РЕШЕНИЕ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 октября 2017 года г. Братск

Братский городской суд Иркутской области в составе:

председательствующего судьи Шаламовой Л.М.,

при секретаре Ефимовой Ю.Д.,

с участием помощника прокурора Изотовой Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3288/2017 по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ОГБУЗ «Братская детская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ответчику ОГБУЗ «Братская детская городская больница», в котором просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб.

Истец ФИО4 обратилась в суд с иском к ОГБУЗ «Братская детская городская больница», в котором просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, расходы на представителя в размере 12 000 руб., расходы на нотариуса 900 руб.

Истец ФИО3 обратилась в суд с иском к ОГБУЗ «Братская детская городская больница», в котором просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, расходы на представителя в размере 12 000 руб., расходы на нотариуса 900 руб.

Определение суда от ДД.ММ.ГГГГ указанные исковые заявления объединены в одно производство.

В обоснование исковых требований истцы ФИО1, ФИО4, ФИО3 указали, что ДД.ММ.ГГГГ у них в семье родилась ФИО5, девочка родилась с врожденным заболеванием, а именно с 

<

данные изъяты>, в связи с чем в 2002 и 2007 годах ей были сделаны операции в г. Новосибирске, в НИИ патологии кровообращения, а в 2009 году была проведена операция в Берлинском кардиоцентре, а также проведена в июне 2014 года после оперативная коррекция в Берлине.

Несмотря на то, что Елизавета была ребенком-инвалидом она самостоятельно передвигалась, обслуживала себя, разговаривала, общалась с окружающими, находилась на домашнем обучении, т.е. была полноценным, самодостаточным ребенком. В связи с заболеванием ей была назначена базовая терапия из шести препаратов, куда входили и диуретики. Она находилась на постоянном учете в ОГБУЗ «Братская детская городская больница», где и наблюдалась до самой смерти. В связи с постоянным приемом диуретиков Т.Е.А. был необходим постоянный контроль содержания электролитов в крови, поскольку диуретики вымывали электролиты из организма ребенка.

В 20-х числах июля 2014 года Т.Е.А, стала жаловаться на боли в животе, рвоту, снижение аппетита, поэтому по назначению участкового врача-педиатра ей было назначено лечение, которое было проведено и состояние улучшилось. Примерно через месяц состояние ее здоровья вновь ухудшилось, появились те же болезненные симптомы и заведующей детского соматического отделения был выставлен диагноз 

<

данные изъяты> с назначением лечения на дневном стационаре. При этом при проведении биохимического анализа крови не было отображено количество электролитов в организме.

31 августа, несмотря на проводимое лечение, у Т.Е.А. резко ухудшилось состояние здоровья, снизился слух, появилась легкая дезориентация, заторможенность, появилась бессонница.

01 сентября 2014 года состояние здоровья ребенка заметно ухудшилось, симптомы усилились, появилась утомляемость и к вечеру 02 сентября 2014 года речь у дочери стала смазанной, на следующий день все вышеуказанные симптомы нарастали, слух совсем пропал, она стала с трудом мочиться, с трудом передвигалась.

В ночь с 04 на 05 сентября 2014 года в связи с мучениями ребенка и резким ухудшением состояния ее здоровья родители ребенка вызвали «Скорую помощь» и она была госпитализирована в ОГБУЗ «Братская детская городская больница».

В реанимацию Т.Е.А. упорно для оказания медицинской помощи не направляли, но из-за резкого ухудшения здоровья все-таки 08 сентября 2014 года поместили в реанимацию, так как у нее начались судороги, появилось прерывистое дыхание, тем не менее 09 сентября девочка впала в кому и иркутскими неврологами был выставлен диагноз «

<

данные изъяты>». Более Т.Е.А. в сознание не приходила, а 13.11.2014 года она скончалась.

Полагая, что в действиях медицинских работников, имеется состав преступления мать девочки обратилась в следственный отдел по г. Братску Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области для возбуждения уголовного дела по факту смерти Елизаветы, уголовное дело было возбуждено, но 15 июня 2016 года данное дело было производством прекращено в связи с отсутствием в действиях медицинских работников состава преступления.

Тем не менее, в рамках уголовного дела были проведены комиссионная судебно-медицинская экспертиза и дополнительная комиссионная СМЭ.

Согласно заключению СМЭ №255 от 26 марта 2015 года причиной смерти Т.Е.А. явились из-за длительного бесконтрольного приема диуретиков, водно-электролитные нарушения (эксикоз, гипокалиемия, гипонатриемия, гипокальциемия), вызвавшие развитие 

<

данные изъяты>, что и определило наступление смерти. Экспертами отмечается в заключении, что в момент поступления в стационар Т.Е.А. был выставлен неправильный основной диагноз: 

<

данные изъяты>, что и определило неправильную схему лечения с использованием диуретиков и тактику ведения больной с гипотонией вне реанимационного отделения.

Смерть горячо любимого человека привела истцов в абсолютно шоковое состояние, в котором они пребывают и по настоящее время. Они постоянно соблюдали все врачебные рекомендации, наблюдались у докторов, а некомпетентность и непрофессионализм докторского состава ОГБУЗ привели к такому страшному результату.

Со смертью горячо любимого человека потерялся смысл их жизни, пошатнулось здоровье, мучает бессонница, они постоянно думают о ней, их мучает, что они не все сделали для ее спасения. Утрата близкого человека причиняет сильнейшие нравственные страдания, они морально уничтожены.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал по доводам и основаниям, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснил, что смерть дочери, которая была вторым горячо любимым ребенком, для их семьи стала сильнейшим ударом. Утратился смысл их жизни, поменялся стиль жизни. Передать все перенесенные страдания не представляется возможным. При жизни Т.Е.А. они ежегодно ездили в клинику в Берлине на контроль, регулярно посещали кардиолога и педиатра в г. Братске, выполняли назначения врачей, замечаний к проведению лечения дочери им никто не высказывал. Полагает, что если бы изначально Т.Е.А. был выставлен правильный основной диагноз и проведено соответствующее лечение, то летального исхода можно было избежать. Просит взыскать с ОГБУЗ «Братская детская городская больница» компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб. 

Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, будучи надлежаще извещена, ведет дело через представителя. 

Истец ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержала по доводам и основаниям, изложенным в иске. Дополнительно суду пояснила, что со смерти ее внучки прошло 3 года, но время не лечит переживаемые ею страдания. Со смертью внучки она потеряла смысл жизни, ее боль никогда не пройдет, ведь она была так с ней близка. Хоть она и проживала отдельно от внучки, каждый день она приходила к ней и в течение всего дня находилась рядом, осуществляла за ней уход и контроль. Прием препаратов происходил строго по назначению и под постоянным контролем. Просит заявленные требования удовлетворить.

В судебном заседании представитель истцов Шевченко Н.М., действующая на основании доверенностей, исковые требования поддержала по доводам, изложенным в исках, дополнительно суду пояснила, что в рамках уголовного дела были проведены комиссионная судебно-медицинская экспертиза и дополнительная комиссионная СМЭ. Согласно заключениям СМЭ причиной смерти Т.Е.А. явились длительный бесконтрольный прием диуретиков, водно-электролитные нарушения (эксикоз, гипокалиемия, гипонатриемия, гипокальциемия), вызвавшие развитие 

<

данные изъяты>, что и определило наступление смерти. В момент поступления в стационар Т.Е.А. был выставлен неправильный основной диагноз: 

<

данные изъяты>, что и определило неправильную схему лечения с использованием диуретиков и тактику ведения больной с гипотонией вне реанимационного отделения, т.е. имеет место ненадлежащее оказание медицинской помощи врачами Детской городской больницы. Смерть горячо любимого человека причинила истцам физические и нравственные страдания, которые невозможно передать, просит суд удовлетворить исковые требования.

Представитель ответчика ОГБУЗ «Братская детская городская больница» по доверенности ФИО6 исковые требования не признал, суду пояснил, что у Т.Е.А. был 

<

данные изъяты>, лечение ребенка в основном проходило в Новосибирске и Германии, в Детской городской больнице родители ребенка лечить отказывались. Девочка принимала препараты, которые не зарегистрированы на территории РФ. При поступлении в ДГБ медицинская помощь ФИО5 была оказана надлежащим образом и в полном объеме, при том, что врачи не обладали достаточной информации о проводимом ранее лечении. В заключение экспертов указано, что причиной смерти ребенка явилось бесконтрольное, длительное время употребление диуретиков, ответственность за контроль употребления, которых лежит на больном. Признает, только факт того, что медицинским учреждением ненадлежащим образом была оформлена медицинская документация. Просит суд отказать в удовлетворении иска. 

Выслушав пояснения сторон, исследовав материалы гражданского дела, материалы уголовного дела, медицинские документы, учитывая заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования истцов подлежат удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости, суд приходит к следующему. 

Согласно ст. 7 и ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь; медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов и других поступлений.

В силу статьи 68 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, в случае нарушения прав граждан в области охраны здоровья вследствие недобросовестного выполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, повлекшего причинение вреда здоровью граждан или их смерть, ущерб возмещается в соответствии с частью первой статьи 66 Основ.

Частью 1 статьи 66 Основ предусмотрено, что в случаях причинения вреда здоровью граждан виновные обязаны возместить потерпевшим ущерб в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

К нематериальным благам относятся жизнь и здоровье (ст. 150 ГК РФ).

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

На основании ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, … подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред 

На основании статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В соответствии со ст.ст. 59, 60 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела. Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности

Анализируя и оценивая представленные доказательства в их совокупности, которые суд принимает, так как находит их относимыми и допустимыми, и содержащими обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, судом установлено, что ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлась для истца ФИО1 дочерью, для истца ФИО4 сестрой, а истцу ФИО3 приходилась внучкой, письменные доказательства, подтверждающие данные обстоятельства представлены суду и ни кем не оспариваются. 

Как следует из обоснования исков, пояснений сторон, 05.09.2014 в ОГБУЗ «Братская детская городская больница» бригадой скорой помощи была доставлена несовершеннолетняя Т.Е.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Проводимое лечение Т.Е.А. к улучшению состояния ее здоровья не привело, 09.09.2014 Т.Е.А.. впала в кому, и не приходя в сознание 13.11.2014 скончалась. 

По указанному факту следственным отделом по г. Братску Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области возбуждено уголовное дело ***.

Постановлением от 15.06.2016 уголовное дело прекращено в связи с отсутствием в действиях медицинских работников ОГБУЗ «Братская детская городская больница состава преступления.

Как установлено судом из материалов уголовного дела ***, в рамках производства по делу была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза. 

Согласно заключению комиссионной СМЭ № 255 от 26 марта 2015 года Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярское краевое бюро судебно - медицинской экспертизы, причиной смерти Т.Е.А. явились возникшие, из-за длительного бесконтрольного приема диуретиков, 

<

данные изъяты> нарушения (

<

данные изъяты>, что и определило наступление смерти больной.

Также из заключения следует, что в момент поступления в стационар 05.09.2014г., по результатам осмотра врача приемного покоя совместно с зав.отделением, больной Т.Е.А.. выставлен неправильный основной диагноз: 

<

данные изъяты>, что определило и неправильную схему лечения с использованием диуретиков и тактику ведения больной с гипотонией вне реанимационного отделения. В первые три дня больной Т.Е.А. не выставлен основной диагноз ни лечащим врачом, ни врачом-реаниматологом, что является нарушением должностных обязанностей врача.

Выявленная ранее на этапе амбулаторного лечения 

<

данные изъяты> не интерпретируется, не купируется в течение 3-х дней стационарного лечения, коррекция гипокалиемии, гипохлоремиии начато 08.09.2014г. на 3 день госпитализации.

Учитывая, что основным причинным фактором ухудшения состояния больной явились 

<

данные изъяты> нарушения, проводимая в отделении дегидратационная терапия также с использованием диуретиков без исходного контроля электролитов по поводу ошибочно выставленного 

<

данные изъяты> закономерно вызвала ухудшение состояния больной до степени нарушения витальных функций.

Таким образом, в период с 05.09.14г. по 08.09.14г. в ведении больной допущены дефекты оказания медицинской помощи, как в части диагностики, так и в части консервативного лечения, которые определили ухудшение состояния до степени нарушения витальных функций (нарушение сознания до уровня комы, судорожный синдром, сердечно-сосудистая недостаточность). Это определяет прямую причинную связь действий врачей в данный период с развитием у больной отека мозга и комы как основной причины гибели мозга и развития вегетативного состояния.

Не своевременно диагностированные у Т.Е.А. грубые нарушения в системе водно-электролитного баланса, определило неправильное начальное лечение с использованием противопоказанных в этой ситуации лекарственных препаратов /диуретиков/ без должной компенсации водного баланса и уровня основных ионов крови.

Длительный прием Т.Е.А.. диуретиков и поступление больной с явными признаками водно-электролитных нарушений характеризуют факт отсутствия должного контроля за состоянием водно-электролитного баланса на этапе амбулаторного лечения. 

При этом, в заключении также указано и на то, что контроль за приемом назначенных диуретиков, равно как и приемом других лекарственных препаратов, на этапе амбулаторного лечения осуществляет сам больной, контроль за состоянием больного, назначившего лечения, осуществляется с момента назначения лечения в форме обследования больного в назначенные дни амбулаторного приема участковым врачом. 

Кроме того, в рамках уголовного дела проведена дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза *** от ДД.ММ.ГГГГ, в которой указано, что ухудшение состояния ребенка в стационаре до степени развития комы, отека мозга, связано с ошибочными, действиями врачей, определивших схему лечения, при которой неизбежно прогрессирование исходного водно- электролитного дисбаланса до угрожающего жизни состояния. 

Ошибки в диагностике водно-электролитного дисбаланса, недооценка тяжести состояния ребенка, выбор неправильной тактики ведения, имеют прямую причинную связь с развившимися последствиями, в виде отека мозга и глубокой комы, что позволяет определить эти недостатки как дефекты оказания медицинской помощи (ответ на вопрос 16.)

Принимая во внимание, что экспертизы проведены специализированным учреждением КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно - медицинской экспертизы», эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, выводы, изложенные в заключениях экспертов, согласуются с материалами дела, являются обоснованными, в связи с чем, оснований не доверять заключениям экспертов, у суда не имеется, сторонами заключения экспертов не оспорены.

Судом установлено, что выводы экспертов основаны на представленных, на экспертизу материалах, в том числе медицинских документах, амбулаторных и картах стационарного больного.

Ходатайств о проведении по делу судебно- медицинской экспертизы сторонами не заявлялось, в связи, с чем суд, считает возможным принять данные экспертные заключения в качестве доказательства по рассматриваемому спору, поскольку они соответствует требованиям Закона, составлены на основании постановления следователя о назначении судебной медицинской экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, суд не сомневается в компетентности экспертов Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярское краевое бюро судебно - медицинской экспертизы», эксперты не имеет какой-либо заинтересованности при разрешении данного спора.

Заключения оценены судом по правилам ч. 3 ст. 86 ГПК РФ в совокупности с иными добытыми по делу доказательствами, имеющимися в материалах дела, согласно ст. 67 ГПК РФ. Доказательств, опровергающих выводы экспертов, сторонами не представлено.

При таких обстоятельствах, суд признает заключения *** от ДД.ММ.ГГГГ года, и *** от ДД.ММ.ГГГГ КГБУЗ «

<

адрес>вое бюро судебно - медицинской экспертизы», допустимыми доказательствами по делу, и считает возможным взять их за основу при вынесении решения.

Статьей 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

При этом, как следует из материалов дела, ОГБУЗ «Братская детская городская больница» осуществляет свою деятельность на основании Устава, является юридическим лицом, зарегистрированным в ИФНС по ЦО г. Братска Иркутской области и создано в целях оказания медицинской помощи населению.

Исследовав представленные в материалах дела доказательства в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, проанализировав представленные медицинские документы, результаты проверок и заключения судебно-медицинских экспертиз, суд приходит к выводу, что при оказании медицинской помощи несовершеннолетней Т.Е.А., в действиях медицинского персонала ОГБУЗ «Братская детская городская больница» имелись дефекты, выразившиеся в ошибке в диагностике водно-электролитного дисбаланса, недооценки тяжести состояния ребенка, выбора неправильной тактики ведения больной. Таким образом, дефекты оказания медицинской помощи, допущенные медицинским персоналом ОГБУЗ «Братская детская городская больница» находятся в прямой причинной связи с ухудшением состояния здоровья Т.Е.А. с развитием у больной отека мозга и комы, как основной причины гибели мозга и развития вегетативного состояния, приведших к смерти ребенка. 

Из положений статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что ответчик не исполнил свою обязанность по качественному и квалифицированному оказанию медицинской помощи, а именно допустил ошибки в диагностике водно-электролитного дисбаланса, недооценил тяжесть состояния ребенка, выбрал неправильную тактику ведения больной, и находит установленным наличие вины ответчика ОГБУЗ «Братская детская городская больница » в ухудшении состояния здоровья Т.Е.А., приведшего к наступлению смерти.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя вреда, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Суд также учитывает, что согласно положениям Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (статья 2); каждый имеет право на жизнь (пункт 1 статьи 20); право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (пункт 1 статьи 41).

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации морального вреда (п. 32).

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Исходя из вышеизложенного, принимая во внимание обстоятельства дела, установленные судом из совокупности добытых доказательств, учитывая, что со стороны родителей ребенка, не в должной мере осуществлялся контроль за приемом назначенных диуретиков, и приемом других лекарственных препаратов, на этапе амбулаторного лечения, который, как указано в выводах экспертов, осуществляет сам больной, учитывая характер физических и нравственных страданий, полученных истцами в результате смерти любимого человека, в т.ч. из-за ненадлежащим образом оказанной ответчиком медицинской помощи, учитывая, что гибель близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а также учитывая принцип разумности и справедливости, суд полагает обоснованной подлежащей взысканию с ответчика компенсации морального вреда в пользу ФИО1 и ФИО3 в размере 350 000 рублей каждому, в пользу ФИО2 в размере 300 000 руб. В удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере, истцу не обходимо отказать, т.к. судом не установлено оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере.

Согласно п. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 ГПК РФ расходы на оплату услуг представителей и другие признанные судом необходимыми расходы относятся к издержкам, связанным с рассмотрением дела. 

Согласно ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.п. 12, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ).

При неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (статьи 98, 100 ГПК РФ, статьи 111, 112 КАС РФ, статья 110 АПК РФ).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. (п. 13).

Квитанциями Иркутской областной коллегии адвокатов филиал г. Братска серии ЕА № 004756 от 16.08.2017, ЕА № 004755 от 16.08.2017 подтверждается, что ФИО4 и ФИО3 оплатила юридические услуги адвоката Шевченко Н.М. по составлению искового заявления в суд и участия в судебном заседании по гражданскому делу о взыскании компенсации морального вреда, по 12 000 рублей каждая. 

Исходя из характера спорного правоотношения, обстоятельств дела, времени рассмотрения дела в суде, частичного удовлетворения исковых требований, учитывая, что представитель истца принимал участие в двух судебных заседаниях, суд считает возможным удовлетворить требования истцов ФИО4 и ФИО3, о взыскании с ответчика расходов по оплате услуг представителя, исходя из требования разумности и справедливости, по 5 000 рублей каждому, оснований для удовлетворения требований истцов о взыскании расходов на оплату услуг представителя в большем размере не имеется.

Суд находит, что размер понесенных расходов на оплату услуг представителя устанавливается по соглашению сторон, а размер возмещения расходов, подлежащих взысканию, устанавливается судом в соответствии со ст. 100 ГПК РФ, согласно которой расходы на оплату услуг представителя взыскиваются в разумных пределах, пределы разумности определяются средним уровнем оплаты аналогичных услуг, а также с учетом обстоятельств дела.

Как разъяснено в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» К судебным издержкам относятся расходы, которые понесены лицами, участвующими в деле, включая третьих лиц, заинтересованных лиц в административном деле (статья 94 ГПК РФ, статья 106 АПК РФ, статья 106 КАС РФ). Перечень судебных издержек, предусмотренный указанными кодексами, не является исчерпывающим. 

Расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Вместе с тем, из доверенностей от 04.08.2017 и 01.08.2017, выданных ФИО2 и ФИО3, на имя Шевченко Н.М. не усматривается, что она выдана представителю в целях представления интересов истцов только по конкретному настоящему гражданскому делу, а предоставляет неограниченный объем полномочий доверителю, кроме того, указанные доверенности представлены суду в копиях, из чего следует, что фактически заявители могут ею воспользоваться неоднократно и в различных спорах, а потому расходы связанные с оформлением доверенности, удовлетворению не подлежат.

Как следует из ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 333.19 НК РФ с ответчика ОГБУЗ «Братская детская городская больница» подлежит взысканию в местный бюджет государственная пошлина в размере 900 рублей.

Руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Братская детская городская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 350 000 рублей, в удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в размере 4 650 000 рублей - отказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Братская детская городская больница» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей, расходы на представителя в размере 5 000 рублей, в удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в размере 700 000 рублей, расходов на представителя в размере 7 000 рублей, расходов на нотариуса в размере 900 рублей - отказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Братская детская городская больница» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 350 000 рублей, расходы на представителя в размере 5 000 рублей, в удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в размере 650 000 рублей, расходов на представителя в размере 7 000 рублей, расходов на нотариуса в размере 900 рублей - отказать.

Взыскать с ОГБУЗ «Братская детской городской больница» госпошлину в местный бюджет в размере 600 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами, прокурор вправе принести апелляционное представление в Иркутский областной суд через Братский городской суд Иркутской области в течение месяца со дня составления мотивированного решения суда.

Судья Л.М. Шаламова