Дело № 

УИД 41RS0№-84 

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

27 ноября 2019 года город Петропавловск-Камчатский

Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края

в составе:

председательствующего судьи Токаревой М.И.,

при секретаре ФИО2,

помощника судьи ФИО3,

с участием:

прокурора ФИО4,

представителя истца по ордеру ФИО8,

представителя ответчика ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» по доверенности ФИО5, 

представителя ответчика – Министерства здравоохранения Камчатского края по доверенности ФИО6, 

представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора АО «СК «Согаз-мед» по доверенности ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер», Министерству здравоохранения Камчатского края о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 руб.

В обоснование указано, что в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., установлен диагноз: 

<

данные изъяты>. Была назначена и проведена операция, а затем послеоперационная химиотерапия путем капельного введения препарата оксалиплатин. Всего было три капельницы: ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ. На втором курсе химиотерапии во время введения вещества с помощью капельницы в предплечье через иглу без катетера произошла первый раз экстравазация. Через два часа после прихода истца домой с дневного стационара, начал развиваться сильнейший отек левой руки в области сгиба предплечья; образовалась значительная опухоль. Состояние сопровождалось болью. Вечером в стационаре, куда пришлось срочно возвращаться для оказания помощи, ему были поставлены аппликации с раствором вещества димексида, но опухоль не прошла. Она проходила и уменьшалась очень медленно и болезненно. Третий курс химиотерапии был проведен несмотря на то, что сохранялась опухоль на левой руке. При введении препарата оксалиплатин в кисть правой руки с помощью капельницы без катетера снова возник значительный отек кисти. Кисть правой руки распухла, появились признаки выраженного флебита, снова имела место экстравазация. В лечебном учреждении был сделан компресс с раствором димексида, но опухоль не спадала. В последующем истец был направлен на амбулаторное лечение, где дома принимал назначенные сильнодействующие противоопухолевые препараты. Но рука не восстановилась. На протяжении нескольких месяцев истец неоднократно обращался к лечащему врачу и главному врачу учреждения с жалобами на жжение, боли, отечность и затвердение мягких тканей кисти правой руки, которой он уже ничего не мог делать. Пальцы правой кисти не сгибались до ДД.ММ.ГГГГ года, затем начали немного сгибаться, но при этом сгибание пальцев вызывало и вызывает острую боль. Только спустя несколько месяцев после химиотерапии истец смог самостоятельно держать ложку и есть правой рукой. Не мог он самостоятельно одеваться, расчесываться, умываться. Кисть правой руки практически утратила свои функции. Истцу рекомендовали смазывать руку троксевазином, лиатоном и другими мазями, внутрь – детралекс. Постепенно острое воспаление перешло в хроническое. Возник хронический флебит правой верхней конечности. Как следует из заключения эксперта АО «Страховая компания «Согаз-мед» экстравазация могла возникнуть, если оксалиплатин вводился в вену через иглу без катетера (не проводилась катетеризация) переферической вены, что является дефектом проведения инфузионной терапии ХТ (код дефекта 3.2.3.). Также имеется другой дефект оказания медицинской помощи: в дневнике врача не указан характер лечебных мероприятий, проведенных после возникновения осложнения (код дефекта 4.2). В результате некачественно оказанной медицинской помощи у истца выраженный болевой синдром, изменение внешнего вида руки и ослабление ее функций.

ДД.ММ.ГГГГ определением Петропавловск-Камчатского городского суда к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения Камчатского края.

В судебное заседание истец ФИО1 не явился. Извещен и ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие; исковые требования поддерживает.

Представитель истца по ордеру ФИО8 (т. 1 л.д. 35) в судебном заседании заявленные исковые требования поддержала и просила их удовлетворить. Обратила внимание, что, несмотря на выводы экспертов судебной экспертизы о том, что нет дефекта оказания медицинской помощи, в рассматриваемом случае применялась игла-бабочка, тогда как рекомендуется использовать систему типа «браунюля». Важно то, что экстравазация присутствует довольно часто, но риск возникновения экстравазации может быть существенно снижен при использовании подключичного порта. Медицинское учреждение не приняло мер к снижению риска экстравазации, хотя при проведении второго курса химиотерапии экстравазация уже была; ФИО1 не предлагалось поставить подключичный порт, такой вопрос не обсуждался и с его супругой. Если бы экстравазация была исключена, то можно было бы говорить, что флебит является следствием заболевания истца. У истца не было выбора системы подключения, а система типа «браунюля» не применялась. Указанное является недостатками. ФИО1 по профессии журналист и имел желание заниматься творчеством, писать, что позволило бы ему иначе пережить тот период. Но он не мог работать этой рукой, что повлекло у него депрессивное состояние, он переживал свою неспособность к творчеству.

Представителя ответчика ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» по доверенности в судебном заседании исковые требования не признала и просила отказать в их удовлетворении, указав, что в соответствии со статьей 37 ФЗ-323 медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории РФ всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи. Согласно выводов судебной экспертизы дефектов не выявлено. Действительно в рассматриваемом случае применялась игла-бабочка. В соответствии с рекомендациями иглы типа «бабочка» не должны использоваться для инфузии препаратов, обладающих кожно-нарывным действием. Однако препарат оксалиплатин данные рекомендации относят не к кожно-нарывным, а раздражающим. Система «браунюля» применяется в отношении иных препаратов и ее использование в рассматриваемом случае – излишне. Применение системы «браунюля» не требуется при проведении инфузии препаратом оксалиплатин. Вопрос о выборе той или иной системы при проведении процедуры решает медсестра. Согласно инструкции препарата экстравазация – это побочное действие препарата, т.е. это не зависит от действий сотрудников медицинского персонала. В указанной инструкции нет указаний на конкретную систему при введении этого препарата. Согласно клинических рекомендаций и заключения экспертов внутривенный порт устанавливается при длительных инфузиях (более 12 часов). В данном случае процедура заняла около двух часов. Порт-система сопряжена с многочисленными рисками и ее применение могло повлечь более тяжелые последствия, т.е. риск превышает положительный эффект. Поскольку порт-система не показана ФИО1, то и возможность ее применения не разъяснялась.

Представителя ответчика – Министерства здравоохранения Камчатского края по доверенности – исковые требования не признал по доводам, изложенным представителем ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер». Дополнительно указал, что как следует из заключения судебной экспертизы экстравазация препарата может случиться при случайном повороте руки, а в рассматриваемом случае как установлено в судебном заседании ФИО1 при проведении процедуры крутился.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора АО «СК «Согаз-мед» по доверенности в судебном заседании пояснила, что исковые требования ФИО1 обоснованы и подлежат удовлетворению. В обоснование пояснила, что выводы судебной экспертизы противоречивы, вместе с тем по результатам судебно-медицинской экспертизы усматривается косвенная причинно-следственная связь между способом введения химиопрепарата и развившимся осложнением. При ответе на вопрос № указано, что для катеризации пациента, со слов медсестры, использовалась игла-бабочка. Этот вывод основан на устном заявлении медсестры, не подтвержден медицинской документацией, противоречит имеющимся в материалах дела данным первичной медицинской документации, в которой указано, что при инфузионной терапии использовалась светозащитная инфузионная система. При этом эксперты отмечают, что при пункции вены рекомендуется использовать систему типа «браунюля». Катетер браунюля – это специальная медицинская система, позволяющая проводить внутривенные вливания без иглы с минимальным риском уколоться. В первую очередь она предназначена для инъекций в периферические вены. Браунюля предназначена для постепенного, непрерывного или многократного введения большого объема жидкости. Игла «бабочка» и светозащитная инфузионная система не оснащена катетером, следовательно, использование подобных материалов не рекомендуется при инъекциях противоопухолевыми химиопрепаратами. Более того игла «бабочка» предназначена для кратковременной инфузии, что также подтверждает невозможность использования при данном виде терапии. В данном случае инфузия не краткосрочная. Эксперты также отмечают, что предупредить (уменьшить вероятность) экстравазации препарата возможно и путем создания центрального венозного доступа. Согласно рекомендаций, утвержденных Российским обществом клинической онкологии при проведении инфузионной терапии противоопухолевыми препаратами предпочтительнее использовать периферические катетеры типа «браунюля». Для центрального венозного доступа рекомендуется использовать вводимые центральные катетеры или имплантируемые венозные порты. Система типа «браунюля» применяется как к кожно-нарывным препаратам, так и к раздражающим согласно рекомендаций. Эксперты полагают, что существуют способы предотвращающие (уменьшающие) риск экстравазации. Указанные способы утверждены в Российской Федерации. Однако медицинский персонал ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» при проведении инфузионной терапии ФИО1 не соблюдал рекомендации Российского общества клинической онкологии, не использовал методы, снижающие экстравазацию, что создало риск возникновения экстравазации у истца.

Ранее допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО9 пояснила, что работает в первом хирургическом отделении ГБУЗ «ККОД» с ДД.ММ.ГГГГ, а с ДД.ММ.ГГГГ – патронажной медсестрой ГБУЗ «ККОД». ФИО1 поступил в отделение в ДД.ММ.ГГГГ года экстренно, на операцию кишечника. После операции ему назначена химиотерапия препаратом оксалиплатин. Всего было 3 капельницы. Вторую капельницу она ставила ФИО1 на правую руку на 2 часа. После капельницы она забинтовала ему руку и он с супругой ушел домой. После обеда этого же дня вернулся с жалобами на боль в руке. Она поставила ему компресс с димексидом, т.к. был отек. Третий раз капельницу ставила ФИО17, а снимала она. Не помнит, в какую руку была капельница в третий раз. В ходе проведения третьей капельницы ФИО1 жалоб не предъявлял; каждые 10-15 минут она навещала его. Третий раз капельница длилась около 2-х часов 15 минут. Никаких отеков, раздуваний, покраснений у ФИО1 не было. Поэтому после капельницы она перебинтовала ему руку и он покинул стационар. В этот день она его больше не видела. Использовалась светозащитная система. Выбор иглы зависит от вен и химиотерапиии. В случае ФИО1 использовалась игла «бабочка», у которой диаметр меньше и не травмирует вены. Катетер на оксалиплатин не ставится.

Третьи лица – ФИО10, ФИО16, ФИО11 в судебное заседание не явились. Извещены.

Ранее третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО16 в судебном заседании пояснил, что с ДД.ММ.ГГГГ работает в КБУЗ «ККОД» врачом-онкологом. Являлся лечащим врачом ФИО1, у которого диагностирован 

<

данные изъяты>. С целью продления жизни пациента назначена химиотерапия. Всего три курса. Каждый курс состоял из капельницы в сочетании с таблетками капецитабил. Во время второго курса ХТ возникли осложнения в виде экстравазации. Вызванное осложнение устранялось консервативными методами. Медсестра выводила препарат из-под кожи не вынимая иглы; компрессы противовоспалительным препаратом дексаметазон, супрастин вводился, повязка с мазью димексид. Третий курс ХТ в противоположную руку, экстравазации не было в момент ухода пациента, но вечером того же дня ФИО1 вернулся с отеком кисти и предплечья. Препарат оксалиплатин имеет специфические осложнения, одним из которых является воспаление вены, чего никак нельзя предугадать. При обращении ФИО1 с жалобами после 3 курса ХТ, ему также проведены консервативные мероприятия, аналогичные как и после 2 курса ХТ. Обратил внимание, что в данной ситуации необходимость проведения химиотерапии обоснована единственным на сегодняшний день методом продления жизни с таким диагнозом. Спрогнозировать такие последствия, как у ФИО1 нельзя, можно только лечить. Препарат оксалиплатин вводится внутривенно и нет какого-либо определенного метода его введения. Введение препарата через катетер и иглу – это способы введения препаратов в кровяное русло и не влияют на скорость введения. Со слов мед. персонала ему известно, что капельница при проведении 3 курса ХТ была введена до истечения 2-х часов, пациент сам форсировал роликом на капельнице, что и могло спровоцировать флебит, а после капельницы – самостоятельно покинул стационар. Указал, что флебит возможен без экстравазации. Наиболее частыми побочными действиями препарата оксалиплатин являются: нейротоксичность, флебит, экстравазация. Дополнил, что препарат теоретически можно вводить в одну и ту же руку подряд, если другая рука вызывает у медсестры какие-либо сомнения. Нужно оценивать риск осложнений. Чередовать руки ценой экстравазации никто не будет.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора ФИО11 ранее в судебном заседании пояснила, что с ДД.ММ.ГГГГ являлась медицинской сестрой ГБУЗ «ККОД», куда ФИО1 поступил экстренно. Она ставила ему капельницу при проведении 3 курса ХТ. В этот же день, утром она взяла у него кровь по вене и в 11.00 поставила капельницу с препаратом оксалиплатин на 2 часа в правое предплечье, выше кисти, с применением иглы «бабочка» из-за слабых сосудов пациента. Игла «бабочка» - это самая тонкая игла, именно поэтому, с учетом его сосудов, она ее выбрала. Капался ФИО1 в течение 2,5 часов. На протяжении всего времени она каждые 15 минут заходила и проверял как идет процесс, т.к. ФИО1 спешил, но никаких жалоб не высказывал. Капельницу снимала процедурная медсестра ФИО9 После капельницы ФИО1 сразу ушел домой. Обратила внимание, что оксалиплатин ставится на 7 каплю. Помнит, что делала замечание ФИО1, т.к. видела что капли ускоряются, поэтому она их убавляла. Вечером того же дня ФИО1 вернулся по поводу отечности правой руки выше предплечья. Она по назначению доктора внутримышечно ввела ему диксаметазон, супрастин, сделала компресс с димексидом на всю руку. На утро следующего дня ФИО1 пришел. Когда она его осматривала, то у него был отек на плечо. Кисть правой руки была нормальной. Обратила внимание, что 3 курс ХТ точно был в правую руку, а не левую. Из левой утром она брала кровь, а капельницу решила ставить в правую, т.к. левая была воспалена, вены слабые. У иглы «бабочки» после иглы идет катетер. Светозащитная и внутривенная инфузионные системы подразумевает любые иглы. 

Суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц в соответствии с требованиями статьи 167 ГПК РФ.

Выслушав представителя истца по ордеру, представителей ответчиков, третьего лица – АО «СК «Согаз-мед», изучив материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования и подлежащие удовлетворению с учетом принципов разумности, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 

1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 

2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 

3) на основе клинических рекомендаций; 

4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента и на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно части 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а так же вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет. Правила, предусмотренные настоящей статьей, применяются лишь в случаях приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги) в потребительских целях, а не для использования в предпринимательской деятельности (статьи 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 статьи 1096 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем).

В силу пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме, при этом право требовать возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара (работы, услуги), признается за любым потерпевшим независимо от того, состоял он в договорных отношениях с продавцом (исполнителем) или нет.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Судом установлено и подтверждено документально, что ФИО1 с диагнозом: 

<

данные изъяты> проходил курсы химиотерапии в ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер».

В период проведения лечения истцу на втором курсе химиотерапии препаратом ФИО15 260 мг + ФИО18 2000 мг, имела место экстравазация препарата.

Экстравазация – распространение лекарственных препаратов в кожу и подкожную клетчатку в результате повреждения вены любого лекарственного вещества является ятрогенным осложнением. 

Из акта экспертизы качества оказания медицинской помощи №/Д от ДД.ММ.ГГГГ АО СК «СОГАЗ-Мед» следует, что объем и качество медицинской помощи не соответствует требованиям пункта 21 статьи 2 Закона № 323-ФЗ по признакам несвоевременного оказания медицинской помощи и неправильного выбора методов диагностики и лечения, а именно, во время введения ФИО15 произошла экстравазация. Кисть и предплечье правой руки отечная, гиперемирована, болезненная.

Из экспертного заключения к акту экспертизы качества оказания медицинской помощи №/Д от ДД.ММ.ГГГГ АО СК «СОГАЗ-Мед» следует, что осложнение могло возникнуть если инфузия осуществлялась через иглу и не проводилась катеризация.

По ходатайству ответчика – ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» определением по делу назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ «

<

адрес>вое бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно заключению судебной экспертизы № эксперты пришли к следующим выводам: при проведении второго курса химиотерапии ДД.ММ.ГГГГ пациенту ФИО1 по схеме XELOX: оксалиплатин 260 мг + капицитабин 2000 мг с 1 по 14 сутки при внутривенном введении оксалиплатина имела место экстравазация препарата, которая была отражена в истории болезни. Дефектов проведения процедуры пункции периферической вены из материалов истории болезни не выявлено. Для катеризации пациента со слов медсестры использовалась «игла-бабочка». При пункции вены рекомендуется использовать систему типа «браунюля». Однако экстравазация препарата может случиться при абсолютно правильном выполнении процедуры пункции или катетеризации периферической вены при случайном повороте руки или смещении иглы (инфузия проводится более 2 часов). При проведении второго курса химиотерапии больному ФИО1 имела место экстравазация препарата, которая была отражена в истории болезни. Возникший впоследствии отек кисти правой руки у ФИО1 может являться как следствием экстравазации препарата «ФИО15» ДД.ММ.ГГГГ, так и следствием флебита (воспаление глубоких вен) в результате местнораздражающего действия лекарственного препарата на внутреннюю стенку вены. 

Экспертная комиссия по имеющимся данным лишена возможности однозначного суждения о причине флебита – следствие экстравазации или местно-раздражающего действия оксалиплатина. Экспертная комиссия усматривает причинно-следственную связь между введением химиопрепарата и резвившимися осложнениями, при этом не рассматривает данный факт как дефект оказания медицинской помощи.

Предотвратить (уменьшить вероятность) экстравазации препарата теоретически возможно при создании центрального венозного доступа (внутривенного порта). Обычно такой порт устанавливается при планирующихся длительных (более 12 часов) инфузиях химиопрепаратов. Вероятность экстравазации химиопрепарата в таком случае снижается примерно в два раза (0.1-6% при внутривенном введении и 0,26-4,7 % при использовании постоянных портов) однако полностью не может ее исключить. Создание постоянного венозного доступа полностью не гарантирует исключения экстравазации препарата.

Соответственно в силу пункта 24 Приказа Минздравсоцразвития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н (ухудшение здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей паталогией и другими причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью), вред здоровью истцу действиями ответчика причинен не был.

С указанными выводами экспертов суд соглашается, поскольку исследование проведено высококвалифицированными экспертами, имеющими обширный стаж работы, в составе: 

- государственного судебно-медицинского эксперта, врача судебно-медицинского эксперта, доктора медицинских наук, профессора, заведующего отделом комплексных (комиссионных, сложных) экспертиз ГБУЗ «ПК БЮРО СМЭ» ФИО12, стаж работы с ДД.ММ.ГГГГ года;

- врача-онколога, доктора медицинских наук, профессора института хирургии ГБОУ ВПО «ТГМУ» Минздрава России ФИО13, стаж работы с ДД.ММ.ГГГГ года;

- государственного судебно-медицинского эксперта, врача судебно-медицинского эксперта отдела комплексных (комиссионных, сложных) экспертиз ГБУЗ «ПК БЮРО СМЭ», имеющего высшую квалификационную категорию ФИО14, стаж работы с ДД.ММ.ГГГГ года.

Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности.

Также следует отметить, что в соответствии с пунктом 24 Медицинских критериев, определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н, ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Указанный пункт 24 правил являлся предметом проверки и оценки Верховного Суда Российской Федерации, который в решении от ДД.ММ.ГГГГ по делу № АКПИ13-352, оставленным без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № АПЛ13-387, отказал в признании частично недействующим указанного пункта.

По указанным основаниям доводы истца о дефектах при оказании медицинской помощи при введении препарата, подлежат отклонению.

С учетом изложенного суд не находит оснований, в отсутствие причинно-следственной связи, с учетом заключения судебной экспертизы и положений пункта 24 Медицинских критериев, определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н, для взыскания компенсации морального вреда ввиду причинения вреда здоровью со стороны ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер», и как следствие, к Министерству здравоохранения Камчатского края в порядке субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом случае, по убеждению суда, стороной ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» доказан факт непричинения вреда здоровью истца при оказании медицинской помощи; напротив, медицинская помощь в ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» была оказана в своевременно и в полном объеме.

Разрешая вопрос о взыскании компенсации морального вреда с ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер», суд приходит к следующему.

Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (часть 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона. При этом, оценивая доказательства, суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом. В противном случае нарушаются задачи и смысл гражданского судопроизводства, установленные статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом случае, при оценке действий (бездействия) ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» при оказании медицинской помощи истцу, судом установлено следующее.

Ссылка на недостатки при оказании медицинской помощи ввиду неиспользования системы «браунюля», указанные в том числе и в заключении АО «СОГАЗ-Мед» судом отклоняются.

Так, катетер браунюля – это специальная медицинская система, позволяющая проводить внутривенные вливания без иглы с минимальным риском уколоться. В первую очередь она предназначена для инъекций в периферические вены. Браунюля предназначена для постепенного, непрерывного или многократного введения большого объема жидкости.

Однако, в своих выводах эксперты указывают (ответ на вопрос 4), что предотвратить (уменьшить) экстравазацию препарата теоретически возможно при создании центрального венозного доступа (внутривенного порта). Обычно такой порт устанавливается при планирующихся длительных (более 12 часов) инфузиях химиопрепаратов. Вероятность экстравазации химиопрепарата в таком случае снижается примерно в два раза, однако полностью не может ее исключить. Создание постоянного венозного доступа полностью не гарантирует исключение экстравазации препарата.

Следовательно, наступление последствий в виде флебита не находится в причинно-следственной связи с введением препарата с использованием иглы-бабочки, вместо катетера браунюля.

Однако, несмотря на однозначный вывод судебных экспертов об отсутствии дефектов оказания медицинской помощи, выявленные недостатки при оказании медицинской помощи, а именно неиспользование центрального венозного доступа, для снижения возможностей осложнений в виде экстравазации химиопрепарата, имело место быть, что является законным основанием для взыскании компенсации морального вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены требования о компенсации морального вреда.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами главы 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В рассматриваемом случае стороной ответчиков доказательств отсутствия вины в недостатках оказания медицинской помощи истцу, а именно в непринятии мер, направленных на уменьшение возможностей экстравазации препарата посредством внутривенного порта, представлено не было, судом не установлено. 

Не усматривается таких доказательств и из судебной экспертизы.

При этом суд учитывает, что при наличии предрасположенности к экстравазация препарата, состояния пациента, действенных мер, направленных на уменьшение возможностей экстравазации препарата посредством внутривенного порта не предпринято.

Рассматриваемое нарушение хоть и не является явным дефектом медицинской помощи, не исключает факт непринятие всех имеющихся возможностей для уменьшения негативных последствий.

Разрешая вопрос о степени и характере причиненных нравственных страданий, суд учитывает приведенные недостатки, то есть характер недостатков медицинской помощи, и степень нравственных страданий истца.

При таких обстоятельствах, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда, возникшего по причине недостатков в оказании медицинской помощи, в размере 100000 рублей.

По убеждению суда, размер такой компенсации является достойным и достаточным для выраженной в денежном выражении компенсации причиненных, вследствие выявленных недостатков при оказании медицинской помощи, нравственных страданий.

Соответственно с ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 100000 рублей, а при отсутствии или недостаточности денежных средств, указанные денежные средства в недостающем размере подлежат взысканию с Министерства здравоохранения Камчатского края в порядке субсидиарной ответственности.

Соответственно основания для взыскания компенсации морального вреда в ином размере у суда отсутствуют.

В соответствии с требованиями статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ответчика ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер» подлежит взысканию в бюджет Петропавловск-Камчатского городского округа 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

исковые требования ФИО1 к ГБУЗ «Камчатский краевой онкологический диспансер», Министерству здравоохранения Камчатского края о взыскании компенсации морального вреда – удовлетворить.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Здравоохранения «Камчатский краевой онкологический диспансер» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей.

При отсутствии или недостаточности денежных средств у Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатский краевой онкологический диспансер» денежные средства в недостающем размере в пользу ФИО1 взыскать с Министерства здравоохранения Камчатского края в порядке субсидиарной ответственности.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатский краевой онкологический диспансер» в доход Петропавловск-Камчатского городского округа государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд с подачей жалобы через Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья М.И. Токарева

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.