03RS0030-01-2018-000708-28

№ 2-1/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 мая 2019 года с. Бижбуляк

Бижбулякский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Шамратова Т.Х.,

при секретаре Григорьевой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Гизамову Галинуру Фаязовичу о признании недействительными соглашений на оказание юридических услуг, взыскании уплаченных по соглашениям денежных средств,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском (с учетом уточненных требований) к Гизамову Г.Ф. о признании недействительными соглашений на оказание юридических услуг № 13 от 25 августа 2015 года и № 13/1 от 02 сентября 2015 года, заключенных между ФИО1 и адвокатом Гизамовым Галинуром Фаязовичем, взыскании уплаченных по соглашениям денежных средств в размере 350 000 рублей, указав в обоснование требований, что 25 февраля 2015 года в отношении него было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286, п. п. «в, г» ч. 2 ст. 163 УК РФ.

Постановлением Советского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 27 февраля 2015 года в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, 20 мая 2015 года мера пресечения изменена на домашний арест.

25 августа 2015 года между ним и адвокатом Гизамовым Г.Ф было заключено соглашение на оказании юридической помощи, в соответствии с которым доверитель поручил, а поверенный принял на себя обязанность защищать интересы ФИО1 на предварительном следствии в СУ СК РФ по РБ. Истец произвел оплату услуг ответчика в размере 50 000 рублей.

02 сентября 2015 года между ним и адвокатом Гизамовым Г.Ф было заключено соглашение на оказании юридической помощи, в соответствии с которым доверитель поручил, а поверенный принял на себя обязанность защищать интересы ФИО1 в Советском районном суде г. Уфы Республики Башкортостан и Верховном Суде Республики Башкортостан по вопросу изменения меры пресечения в отношении ФИО1

Истец произвел оплату услуг ответчика в размере 300 000 рублей, что подтверждается квитанцией от 02 сентября 2015 года № 176858.

Вместе с тем, истец полагал, что данные сделки являются недействительными, поскольку были заключены с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Также истцом указано, что соглашение № 13/1 от 02 сентября 2015 года им не подписывалось.

Требование истца о возврате денежных средств оставлено ответчиком без внимания.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковое заявление поддержал в полном объеме, по изложенным в нем основаниям, полагал, что последствием недействительности сделок является возврат исполненного по сделкам - взыскание с ответчика оплаченных им денежных средств.

Ответчик Гизамов Г.Ф. в судебном заседании возражал относительно удовлетворения исковых требований ФИО1, полагал, что услуги по соглашениям оказаны им реально, какой-либо иной цели, нежели указаны в самих соглашениях, он не преследовал.

Исследовав материалы гражданского дела, выслушав истца, ответчика, допросив свидетеля, изучив доводы ответчика, изложенные в отзыве на исковое заявление, проверив все юридически значимые обстоятельства по делу, суд приходит к следующему.

Согласно п. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В силу п. 2 ст. 307 ГК РФ обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе.

В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон) адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, физическим и юридическим лицам (далее - доверители) в целях их защиты прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. Адвокатская деятельность не является предпринимательской.

Таким образом, статус адвоката в уголовном судопроизводстве обусловлен тем, что он является субъектом конституционной обязанности по оказанию доверителю квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве, в связи с чем на него возложены дополнительные обязанности как вышеуказанным Законом, так и Кодексом профессиональной этики адвоката.

Это выражается в том, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты (ч. 7 ст. 49 УПК РФ; п. 6 ч. 4 ст. 6 Федерального закона). Следовательно, адвокат является единственным субъектом оказания квалифицированной юридической помощи на досудебном производстве по уголовному делу, а в ходе судебного разбирательства - основным.

Согласно ст. 25 Федерального закона адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу. Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации с изъятиями, предусмотренными настоящим Федеральным законом.

В соответствии с п. 1 ст. 779 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.

Заказчик обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг (п. 1 ст. 781 ГК РФ).

По смыслу приведенных норм закона, исполнитель может считаться надлежаще исполнившим свои обязательства при совершении указанных в договоре действий (деятельности). Отказ заказчика от оплаты фактически оказанных ему услуг не допускается.

В силу положений ст. ст. 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, а односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.

Согласно ст. ст. 407, 408 ГК РФ обязательство прекращается полностью или частично по основаниям, предусмотренным ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Обязательство прекращается надлежащим исполнением.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исходя из положений ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, что 25 февраля 2015 года в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286, п. п. «в, г» ч. 2 ст. 163 УК РФ.

Постановлением судьи Советского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 27 февраля 2015 года в отношении ФИО1 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, 20 мая 2015 года мера пресечения изменена на домашний арест.

25 августа 2015 года между ФИО1 и адвокатом Гизамовым Г.Ф было заключено соглашение на оказании юридической помощи, в соответствии с которым доверитель поручил, а поверенный принял на себя обязанность защищать интересы ФИО1 на предварительном следствии в СУ СК РФ по РБ. Истец произвел оплату услуг ответчика в размере 50 000 рублей.

02 сентября 2015 года между ФИО1 и адвокатом Гизамовым Г.Ф. было заключено соглашение № 13/1 на оказание юридической помощи при ведении уголовного дела.

По условиям указанного соглашения Гизамов Г.Ф. принял на себя обязательство защищать права и интересы ФИО1 в Советском районном суде г. Уфы Республики Башкортостан и Верховном Суде Республики Башкортостан по вопросу изменения меры пресечения в отношении ФИО1

Стоимость услуг по соглашению № 13/1 была определена сторонами в размере 300 000 рублей, по соглашению № 13 - в размере 50 00 рублей, факт оплаты истцом денежных средств в указанном размере сторонами при рассмотрении дела не оспаривался.

21 августа 2017 года истцом в адрес ответчика было направлено заявление о расторжении соглашения от 02 сентября 2015 года № 13/1 и требование о возврате денежных средств в размере 270 000 рублей, которое оставлено последним без внимания.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 полагал, что данные сделки являются недействительными, поскольку были заключены с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Также истцом указано, что соглашение № 13/1 от 02 сентября 2015 года им не подписывалось.

В силу п. 1 ст. 9, п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

В силу пунктов 1, 3 статьи 424 ГК РФ исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

При рассмотрении споров, связанных с оплатой оказанных в соответствии с договором правовых услуг, необходимо руководствоваться положениями ст. 779 ГК РФ, по смыслу которых исполнитель может считаться надлежаще исполнившим свои обязательства при совершении указанных в договоре действий (деятельности). При этом, в силу ст. 781 ГК РФ оплате подлежат только фактически оказанные услуги. Бремя доказывания факта предоставления услуг, а также объема оказанных услуг, несет исполнитель, бремя доказывания факта оплаты услуг несет заказчик.

В соответствии со ст. 16 «Кодекса профессиональной этики адвоката», принятого I Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года, адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося ему за исполняемую работу, а также на возмещение понесенных им издержек и расходов.

Гонорар определяется соглашением сторон и может учитывать объем и сложность работы, продолжительность времени, необходимого для ее выполнения, опыт и квалификацию адвоката, сроки, степень срочности выполнения работы и иные обстоятельства.

Адвокат вправе включать в соглашение об оказании юридической помощи условия, в соответствии с которыми выплата вознаграждения ставится в зависимость от благоприятного для доверителя результата рассмотрения спора имущественного характера.

Стороны при заключении соглашений об оказании юридических услуг добровольно договорились о цене по оказанию услуг (ст. 422, ч. 1 ст. 781 ГК РФ) на 50 000 рублей и 300 000 рублей.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 23 января 2007 года № 1-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина ФИО2», в силу диспозитивного характера гражданско-правового регулирования лица, заинтересованные в получении юридической помощи, вправе самостоятельно решать вопрос о возможности и необходимости заключения договора возмездного оказания правовых услуг, избирая для себя оптимальные формы получения такой помощи и - поскольку иное не установлено Конституцией Российской Федерации и законом - путем согласованного волеизъявления сторон определяя взаимоприемлемые условия ее оплаты.

Свобода гражданско-правовых договоров в ее конституционно-правовом смысле, как неоднократно отмечалось в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, в частности в его Постановлениях от 06 июня 2000 года № 9-П и от 01 апреля 2003 года № 4-П, предполагает соблюдение принципов равенства и согласования воли сторон. Следовательно, регулируемые гражданским законодательством договорные обязательства должны быть основаны на равенстве сторон, автономии их воли и имущественной самостоятельности, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Субъекты гражданского права свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. п. 1 и 2 ст. 1 ГК РФ).

В силу конституционных принципов и норм, в частности принципов свободы договора, доступности правосудия, независимости и самостоятельности судебной власти, состязательности и равноправия сторон, предполагается, что стороны в договоре об оказании правовых услуг, будучи вправе в силу диспозитивного характера гражданско-правового регулирования свободно определять наиболее оптимальные условия оплаты оказанных услуг, в том числе самостоятельно устанавливать порядок и сроки внесения платежей (уплата аванса, предварительные платежи, рассрочка платежа, предоставление кредита, почасовая оплата, исчисление размера вознаграждения в процентах от цены иска и т.д.), не могут, однако, обусловливать выплату вознаграждения принятием конкретного судебного решения: в системе действующего правового регулирования, в том числе положений гражданского законодательства, судебное решение не может выступать ни объектом чьих-либо гражданских прав (ст. 128 ГК РФ), ни предметом какого-либо гражданско-правового договора (ст. 432 ГК РФ).

Факт того, что ответчик защищал интересы истца на стадии предварительного расследования в СУ СК РФ по РБ, в судебном заседании сторонами не оспаривался.

В силу ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Решением Бижбулякского межрайонного суда республики Башкортостан от 14 декабря 2017 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 01 марта 2018 года, установлено, что в период действия соглашения от 02 сентября 2015 года адвокат Гизамов Г.Ф. произвел определенные действия, направленные на выполнение поручений, предусмотренных соглашением, а именно: представлял интересы истца, как обвиняемого по уголовному делу, в двух судебных заседаниях в Советском районном суде г. Уфы Республики Башкортостан в октябре и ноябре 2015 года, а также в двух судебных заседаниях в Верховном Суде Республики Башкортостан в октябре и декабре 2015 года при продлении срока меры пресечения в виде домашнего ареста, составлял апелляционные жалобы на постановления Советского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан о продлении в отношении истца срока домашнего ареста. Оснований для признания услуги, оказанной адвокатом Гизамовым Г.Ф., услугой ненадлежащего качества, или оснований для вывода о том, что услуги по соглашению об оказании адвокатской (юридической) помощи от 02 сентября 2015 года № 13/1 не оказывались, не установлено. Ответчик добросовестно выполнил весь объем возложенных на него соглашением об оказании юридической помощи обязательств.

В соответствии со ст. 169 ГК РФ, сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 08 июня 2004 года № 226-О, квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Между тем какие-либо доказательства того, что заключение соответствующих договоров повлекло неблагоприятные последствия для Российской Федерации, субъекта Российской Федерации либо иных лиц, в материалах дела отсутствуют.

Согласно разъяснениям, данным в п. 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

С учетом указанных разнесений, доводы истца о том, что адвокат сразу не внес полученные по соглашениям денежные средства на счет адвокатского образования, не свидетельствуют о недействительности самих сделок.

Из совокупности имеющихся в материалах дела доказательств с достоверностью усматривается, что при заключении оспариваемых соглашений его участники совершили необходимые правовые действия, направленные на достижение результата, присущего договору оказания юридических услуг, сделки были фактически исполнены сторонами.

Судом не могут быть приняты как надлежащие доказательства заключения сделок с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, показания свидетеля Ш.Д.А., поскольку она является супругой истца, заинтересованной в результатах рассмотрения дела, при этом какими-либо иными доказательствами ее показания не подтверждены и противоречат имеющимся в материалах дела доказательствам.

При обращении супругов Ш-вых в СУ СК РФ по РБ по факту получения адвокатом Гизамовым денежных средств за освобождение истца от уголовной ответственности, по результатам проверки следователем вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Более того, даже в случае вынесения в отношении ответчика обвинительного приговора по соответствующей части УК РФ, денежные средства, уплаченные истцом, подлежат взысканию доход Российской Федерации, но никак не истца, в связи с чем его требования о взыскании уплаченных по соглашениям денежных средств в любом случае не подлежат удовлетворению.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Обзоре «Некоторые вопросы судебной практики Верховного Суда РФ по гражданским делам», установление обстоятельств, которые свидетельствуют о совершении конкретных действий, направленных на создание соответствующих заключенным сделкам правовых последствий, исключает применение п. 1 ст. 170 ГК РФ.

При таком положении суд не находит оснований для применения положений и ст. 170 ГК РФ.

Принимая во внимание, что соглашения сторонами исполнены, суд полагает, что невозможно восстановление предполагаемо нарушенных прав истца признанием указанных соглашений недействительными.

Доводы истца о том, что 03 июля 2017 года он на свой адрес электронной почты получил от ответчика письмо следующего содержания: «Уважаемый ФИО1 С письмом ознакомился. Согласен на расторжение Соглашения и возврате денежных средств на указанную Вами сумму» не влечет безусловное удовлетворение иска, поскольку из содержания данного письма невозможно установить о расторжении какого соглашения идет речь и в каком именно размере он был согласен вернуть денежные средства.

Учитывая, что в письме от 03 июля 2017 года, адресованному истцу, ответчиком не указан номер соглашения, дата его заключения и сумма денежных средств, подлежащая возврату, притом, что между сторонами заключались и иные соглашения, у суда отсутствуют основания для признания данного письма как признание иска ответчиком.

Утверждение ФИО1. о том, что соглашению об оказании адвокатской (юридической) помощи от 02 сентября 2015 года № 13/1 им не подписывалось, опровергается заключением эксперта № 1626/2-2-1.1 от 12 октября 2018 года, согласно которому подписи от имени ФИО1, расположенные в строках: «Подпись доверителя», «Доверитель: ФИО1» на лицевой и оборотной сторонах соглашения № 13/1 от 02 сентября 2015 года, выполнены самим ФИО1.

Согласно выводам эксперта, изложенным в заключении № 1627/3-2-3.2 от 06 февраля 2019 года, установить время выполнения печатного текста, рукописных записей и подписей от имени ФИО1 и Гизамова Г.Ф. в соглашении № 13/1, датированном 02 сентября 2015 года, не представляется возможным.

Сомнений в правильности и обоснованности заключений экспертов Федерального бюджетного учреждения Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации у суда не имеется. Стороны не ходатайствовали о назначении повторной и (или) дополнительной судебной экспертизы.

При этом судом не принимается как надлежащее доказательство заключение специалиста № 115/2017 от 25 декабря 2017 года, представленное истцом, поскольку оно составлено на основании электрофотографической копии соглашения № 13/1 от 02 сентября 2015 года, а не его оригинала, нет доказательств того, что свободные и экспериментальные образцы почерка принадлежали именно ФИО1, эксперт не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При таком положении, суд приходит к выводу, что истцом, в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ, не представлено доказательств того, что стороны при заключении договора преследовали иную, нежели указанную в соглашениях, цель, как и не представлено доказательства их мнимости, в связи с чем, не имеется правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о признании их недействительными и взыскании оплаченных по ним денежных средств.

Иное толкование истцом положений гражданского законодательства, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о наличии оснований для удовлетворения иска.

В соответствии с положениями ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В связи с отказом в удовлетворении исковых требований, судебные расходы, понесенные истцом, взысканию с ответчика не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении искового заявления ФИО1 к Гизамову Галинуру Фаязовичу о признании недействительными соглашений на оказание юридических услуг № 13 от 25 августа 2015 года и № 13/1 от 02 сентября 2015 года, заключенных между ФИО1 и адвокатом Гизамовым Галинуром Фаязовичем, взыскании уплаченных по соглашениям денежных средств отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Бижбулякский межрайонный суд Республики Башкортостан.

Председательствующий п/п Т.Х. Шамратов

Мотивированное решение составлено 08 мая 2019 года.