УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Пиунова Е.В. Дело № 22-349/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ульяновск 18 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Ульяновского областного суда в составе:

председательствующего Кабанова В.А.,

судей Гобузова Д.С. и Комиссаровой Л.Н.,

с участием прокурора Чашленкова Д.А.,

осужденного ФИО1,

его защитника - адвоката Молгачева А.С.,

при секретаре Волчанском С.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе защитника-адвоката Молгачева А.С. на приговор Засвияжского районного суда г. Ульяновска от 13 января 2026 г., которым

ФИО1,

***

осужден по ч.1 ст.111 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Судом решены вопросы о начале срока отбытия наказания, зачете в него времени содержания осужденного под стражей, по мере пресечения, а также по вещественным доказательствам.

Заслушав доклад председательствующего, изложившего краткое содержание обжалуемого приговора и существо апелляционной жалобы, выслушав выступления и возражения участников процесса, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Преступление им совершено в *** в отношении М***. в период времени и при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе адвокат Молгачев А.С. в интересах осужденного ФИО1 не соглашается с приговором, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с недоказанностью участия подзащитного в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему и существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Приводя в жалобе фактические обстоятельства, установленные приговором, указывает на то, что суд, хотя и переквалифицировал действия ФИО1 с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч.1 ст.111 УК РФ, однако не мотивировал, почему именно описанные действия осужденного стали причиной тяжкого вреда, а не множественные самостоятельные падения потерпевшего в состоянии тяжелого алкогольного опьянения, чем был нарушен принцип презумпции невиновности, поскольку не были истолкованы не устранимые сомнения в виновности в пользу осужденного. Кроме того, ссылаясь на содержание выводов комиссионной судебно-медицинской экспертизы, которыми, по мнению автора жалобы, установлены два принципиально разных механизма возникновения субдоральной гематомы (смертельной травмы), считает, что суд лишь декларативно констатировал умысел осужденного на тяжкий вред от ударов, не объясняя, почему им отвергнута версия о самостоятельной причинной роли падений. Считает, что игнорирование альтернативного механизма образований повреждений, подтвержденного экспертизой, создаёт неустранимое сомнение в причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившим тяжким вредом у потерпевшего. Автор жалобы, ссылаясь на судебную практику Верховного Суда РФ и других судов, полагает, что именно при недоказанности прямой причинной связи между ударами виновного и тяжким вредом, когда вред возник от падения потерпевшего и ударе о твердую поверхность, имеют место переквалификации действий виновных с ч.1 ст.111 УК РФ на ч.1 ст.118 УК РФ. Обращает внимание на то, что потерпевший находился в запредельной степени алкогольного опьянения, многократно падал самостоятельно до и после взаимодействия со ФИО1, экспертиза прямо допускает падения как достаточный механизм для субдоральной гематомы и их влияния на течение травмы и смерть, что суд не устранил сомнения в причинной связи: если вред от развития событий (падение), а не от умысла виновного, то это неосторожность или отсутствие умышленного причинения тяжкого вреда. Также, по мнению автора жалобы, оценка показаний свидетелей проведена с грубым нарушением статей 17 и 88 УПК РФ. Суд принял за основу противоречивые показания Т***. Кроме того, показания засекреченного свидетеля П***. дословно совпадают с его первоначальными показаниями, что указывает на возможное внушение или сговор. При этом анонимность свидетеля ограничивала проверку достоверности показания, наличия мотивов и связей. Полагает, что суд проигнорировал или принизил показания непосредственных очевидцев - З***. и Л***. Приводя в жалобе их содержание, утверждает, что они являются последовательными, логичными и естественными. Однако суд не указал, почему им отдано меньшее предпочтение. Считает, что даже если, приняв версию об одном ударе локтем и трех ударах кулаками осужденного, его умысел на тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, не доказан. Акцентирует внимание на том, что данные обстоятельства являются типичной вспышкой импульсивной агрессии. При этом у ФИО1 диагностировано эмоционально-неустойчивое расстройство личности, которое не исключает вменяемости, но характеризует импульсивность. Полагает, что вывод суда о виновности осужденного не подтвержден доказательствами, и основан на предположениях. Просит приговор отменить, а ФИО1 - оправдать.

В судебном заседании апелляционной инстанции:

- осужденный ФИО1 и защитник-адвокат Молгачев А.С. поддержали доводы жалобы, а также указали на непричастность осужденного к нанесению ударов потерпевшему, обратили внимание на показания свидетеля З***., нанесшего удар М*** и не подтвердившего нанесение последнему ударов осужденным, противоречивость показаний свидетеля Т***., предположения в показаниях эксперта Г***., а также неполноту предварительного следствия;

- прокурор Чашленков Д.А. возражал против доводов жалобы, обосновал их несостоятельность, но предложил внести в приговор изменения в части указания на смягчающее наказание обстоятельство при описании деяния.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав выступления и возражения вышеуказанных лиц, судебная коллегия считает, что обжалуемый приговор подлежит изменению.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, фактические обстоятельства совершенного осужденным ФИО1 вышеуказанного преступления, судом первой инстанции установлены правильно, а доказательства, на которых основан приговор, являются допустимыми, в соответствии со статьей 88 УПК РФ в приговоре им дана надлежащая оценка, не согласиться с которой, у судебной коллегии оснований не имеется.

Судом проверена версия и доводы о непричастности ФИО1 к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшему, которая обоснованно отклонена с приведением мотивов принятого решения, с чем также согласна судебная коллегия.

Обосновывая вывод о виновности осужденного, суд верно сослался на показания свидетелей П***., Т***., З***., Л***., К***., заключения судебно-медицинских экспертиз, протоколы проверок показаний на месте и следственных экспериментов, опознаний, а также на другие доказательствами, содержание которых подробно изложено в описательно-мотивировочной части приговора.

В частности, из показаний свидетеля П***. следует, что он наблюдал избиение М***. во дворе дома. Последний сам стал оскорблять других парней, среди которых был ФИО1 В ответ на это З***. ударил потерпевшего по носу. Спустя минут 10-15 конфликт возобновился, но уже между ФИО1 и М***. Осужденный, общаясь с ним, стал высказывать претензии по поводу поведения, после чего нанес потерпевшему удар локтем в правую часть головы, от которого тот упал на землю, а осужденный склонился над ним и продолжил наносить удары кулаками по голове, нанес примерно еще два удара с правой стороны и один с левой.

Свидетель Т***., давая аналогичные показания, также подтвердил, что осужденный нанес левым локтем размашистый удар в область правой части лица М***., от которого тот упал на землю, ударившись левой частью головы. После чего ФИО1 нанес еще не менее двух ударов кулаками рук в область правой части головы М***.

При этом свидетели П***. и Т***. продемонстрировали обстоятельства нанесения ударов осужденным в ходе следственных экспериментов.

Свидетели З***. и Л***. также показывали, что видели, как ФИО1 нанес М***. удар рукой в область лица слева, от которого потерпевший вновь упал на спину, и образовалась кровь в области носа и губ. Когда они ушли, М***. вместе с З***., ФИО1 и их товарищем оставались еще на улице.

Кроме того, З***. показала, что около 01 часа она проснулась от стука в дверь в квартиру Л***., открыв которую увидела на лестничной площадке М***., лицо последнего в области носа было в крови. В этот момент потерпевший пошатнулся и упал на ступеньки лестничного марша, ударившись левым виском. Поднявшись, прошел в ванную комнату, а спустя некоторое время услышала громкий звук из ванной, похожий на падение. Побежав в ванную, обнаружила, что М***. находится на четвереньках, при этом его голова расположена между унитазом и тумбочкой, как она поняла, потерпевший упал, ударившись головой.

Свидетель К***. показал, что 09 июля 2025 г. около 02 часов он пришел к Л***., дверь открыла З***. и попросила помочь вытащить из ванной М***. Его он обнаружил сидящим на унитазе, при этом туловище было согнуто, а головой он упирался в кафельный пол, был без сознания. Он перенес потерпевшего в прихожую, у М***. были синяки под обоими глазами, из носа шла кровь, губы были «разбиты», затем вызвал «скорую помощь».

Вопреки доводам жалобы, не доверять показаниям свидетелей П***., Т***., З***., Л***. и К***., у суда не было оснований, и они обоснованно положены в основу судебного решения, поскольку в целом согласуются как между собой, так и с другими доказательствами, анализ которым дан в приговоре.

Доказательств надуманности показаний вышеуказанных свидетелей, а также данных об оговоре ими осужденного ФИО1 в материалах дела не имеется, суду первой и апелляционной инстанции не представлено.

Отдельные неточности в их показаниях не влияют на установленные судом фактические обстоятельства преступления, не опровергают их, а также не ставят под сомнение предъявленное ФИО1 обвинение в причинении тяжкого вреда здоровью. Кроме того, они устранялись путем оглашения показаний, данных ими в ходе предварительного расследования, а также верно оценены судом с позиций добросовестного заблуждения и субъективного восприятия произошедших событий.

Как следует из материалов дела, личные данные свидетеля под псевдонимом «П*** были сохранены в тайне в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 11 УПК РФ в целях обеспечения его безопасности. Допрос данного свидетеля был осуществлен с соблюдением положений ч. 5 ст. 278 УПК РФ, при этом, в протоколе судебного заседания отражено, что суд удостоверился в личности данного свидетеля и наличии оснований для сохранения его данных в тайне. Оснований для раскрытия личных данных свидетеля в порядке, установленном ч. 6 ст. 278 УПК РФ, не имелось и участниками процесса ходатайств об этом не заявлялось. Вместе с тем сторона защиты не была ограничена каким-либо образом в праве и возможностях задать вопросы указанному свидетелю, в том числе в целях сопоставления его показаний с иными доказательствами.

Учитывая изложенное, утверждение в жалобах о недостоверности показаний свидетеля под псевдонимом «П***.», судебная коллегия считает надуманным, поскольку его показания, в том числе согласуются с показаниями свидетеля Т***. и другими доказательствами, включая выводы судебно-медицинских экспертиз.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно признал допустимыми доказательствами показания свидетелей обвинения, положив их в основу обвинительного приговора. Изложенные в жалобах доводы, сводящиеся к переоценке доказательств, в том числе показаний свидетелей, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ, не ставят под сомнение законность приговора.

То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Объективно вина осужденного также подтверждалась выводами судебно-медицинских экспертиз, согласно которым при экспертизе трупа М***. обнаружены повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы: кровоподтек на веках правого глаза, кровоподтек на веках левого глаза, кровоизлияние в слизистой оболочке верхней губы в проекции 1-го зуба справа и 1-2-го зубов слева, кровоизлияние в слизистой оболочке нижней губы в проекции 1-2-го зубов слева, ссадина в правой скуловой области, кровоизлияния в мягких тканях головы: в правой височной области, в области спинки носа, в клетчатке глазниц, в правой скуловой области, в проекции нижней челюсти справа, в левой скуловой и височной областях, кровоизлияния под твёрдой мозговой оболочкой головного мозга слева (объёмом около 120 мл по интраоперационным данным + 5 мл на секции) и справа (объёмом около 10 мл на секции), кровоизлияния под мягкими мозговыми оболочками головного мозга: на верхне-наружной поверхности теменной и височной долей правого полушария, на междолевой поверхности лобной и теменной долей правого полушария, на верхне-наружной поверхности лобной, теменной и височной долей левого полушария, на междолевой поверхности лобной и теменной долей левого полушария, на базальной поверхности полюса височной доли левого полушария, квалифицирующаяся, которая причинила тяжкий вред его здоровью по признаку опасности для жизни и повлекшая его смерть. Кроме того, комиссия экспертов пришла к выводам, что исходя из показаний свидетеля П***., в результате ударов, нанесенных ФИО1 руками (кистью, сжатой в кулак, областью локтевого сустава и предплечьем) по голове М***. могли быть причинены большая часть повреждений, входящих в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы (ссадина в правой скуловой области, кровоизлияния в мягких тканях правой височной области, правой скуловой области, в проекции нижней челюсти справа, в левой височной области, внутричерепные повреждения (все или большая их часть), квалифицирующейся как тяжкий вред, причиненный здоровью человека по признаку опасности для жизни. Исходя из показаний Т***. в результате ударов, нанесенных ФИО1 руками (кистью, сжатой в кулак, областью локтевого сустава и предплечьем) по голове М***. могли быть причинены часть повреждений, входящих в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы (ссадина в правой скуловой, кровоизлияния в мягких тканях правой височной области, правой скуловой области, в проекции нижней челюсти справа, часть внутричерепных повреждений). При этом основным внутричерепным повреждением, определившим неблагоприятный исход полученной М***. закрытой черепно-мозговой травмы, явилось кровоизлияние по твердой мозговой оболочкой слева, которое привело к сдавлению левого большого полушария головного мозга со смещением срединных структур вправо, развитию осложнений в виде вторичной ишемии с некрозом коры и подкорковой области лобной, теменной и височной долей левого полушария головного мозга и мозолистого тела, кровоизлияний в стволовой отдел головного мозга. Согласно показаниям свидетеля З***. в результате падения на лестничном марше и удара головой о ребро верхней ступени, а также из положения стоя и удара головой о тумбочку могли быть причинены обнаруженные у М***. кровоизлияние в мягких тканях левой скуловой и височной области, часть внутричерепных повреждений, в том числе определивших неблагоприятный исход полученной пострадавшим закрытой черепно-мозговой травмы (кровоизлияние под твердой мозговой оболочкой головного мозга слева). Учитывая, что указанным падениям предшествовали удары, нанесенные М***. по голове, то данные падения могли привести к образованию как новых повреждений, так и усугубить течение ранее полученных (за счет повторной травматизации). Падения М***. при указанных свидетелем З***. обстоятельствах могли повлиять на течение закрытой черепно-мозговой травмы и наступление смерти.

Эксперт Г***. также подтвердил обоснованность выводов комиссионной судебно-медицинской экспертизы, отметив, что без повторной травматизации в результате падения потерпевшего от ударов, нанесенных последнему ФИО1, согласно показаниям свидетеля П***., у потерпевшего образовались бы входящие в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы телесные повреждения, причинившие тяжкий вред его здоровью по признаку опасности для жизни. При этом высказаться о наступлении смерти М***. в результате действий ФИО1 не представляется возможным по причине повторной травматизации в результате падений.

Оснований ставить под сомнения выводы экспертиз у суда первой инстанции не имелось, поскольку судебная коллегия, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, также приходит к выводу о том, что заключения проведенных по делу судебных экспертиз являются достоверными, непротиворечивыми и научно – мотивированными, не носят предположительный характер.

Вопреки приводимым доводам, не доверять показаниям эксперта Г***., у суда первой инстанции не имелось, поскольку они не противоречат представленным письменным доказательствам. Кроме того, до начала допроса эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, он имеет большой стаж экспертной деятельности в указанной области и соответствующее образование.

Вина осужденного подтверждена и другими доказательствами, подробно приведенными в приговоре, тщательный анализ и основанная на законе оценка которых позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления и прийти к обоснованному выводу о полной доказанности его вины.

В соответствии с требованиями закона суд раскрыл в приговоре содержание доказательств, изложил существо показаний осужденного, потерпевшего, свидетелей и сведений, содержащихся в письменных доказательствах.

Мотивы и основания, почему принимаются одни доказательства и отвергаются другие, в приговоре приведены с достаточной полнотой, а содержание исследованных доказательств, в том числе оглашенных показаний участников процесса изложены в приговоре без какого-либо существенного искажения их существа.

Вопреки доводам жалоб, оснований к иной оценке приведенных в приговоре доказательств, в том числе выводов судебно-медицинских экспертиз, показаний свидетелей, эксперта, судебная коллегия не находит, поскольку каждое из доказательств суд первой инстанции, как того и требуют положения статей 87-88 УПК РФ, должным образом проверил и сопоставил между собой, и оценив их в совокупности, пришёл к правильному выводу о доказанности вины осужденного в содеянном, мотивированно указав, какие из доказательств он берёт за основу приговора, а какие отвергает с приведением должного обоснования своих выводов.

В ходе судебного разбирательства после исследования представленных доказательств государственный обвинитель пришел к выводу о необходимости переквалификации действий ФИО1 с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Суд первой инстанции с учетом данной позиции государственного обвинителя и на основании исследованных в судебном заседании доказательств, пришел к обоснованному и мотивированному выводу, что осужденный умышленно причинил потерпевшему тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, в связи с чем, правильно переквалифицировал его действия на ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника об отсутствии у осужденного умысла на причинение тяжкого вреда здоровью М***., они проверялись судом первой инстанции, результаты проверки отражены в приговоре с указанием мотивов принятых решений. Выводы суда в этой части носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, и соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Судебная коллегия, проверив аналогичные доводы, приведенные в жалобе и в ходе апелляционного рассмотрения дела, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой.

Вопреки доводам жалобы, достаточных оснований считать, что тяжкий вред здоровью потерпевшему причинен исключительно в результате его падений ( повторной травматизации), у суда не имелось, и они были предметом тщательной проверки как в ходе предварительного, так и судебного следствия, что нашло свое отражение в выводах комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Как отмечено выше, комиссия экспертов пришла к выводам, что в результате ударов, нанесенных ФИО1 руками (кистью, сжатой в кулак, областью локтевого сустава и предплечьем) по голове М***. могли быть причинены большая часть повреждений, входящих в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы (ссадина в правой скуловой области, кровоизлияния в мягких тканях правой височной области, правой скуловой области, в проекции нижней челюсти справа, в левой височной области, внутричерепные повреждения (все или большая их часть), квалифицирующейся как тяжкий вред, причиненный здоровью человека по признаку опасности для жизни.

Тот факт, что не исключена вероятность образования у потерпевшего части телесных повреждений, при обстоятельствах изложенных свидетелем З***. – кровоизлияния в мягких тканях левой скуловой и височной области, часть внутричерепных повреждений как в результате удара, нанесенного ФИО1 со значительной силой ладонью правой руки, а также падения на лестничном марше и ударе головой о ребро верхней (фризовой ступени), падения из положения стоя и ударе головой о тумбочку, а также по показаниям свидетеля П***. при падении и возможном ударе о землю (т.2 л.д.180, 182) не опровергает правильные выводы суда об умышленных действиях осужденного по причинению телесных повреждений, носящих признаки тяжкого вреда здоровью М***.

При этом суд верно установил, что умысел осужденного был направлен на причинение тяжкого вреда здоровью, поскольку он, действуя умышленно, со значительной силой удара ударил локтем в область головы, от которого тот упал и продолжения нанесения потерпевшему не менее 3 ударов кулаками в область головы, то есть в область расположения жизненно-важных органов.

Экспертами также было установлено наличие у потерпевшего М***. закрытой черепно-мозговой травмы, причинившей тяжкий вред его здоровью, образованной телесными повреждений, которые локализованы в области головы (правая височная и скуловая области, левая теменно-височная области, области нижней челюсти справа), куда и были нанесены удары осужденным ФИО1

При таких обстоятельствах суд верно не усмотрел оснований считать, что тяжкий вред здоровью причинен не действиями осужденного, а исключительно в результате падений потерпевшего, на что акцентировано внимание в жалобе.

В связи с тем, что судом был установлен механизм причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшему - в результате нанесенных ему ударов, доводы жалобы о не отражении в приговоре, почему только падения потерпевшего не могли стать причиной его образования, не могут служить основаниями к отмене приговора.

Доводы жалобы, что экспертами установлены два разных механизма возникновения основного внутричерепного повреждения, возможности получения части повреждений потерпевшим в результате падений, в том числе определивших неблагоприятный исход закрытой черепно-мозговой травмы, также не являлись достаточными основаниями для квалификации действий осужденного по нанесению ударов как неосторожных.

Однако, исходя из принципа презумпции невиновности, это позволило как стороне обвинении, так и суду исключить из обвинения ФИО1 причинение им по неосторожности смерти потерпевшему.

Не смотря на то обстоятельство, что эксперты допускают падения как достаточный механизм для образования субдоральной гематомы, а также влияния падений на течение травмы и смерть потерпевшего, судебная коллегия полагает, что это на правильность правовой оценки действий осужденного, с учетом совершенных им умышленных действий по нанесению ударов М***. также не влияет.

Таким образом, с учетом вышеизложенного, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал содеянное осужденным по ч. 1 ст. 111 УК РФ и привел тому убедительные мотивы.

Доводы жалобы, что у ФИО1 диагностировано эмоционально-неустойчивое расстройство личности, которое характеризует его импульсивность, указанные выше выводы суда не опровергают и на квалификацию действий осужденного не влияют.

Доводы осужденного о непричастности к преступлению, причинение потерпевшему повреждения иным лицом, тщательно проверялись в судебном заседании и обоснованно признаны несостоятельными, связанными с избранной им позицией защиты, поскольку они опровергаются совокупностью, приведенных в приговоре доказательств, в том числе показаниями свидетелей П***., Т***., З***. и Л***., в которых они как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании указали именно на ФИО1 как на лицо, наносившее удары потерпевшему.

Что касается нанесения удара в нос М***. свидетелем З***., то как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, повреждения, которые могли быть причинены в результате этих действий, в прямой причинной связи со смертью потерпевшего не состоят, обычно у живых лиц, при неосложнённом течении, вызывают кратковременное расстройство здоровья, что является квалифицирующим признаком легкого вреда здоровью (т.2 л.д.173). При этом по данному факту в отношении З***. материалы уголовного дела были выделены в отдельное производство (т.3 л.д.217).

Вопреки приведенным доводам тот факт, что последний на стадии предварительного следствия показал, что не видел, чтобы кто-либо бил М***., с учетом совокупности представленных доказательств, не свидетельствует о невиновности осужденного.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что в деле отсутствуют объективные данные, которые давали бы основания полагать, что по настоящему уголовному делу имелась необходимость искусственного создания доказательств обвинения ФИО1, а поэтому утверждение осужденного о том, что доказательства его виновности были сфабрикованы ввиду того, что он «был последним допрошен», судебная коллегия признает голословным и не подтвержденным материалами дела.

Таким образом, предусмотренных законом оснований для иной правовой оценки действий ФИО1, в том числе по ч. 1 ст. 118 УК РФ как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, о чем со ссылкой на судебную практику обращается внимание в апелляционной жалобе, а также для его оправдания либо прекращения уголовного дела не имеется.

Приговор, за исключением вносимых изменений, в остальном соответствует требованиям статей 299, 304 и 307-309 УПК РФ, поскольку в нем содержатся мотивированные выводы относительно квалификации преступления, указаны обстоятельства, установленные судом, исследованы в соответствии с законом и проанализированы доказательства, мотивированно решены иные вопросы при постановлении обвинительного приговора.

Кроме того, не усматривается нарушений требований уголовно-процессуального законодательства, а также прав осужденного на защиту, допущенных в ходе предварительного и судебного следствия, ставящих под сомнение законность приговора на приведенных в нем доказательствах.

Доводы осужденного о неполноте расследования дела ввиду отказов в удовлетворении ходатайств, также нельзя признать обоснованными, поскольку положения статьи 38 УПК РФ позволяют следователю самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий. Не проведение им следственных действий, равно как и мотивированные отказы в удовлетворении ходатайств, сами по себе не свидетельствуют о неполноте расследования и нарушении прав участников процесса.

Таким образом, вопреки доводам стороны защиты о неполноте предварительного и следствия, судебная коллегия считает, что по делу собрана совокупность достаточных доказательств, которая позволила принять суду законное и обоснованное решение по делу.

Ходатайства, заявленные сторонами в судебном заседании, имеющие значение для правильного разрешения дела, судом рассмотрены в установленном порядке и по ним приняты мотивированные решения, а отказ суда в удовлетворении некоторых ходатайств, при соблюдении процедуры их рассмотрения, не свидетельствует о необъективности суда.

Судебное следствие проходило в соответствии с требованиями статей 15 и 273-291 УПК РФ, представители сторон использовали равные возможности в предоставлении и исследовании доказательств, и по его окончании каких-либо ходатайств о допущенной неполноте стороны не заявляли.

Каких-либо данных о необъективности председательствующего, обвинительном уклоне либо сведений о нарушении им принципов равенства и состязательности сторон, предвзятом отношении к той или иной стороне, протокол судебного заседания не содержит.

Приводимые стороной защиты в жалобе и в судебном заседании апелляционной инстанции доводы по переоценке исследованных доказательств, также не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона при вынесении приговора и не могут служить основаниями к его отмене.

Иные доводы, изложенные в жалобе и приведенные при её рассмотрении, не содержат новых обстоятельств, которые влияли бы на обоснованность и законность принятого судом решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судебной коллегией несостоятельными.

Решение суда о вменяемости осужденного основано на материалах дела, данных о его личности, поведении в судебном заседании, принято судом с учетом выводов, изложенных в заключении комиссии экспертов-психиатров, и сомнений в своей обоснованности не вызывает. Согласно этому заключению, ФИО1 в период совершения преступления мог в полной мере понимать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Выявленное у него эмоционально-неустойчивое расстройство личности не исключают его вменяемости, в применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается.

Наказание ФИО1 назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им тяжкого преступления, данных о личности, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, установленных судом и подробно указанных в приговоре, влияние наказания на его исправление и на условия жизни семьи.

С учетом всех обстоятельств по делу, суд обоснованно пришел к выводу о том, что достижение целей наказания в отношении ФИО1 невозможно без его изоляции от общества, в связи с чем верно назначил лишение свободы без применения правил статьи 73 УК РФ.

При назначении наказания судом первой инстанции правильно были признаны смягчающими наказание обстоятельствами: противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, состояние здоровья подсудимого, его родственников и близких лиц, наличие малолетнего ребенка, оказание помощи по уходу за родственниками, спортивные достижения, донорство крови, участие близкого лица в проведении специальной военной операции и оказание помощи последнему, участие в благотворительности и поддержке лечения и содержания животных и положительные характеристики.

Наличие у ФИО1 эмоционально неустойчивого расстройства личности, не может служить дополнительным основанием для снижения наказания, поскольку состояние его здоровья уже учтено как смягчающее обстоятельство.

Верно и в полной мере судом при назначении наказания учитывались и другие данные о личности осужденного подробно приведенные в судебном решении.

При этом каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом преступления, поведением осужденного во время и после совершения и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, суд обоснованно не усмотрел, не усматривает их и судебная коллегия.

Судебная коллегия согласна с выводами суда и в той части, что не имеется достаточных оснований для изменения категории совершенного ФИО1 преступления на менее тяжкую в соответствии с частью 6 статьи 15 УК РФ.

Таким образом, все вопросы, касающиеся назначения наказания, надлежащим образом мотивированы в приговоре, и оснований признать назначенное наказание в указанном размере явно не справедливым у судебной коллегии не имеется.

В связи с изложенным, судебная коллегия считает назначенное наказание соразмерным общественной опасности содеянного им, соответствующим личности виновного, закрепленным в законодательстве РФ принципам гуманизма и справедливости, полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

Режим исправительного учреждения для отбывания наказания определен правильно в соответствии с п. «б» ч.1 ст.58 УК РФ и изменению не подлежит.

Вопросы по мере пресечения, зачету срока содержания под стражей в срок наказания, вещественным доказательствам судом решены правильно.

С учётом изложенного, оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционной жалобы судебной коллегией не усматривается.

Вместе с тем, реализуя предоставленное ч.1 ст. 389.19 УПК РФ право проверки производства по уголовному делу в полном объеме, судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению в связи с допущенными судом существенными нарушениями уголовно-процессуального закона (ст.389.17 УПК РФ).

Так, суд по результатам судебного следствия установил обстоятельства, указывающие на предшествующее преступлению противоправное поведение потерпевшего, а поэтому признал его смягчающим наказание осужденного обстоятельством в силу п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Вместе с тем, вопреки руководящим разъяснениям, содержащимся в п. 18 постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», установив обстоятельства преступления, которые не были отражены в предъявленном обвинении, но признаны судом смягчающими наказание - противоправность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для преступления, не привел эти обстоятельства при описании деяния осужденного, что подлежит устранению судебной коллегией, путем внесения в приговор дополнений.

Вносимые судебной коллегией изменения не ухудшают положение осужденного, не нарушают его право на защиту и не могут служить основаниями к отмене приговора либо смягчения наказания.

Нарушений уголовного и иных существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, судебной коллегией также не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 38913, 38920, 38926, 38928 и 38933 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Засвияжского районного суда г. Ульяновска от 13 января 2026 г. в отношении ФИО1 изменить:

дополнить описание преступного деяния, признанного судом доказанным, указанием на противоправность поведения потерпевшего М***., явившееся поводом для преступления.

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 471 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы или представления:

- в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу итогового судебного решения, а содержащимся под стражей осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии такого вступившего в законную силу судебного решения, – через суд первой инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 4017 и 4018 УПК РФ порядке;

- по истечении вышеуказанного срока – непосредственно в суд кассационной инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 40110-40112 УПК РФ порядке.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: