачом-хирургом ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» В.В. была повреждена 

<

данные изъяты> С.В., в результате чего 16 июля 2015 года в 22 часа 00 минут С.В. произведена экстренная операция по 

<

данные изъяты>. 

После проведения операции состояние С.В. ухудшилось. 18 июля 2015 года в 03 часа 45 минут С.В. скончалась в реанимационном отделении ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ».

С.В. доводилась им (истцам): ФИО1 – женой, А.С. – матерью, ФИО3 и ФИО4 – дочерью.

Полагают, что смерть С.В. наступила по причине ненадлежащего оказания ей медицинской помощи сотрудниками ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ», в результате чего им (истцам) причинены: моральный вред, состоящий в претерпевании физических и нравственных страданий от потери близкого человека; материальный ущерб, состоящий в расходах на погребение, поминальные обеды, изготовление и установку надгробного памятника, и обустройство места захоронения; вред, причиненный смертью кормильца – для 

<

данные изъяты> дочери С.В. – истца А.С. и ее 

<

данные изъяты> родителей – истцов ФИО3, ФИО4.

Постановление следователя по особо важным делам Вяземского МСО СУ СК России по Смоленской области от 23 июня 2016 года в возбуждении уголовного дела по факту смерти С.В. отказано на основании п. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием события преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы по материалам проверки КРСП № ХХХ от 30 сентября 2016 года № ХХХ по факту оказания медицинской помощи С.В., комиссия судебно-медицинских экспертов ОГБУЗ «

<

данные изъяты>» пришла к выводам, что обследование больной С.В. в период нахождения в ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» было проведено в достаточном объеме, ее лечение проводилось правильно, в соответствии с установленным диагнозом и существующими современными медицинскими положениями и рекомендациями. Причиной смерти С.В. явилось послеоперационные осложнения: 

<

данные изъяты>

На вопрос № ХХХ: могло ли изменение операционного рабочего положения больной С.В. во время проведения операции повлечь повреждение 

<

данные изъяты> и как в последующем отразилось на состоянии больной, могло ли впоследствии привести к летальному исходу больной, экспертная комиссии пришла к выводу, что любые неудобства для оперирующей бригады увеличивают вероятность какой-либо технической погрешности.

На вопрос № ХХХ: мог ли врач-хирург, проводивший операцию, обнаружить повреждение 

<

данные изъяты>, экспертная комиссия пришла к выводу, что 

<

данные изъяты>

Основной причиной смерти больной С.В. экспертная комиссия указала 

<

данные изъяты>

Согласно акту реэкспертизы № ХХХ по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 18 марта 2016 года, проводившие ее специалисты-эксперты Управления организации ОМС пришли к выводу о совпадении заключений экспертов, проводивших экспертизу качества медицинской помощи (ЭКМП) филиала ООО «

<

данные изъяты>», дата проведения экспертизы 29 февраля 2016 года и повторной экспертизы ТФОМС, оба эксперта пришли к выводу, что во время выполнения 

<

данные изъяты> 15 июля 2015 года была 

<

данные изъяты>, что привело к ухудшению состояния пациентки – 

<

данные изъяты> (подтверждено протоколом патологоанатомического вскрытия от 18 июля 2015 года № ХХХ).

Указанный выше дефект медицинской помощи, по мнению экспертов ТФОМС и СМО, соответствует п. 3.2.3 Перечня оснований и размера неоплаты или неполной оплаты затрат на оказание медицинской помощи, уплаты медицинской организацией штрафа за неоказание, несвоевременное оказание либо оказание медицинской помощи ненадлежащего качества, утвержденного Комиссией по разработке Территориальной программы ОМС 28 февраля 2013 года и на основании приказа Федерального фонда ОМС от 01 декабря 2010 года № 230 «Об утверждении Порядка организации о проведении контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию»: невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи и (или) клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, приведшие к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания (за исключением случаев отказа застрахованного лица от лечения, оформленного в установленном порядке). Размер уменьшения оплаты составляет 50%.

Действиями ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» им (истцам) причинен моральный вред, заключающийся в претерпевании физических и нравственных страданий, а именно переживаний из-за невозможности реализации личных неимущественных прав на взаимную любовь, уважение, взаимопомощь, заботу, причиненных смертью С.В. – матери, жены, дочери.

Полагают разумным и справедливым определить размер денежной компенсации причиненного ФИО1, ФИО3, ФИО4 морального вреда в размере 1000000 рублей каждому.

С учетом физических и нравственных страданий истца А.С., которая 

<

данные изъяты> потеряла мать и которая для нее была самым любимым и близким человеком; глубина страданий А.С., связанная со смертью С.В. была такова, что она от переживаний, находясь в депрессивном состоянии, пыталась покончить жизнь суицидом и была спасена своевременным оказанием ей медицинской помощи, то полагают разумным и справедливым определить размер денежной компенсации причиненного ей морального вреда в размере 1500000 рублей.

Материальный ущерб, состоящий в расходах по погребение С.А., поминальные обеды, изготовление и установку надгробного памятника, и обустройство места захоронения, составил 222970 рублей, в том числе: 

<

данные изъяты>

Названные материальные расходы в сумме 

<

данные изъяты> рублей понес истец ФИО1, в пользу которого они подлежат взысканию с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ».

Поскольку истец А.С., ** ** ** года рождения, доводится 

<

данные изъяты> дочерью С.В., состоящей на ее иждивении, а истцы ФИО3 и ФИО4 – нетрудоспособными (в силу возраста и 

<

данные изъяты>) родителями С.В., которые в силу ст. 87 СК РФ имели право ко дню смерти на получение от нее содержания, то в соответствии со ст. 1088 ГК РФ они имеют право на возмещение вреда, причиненного смертью кормильца.

Среднемесячный заработок С.В. за 12 месяцев, предшествующих ее смерти, исчисленный по правилам ст. 1086 ГК РФ, составляет 

<

данные изъяты> (расчет прилагается). 

Исходя из количества иждивенцев, которые в силу закона имели право на получение содержания от С.В. – три человека – истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4, на каждого из данных иждивенцев приходится 1/4 доля заработка С.В., то есть по 

<

данные изъяты>, следовательно, согласно ст. 1089 ГК РФ размер возмещения вреда в связи со смертью кормильца для каждого из вышеназванных истцов составит 4411 рублей 87 копеек в месяц, начиная с 19 июля 2015 года.

За период с 19 июля 2015 года по 18 сентября 2018 года с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу А.С., ФИО3, ФИО4 подлежит взысканию единовременно по 167651 рубль 06 копеек каждому (4411,87х38мес.), а с 19 сентября 2018 года и далее в порядке, определенном действующим законодательством, – по 4411 рублей 87 копеек с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума на душу населения.

При этом денежные суммы в счет возмещения вреда в связи со смертью кормильца подлежат взысканию в пользу А.С. до ее 

<

данные изъяты> или до окончания ею учебы в учебном заведении по очной форме обучения, но не более чем до достижения 23 лет.

Ссылаясь на названные обстоятельства, ст. ст. 318, 151, 1064, 1086, 1088, 1089, 1091, 1094, 1101 ГК РФ, просят взыскать с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу:

ФИО1 в возмещение морального вреда в связи со смертью жены - 1000000 рублей, в возмещение материального ущерба – 222970 рублей, в возврат уплаченной государственной пошлины – 5429 рублей 70 копеек, в возмещении расходов за проведенную по делу комиссионную судебно-медицинскую экспертизы – 75000 рублей; расходы на оплату услуг представителя в сумме 25000 рублей;

ФИО3 в возмещение морального вреда в связи со смертью дочери – 1000000 рублей, в возмещение вреда, причиненного смертью кормильца – дочери, единовременно с 19 июля 2015 года по 18 сентября 2018 года – 167651 рубль 06 копеек, начиная с 19 сентября 2018 года ежемесячно 4411 рублей 87 копеек с последующей индексацией в установленном законом порядке;

ФИО4 в возмещение морального вреда в связи со смертью дочери – 1000000 рублей, в возмещение вреда, причиненного смертью кормильца – дочери, единовременно с 19 июля 2015 года по 18 сентября 2018 года – 167651 рубль 06 копеек, начиная с 19 сентября 2018 года ежемесячно 4411 рублей 87 копеек с последующей индексацией в установленном законом порядке;

А.С. в возмещение морального вреда в связи со смертью матери – 1500000 рублей, в возмещение вреда, причиненного смертью кормильца – матери, единовременно с 19 июля 2015 года по 18 сентября 20178года – 167651 рубль 06 копеек, начиная с 19 сентября 2018 года ежемесячно 4411 рублей 87 копеек до окончания обучения в учебном учреждении по очной форме обучения, но не более чем до 23 лет, с последующей индексацией в установленном законом порядке.

Протокольным определением Вяземского районного суда Смоленской области от 12 сентября 2017 года (л.д.79-80 том № 1) по настоящему делу в качестве соответчика привлечен Департамент Смоленской области по здравоохранению.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель, а также представитель истцов – А.С., ФИО3, ФИО4 – Шейко Е.В. уточненные требования поддержали по основаниям и доводам, изложенным в иске.

Истцы ФИО2, ФИО3, ФИО4 не явились, о слушании дела извещены надлежащим образом. 

Представители ответчика - областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области ФИО5, ФИО6 уточненные требования не признали по основаниям, изложенным в возражениях на иск (л.д. 69-70 том № 1), в котором считают заявленные исковые требования необоснованными. По факту смерти ФИО7 МСО СУ СК России по Смоленской области проводилась проверка, в рамках которой проводилась судебно-медицинская экспертиза, в выводах экспертов указано, что прямая причинная связь между проведением оперативного вмешательства больной С.В. и ее смертью отсутствует. Также были проведены проверки Департаментом, вследствие которых не было установлено ненадлежащее оказание медицинской помощи больной. Когда пациент поступает в любое хирургическое отделение, он подписывает информированное согласие на оперативное вмешательство, в котором указано, что он ознакомлен с возможным риском и впоследствии хирургического вмешательства. К тому же в хирургии риски всегда существуют. Полагают, что материалы дела не содержат документов, подтверждающих факт нахождения ФИО3, ФИО3 на иждивении умершей, данные лица зарегистрированы и проживают в другом районе. В соответствии с законодательством не подлежат взысканию суммы, оплаченные за проведение поминального обеда на 40 дней и годовщину смерти. Кроме того, не представлено достоверных и достаточных доказательств размера расходов, связанных с погребением. 

Представитель ответчика – Департамента Смоленской области по здравоохранению не явился, просит рассмотреть дело в свое отсутствие, позиции по существу спора не высказал (л.д.78 том № 2).

Выслушав участников процесса, показания свидетелей, исследовав материалы настоящего дела, отказной материал № ХХХ, медицинскую документацию, заключение прокурора, полагавшего частичному удовлетворению заявленных истцами требований, суд приходит к следующему.

Право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статья 41 Конституции Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В силу ст. 1084 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств, а также при исполнении обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей возмещается по правилам, предусмотренным настоящей главой, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Верховный Суд РФ в пункте 11 постановления Пленума от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснил, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Согласно ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с п. 1 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. 

Согласно разъяснению Верховного Суда РФ, данному в пункте 2 постановленииостановлении Пленума от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (п. 11 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1).

Статьей 1099 ГК РФ предусмотрено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Судом установлено и следует из материалов дела, С.В., ** ** ** года рождения, умершая ** ** ** 2015 года (л.д. 15 том № 1), доводилась супругой ФИО1 (л.д. 45 том № 1), матерью А.С. (л.д. 46 том № 1), дочерью ФИО3 и ФИО4 (л.д. 50 том № 1). 

Как следует из пояснений истца ФИО1, его представителя, отказного материала № ХХХ, а также приложенной к делу медицинской документации, 06 июля 2015 года С.В. поступила на стационарное лечение в хирургическое отделение в ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» с диагнозом «

<

данные изъяты>». 15 июля 2015 года С.В. проведена плановая операция – 

<

данные изъяты>. В ходе проведения плановой операции врачом-хирургом была повреждена 

<

данные изъяты>, в результате чего 16 июля 2015 года в 22 часа 00 минут произведена экстренная операция по 

<

данные изъяты>. После проведения операции состояние С.В. ухудшилось. 18 июля 2015 года в 03 часа 45 минут С.В. скончалась в реанимационном отделении ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ». Причиной смерти С.В. явился 

<

данные изъяты>. 

Указанные обстоятельства стороной ответчика не оспаривались.

25 мая 2016 года ФИО1 обратился с заявлением к руководителю Вяземского МСО СУ СК России по Смоленской области о проведении судебно-медицинской экспертизы качества оказанной его супруге С.В., ** ** ** года рождения, умершей ** ** ** 2015 года, медицинской помощи, производство которой просил поручить экспертному учреждению, не находящемуся на территории Смоленской области (л.д.1 отказного материала № ХХХ).

Постановлением от 12 июня 2016 года следователя по особо важным делам Вяземского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитате РФ по Смоленской области назначена комиссионная медицинская судебная экспертиза, производство которой поручено экспертам ОГБУЗ «

<

данные изъяты>», в которой под номером ХХХ постановлен вопрос «Какова причина смерти С.В.», под номером ХХХ – «Имеется ли причинная связь между неправильным лечением, проведением оперативного вмешательства 15.07.2015, 16.07.2015 больной С.В. врачами ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» и ее смертью» (л.д.83-84 отказного материала № ХХХ).

Согласно выводам заключения ОГБУЗ «

<

данные изъяты>» № ХХХ от 30 сентября 2016 года (л.д. 89-100 отказного материала № ХХХ) основной причиной смерти больной С.В. явился 

<

данные изъяты>. Прямой причинной связи между проведением оперативного вмешательства 15 июля 2016 года, 16 июля 2016 года больной С.В. и ее смертью нет. 

Постановлением следователя по ОВД Вяземского МСО СУ СК России по Смоленской области от 23 июня 2016 года в возбуждении уголовного дела по факту смерти С.В., ** ** ** года рождения, отказано на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием события преступления, предусмотренного ст. 105, ч. 4 ст. 111 УК РФ. Также этим же постановлением отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ординатора хирургического отделения В.В., врача-хирурга хирургического отделения Г.Н., заведующей отделением анестезиологии-реанимации Н.А. за отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (л.д. 16-18 том № 1). 

Согласно акту реэкспертизы № ХХХ по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 18 марта 2016 года (л.д. 37-38 том № 1), проводившие ее специалисты-эксперты Управления организации ОМС пришли к выводу о совпадении заключений экспертов, проводивших экспертизу качества медицинской помощи (ЭКМП) филиала ООО «

<

данные изъяты>», дата проведения экспертизы 29 февраля 2016 года и повторной экспертизы ТФОМС, оба эксперта пришли к выводу, что во время выполнения 

<

данные изъяты> 15 июля 2015 года была травмирована 

<

данные изъяты>, что привело к ухудшению состояния пациентки – возникновение 

<

данные изъяты> (подтверждено протоколом патологоанатомического вскрытия от 18 июля 2015 года № ХХХ).

Указанный выше дефект медицинской помощи, по мнению экспертов ТФОМС и СМО, соответствует п. 3.2.3 Перечня оснований и размера неоплаты или неполной оплаты затрат на оказание медицинской помощи, уплаты медицинской организацией штрафа за неоказание, несвоевременное оказание либо оказание медицинской помощи ненадлежащего качества, утвержденного Комиссией по разработке Территориальной программы ОМС 28 февраля 2013 года и на основании приказа Федерального фонда ОМС от 01 декабря 2010 года № 230 «Об утверждении Порядка организации о проведении контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию»: невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи и (или) клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, приведшие к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания (за исключением случаев отказа застрахованного лица от лечения, оформленного в установленном порядке). Размер уменьшения оплаты составляет 50%.

В целях установления причинно-следственной связи между действиями работников ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» по оказанию медицинской помощи С.В. и наступившими неблагоприятными последствиями в виде ее смерти, по ходатайству истцов (л.д. 216-218 том № 1), определением Вяземского районного суда Смоленской области от 14 декабря 2017 года (л.д. 224-228 том № 1) по настоящему делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам (специалистам) кафедры судебной медицины Федерального государственного бюджетного 

<

данные изъяты>.

Согласно выводам заключения экспертов 

<

данные изъяты> от 30 июля 2018 года (л.д. 7-39 том № 2), сделанным на основании изучения материалов настоящего дела, медицинской документации, отказного материала № ХХХ по факту смерти С.В. с приложением к нему парафиновым блоком и микропрепаратов органов трупа С.В.:

Причиной смерти С.В. явился 

<

данные изъяты>. 

Комиссией экспертом выявлен недостаток (дефект) оказания медицинской помощи в виде 

<

данные изъяты> 15 июля 2015 года.

При отсутствии 

<

данные изъяты> исключалось развитие 

<

данные изъяты> и смерти С.В.

Следовательно, указанный недостаток (дефект) оказания медицинской помощи в виде 

<

данные изъяты> во время операции 

<

данные изъяты> 15 июля 2015 года состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти С.В.. 

Ответить на вопрос относительно причин развития указанного недостатка медицинской помощи не представляется возможным, так как нельзя достоверно и категорично определить механизм образования повреждения.

В результате 

<

данные изъяты> возникли «нарушения функций внутренних органов и жизненно-важных систем, а также другие расстройства здоровья» в виде 

<

данные изъяты>. Отсутствие 

<

данные изъяты> исключало бы развитие указанных выше нарушений.

Недостаток (дефект) оказания медицинской помощи был опасным для жизни и, согласно п.п. 6.1.16, 6.2.1, 6.2.5 Приказа Минздравсоцразвития России №ХХХ от 24 апреля 2008 года, квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

В послеоперационном периоде послеоперационное наблюдение и лечение С.В. проводилось правильно и своевременно. 

<

данные изъяты> 

Показанием для повторной операции явилось 

<

данные изъяты>. Указанные «показания» развились в результате 

<

данные изъяты> во время первой операции «

<

данные изъяты>» 15 июля 2015 года. 

ФИО8 нуждалась в операционном лечении (

<

данные изъяты>) в связи с наличием заболеваний 

<

данные изъяты>. Проведение 

<

данные изъяты> С.В. должно было быть проведено в плановом порядке после 

<

данные изъяты>. 

Признаков, свидетельствующих о том, что врач при выборе метода и объема операции игнорировал наличествовавшие ограничения, а тем допустил ошибку, комиссией экспертов не выявлено. Однако выполнение общепринятых методик проведения операции «

<

данные изъяты>» исключает 

<

данные изъяты>. 

Следовательно, операция «

<

данные изъяты>» больной С.В. 15 июля 2015 года была выполнена не в соответствии с общепринятыми методиками оперативного лечения. 

При любой из возможных причин повреждение 

<

данные изъяты> произошло в результате нарушения методики проведения операции «

<

данные изъяты>». Следовательно, бригада врачей хирургов и/или анестезиологов действовала не в соответствии с общепринятыми методиками оперативного лечения (невозможность достоверно и качественно установить механизм образования повреждения стенки двенадцатиперстной кишки не позволяет высказаться о том, чьи действия обусловили 

<

данные изъяты>). 

В протоколе операции от 15 июля 2015 года не зафиксировано данных о наличие 

<

данные изъяты> в период проведения операции, а также в ближайшие сутки после операции. 

<

данные изъяты> зафиксировано 16 июля 2015 года. Следовательно, врач-хирург, проводивший операцию 15 июля 2015 года, не мог обнаружить повреждение 

<

данные изъяты>. 

Повторная операция больной С.В. 16 июля 2015 года была выполнена правильно и в соответствии с общепринятыми методиками оперативного лечения. 

Исследуя и оценивая по правилам ст. 67 ГПК РФ указанное заключение № ХХХ от 30 июля 2018 года 

<

данные изъяты> суд учитывает квалификацию экспертов – членов экспертной комиссии, стаж экспертной работы, последовательность и обоснованность выводов, а также то обстоятельство, что эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 УК РФ), им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, и приходит к выводу о соответствии заключения требованиям ст. ст. 84, 86 ГПК РФ, считает его допустимым доказательством по настоящему делу.

К показаниям свидетелей В.В., Г.Н., Д.В., В.В., Н.А. (л.д.120-147 том № 1), А.И., Л.И., А.В. (л.д.177-189 том № 1), которые фактически свидетельствовали о надлежащем качестве оказания медицинской помощи С.В., суд относится критически, поскольку данные лица являются работниками ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ», то есть лицами, заинтересованными в исходе дела.

Таким образом, оценивая представленные доказательства в их совокупности, суд считает, что нашло свое подтверждение виновное поведение ответчика - ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» (его работников), связанное с ненадлежащим качеством оказания медицинской помощи при проведении операции С.В., выражающееся в недостатке (дефекте), отраженного в выводах вышеназванного заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы № ХХХ от 30 июля 2018 года. Допущенный недостаток (дефект) оказания медицинской помощи в виде 

<

данные изъяты> во время операции «

<

данные изъяты>» 15 июля 2015 года состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти С.В.. 

Согласно разъяснению Верховного Суда Российской Федерации, изложенному в пункте 32 постановления Пленума от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает указанные выше обстоятельства, требования разумности и справедливости, исходит из степени нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истцов, затрагивающих их личную структуру, степень вины нарушителя, который является юридическим лицом, его деятельность связана с оказанием медицинских услуг, в том числе и платных, и определяет размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу ФИО10, ФИО3, ФИО4 по 450000 рублей в пользу каждого. 

ФИО1 заявлено требование о возмещении материального ущерба в сумме 222970 рублей, состоящего из расходов на погребение С.В.: 

<

данные изъяты> 

Согласно статье 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», статья 3 которого определяет погребение как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Таким образом, по смыслу закона, подлежат взысканию лишь те расходы на погребение, которые являются необходимыми и входят в пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела. К обычаям и традициям в Российской Федерации относится обязательное устройство поминального обеда в день похорон для почтения памяти умершего родственниками и иными лицами. Проведение поминальных обедов на девятый и сороковой день выходит за пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела, в связи с чем расходы, понесенные в указанные даты не подлежат возмещению.

Согласно копии товарного чека № ХХХ от 18 июля 2015 года городского специализированного ритуального агентства «

<

данные изъяты>» на сумму 

<

данные изъяты> рублей (л.д. 53 том № 1) оплачены 

<

данные изъяты>. 

Согласно копии товарного чека от 20 июля 2015 года 

<

данные изъяты> (кафе «

<

данные изъяты>») оплачен поминальный обед – аренда зала на 

<

данные изъяты> человека в сумме 

<

данные изъяты> рублей (л.д.56 том № 1).

Из копии квитанции-договора № ХХХ от 04 марта 2016 года, 04 апреля 2016 года ИП В.О. (л.д.57 том № 1) следует, что оплачены изготовление и установка надгробного памятника на общую сумму 

<

данные изъяты> рублей. Также согласно договору оказания услуг от 15 января 2017 года (л.д.82-84 том № 2), заключенному ФИО1 (заказчиком) с городским специализированным ритуальным агентством «

<

данные изъяты>» (исполнителем), исполнитель в период с 15 мая до 15 ноября 2017 года обязуется исполнить изготовление и установку ограды, укладку плитки, установку бордюрного камня, за денежную сумму в размере 

<

данные изъяты> рублей, которая оплачена заказчиком 21 января 2017 года по товарному чеку № ХХХ (л.д.58 том № 1).

Таким образом, подлежат удовлетворению требования истца ФИО1 о возмещении материального ущерба на общую сумму 172150 рублей, подлежащую взысканию в его пользу с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» (23050,00+ 33600,00+46300,00+69200,00).

Разрешая заявленные требования истцов ФИО3, ФИО9 о возмещении вреда по потере кормильца, суд приходит к следующему.

Согласно абз. 2 п. 1 ст. 1088 ГК РФ в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания;

В соответствии с абз. 1-3 вред возмещается: несовершеннолетним - до достижения восемнадцати лет; обучающимся старше восемнадцати лет - до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет; женщинам старше пятидесяти пяти лет и мужчинам старше шестидесяти лет – пожизненно.

Как указывалось выше, умершая С.В. доводилась истцу А.С. – матерью, истцам ФИО3, ФИО4 – дочерью.

На момент смерти 18 июля 2015 года С.В.: 

ее дочь А.С., ** ** ** года рождения (л.д.10-11 том № 1), достигла возраста 

<

данные изъяты> лет, в настоящее время А.С. обучается на 

<

данные изъяты> курсе очной (внебюджетной) формы обучения 

<

данные изъяты>»; зачислена приказом № ХХХ от 08 августа 2017 года, нормативный срок обучения с 01 сентября 2017 года по 31 августа 2022 года (л.д.58 том № 2);

ее мать ФИО4, ** ** ** года рождения, зарегистрированная по адресу: ... (л.д.13 том № 1), достигла возраста 

<

данные изъяты> лет, имеет 

<

данные изъяты> (л.д.47 том № 1);

ее отец ФИО3, ** ** ** года рождения, зарегистрированный по адресу: ... (л.д.12 том № 1), достиг возраста 

<

данные изъяты> лет, имеет 

<

данные изъяты> (л.д.49 том № 1);

Таким образом, возникновение у лица права на получение компенсации в возмещение вреда, причиненного смертью кормильца, ГК РФ связывает, в том числе с нетрудоспособностью, нахождением на иждивении умершего либо фактом наличия ко дню смерти права на получение от него содержания. При этом нормативное содержание понятий «нетрудоспособность» и «иждивении» раскрывается в других федеральных законах.

Так, пунктом 2 статьи 9 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» предусмотрено, что нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца признаются в частности: дети умершего кормильца, не достигшие возраста 18 лет, а также дети, обучающиеся по очной форме по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами территории Российской Федерации, если направление на обучение произведено в соответствии с международными договорами Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет; родители умершего кормильца, если они достигли возраста 60 и 55 лет (соответственно мужчины и женщины) либо являются инвалидами.

Согласно п. 3 и п. 4 ст. 9 вышеназванного Федерального закона, члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию. Иждивение детей умерших родителей предполагается и не требует доказательств.

Право нетрудоспособных иждивенцев на возмещение вреда по случаю потери кормильца не ставится в зависимость от того, состоят ли они в какой-либо степени родства или свойства с умершим кормильцем. Основополагающими юридическими фактами в этом случае являются факт состояния на иждивении и факт нетрудоспособности (п. 33 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

При этом статья 87 Семейного кодекса Российской Федерации предполагает законодательно установленную обязанность взрослых детей предоставить своим нетрудоспособным нуждающимся родителям хотя бы минимум материальных благ, способных обеспечить их существование. Эта обязанность носит безусловный характер и не связывается законодателем с наличием либо отсутствием у гражданина постоянного и достаточного дохода. То есть вне зависимости от материального и семейного положения взрослых трудоспособных детей родители вправе получить от них необходимое для поддержания жизнедеятельности содержание.

Из буквального толкования ст. 87 СК РФ следует, что одним из условий для получения пожизненного содержания является нуждаемость нетрудоспособных родителей.

Из анализа вышеуказанных норм права следует, что основным критерием признания лица иждивенцем служит факт получения помощи в качестве основного источника средств к существованию, то есть помощь кормильца должна составлять основную часть средств. Она должна по своему размеру быть такой, чтобы без нее члены семьи, получавшие ее, не могли бы обеспечивать себя необходимыми средствами для жизни. Только в этом случае помощь кормильца может быть признана основным источником средств к существованию.

Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

На истцах ФИО3, ФИО4 в силу ст. 56 ГПК РФ лежала обязанность по предоставлению доказательств в подтверждение обстоятельств, которыми они обосновывали свои требования, в частности нахождение на иждивении дочери.

Поскольку истцы ФИО3 и ФИО4 не доказали, что получали от дочери систематическую помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию, что находились на полном содержании дочери до ее смерти, то суд не находит оснований для удовлетворения их требований в части возмещения вреда по потере кормильца. Истцы ФИО3, ФИО4 являются получателями пенсии. Доказательств получения от дочери помощи, превышающей их доходы, вследствие чего являющейся основным источником средств существования, истцами по делу не представлено.

Как было установлено, на момент смерти С.В. на ее иждивении находилась 

<

данные изъяты> дочь А.С., ** ** ** года рождения, которая в настоящее время получает образование по очной форме обучения.

Согласно статье 1089 ГК РФ лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, вред возмещается в размере той доли заработка (дохода) умершего, определенного по правилам статьи 1086 настоящего Кодекса, которую они получали или имели право получать на свое содержание при его жизни. При определении возмещения вреда этим лицам в состав доходов умершего наряду с заработком (доходом) включаются получаемые им при жизни пенсия, пожизненное содержание и другие подобные выплаты.

При определении размера возмещения вреда пенсии, назначенные лицам в связи со смертью кормильца, а равно другие виды пенсий, назначенные как до, так и после смерти кормильца, а также заработок (доход) и стипендия, получаемые этими лицами, в счет возмещения им вреда не засчитываются.

Установленный каждому из имеющих право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца размер возмещения не подлежит дальнейшему перерасчету, кроме случаев: рождения ребенка после смерти кормильца; назначения или прекращения выплаты возмещения лицам, занятым уходом за детьми, внуками, братьями и сестрами умершего кормильца. Законом или договором может быть увеличен размер возмещения.

В соответствии с пунктами 1-3 статьи 1086 ГК РФ размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности.

В состав утраченного заработка (дохода) потерпевшего включаются все виды оплаты его труда по трудовым и гражданско-правовым договорам как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом. Не учитываются выплаты единовременного характера, в частности компенсация за неиспользованный отпуск и выходное пособие при увольнении. За период временной нетрудоспособности или отпуска по беременности и родам учитывается выплаченное пособие. Все виды заработка (дохода) учитываются в суммах, начисленных до удержания налогов.

Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев. Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены.

В соответствии со ст. 1092 ГК РФ возмещение вреда, вызванного смертью потерпевшего, производится ежемесячными платежами.

На момент смерти С.В. работала 

<

данные изъяты> (л.д.51,52 том № 1).

Согласно расчетам истцов (л.д.7 том № 1, л.д.63-64 том № 2), которые ответчиками не оспорены, среднемесячный заработок С.В. за двенадцать месяцев, предшествующих ее смерти, исчисленный по правилам ст. 1086 ГК РФ, составляет 

<

данные изъяты>

При этом истец А.С. просит взыскать с ответчика - ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в возмещение вреда в связи со смертью кормильца - 1/4 долю – 25% заработка матери С.В., то есть по 4411 рублей 87 копеек (17647,48:25%) ежемесячно начиная с 19 июля 2015 года.

Поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям, то с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу А.С. подлежит взысканию в счет возмещения вреда в связи со смертью кормильца единовременно за период с 19 июля 2015 года по 18 сентября 2018 года – 167651 рубль 06 копеек (4411 руб. 87 коп. х 38 мес.), а начиная с 19 сентября 2018 года ежемесячно по 4411 рублей 87 копеек с последующей индексацией в установленном законом порядке до окончания А.С. обучения в учебном учреждении по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (ч. 1 ст. 88 ГПК РФ).

Истцом ФИО1 при подаче настоящего иска в суд уплачена государственная пошлина в размере 4276 рублей 00 копеек (л.д.14 том № 1). При этом истец ФИО1 просит взыскать в его пользу с ответчика – ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в возврат уплаченной государственной пошлины 5429 рублей 70 копеек.

Поскольку исковые требования ФИО1 удовлетворяются судом на 77,21% (172150,00х100:222970,00), то с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу ФИО1 подлежит взысканию в возврат уплаченной государственной пошлины 4192 рубля 27 копеек (5429,70х77,21%).

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

За проведение по настоящему делу судебно-медицинской экспертизы истцом ФИО1 по платежному поручению № ХХХ от 18 мая 2018 года оплачено 75000 рублей 00 копеек (л.д.65,66 том № 2). Данная денежная сумма подлежит в пользу истца ФИО1 с ответчика – ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ». При этом суд не находит оснований для применения пропорции при взыскании стоимости услуг экспертов, предусмотренной ст. 98 ГПК РФ, поскольку согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 21 постановления Пленума от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав.

В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 17 июля 2007 № 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 ГПК Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. 

При рассмотрении настоящего дела интересы истца ФИО1 представлял адвокат Адвокатской палаты Смоленской области Шейко Е.В., представившая удостоверение № ХХХ от 17 октября 2002 года и ордер № ХХХ от 19 октября 2017 года (л.д.95 том № 1), с которой 19 октября 2017 года ФИО1 заключено соглашение № ХХХ об оказании юридической помощи (л.д.215 том № 1).

При этом ФИО1 произведена оплата в рамках исполнения соглашения № ХХХ от 19 октября 2017 года за представление его интересов в суде по делу адвокатом Шейко Е.В. в сумме 25000 рублей, что подтверждается квитанцией серии 

<

данные изъяты> номер ХХХ (л.д.214 том № 1). Данные расходы, в силу абз. 5 ст. 94 ГПК РФ, суд относит к издержкам, связанным с рассмотрением дела.

Таким образом, исходя из указанных норм права, конкретных обстоятельств дела, длительности и количества судебных заседаний, объема оказанной юридической помощи, существа заявленных исковых требований, сложности рассматриваемого спора, суд считает возможным взыскать с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу ФИО1 в возмещение расходов по оплате услуг представителя 25000 рублей, что, по мнению суда, будет отвечать требованиям разумности и справедливости.

Общий размер издержек, связанных с рассмотрением дела, подлежащий взысканию с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» в пользу ФИО1, составляет 100000 рублей (75000,00+25000,00).

Также на основании ст. 103 ГПК РФ, в соответствии с пп. 1 ст. 333.19, пп. 1 п. 1 ст. 333.20 НК РФ, с ответчика – ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ» подлежит взысканию государственная пошлина в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации, в размере 5753 рублей 02 копеек, в том числе: 1200 рублей 00 копеек – по требованиям о компенсации морального вреда (300,00+300,00+300,00+300,00); 4553 рубля 02 копейки – по требованию о возмещении вреда по потере кормильца ((167651,06-100000,00)х2%+3200,00)).

Поскольку истцы просили взыскать денежные средства только с ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ», требований о привлечении Департамента Смоленской области по здравоохранению к субсидиарной ответственности или требований о взыскании с данного Департамента денежных средств истцами не заявлялось, в связи с чем в иске к ответчику - Департаменту Смоленской области по здравоохранению надлежит отказать.

При этом суд считает необходимым отметить, что в соответствии с ч. 2 и ч. 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО10, ФИО3, ФИО4 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области удовлетворить частично.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области в пользу ФИО1: в счет компенсации компенсацию морального вреда - 450000 (четыреста тысяч рублей) 00 копеек; в возмещение материального ущерба – 172150 (сто семьдесят две тысячи сто пятьдесят) рублей 00 копеек; в возврат уплаченной государственной пошлины – 4192 (четыре тысячи сто девяносто два) рубля 27 копеек; в возмещение издержек, связанных с рассмотрением дела, - 100000 (сто тысяч) рублей 00 копеек.

В остальной части иска ФИО1 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области отказать.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области в пользу А.С.: в счет компенсации компенсацию морального вреда - 450000 (четыреста тысяч рублей) 00 копеек; в счет возмещения вреда в связи со смертью кормильца единовременно за период с 19 июля 2015 года по 18 сентября 2018 года – 167651 (сто шестьдесят семь тысяч шестьсот пятьдесят один) рубль 06 копеек, а начиная с 19 сентября 2018 года ежемесячно по 4411 (четыре тысячи четыреста одиннадцать) рублей 87 копеек с последующей индексацией в установленном законом порядке до окончания А.С. обучения в учебном учреждении по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет.

В остальной части иска А.С. к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области отказать.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области в пользу ФИО3 в счет компенсации компенсацию морального вреда - 450000 (четыреста тысяч рублей) 00 копеек.

В остальной части иска ФИО3 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области отказать.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области в пользу ФИО4 в счет компенсации компенсацию морального вреда - 450000 (четыреста тысяч рублей) 00 копеек.

В остальной части иска ФИО4 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области отказать.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Вяземская центральная районная больница» Смоленской области государственную пошлину в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством, в размере 5753 (пять тысяч семьсот пятьдесят три) рублей 02 копеек.

В удовлетворении иска ФИО10, ФИО3, ФИО4 к Департаменту Смоленской области по здравоохранению о возмещении вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме в Смоленский областной суд через Вяземский районный суд Смоленской области. 

Судья Т.Н. Красногирь 

08.11.2018 – объявлена резолютивная часть решения,

16.11.2018 – составлено мотивированное решение,

18.12.2018 – решение вступает в законную силу