Дело № 2-416/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 ноября 2017 года город Норильск

Норильский городской суд в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края

в составе председательствующего судьи Бурхановой Ю.О.,

при секретаре судебного заседания Радайкиной М.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки, в обоснование заявленных требований указав, что в марте 2016 года по телефону из г. Норильска ей позвонила правнучка ФИО3, сообщив, что намерена переехать на постоянное местожительство в 

<

адрес>. 2-3 апреля 2016 года ответчик приехала к ней с сыном в гости, прожив в квартире два дня, предложила ей помощь по уходу и содержанию в силу преклонного возраста и плохого состояния здоровья, сказала, что она готова заключить договор пожизненного содержания с иждивением, указав в нем ее обязательства, которые будут заключаться в уборке квартиры, стирке и глажке ее белья, покупке за свой счет продуктов питания, помощи в прогулках, оплате коммунальных услуг. В обмен на услуги по уходу ФИО3 предложила подписать ей принадлежащую истцу квартиру по адресу: 

<

адрес>, которая автоматически перейдет к ней после смерти истца. Поскольку за ней действительно необходим уход, истец согласилась на предложенные условия. 7 апреля 2016 года ответчик привезла ее в какое-то здание в 

<

адрес>, где с ее (ответчика) слов она должна была подписать договор о предоставлении ухода и содержания с условием передачи ей квартиры после смерти. Текста договора она не читала, поставила под ним свою подпись. После подписания договора ответчик помогала ей по хозяйству, убиралась в квартире, перестирала шторы, вымыла окна, купила на свои деньги продукты, заявляя, что такой порядок теперь будет всегда. Таким образом, она полагала, что ответчик исполняет заключенный договор по ее уходу и содержанию с условием перехода в собственность ответчика права собственности на квартиру после ее смерти. 17 апреля 2016 года она высказала ответчику, которая часто уходила из дома, оставляла ей своего сына и возвращалась в ночное время, замечание относительно ее поведения, на что неожиданно для нее со словами «Ты хотела зарезать моего ребенка» ответчик правой рукой с силой ударила ее в область левого уха, она упала, теряя сознание, чувствовала, что ответчик пинает ее ногами по спине и ногам, от чего испытывала сильную физическую боль, очнувшись, видела рядом с собой ответчика, которая оскорбляла ее нецензурными словами. По данному поводу обращалась в полицию, в скорую помощь, к мировому судье с заявлением о привлечении ответчика к уголовной ответственности. В связи с декриминализацией деяния ответчика к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 116 УК РФ не привлекли, однако, факт нанесения ей ответчиком побоев зафиксирован в медицинских документах, а также может быть подтвержден свидетелями. 20 апреля 2016 года она потребовала у ответчика выселиться из квартиры и аннулировать подписанный договор, на что ответчик пояснила, что ей удалось ввести ее в заблуждение и стать собственником квартиры, поэтому в любое время она может продать квартиру, а новый собственник – выселить ее из нее, потребовала выплаты 600000,00 рублей за возвращение квартиры. Полагает договор дарения спорного жилого помещения недействительным, поскольку не имела желания безвозмездно передать ФИО3 свою квартиру, тем самым лишиться собственности, фактически ее воля была направлена на получение от ответчика встречных услуг по ее содержанию, что свидетельствует о пороке ее воли и обмане со стороны ответчика; в п. 5 договора указано не соответствующее действительности условие о том, что данная сделка не является мнимой или притворной, не совершается под влиянием обмана, насилия или угрозы, стечения тяжелых жизненных обстоятельств на крайне выгодных для сторон условиях; фактически заключенная сделка являлась договором ренты пожизненного содержания с иждивением, поскольку предполагала встречное представление; с даты заключения договора ответчик в квартиру не вселялась, ее вещи в квартире отсутствуют, ключей от жилого помещения ответчику она не передавала, также как не передавала и самого жилого помещения, проживает в квартире одна, зарегистрирована в ней по месту жительства, несет расходы по содержанию жилого помещения, оплате ЖКУ, ремонту квартиры, ответчик в данных расходах участия не принимает. Также полагает, что договор подлежит отмене, поскольку ответчик умышленно причинила ей телесные повреждения, в настоящее время принимает меры к продаже квартиры, что создает угрозу ее безвозвратной утраты. На требование вернуть квартиру в собственность либо приобрести для нее другое жилое помещение ФИО3 ответила отказом. 

Истец просит суд признать недействительным договор дарения от 7 апреля 2016 года квартиры по адресу: 

<

адрес>, заключенный между ней и ответчиком; применить последствия недействительности сделки и возвратить в ее собственность вышеуказанное жилое помещение, прекратив право собственности на него ФИО3

В судебное заседание истец ФИО2 и ее представитель ФИО1 не явились, о времени и месте судебного разбирательства были извещены надлежаще, об уважительности причин неявки суд не уведомили, об отложении судебного разбирательства, рассмотрении дела в их отсутствие не просили.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, суду пояснив, что ФИО2 приходится ей прабабушкой, по ее просьбе в апреле 2016 года она приехала в 

<

адрес>, чтобы показать ей праправнука – своего сына. По приезду ФИО2 начала говорить о необходимости оформления на нее дарственной на спорную квартиру, т.к. не хотела оставлять ее внукам, на что она (ответчик) согласилась. Также с ФИО2 была достигнута договоренность о том, что она продолжит проживать в квартире. 7 апреля 2016 года в регистрационной палате был оформлен соответствующий договор дарения, до этого они обращались за консультацией к юристам, где им разъяснялись все правовые последствия заключения договора, ФИО2 было разъяснено, что право собственности по договору дарения возникает с момента его регистрации. Аналогичные разъяснения им давал сотрудник регистрационной палаты, текст договора зачитывался вслух, они знакомились с ним, при оформлении договора и обращении в регпалату оплачивали соответствующие пошлины. О том, что квартира будет подарена ей при условии ухода за истом или при условии иного встречного представления, договоренности не было, она действительно убиралась в квартире, приобретала продукты питания, но не в связи с заключением данного договора. 12 апреля 2016 года она ушла из дома, по возвращении обнаружила, что истец хромает, с трудом открыла ей дверь, на вопрос о том, что случилось, ФИО2 пояснила, что вешала шторы и упала. Она вызвала ей скорую помощь, по рекомендациям врачей купила необходимые препараты, т.к. ФИО2 отказывалась ехать в больницу. 17 апреля 2016 года между ними возник конфликт изначально по поводу предстоящего отъезда, затем – по поводу ее (ответчика) мужа, ФИО2 вела себя агрессивно, оскорбляла ее семью, говорила, что она (ответчик) хочет довести ее до инфаркта. Она пыталась успокоить истца, дать ей лекарство, на что ФИО2 решила, что она хочет ее отравить, кинулась на нее, вцепилась руками в шею, расцарапала ее. Она обратилась в полицию, в скорую помощь для фиксации данных фактов, по приезду полиции отказалась оформлять какое-либо заявление. Сама какого-либо насилия к ФИО2 не применяла. 19 апреля 2017 года она выехала из квартиры истца, после чего 21 апреля 2016 года вернулась в г. Норильск. В настоящее время как собственник жилого помещения несет расходы по оплате имущественного налога, в иных расходах по содержанию жилья действительно не участвует. Полагает, что заключенная сделка не являлась мнимой или притворной, какого-либо обмана, введения в заблуждение или насилия с ее стороны к ФИО2 при заключении сделки не имелось. Она не имеет намерений в настоящее время пользоваться спорной квартирой, однако, попыток продать ее или распорядиться жильем иным образом не предпринимала, намерения выселять ФИО2 из квартиры у нее также отсутствуют.

Представитель 3-его лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежаще, о причинах неявки суд не уведомил, об отложении судебного разбирательства, рассмотрении дела в его отсутствие не просил.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ гражданское дело рассматривается судом в отсутствие неявившихся лиц.

Оценив доводы истца, заслушав ответчика, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 209 Гражданского кодекса РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, в том числе отчуждать свое имущество в собственность других лиц.

Как установлено судом, истец ФИО2 являлась собственником квартиры 

<

адрес>, приобретенной ею по договору купли-продажи от 14 марта 203 года. 26 марта 2013 года в Едином государственном реестре недвижимости за № зарегистрированы права собственности ФИО2 на вышеуказанное жилое помещение. Изложенное подтверждается выпиской из ЕГРН, копией свидетельства о государственной регистрации права собственности, материалами дела правоустанавливающих документов в отношении спорного жилого помещения.

7 апреля 2016 года между ФИО2 и ФИО3 заключен договор дарения, по условиям которого ФИО2 подарила, а ФИО3 приняла в дар квартиру по адресу: 

<

адрес>. Пункт 4 указанного договора предусматривает, что право собственности у одаряемой ФИО3 возникает с момента его государственной регистрации. В п. 5 договора стороны подтвердили, что совершаемая сделка не является мнимой (совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия); не является притворной (совершенной с целью прикрыть другую сделку); совершается не под влиянием обмана, насилия или угрозы, стечения тяжелых жизненных обстоятельств на крайне невыгодных для сторон условиях; что стороны не имеют заблуждений по существу совершаемой сделки. Пунктом 6 договора предусмотрено право дарителя ФИО2 проживать в квартире до ее смерти.

Из материалов дела правоустанавливающих документов на спорное жилое помещение, выписки из ЕГРН в отношении спорного жилого помещения следует, что на основании заявления ФИО3 и заявления ФИО2 о государственной регистрации прав на недвижимое имущество, сделки с ним, перехода прав на недвижимое имущество, каждое - от 7 апреля 2016 года, а также заявления ФИО2 о предоставлении дополнительных документов для государственной регистрации прав от 7 апреля 2016 года 18 апреля 2016 года произведена государственная регистрация права собственности ФИО3 на жилое помещение, возникшего на основании вышеуказанного договора дарения.

В обоснование доводов о недействительности заключенного договора дарения истец ФИО2 ссылается на его мнимость, притворность, нарушение ее воли при заключении договора, заблуждение с ее стороны при заключении сделки и обман со стороны ответчика, возмездность заключенного договора и наличие встречного предоставления по договору в виде ухода за ней и предоставления материального содержания ответчиком.

В силу п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п. 2 указанной нормы).

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, в силу прямого указания закона такая сделка ничтожна. Сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, в силу п. 2 указанной нормы является притворной. Такая сделка также ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При наличии указанных условий заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку. Заблуждение относительно мотивов сделки в силу п. 3 указанной нормы не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

В соответствии с п.п. 2, 3 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, а также сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. При этом обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ). 

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона обязана доказать те обстоятельства. на которые она ссылается как на основание заявленных требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Оценивая доводы истца о недействительности сделки по указанным ею основаниям, суд учитывает, что согласно ст. 423 ГК РФ безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность. Исходя из анализа действующего законодательства, правовым последствием договора дарения согласно действующему законодательству является переход титула собственника на имущество от дарителя к одаряемому, осуществляемый по воле сторон на безвозмездной основе.

Согласно п. 2 ст. 572 ГК РФ при наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК РФ. При этом к юридически значимым обстоятельствам для применения положений ст. 170 ГК РФ относятся условия, из которых стороны исходили при заключении договора дарения, в частности, получил ли даритель от одаряемого какую-либо плату или иное встречное предоставление.

Из пункта 1 оспариваемого договора следует, что ФИО2 подарила, а ФИО3 приняла в дар жилое помещение. При этом каких-либо объективных доказательств, свидетельствующих о том, что до заключения указанного договора либо после того, как сделка состоялась, ФИО3 передавала ФИО2 денежные средства либо иное имущество в счет оплаты квартиры либо приняла на себя какое-либо встречное обязательство, стороной истца в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ суду не представлено. 

Доводы истца о том, что спорное жилое помещение передавалось ФИО3 на условиях предоставления ею содержания и ухода истцу с переходом права собственности на жилое помещение после смерти ФИО2, опровергаются ответчиком и в отсутствие каких-либо объективных доказательств в обоснование указанных доводов со стороны истца не могут быть признаны судом состоятельными. 

Заключение договора ренты по смыслу ст. 583 ГК РФ предполагает передачу имущества в собственность другой стороне в обмен на получение ренты в виде определенной денежной суммы или предоставления средств на содержание в иной форме. 

В рассматриваемом споре доказательств тому, что умысел сторон был направлен на заключение договора ренты, стороны пришли к какому-либо соглашению по размеру, периодичности выплат ответчиком денежных средств истцу, предоставлении средств на ее содержание в иной форме в материалах дела не имеется. Из текста договора следует, что при его заключении ФИО2 выразила свою волю именно на дарение спорной квартиры, данный договор указывает на безвозмездность передачи недвижимого имущества ответчику, иные договоренности истцом не подтверждены.

То обстоятельство, что указанным договором предусмотрено право ФИО2 пожизненно пользоваться спорным жилым помещением, само по себе не подтверждает доводов истца о том, что она намерена была заключить с ФИО3 договор ее пожизненного содержания с иждивением, а не договор дарения жилого помещения. Включение в договор дарения пункта о сохранении за истцом права проживания в жилом помещении является допустимым и не свидетельствует о встречном предоставлении, поскольку из буквального толкования условий договора следует, что сама передача дара в зависимость от такого предоставления не ставилась, и доказательств обратного в ходе судебного разбирательства не добыто. 

Иных доказательств, совокупность которых позволила бы сделать безусловный вывод о том, что, отчуждая спорное жилое помещение. ФИО2 действительно имела намерение взамен получить от ФИО3 определенное пожизненное содержание с иждивением, в материалах дела не содержится.

Также не представлено истцом доказательств того, что она заблуждалась относительно природы сделки в том смысле, как это предусмотрено ст. 178 ГК РФ, а также доказательств отсутствия ее воли на совершение сделки дарения квартиры либо того, что ее воля на заключение договора сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования

По смыслу приведенной нормы сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения им повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые стороны действительно имели в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Судом установлено, что договор дарения истец ФИО2 подписала собственноручно, подпись в договоре истцом не оспаривается, при этом договор дарения содержит все существенные условия сделки, текст договора дарения, исследованного судом, изложен ясно, доступно и не содержит формулировок, позволяющих двоякое толкование его условий. Судом также установлено, что ФИО2 лично обращалась в регистрирующие органы с заявлением о регистрации указанного договора и перехода права собственности на имущество, являющееся предметом дарения, после принятия указанного заявления дополнительно представляла необходимые для государственной регистрации сделки документы (квитанцию об уплате государственной пошлины), при этом содержание заявлений, каждое из которых собственноручно подписано ФИО2, также не содержит двоякотолкуемых формулировок и не дает оснований ставить под сомнение волю истца при их оформлении. После регистрации права ФИО2 лично получила в регистрирующих органах переданные для регистрации документы с отметкой о зарегистрированных правах ФИО3 на жилое помещение. В договоре дарения, как указано выше, ФИО2 подтвердила, что заключает данный договор не под влиянием обмана, насилия или угрозы, стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных условиях, а также отсутствие заблуждений по существу сделки.

Доводы истца о том, что она подписала оспариваемый договор дарения, не читая, полагаясь на ответчика ФИО3, которая разъяснила ей, что она должна подписать договор о предоставлении ухода и содержания, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, а по общему правилу, установленному п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Таким образом, проявляя разумность и добросовестность при реализации своих гражданских прав и обязанностей, ФИО2 имела реальную возможность и должна была убедиться в том, какой документ она подписывает, а потому доводы истца о неознакомлении с текстом договора не могут являться основанием к признанию сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 178 ГК РФ. Подписание истцом договора дарения предполагает ее согласие с условиями этого договора и гарантирует другой стороне по договору его действительность и исполнимость.

Также не свидетельствуют о заблуждении стороны истца при заключении договора дарения относительно характера заключаемой сделки доводы ФИО2 о том, что после заключения договора дарения квартиры она продолжает проживать в жилом помещении и до настоящего времени оплачивает коммунальные услуги, более того, как указано выше, право пользования ФИО2 жилым помещение прямо предусмотрено заключенным сторонами договором. Изложенное, по мнению суда, свидетельствует о том, что истец понимала, что заключает сделку по безвозмездному отчуждению имущества, предусмотрев в договоре сохранение за ней права пользования и проживания в жилом помещении после ее совершения. То обстоятельство, что ответчик в жилом помещении после заключения договора дарения не проживает, не влечет за собой недействительности договора дарения, поскольку по смыслу приведенной выше ст. 209 ГК РФ, а также ст.ст. 288 ГК РФ, 30 Жилищного кодекса РФ собственник по своему усмотрению распоряжается принадлежащим ему имуществом, что в отношении жилого помещения предполагает право собственника использовать жилое помещение как для личного проживания, так и предоставить жилое помещение для проживания иных лиц. Неисполнение собственником жилого помещения обязанностей по его содержанию и ремонту, на что также ссылается истец ФИО2, само по себе не свидетельствует о фактическом заключении между сторонами договора возмездного характера или мнимости или притворности сделки. Более того, ответчиком ФИО3 представлены суду документы, подтверждающие исполнение ею обязанности по внесению налоговых платежей за находящееся в собственности жилое помещение (л.д. 124-125). 

Само по себе дарение единственного жилого помещения, на что также ссылается истец, при установленных судом обстоятельствах не может рассматриваться как кабальная сделка. Кроме того, как указано выше, договором дарения предусмотрено право ФИО2 на пользование жилым помещением, в котором истец фактически проживает по настоящее время.

Заявляя требования о признании недействительным договора дарения по вышеуказанным мотивам, ФИО2 также ставит вопрос о наличии правовых оснований к отмене дарения в связи с умышленным причинением ей ФИО3 телесных повреждений, а также в связи с наличием обстоятельств, создающих угрозу безвозвратной утраты имущества, поскольку ФИО3 принимает меры по продаже жилого помещения.

По существу, ссылаясь на данные обстоятельства, ФИО2 фактически подтверждает, что в отношении спорного жилого помещения имело место именно дарение имущества, а не иная сделка. 

Согласно п. 1 ст. 578 ГК РФ даритель вправе отменить дарение, если одаряемый совершил покушение на его жизнь, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленно причинил дарителю телесные повреждения. В силу п. 2 указанной нормы даритель вправе потребовать в судебном порядке отмены дарения, если обращение одаряемого с подаренной вещью, представляющей для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозвратной утраты.

Объективных данных, свидетельствующих о том, что ФИО3 истцу были причинены умышленно телесные повреждении, в представленных материалах не содержится. 

В обоснование указанных доводов истцом представлен суду акт СМЭ № 332 от 26 апреля 2016 года (л.д. 14), из которого следует, что при осмотре ФИО2 у последней выявлены телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты>, которые образовались от воздействия твердого тупого предмета (предметов), расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью. Со слов свидетельствуемой причинены 18 апреля 2016 года, однако давность получения телесных повреждений при обследовании ФИО2 не определена, возможность получения их при указанных свидетельствуемой обстоятельствах 18 апреля 2016 года не устанавливалась. Указанный ФИО2 при осмотре срок получения телесных повреждений не соответствует доводам иска.

По сведениям КГБУЗ «Минусинская межрайонная больница» вызовы СМП имели место 12 апреля 2016 года с диагнозом 

<

данные изъяты>, 18 апреля 2016 года – повод к вызову «избили», диагноз 

<

данные изъяты> 17 апреля 2016 года вызовов в ФИО2 не зафиксировано (л.д. 146, 150).

Из материалов проверки по заявлению ФИО2 следует, что она обращалась в органы внутренних дел и к мировому судье с заявлением о привлечении ФИО3 к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 116 УК РФ за причинение ей побоев, при этом указывала различные даты, в которые имели место указанные действия - 17 и 18 апреля 2016 года. Также в поданном заявлении ФИО2 указывала, что в апреле 2016 года с ФИО3 была достигнута договоренность о дарении последней квартиры при условии проживания в ней ФИО2 до смерти, 7 апреля 2016 года документы были сданы для регистрации сделки. В объяснениях, данных при проведении проверки, ФИО2 указала, что причиной написания заявления является именно судебное разбирательство по факту возврата в собственность квартиры. 21 февраля 2017 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 по ст. 116 УК РФ по заявлению ФИО2 отказано за отсутствием события преступления (о чем свидетельствует содержание текста постановления об отказе в возбуждении уголовного дела). В тот же день вынесено определение о возбуждении в отношении ФИО3 дела об административном правонарушении по ст. 6.1.1 КоАП РФ. 9 ноября 2017 года административное дело в отношении ФИО3 прекращено за отсутствием состава административного правонарушения, как следует из текста постановления о прекращении дела об административном правонарушении, виновность ФИО3 в причинении побоев ФИО2 в ходе административного расследования объективными фактами не установлена.

Иных доказательств в подтверждение доводов об умышленном причинении ей ФИО3 телесных повреждений ФИО2 суду не представлено.

Доводы ФИО2 о наличии обстоятельств, создающих угрозу безвозвратной утраты имущества в виде жилого помещения, также не подтверждены, поскольку доказательств, опровергающих пояснения ответчика об отсутствии у нее намерений на отчуждение жилого помещения, суду не представлено. 

Более того, требований об отмене дарения в судебном порядке истцом не заявлялось.

Оценивая установленные в судебном заседании обстоятельства и представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что оспариваемый истцом договора дарения жилого помещения составлен с соблюдением требований закона и не противоречит ему. 

Поскольку договор дарения предполагает переход права собственности на недвижимое имущество одаряемому и материалы дела содержат доказательства, свидетельствующие о волеизъявлении истца на переход права собственности на жилое помещение к ответчику, суд приходит к выводу о наличии воли обеих сторон сделки дарения именно на наступление предусмотренных данным договором правовых последствий. 

В нарушение требований ст.ст. 12, 56 ГПК РФ истцом не доказана совокупность обстоятельств, при наличии которых оспариваемый договор может быть квалифицирован как мнимая или притворная сделка, а равно как сделка, совершенная под влиянием обмана, заблуждения либо в силу таких тяжелых обстоятельств, воспользовавшись которыми, ответчик вынудила ее заключить сделку на крайне невыгодных для заявителя условиях, как и доказательств того, что, заключая оспариваемый договор, стороны преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения.

При таких обстоятельствах правовые основания к удовлетворению заявленных ФИО2 требований о признании договора дарения недействительным и применении последствий недействительности сделки отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности сделки – оставить без удовлетворения в полном объеме заявленных требований.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда в месячный срок со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Норильский городской суд в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края.

Судья Ю.О. Бурханова

Решение суда в окончательной форме принято 29 декабря 2017 года.