П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Улан-Удэ 26 декабря 2017 года.

Президиум Верховного Суда Республики Бурятия в составе: 

Председательствующего: Кирилловой А.А., 

членов Президиума: Сокольниковой Н.А., Урмаевой Т.А., Ходошкиновой Э.А., Ивановой В.А., 

при секретаре Базаровой О.М., 

рассмотрел кассационную жалобу адвоката Скворцова С.В. в интересах осужденного ФИО1, на приговор 

<

...> районного суда Республики Бурятия от 19.06.2017г., апелляционное постановление Верховного суда Республики Бурятия от 31.08.2017г., которыми 

ФИО1, родившийся .... в г. 

<

...>, ранее не судимый, 

- осуждён по ч.3 ст.264 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством сроком на 2 года, с отбыванием наказания в колонии-поселении. 

Апелляционным постановлением Верховного суда Республики Бурятия от 31.08.2017г. приговор оставлен без изменения. 

Заслушав доклад судьи Верховного суда Республики Бурятия Ралкова А.В., объяснения осужденного ФИО1 и его адвоката Скворцова С.В., поддержавших доводы кассационной жалобы, мнение заместителя прокурора Республики Бурятия Магомедова Т.Ф., полагавшего обоснованным возбуждение кассационного производства, 

Президиум 

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что 16.08.2015г., около 15 часов 40 минут, управляя технически исправным автомобилем TOYOTA CAMRY с г/н 

<

...>, следуя по федеральной автомобильной трассе Р-258 «Байкал» на территории Кабанского района Республики Бурятия, со стороны г. Иркутска в направлении г. Улан-Удэ, при движении в районе 309 километра указанной автодороги, в районе остановочного пункта Култушная, расположенного на территории Кабанского района Республики Бурятия, проявив преступную небрежность, в нарушение абз. 1 п. 1.5, п. 8.1, абз. 1, 2 п. 10.1, п. 10.3, п. 11.1 ПДД РФ, приступив к выполнению маневра обгона впереди ехавшего автомобиля TOYOTA LAND CRUSER PRADO, следовавшего в попутном направлении, выехал на полосу встречного движения со скоростью более 90км/ч, и в ходе движения создал опасность для движения водителю ФИО42., движущейся во встречном направлении по своей половине проезжей части, за управлением автомобиля MITSUBISHI PAJERO 

<

...>. С целью предотвращения ДТП водитель ФИО43 была вынуждена применить маневр отворота вправо и экстренное торможение, в ходе которого указанный автомобиль выехал на правую по ходу движения грунтовую обочину, в связи с чем, произошел его занос, в результате которого автомобиль выехал на полосу встречного движения, что привело его к столкновению с автомашиной HYUNDAI STAREX с г/н 

<

...>, под управлением ФИО44., следовавшего во встречном относительно ФИО45 направлении. В результате ДТП ФИО46 причинены телесные повреждения, по своей совокупности расценивающееся, как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни, в данном случае приведшие к наступлению смерти, а также пассажиру автомашины HYUNDAI STAREX ФИО47 повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью человека, по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть. 

Обстоятельства совершенного преступления подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора. 

В судебном заседании ФИО1 вину в инкриминируемом ему деянии не признал. 

В кассационной жалобе адвокат Скворцов в интересах осужденного ФИО1 выражает несогласие с судебными решениями, считает, что судами допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, в частности на выводы о виновности ФИО1, в связи с чем, указанные судебные решения являются незаконными, необоснованными, несправедливыми и подлежащими отмене, по следующим основаниям. 

Суд апелляционной инстанции в постановлении о назначении судебного заседания от 16.08.2017г. в нарушение требований п.2 ч.1 ст.389.11 УПК РФ не разрешил ходатайство стороны защиты, заявленное в апелляционной жалобе, о допросе в судебном заседании эксперта-автотехника ФИО48, не проверил законность, обоснованность и справедливость приговора, не устранил допущенные нарушения, не проверил доказательства, получившие оценку в суде первой инстанции, необоснованно отказал стороне защиты в исследовании и проверке доказательств, в том числе схемы происшествия от 16.08.2015г. (т.1 л.д.28). 

В ходе судебного заседания, стороной защиты дважды заявлялись отводы председательствующему, в нарушение ч.2 ст.256 УПК РФ первое определение об отказе в удовлетворении ходатайства об отводе не излагалось, второе определение об отказе в удовлетворении ходатайства об отводе вынесено на месте, без удаления в совещательную комнату. Также судом нарушены положения ч.4 ст.29 УПК РФ. 

Выражает несогласие с выводами суда об отсутствии у ФИО49 технической возможности предотвратить столкновение с применением экстренного торможения с движущимся по встречному направлению автомобилем Toyota Camry, а также о нахождении автомобиля Mitsubishi Pajero водителя ФИО50 в состоянии заноса. 

Суд необоснованно отказал стороне защиты в назначении судебной автотехнической экспертизы, поскольку состояние покрытия дороги и грунтовых обочин, влияют на выводы экспертизы, а материалами дела установлено, что до и в момент ДТП, состояние покрытия дороги и грунтовых обочин было сухим. 

Эксперт ФИО51., исследовав материалы уголовного дела, в суде пояснил, что при сухом асфальте и сухой обочине остановочный путь автомобиля Mitsubishi Pajero сократится и составит 52,5-64,5м., что свидетельствует о наличии у водителя ФИО52 технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем Toyota Camry, соответственно, в действиях ФИО53. имело место нарушение ПДД РФ. В акте экспертного исследования от 12.09.2016г. и в суде эксперт ФИО54 исключил занос и торможение автомобиля Mitsubishi Pajero ФИО55. перед ДТП. 

Суд не установил конкретное место столкновения автомобилей Mitsubishi Pajero и Hyundai Starex, указав в приговоре, что оно находится на полосе движения автомобиля Hyundai Starex, никем не опровергнуто мнение эксперта ФИО56 и свидетеля ФИО57 о том, что причиной ДТП стал выезд автомобиля Hyundai Starex на полосу встречного движения, где следовал автомобиль Mitsubishi Pajero под управлением ФИО58 как следует из показаний свидетеля ФИО60., ФИО1, совершая обгон, успел его завершить, а ехавший за ним Hyundai Starex не успел завершить обгон, в результате чего произошло ДТП. 

Не дана оценка заключению комиссионной автотехнической экспертизы от 08.12.2015г. №№1433/8-1-13.1, 1434/8-1-13.3, 1811/8-1-13.5, которым установлено, что расстояние, которое проедет автомобиль Hyundai Starex за время приведения тормозной системы в действие - So= 31,9м., а также заключению судебной автотехнической экспертизы №2/229 от 19.07.2016г., которым установлено, что в момент разъезда с автомобилем Toyota Camry расстояние между автомобилями Mitsubishi Pajero и Hyundai Starex составляло 80,2м. 

Из указанных заключений можно сделать вывод, что водитель автомобиля Hyundai Starex ФИО61. имел реальную возможность привести в действие тормозную систему до места столкновения, что имеет существенное значение, поскольку свидетельствует о невиновности ФИО1 

Суд необоснованно отверг показания ФИО1 и свидетелей ФИО62, согласно которым, ФИО1, прежде чем начать обгон, убедился в том, что встречная полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на расстоянии 500м и в процессе обгона, он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, движущийся впереди автомобиль Toyota Land Cruiser Prado не производил обгон или объезд препятствия, на момент сближения с автомобилем Mitsubishi Pajero, ФИО1 обгон завершил и двигался в пределах своей полосы движения, не создавая опасности для движения ФИО63 

Также суд не принял во внимание акт экспертного исследования от 10.04.2017г. №0045/5-2-2017, проведенное компетентным экспертом ФИО64, которым установлено, что водитель автомобиля Toyota Camry ФИО1 на момент сближения с автомобилем Mitsubishi Pajero завершил обгон и двигался в пределах своей полосы движения, несоответствие действий водителя автомобиля Hyundai Starex ФИО65. требованиям ч. 1 п. 9.4 ПДД РФ находится в причинно-следственной связи с совершением данного дорожно-транспортного происшествия, водитель автомобиля Toyota Land Cruiser Prado препятствовал совершаемому автомобилем Toyota Camry под управлением водителя ФИО1 обгону путём повышения скорости, в связи с чем водитель ФИО1 в процессе совершения обгона автомобиля Toyota Land Cruiser Prado не имел технической возможности безопасно вернуться в ранее занимаемую полосу, что с технической точки зрения делает обоснованным его решение завершить предпринятое им опережение. Каких-либо выводов, свидетельствующих о недопустимости данного доказательства, судами не приведено. Аналогичные выводы содержатся в экспертном исследовании ФИО66 от 19.07.2016г. №2/229. 

Показания эксперта ФИО67 не проверены и не оценены по правилам, установленным ст.ст.87, 88 УПК РФ. 

В приговоре отсутствуют мотивы, по которым суд отверг имеющие существенное значение доказательства стороны защиты - акт экспертного исследования от 18.01.2016г. №0318/5-2-2015, акт экспертного исследования от 12.09.2016г. №0161/5-2-2016, пояснения ФИО2 по данным в ходе судебного заседания показаниям от 01.02.2017г., лингвистическое исследование, проведённое доцентом кафедры русского языка и общего языкознания БГУ ФИО68 от 03.11.2016г., справка о получении ФИО1 травмы, доводы об отсутствии у ФИО69. водительского удостоверения. 

Суд положил в основу обвинительного приговора недопустимые доказательства - оглашённые показания ФИО1 (т. 1 л.д. 60-64), не подтвержденные им в суде, оглашённые показания ФИО1 в качестве свидетеля (т. 2 л.д. 175-178). 

Показания потерпевшего ФИО70. об обстоятельствах ДТП основаны на слухах, без указания источника осведомленности, являются недопустимыми доказательствами, как и показания потерпевшей ФИО71 законного представителя ФИО72 поскольку никто из данных лиц не видели и не смогли пояснить расположение автомобилей Toyota Camry и Mitsubishi Pajero в момент их разъезда. 

Заключение эксперта ФИО73 от 26.08.2016г. №2/299 является незаконным, неполным и неясным, поскольку расчёты и выводы эксперта основаны на исходных данных, которые не соответствуют действительности и противоречат материалам уголовного дела, экспертом искажено содержание п. 8.1 ПДД РФ, в нем содержатся противоречивые выводы эксперта, не позволяющие уяснить их смысл и значение, экспертом учитывался неверно установленный следствием момент возникновения опасности, а именно когда водитель ФИО74 фактически увидела автомобиль Toyota Camry полностью находящимся на её полосе движения на расстоянии 95м., а не когда водитель имел объективную возможность обнаружить опасность. 

Заключения эксперта от 08.12.2015г. №№1433/8-1-13.1, 1434/8-1-13.3, 1811/8-1-13 являются незаконными, поскольку в них неверно применены методики экспертного исследования, что подтверждается обоснованием выводов экспертизы на утратившем силу отраслевом дорожном методическом документе, самостоятельно установили, исказили и изменили заданные следователем в постановлении о назначении экспертизы исходные данные, а также указали ложные сведения о якобы представлении в их распоряжение автомобилей Mitsubishi Pajero и Hyundai Starex, не исследовали и не дали оценку действиям водителя автомобиля Toyota Land Cruiser Prado, который, нарушая п. 11.3 ПДД РФ, препятствовал обгону автомобилю ФИО1 посредством повышения скорости движения, указав при этом о невозможности оценки действий последнего, дали правовую оценку показаниям ФИО1, что не входит в их компетенцию, провели исследование без вещественных доказательств - без всех автомобилей Mitsubishi Pajero, Hyundai Starex, Toyota Camry и Toyota Land Cruiser Prado, не исследовали их техническое состояние. 

Указывает, что после ДТП в течение месяца, но до момента осмотра и проведения экспертизы, техническое состояние автомобилей Mitsubishi Pajero и Hyundai Starex было изменено и исправлено, что свидетельствует о незаконности данных о техническом состоянии автомобилей и незаконности ссылки на них при проведении экспертизы. Также не учтено, что за несколько часов до ДТП, автомобиль Hyundai Starex побывал в другом ДТП, что повлияло на его техническое состояние и могло быть причиной ДТП, не дана оценка действиям водителя автомобиля Mitsubishi Pajero под управлением ФИО75, пояснившей в суде, что, увидев на своей полосе автомобиль, она не стала применять торможение, а решила объехать его (автомобиль ФИО1) по обочине и продолжить движение, что свидетельствует о грубом нарушении п.п. 8.1., 9.9. и 10.1. ПДД РФ. 

Также считает недопустимым заключение биологической судебной экспертизы № 553 от 02.11.2015г., так как образцы крови, смывов и фрагментов подушек безопасности были изъяты из автомобиля Mitsubishi Pajero спустя 2 месяца после ДТП, при этом до этого данный автомобиль был возвращён ФИО76, после чего находился в неизвестном месте, без охраны, свободный доступ к автомобилю посторонних лиц не исключал возможность изменения месторасположения следов и пятен крови, что свидетельствует о необъективности, недостоверности и незаконности осмотра и изъятия из автомобиля Mitsubishi Pajero.

Биологическая, ситуационная и медицинская экспертизы, согласно выводам которых установлено, что 16.08.2015г. в момент ДТП автомобилем Mitsubishi Pajero управляла ФИО77., а не ФИО78., являются незаконными, поскольку указанные экспертизы проведены экспертами, которые являются подчинёнными и сослуживцами супруга ФИО79 - ФИО80., находятся в служебной зависимости, что является основанием для отвода экспертов. 

При проведении медицинской экспертизы, экспертом использовались лишь рентгеновские снимки ФИО81 что свидетельствует о неполноте представленных и исследованных документов. 

Поясняет, что на ситуационную экспертизу следователем ФИО82 представлены на цифровом носителе (флэш-карта) фотографии с якобы повреждениями педали тормоза автомобиля Mitsubishi Pajero, однако, данных повреждений при осмотре указанного автомобиля не установлено, каких-либо фотографий и цифрового носителя (флэш-карты) в уголовном деле не имеется. В судебном заседании свидетель ФИО83. не мог пояснить о происхождении указанных доказательств и их отсутствии в деле, что, по его мнению, свидетельствует о том, что на экспертизу были представлены фотографии деформированной педали тормоза другого автомобиля. 

При проведении ситуационной и медицинской экспертиз не участвовали эксперты-автотехники, обладающие специальными познаниями в области особенностей деталей и конструкции автомобиля Mitsubishi Pajero, а выводы медиков о том, что именно этой частью детали автомобиля могли быть причинены ФИО84 повреждения, не входят в их компетенцию. 

В приговоре искажены показания ФИО85., а именно указано, что время события около 15 часов 40 минут, хотя фактически она говорила около 16 часов, она увидела встречные автомобили на расстоянии 500м., хотя ФИО86 говорила, что расстояние до встречных автомобилей она не может сказать, она вообще не говорила о том, что автомашину Toyota Camry, которая выехала ей навстречу, она увидела в тот момент, когда он начал совершать обгон. При этом суд не указал пояснения ФИО87 о том, что в момент столкновения она не посмотрела какая скорость, 70-80 км/ч - это примерно. 

Полагает несоответствующими действительности выводы суда о том, что потерпевший ФИО88 и свидетель ФИО89 к моменту оглашения протокола следственного эксперимента от 19.05.2016г. были судом допрошены, поскольку на момент оглашения данного документа они не могли быть допрошены, а находились в другой стране. 

Кроме этого, суды оставили без внимания, что диспозиция ч. 3 ст. 264 УК РФ, предусматривающей ответственность за преступление, инкриминируемое ФИО1, является бланкетной и предусматривает в соответствии с требованиями ст. 171, ст. 220 УПК РФ указание в обвинении пунктов ПДД РФ и их содержание в целях информирования обвиняемого лица - несоблюдение каких обязанностей ему как водителю транспортного средства инкриминируется. 

Водителю ФИО1 инкриминируется нарушение абз. 1 п. 1.5, абз. 1 и 2 п. 10.1, п.п. 1.2, 8.1, 10.3 и 11.1 ПДД РФ, находящееся, по версии следствия, в прямой причинной связи с фактом столкновения с автомобилем Hyundai Starex под управлением водителя ФИО90 Однако, столкновения автомобилей Toyota Camry под управлением водителя ФИО1 и Hyundai Starex не было. В материалах дела отсутствуют объективные доказательства, свидетельствующие о вышеуказанных нарушениях норм ПДД РФ, некоторые из которых носят общий информационный характер, при этом, не указано, какие конкретно обязанности, предусмотренные данным пунктом, нарушены. 

При рассмотрении дела судом допущены нарушения УПК РФ, в том числе нарушено право ФИО1 на защиту. 

В ходе предварительного слушания, суд необоснованно оставил без рассмотрения, заявленные ФИО1 ходатайства об исключении доказательств и возвращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, для устранения препятствий его рассмотрения судом, сославшись на отсутствие у суда такого права на данной стадии судебного производства, что, по его мнению, противоречит требованиям ст. 236 УПК РФ. 

Также суд немотивированно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении следственного эксперимента со свидетелем ФИО91 в целях проверки и уточнения его показаний в части того, что он не видел из-за больших габаритов ехавшего впереди него автомобиля Hyundai Starex, и завершил ли ФИО1 обгон впереди ехавшего автомобиля. 

Суд, в нарушение положений ч. 6 ст. 259 УПК РФ, не удовлетворил ходатайства, об ознакомлении с протоколом судебного заседания от 14.11.2016г., мотивировав свой отказ тем, что данный протокол заседания не готов. После чего, с данным протоколом он ознакомился лишь спустя 2 месяца, в котором было указано, что этот протокол был изготовлен – 16.11.2016г., а протоколы от 6, 9 и 14 декабря 2016 года были изготовлены - 16.12.2016г. Указанные обстоятельства свидетельствует либо о введении в заблуждение ФИО1 о неготовности протоколов либо о недостоверности указанных в протоколах сведений. 

На листе 43 приговора, суд пришел к выводу, что «с технической точки зрения действия водителя автомобиля Мицубиши Паджеро ФИО92 не противоречили п. 10.1 Правил в части применения манёвра с целью избежать встречное столкновение и не находятся в причинной связи с выездом на обочину», между тем, данные выводы непонятны, какая существует связь между п. 10.1 ПДД РФ, регламентирующим скорость движения, и правомерностью применения манёвра, все виды которого и обязанности водителя указаны в п.п.8.1-8.12 ПДД РФ. 

Доводы апелляционной жалобы в части несправедливости назначенного наказания вследствие его чрезмерной суровости фактически не проверены, суд не привёл в приговоре достаточных данных, подтверждающих обоснованность назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, а также не решил вопрос о возможности применения к ФИО1 положений ст.73 УК РФ, а также о возможности применения ч.6 ст.15 УПК РФ, и изменении категории преступления на менее тяжкую.

При удовлетворении гражданского иска ФИО93 и ФИО94 о взыскании с ФИО1 - 1000000 рублей, каждому в счёт возмещения морального вреда суд не учёл имущественное положение ФИО1, который не работает и является студентом, положения ст. 1083 ГК РФ. При этом в описательно-мотивировочной части приговора на странице 44 приговора неправильно указанные инициалы потерпевшего ФИО95, как «Б.А.», вместо «А.Б.». 

Вышеуказанные нарушения повлияли на исход дела, в частности на выводы суда о виновности ФИО1, а также лишили ФИО1 возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон. 

На основании изложенного, просит отменить судебные решения, передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение. 

Проверив доводы кассационной жалобы, изучив материалы уголовного дела, Президиум считает, что приговор и апелляционное постановление подлежит отмене по следующим основаниям. 

В соответствии со ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона. 

В соответствии со ст. 240 УПК РФ в судебном разбирательстве все доказательства подлежат непосредственному исследованию. 

Согласно положениям статей 87 и 88 УПК РФ проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. В случаях, указанных в ч. 2 статьи 75 УПК РФ, суд признает доказательство недопустимым. 

Согласно п.п. 2, 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам, относятся, в том числе, показания свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также, если свидетель не может указать источник своей осведомленности и иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ. 

Согласно правовой позиции, изложенной в п.п. 6, 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008г. № 25 (ред. от 24.05.2016) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении дорожно-транспортного происшествия вследствие превышения скорости движения транспортного средства, следует исходить из требований пункта 10.1 Правил, в соответствии с которыми водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Исходя из этого при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по статье 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. При решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях темного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. 

Между тем, указанные положения закона судом должным образом не соблюдены. 

1) В описательно-мотивировочной части приговора неверно установлены обстоятельства преступления, а именно указано, что «нарушение водителем ФИО1 п.п. 11.1, 8.1, 10.3, 1.2, абзаца 1 п. 1.5, абзацев 1 и 2 п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации находится в прямой причинной связи с фактом столкновения с автомобилем HYUNDAY STAREX под управлением ФИО96.», то есть из указанных судом обстоятельств, следует, что столкновение произошло между автомобилем TOYOTA CAMRY под управлением ФИО1 и автомобилем HYUNDAY STAREX под управлением ФИО97., что не соответствует фактическим обстоятельствам. 

2) Имеются противоречия при назначении экспертиз относительно погодных условий в момент ДТП, повлиявших на выводы исследований. 

Как следует из протокола осмотра места совершения административного правонарушения от 16.08.2015г., на момент осмотра, начатого в 16 часов 30 минут, состояние дорожного покрытия на месте ДТП, расположенном «тр. Р-258 Байкал 309км. р.м. Култушная» было сухим (асфальт), погодные условия - пасмурные. 

Из показаний ФИО98., данных в ходе предварительного следствия и в суде следует, что проезжая часть автодороги в месте ДТП имеет асфальтовое покрытие, которое на момент столкновения было сухим. 

Из исследованных судом показаний ФИО99., данных в ходе предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ следует, что осадков не было. (т. 2 л.д. 142-145). 

В ходе судебного заседания, свидетель ФИО100. пояснила, что асфальт проезжей части был сухим. 

При производстве комиссионной судебной автотехнической экспертизы №№ 1433/8-1-1-13.1, 1434/8-1-13.3, 1811/8-1-13.5 от 08.12.2015г. суд исходил из того, что проезжая часть асфальтового покрытия была сухой. 

Кроме того, при производстве экспертизы от 08.12.2015г. были приняты исходные данные, согласно п. 4 (т. 1 л.д. 192), что водитель Хундай Старекс двигался по проезжей части навстречу автомобилю Митсубиси Паджеро за автомобилем Тойота Камри. Откуда были взяты указанные данные неясно, что также повлияло на выводы указанной экспертизы, а соответственно и ставит под сомнение виновность водителя ФИО1 в совершении данного дорожного-транспортного происшествия. Данные с указанной экспертизы были учтены и при производстве последующих экспертиз. 

При производстве дополнительной автотехнической судебной экспертизы № 2/229 от 19.07.2016г., эксперт ФИО101 исходил из того, что если проезжая часть дороги и грунтовая обочина были мокрые, и при применении водителем ФИО102 резкого поворота и торможения – не исключается занос транспортного средства. 

Согласно заключению автотехнической судебной экспертизы № 2/229 от 26.08.2016г. (эксперт ФИО103.), исследование произведено с учетом мокрого асфальта. При заданных исходных данных и в заданной дорожно-транспортной ситуации, водитель ФИО104 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение применением экстренного торможения с движущимся во встречном направлении автомобилем Тойота Камри по полосе движения водителя ФИО105 Правила дорожного движения РФ не запрещают маневр, как один из способов предотвращения дорожно-транспортного происшествия, в данном случае применение маневра водителем ФИО106. является вынужденной мерой. С технической точки зрения действия водителя автомобиля Митсубиси Паджеро ФИО107 не противоречили п. 10.1 Правил в части применения маневра с целью избежать встречное столкновение и не находятся в причинной связи с выездом на обочину. 

Из постановления о назначении экспертизы и заключения неясно, почему эксперт ФИО108. производивший вышеуказанные экспертизы исходил из неверных исходных данных о том, что асфальт был мокрым и не учел показания вышеперечисленных свидетелей, указывающих на то, что асфальт на месте происшествия был сухим. При производстве экспертизы эксперт ФИО109 должен был располагать сведениями относительно погодных условий в момент ДТП и состояния дорожного покрытия проезжей части. Указание в исходных данных заключений эксперта ФИО110 о том, что асфальт мокрый, являются существенным и влияет на доказательственную силу заключения автотехнических экспертиз, в частности при определении полного остановочного пути автомобиля Митсубиси Паджеро, времени необходимого водителю ФИО111 на приведение в действие рабочей тормозной системы автомобиля Митсубиси Паджеро, на основании которых эксперт проверял обоснованность (с технической точки зрения) применения водителем ФИО112 маневра отворота вправо, соответствие ее действий требованиям п. 10.1 ПДД РФ. 

3) Более того, между положенными в основу обвинительного приговора заключением комиссионной судебной автотехнической экспертизы №№ 1433/8-1-1-13.1, 1434/8-1-13.3, 1811/8-1-13.5 от 08.12.2015г. и заключением автотехнической судебной экспертизы № 2\229 от 26.08.2016г. имеются противоречия. 

Так, в первом заключении, при решении вопроса о технической возможности предотвращения столкновения водителем ФИО113., экспертами определялся остановочный путь автомобиля Хундай Старекс при скорости движения 100 км/ч., при сухом асфальте. В результате расчетов определено, что остановочный путь автомобиля Хундай Старекс в данной дорожной ситуации, при скорости движения 100 км/ч равен около 92 м., при этом расчетный коэффициент замедления при торможении на сухом асфальте автомобиля Хундай Старекс был взят – 6,8м/с2. 

Как следует из расчетов второй экспертизы, полный остановочный путь автомобиля Митсубиси Паджеро определялся по такой же формуле, что и в первой экспертизе, но при мокром асфальте. Согласно расчету, остановочный путь автомобиля Митсубиси Паджеро в заданных дорожных условиях составил около 75,5-94,2 м., при скорости движения транспортного средства ФИО114. 70-80км/ч. и расчетным коэффициентом замедления транспортного средства при экстренном торможении на мокром асфальте – 3,9м/с2. 

Таким образом, как видно из вышеуказанных заключений, расчеты остановочных путей автомобилей Митсубиси Паджеро и Хундай Старекс, масса которых примерно одинакова, производились при разных заданных дорожных условиях, а именно экспертами были заданы разные размеры коэффициента замедления транспортного средства, в первом случае, для автомобиля Хундай Старекс – 6,8 м/с2 при сухом асфальте, а во втором, для автомобиля Митсубиси Паджеро – 3,9 м/с2 при мокром асфальте, которые в свою очередь, повлияли на выводы экспертиз и исход дела. При этом осталось невыясненным, почему на сухом асфальте коэффициент замедления транспортного средства в 2 раза больше, чем на мокром асфальте. 

4) Кроме того, согласно следственного эксперимента от 07.08.2016г. ФИО115 управлявшая автомобилем Митсубиси Паджеро, со скоростью 70-80 км\час, увидела на расстоянии 95 метров (из показаний ФИО116 в судебном заседании - 100 метров) момент выезда ФИО1 на ее полосу движения. 

В соответствии с осмотром места происшествия следов юза, тормоза, заноса не обнаружено, однако исходные данные для производства экспертиз, берутся только при условии, что ФИО117. занесло. 

Из заключения экспертиз, неясно какой путь необходим для полной остановки автомобиля Паджеро, в случае если бы водитель ФИО118, увидев опасность, применила бы экстренное торможение, следуя п. 10.1. ПДД при сухом асфальте, поскольку согласно дополнительной автотехнической судебной экспертизы № 2/229 от 19.07.2016г в случае если расстояние между автомобилями Тойота Камри и Мицибуси Паджеро в момент выезда автомобиля Тойота Камри на полосу встречного движения не исключала какую-нибудь техническую возможность у водителя ФИО119. предотвратить столкновение с автомобилем Тойота Камри, то действия водителя ФИО120 в части применения маневра с выездом на обочину, с технической точки зрения не соответствовали Правилам и находятся в причинной связи с происшествием. 

Соответственно, вызывают сомнения утверждения эксперта в заключении автотехнической судебной экспертизе № 2\229 от 26.08.2016г. о том, что водитель ФИО121. не располагала технической возможностью предотвратить столкновение применением экстренного торможения с движущимся во встречном направлении автомобилем Тойота Камри по полосе движения водителя ФИО122, которые находятся в противоречии с выводами дополнительной автотехнической судебной экспертизы № 2/229 от 19.07.2016г., согласно которым в случае, если расстояние между автомобилями Тойота Камри и Митсубиси Паджеро в момент выезда автомобиля Тойота Камри на полосу встречного движения не исключало какую-нибудь техническую возможность у водителя ФИО123 предотвратить столкновение с автомобилем Тойота Камри, то действия водителя ФИО124 в части применения маневра с выездом на обочину, с технической точки зрения, не соответствовали Правилам и находятся в причинной связи с происшествием. Экспертом в исходных данных также принимался мокрый асфальт. 

Кроме того, в заключении № 2/229 от 26.08.2016г. указано, что действия ФИО125 не противоречили п. 10.1 ПДД РФ, однако, данный пункт ПДД предусматривает, что при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Не дана оценка тому, сформировался ли бы у автомобиля Митсубиси Паджеро занос и был ли обоснованным резкий отворот с торможением, спровоцировавший со слов ФИО126 занос ее транспортного средства, в том случае, если ФИО127. обнаружив опасность за 100 метров, своевременно с реагировала и применила экстренное торможение с выездом на обочину со значительно меньшей скоростью. 

5) Более того, из заключения автотехнической судебной экспертизы №2/229 от 26.08.2016г. видно, что дорожно-транспортная ситуация изначально, в постановлении о назначении экспертизы была задана не в соответствии с протоколом осмотра места происшествия и со схемой происшествия. В п. 4 исходных данных заключения указано, что столкновение произошло передней частью кузова автомобиля Митсубиси Паджеро с передней левой частью кузова автомобиля Хундай Старекс, на полосе движения Хундай Старекс. Однако, как следует из схемы дорожно-транспортного происшествия (т. 1 л.д. 28) местом удара столкновения автомобилей Митсубиси Паджеро и Хундай Старекс являлась полоса движения автомобиля Митсубиси Паджеро. 

Из исследованных судом показаний ФИО1 (т. 2 л.д. 175-178, т. 2 л.д. 224-226) следует, что увидев автомобиль Митсубиси Паджеро, он увеличил скорость, чтобы закончить маневр обгона и вернуться на свою полосу движения, при этом водитель автомобиль Тойота Ленд Крузер Прадо также стал увеличивать скорость. Встречный автомобиль Митсубиси Паджеро не притормаживал и не отворачивал, а продолжал двигаться по своей полосе, он так и проехал мимо его по своей полосе движения, они разъехались. 

Как следует из положенных в основу обвинительного приговора заключений экспертиз, эксперты исходили лишь из показаний самой ФИО128., пояснившей о том, что она двигалась со скоростью 70-80км/ч. Не исследована версия о возможности движения автомобиля ФИО129 со скоростью превышающей предельно допустимые нормы – свыше 90 км/ч, исходя из повреждений, имеющихся на автомобилях, удара и нахождением автомобиля после ДТП. 

6) Имеются неясности по заключению экспертизы № 304 в части механизма повреждения левой ноги ФИО130., при том, что автомобиль Митсубиси Паджеро оснащен автоматической коробкой передач, неясно, каким образом педалью тормоза можно причинить указанные телесные повреждения при условии, что согласно заключению медико-криминалистической ситуационной экспертизы № 304 от 23.11.2015г. (т. 1 л.д. 139-144) закрытый многооскольчатый внутрисуставной перелом дистального метаэпифиза большеберцовой кости, нижней трети малоберцовой кости левой голени со смещением отломков сформировался у ФИО131 в результате травматического контакта внутренней над лодыжечной областью голени с каким-либо тупым твердым предметом с ограниченной поверхностью и изгиба стопы в голеностопном суставе внутри, при условии, что левая голень испытывала осевую нагрузку (упор стопой в твердую поверхность). Однако, если следовать показаниям ФИО132 – ее подбросило в кресле водителя, то есть упора не было. 

Неясно, как и почему левая нога ФИО133 контактировала с тормозом, если автомобиль Митсубиси Паджеро оснащен автоматической коробкой передач, то есть не исключен вариант того, что ФИО134. одновременно нажала на газ и тормоз правой и левой ногами соответственно, могло ли это повлиять на занос автомобиля. 

Поскольку удар пришелся больше на правую сторону автомобиля Митсубиси Паджеро, то остался невыясненным вопрос, могла ли ФИО135. получить указанные телесные повреждения, находясь впереди на пассажирском сиденье. 

Из показаний ФИО1, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, следует, что в момент того, как мимо него проехала автомашина Митсубиси Паджеро, за рулем (левосторонний руль) находился парень, женщины в салоне автомобиля он вообще не видел. Когда он увидел автомашину Митсубиси Паджеро на месте ДТП, парень из этой машины ходил по дороге, а женщина сидела на месте водителя, дверь ее была открыта, ноги у нее были наружу из машины. 

Как следует из показаний осужденного ФИО1, свидетелей ФИО136 (т. 2 л.д. 144), ФИО137 (т. 2 л.д. 180), за рулем автомобиля Митсубиси Паджеро в момент разъезда находился молодой парень европейской внешности, который позже выбрался из данного автомобиля. Позже в данном автомобиле на месте происшествия за рулем уже сидела женщина. 

Таким образом, из вышеизложенных доказательств неясно, как суд пришел к выводу о том, что в момент дорожно-транспортного происшествия за рулем автомобиля Митсубиси Паджеро находилась ФИО138 Указанным обстоятельствам в приговоре не дано надлежащей оценки. 

Более того, как видно из заключения медико-криминалистической ситуационной экспертизы № 304 от 23.11.2015г., произведенная экспертом ФИО139., одним из объектов исследования были фотографии на цифровом носителе (флэш-карта) повреждений автомобиля (Митсубиси 

Паджеро с г/н 

<

***>), однако, данных повреждений при осмотре указанного автомобиля не установлено, каких-либо фотографий и цифрового носителя (флэш-карты) в уголовном деле не имеется. В судебном заседании следователь ФИО140 не мог пояснить о происхождении указанных доказательств и их отсутствии в деле, что свидетельствует о том, что на экспертизу были представлены документы, не являющиеся доказательствами по делу и не признанные таковыми. 

Кроме того, суд не обосновал, почему положил в основу приговора заключение медико-криминалистической ситуационной экспертизы № 304 от 23.11.2015г., произведенной в отношении ФИО141. Как видно из данной экспертизы, она производилась экспертом ФИО142. в Республиканском бюро СМЭ РБ г. Улан-Удэ, в которой свидетель ФИО143 – супруг ФИО144. является заведующим отделением и коллегой эксперта ФИО145, а также является собственником автомобиля Митсубиси Паджеро. Судом не дано оценки допустимости доказательства - заключения медико-криминалистической ситуационной экспертизы № 304 от 23.11.2015г. 

7) Кроме того, в ходе следственного эксперимента от 19.05.2016г. (т. 4 л.д. 37-50), согласно версии ФИО146. в момент разъезда автомобиль Тойота Прадо находится на полосе для движения со стороны г. Иркутск в направлении г. Улан-Удэ, автомобиль Тойота Камри находится на полосе для движения со стороны г. Улан-Удэ в направлении г.Иркутск. Оба автомобиля передней частью обращены в направлении г.Улан-Удэ. Автомобиль Митсубиси Паджеро находится частично на обочине (правые колеса), передней частью обращен в направлении г. Иркутск. Расстояние от оси переднего правого колеса автомобиля Митсубиси Паджеро до правого по ходу его движения края проезжей части составило 0,9м., расстояние между автомобилями Тойота Прадо и Тойота Камри - 1,1м., расстояние между автомобилями Митсубиси Паджеро и Тойота Камри – 0,5м., следовательно, если взять во внимание показания ФИО1, что в момент разъезда он вплотную прижался к автомобилю Тойота Прадо, то расстояние между всеми автомобилями позволяло разъехаться без маневра в виде выезда на обочину автомобиля Митсубиси Паджеро. Данным обстоятельствам также не дано надлежащей оценки. 

Также, из пояснений ФИО147 установлено, что автомобиль Митсубиси Паджеро перед разъездом двигался примерно по центру своей полосы движения, перед разъездом сместился вправо к правому по ходу его движения краю проезжей части, а после разъезда правыми колесами выехал на правую по ходу его движения обочину. После чего, вернулся на проезжую часть. 

В свою очередь, ФИО1 в ходе эксперимента пояснил, что в момент разъезда автомобилей Тойота Камри под его управлением и Митсубиси Паджеро под управлением ФИО148., последняя находилась на полосе движения со стороны г. Улан-Удэ в направлении г. Иркутск, расстояние от оси его переднего правого колеса до правого края проезжей части – 0,2м., до оси заднего правого колеса автомобиля. 

Таким образом, непонятно, почему суд исходил только из показаний ФИО149., и установил, что именно в условиях внезапно возникших обстоятельств, исключающих безопасное движение в пределах своей полосы движения для ФИО150., в результате вынужденного применения последней маневра отворота вправо, автомобиль Митсубиси Паджеро частично (правыми колесами) выехал на правую по ходу движения грунтовую обочину, в связи с чем, произошел его занос, и далее автомобиль в неуправляемом состоянии выехал на полосу встречного движения, что привело к столкновению. Хотя, как ранее указывалось, ФИО151 увидела автомобиль Тойота Камри на полосе встречного движения за 95 метров. 

Кроме вышеуказанных обстоятельств, приведенные в обвинительном приговоре доказательства, в частности выводы заключений автотехнической судебной экспертизы № 2/229 от 26.08.2016г., дополнительной автотехнической судебной экспертизы № 2/229 от 19.07.2016г., комиссионной судебной автотехнической экспертизы №№ 1433/8-1-1-13.1, 1434/8-1-13.3, 1811/8-1-13.5 от 08.12.2015г., медико-криминалистическая ситуационная экспертиза № 304 от 23.11.2015г. не дают четкого представления о случившемся ДТП, и противоречат логике развития события: до, в момент и после столкновения автомобиля Митсубиси Паджеро с автомашиной Хундай Старекс под управлением ФИО152, а именно: 

- не выяснено, почему не предпринимались ФИО153 меры для снижения скорости, вплоть до остановки транспортного средства начиная с момента обнаружения опасности в виде выезда автомобиля Тойота Камри на полосу встречного движения; 

- не установлена причина заноса автомобиля Митсубиси Паджеро с правой обочины на полосу встречного движения, в результате которого произошло столкновение с автомобилем Хундай Старекс; 

- непонятно, каким образом автомобиль под управлением ФИО154. занесло на проезжую часть, если последняя, чтобы избежать лобового столкновения, применила отворот вправо и выехала на правую по ходу движения обочину, (хотя из дополнительного допроса свидетеля ФИО155 от 05.10.2015г. (т. 2 л.д. 154-156), следует, что после того, как она отвернула руль вправо, она смогла разъехаться с автомобилем Тойота Камри, однако, выехав на правую обочину по ходу ее движения, она решила применением маневра отворота рулевого колеса влево снова выехать на проезжую часть, однако в тот момент ее автомобиль стало заносить и его «выкинуло» на проезжую часть полосы встречного направления), то есть автомобиль занесло не от выезда на обочину, а от маневра отворота рулевого колеса влево. Данные условия не были поставлены в виде исходных данных при производстве экспертизы; 

- не определено расстояние, которое преодолел автомобиль Митсубиси Паджеро с момента, как ФИО156 выехала на правую по ходу движения обочину до момента выезда автомобиля на проезжую часть своей полосы. 

С учетом изложенного, Президиум приходит к выводу, что обвинительный приговор постановлен без надлежащей объективной оценки всех доказательств, которые могли существенно повлиять на выводы суда о виновности или невиновности ФИО1, и которое законным и обоснованным признать нельзя, в связи с чем, оно подлежит отмене. 

При таких обстоятельствах, судом допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, в связи с чем, приговор и апелляционное постановление подлежат отмене с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции. 

Поскольку до постановления приговора ФИО1 находился под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, Президиум Верховного Суда Республики Бурятия, руководствуясь требованиями ст.ст. 97, 102, 255 УПК РФ, избирает в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 401.13, ст. 401.14, ст.401.15 УПК РФ, 

Президиум 

П О С Т А Н О В И Л:

Кассационную жалобу адвоката Скворцова С.В. в интересах осужденного ФИО1 – удовлетворить. 

Приговор Кабанского районного суда Республики Бурятия от 19.06.2017г., апелляционное постановление Верховного суда Республики Бурятия от 31.08.2017г. в отношении ФИО1 – отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в Кабанский районный суд Республики Бурятия, в ином составе суда, со стадии судебного разбирательства. 

ФИО1 освободить из-под стражи немедленно. 

Избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

Председательствующий: А.А. Кириллова