УИД 91 RS0006-01-2024-000167-43

№ 1-154/2024 Судья первой инстанции: ФИО4

№ 22-5/2026 (22-3039/2025) Судья апелляционной инстанции: Глухова Е.М.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

20 января 2026 года г. Симферополь

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Глуховой Е.М.,

судей – Елецких Е.Н., Редько Г.В.,

при секретаре судебного заседания – Алферове К.И.,

с участием прокурора – Киян Т.Н.,

осужденных – ФИО1 (посредством видеоконференц-связи), ФИО2, ФИО3,

защитников – адвокатов Василевского Е.С., Цыпкало К.П., Гусейнова И.Г.о.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника прокурора Бахчисарайского района Республики Крым Суходоловой И.А., апелляционным жалобам с дополнением защитника осужденного ФИО3 – адвоката Гусейнова И.Г.о., защитника осужденного ФИО2 – адвоката Цыпкало К.П., защитника осужденного ФИО1 – адвоката Василевского Е.С., осужденного ФИО1 на приговор Бахчисарайского районного суда Республики Крым от 18 ноября 2024 года, которым

ФИО1,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, имеющий среднее специальное образование, женатый, имеющий двух малолетних детей, неработающий, зарегистрированный и проживающий по 

<

адрес> Республики Крым, судимый:

- ДД.ММ.ГГГГ Железнодорожным районным судом г. Симферополя Республики Крым по ст.ст. 161 ч.2 п.п. «а,г», 70 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима,

- ДД.ММ.ГГГГ Бахчисарайским районным судом Республики Крым по ст.ст. 158 ч.2 п.п. «а,б», 69 ч.5 УК РФ к 3 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима,

- ДД.ММ.ГГГГ мировым судьей судебного участка № 29 Бахчисарайского судебного района (Бахчисарайский муниципальный район) Республики Крым по ст. 112 ч.1 УК РФ к 1 году 1 месяцу лишения свободы на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года,

- ДД.ММ.ГГГГ Бахчисарайским районным судом Республики Крым по ст.ст. 161 ч.1, 74 ч.4, 70 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима,

освободившийся ДД.ММ.ГГГГ по отбытию срока наказания,

также осужденный:

- 16 мая 2023 года Бахчисарайским районным судом Республики Крым по ст. 264.1 ч.1 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами всех категорий и иными механическими транспортными средствами, на 3 года,

осужден: по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) к 4 годам лишения свободы со штрафом в размере 300 000 руб.,

по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №4) к 4 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 300 000 руб.,

по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №2) к 7 годам лишения свободы,

по ст. 163 ч.2 п. «г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №1) к 4 годам лишения свободы со штрафом в размере 300 000 руб.,

по ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5, Потерпевший №6) к 4 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 300 000 руб.,

по ст. 232 ч.1 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы,

по ст. 222 ч.1 УК РФ к 2 годам лишения свободы,

по ст. 319 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 5 % из заработной платы в доход государства,

по ст. 282.2 ч.1 УК РФ к 8 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 10 лет, с ограничением свободы на 2 года.

На основании ст. 69 ч.3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначено ФИО1 наказание в виде 12 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 10 лет, с ограничением свободы на 2 года, со штрафом в размере 800 000 руб.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установлены ограничения не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту проживания после отбывания наказания в виде лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Меру пресечения в виде заключения под стражу постановлено оставить ФИО1 без изменения до вступления приговора в законную силу.

Постановлено исчислять срок основного наказания в виде лишения свободы со дня вступления приговора в законную силу, дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», в соответствии со ст. 47 ч.4 УК РФ распространять на все время отбывания наказания в виде лишения свободы, а срок его отбывания исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Постановлено зачесть в срок лишения свободы на основании ст. 72 ч. 3.1 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

ФИО2,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес> 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, имеющий среднее образование, женатый, имеющий малолетнего ребенка, неработающий, зарегистрированный по 

<

адрес> 

<

адрес>, проживающий по 

<

адрес> Республики Крым, несудимый,

осужден: по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) к 4 годам лишения свободы со штрафом в размере 200 000 руб.,

по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №4) к 4 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 200 000 руб.,

по ст. 282.2 ч.2 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 3 года, с ограничением свободы на 6 месяцев.

На основании ст. 69 ч.3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначено ФИО2 наказание в виде 7 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 3 года, с ограничением свободы на 6 месяцев, со штрафом в размере 300 000 руб.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установлены ограничения не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту проживания после отбывания наказания в виде лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Постановлено меру пресечения изменить на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу со взятием под стражу в зале суда.

Постановлено исчислять срок основного наказания в виде лишения свободы со дня вступления приговора в законную силу, дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», в соответствии со ст. 47 ч.4 УК РФ распространять на все время отбывания наказания в виде лишения свободы, а срок его отбывания исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Постановлено зачесть ФИО2 в срок лишения свободы на основании ст. 72 ч. 3.4 УК РФ время нахождения под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня домашнего ареста за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима и на основании ст. 72 ч. 3.1 УК РФ время содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

ФИО3,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес> 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, имеющий среднее специальное образование, холостой, работающий мастером по ремонту мобильных телефонов и электронной техники ИП «Асанова», зарегистрированный и проживающий по 

<

адрес> 

<

адрес>, несудимый,

осужден по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ к 6 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено меру пресечения изменить на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу со взятием под стражу в зале суда.

Постановлено исчислять срок наказания в виде лишения свободы со дня вступления приговора в законную силу.

Постановлено зачесть ФИО3 в срок лишения свободы на основании ст. 72 ч. 3.4 УК РФ время нахождения под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня домашнего ареста за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима и на основании ст. 72 ч. 3.1 УК РФ время содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи о содержании приговора, существе апелляционного представления прокурора и апелляционных жалоб с дополнением защитников и осужденного, выслушав участников судебного разбирательства по доводам апелляционных представления и жалоб с дополнением, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором суда признаны виновными и осуждены:

ФИО1 и ФИО2 за вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №3, за вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в крупном размере, ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №4;

ФИО1 и ФИО3 за похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №2;

ФИО1 за вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное в крупном размере, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, в отношении потерпевшего Потерпевший №1, за вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего, совершенное с применением насилия, в крупном размере, в период с ДД.ММ.ГГГГ до конца ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6, за систематическое предоставление помещений для потребления наркотических средств в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, за незаконное хранение боеприпасов к огнестрельному оружию в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, за публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей ДД.ММ.ГГГГ в отношении Потерпевший №7, за организацию деятельности иной организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, за исключением организаций, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации признаны террористическими, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ;

ФИО2 за участие в деятельности организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремисткой деятельности, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель –помощник прокурора Бахчисарайского района Республики Крым ФИО11, ссылаясь на незаконность приговора ввиду неправильного применения уголовного закона, просит приговор изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора по ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6) квалифицирующий признак «под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего», по ст.ст. 232 ч.1, 222 ч.1, 319 УК РФ признать обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 согласно ст. 63 ч.1 п. «а» УК РФ рецидив преступлений, назначить ФИО1 наказание по ст. 222 ч.1 УК РФ в виде 3 лет лишения свободы, на основании ст. 70 ч.5 УК РФ по совокупности приговоров путем полного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части дополнительного наказания по приговору Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ назначить ФИО1 наказание в виде 12 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также связанной с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет» с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 10 лет, с ограничением свободы на 2 года, со штрафом 800 000 руб., с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами всех категорий и иными механическими транспортными средствами, на 3 года, передать в территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации вещественные доказательства: 3 гильзы от 3 патронов, являющихся 7,62 мм винтовочными патронами (7,62*54R), находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по Бахчисарайскому району ГСУ СК РФ по Республике Крым и г. Севастополю (квитанция № от ДД.ММ.ГГГГ).

В обоснование своих доводов прокурор, приводя положения ст.ст. 73, 81 297, 307 УПК РФ, ст.ст. 6, 18, 60, 68 УК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», указывает, что ФИО1 судим приговором Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ по ст. 264.1 ч.1 УК РФ к 1 году лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами всех категорий и иными механическими транспортными средствами, на 3 года, однако во вводной части приговора не отражены сведения о назначении ФИО1 дополнительного наказания, а в резолютивной части при назначении ФИО1 наказания судом не учтена и не присоединена по совокупности приговоров неотбытая часть указанного дополнительного наказания.

Отмечает, что суд, правильно установив по всем преступлениям наличие отягчающего наказание ФИО1 рецидива преступлений, неверно определил его вид как опасный относительно всех преступлений, поскольку по преступлениям, предусмотренным ст.ст. 232 ч.1, 222 ч.1, 319 УК РФ, являющимся преступлениями средней и небольшой тяжести, рецидив не является опасным в силу ст. 18 ч.2 УК РФ.

Полагает о необоснованном назначении ФИО1 наказания по ст. 222 ч.1 УК РФ в виде 2 лет лишения свободы, т.е. ниже низшего предела, предусмотренного санкцией данного уголовного закона.

Обращает внимание, что по преступлению, предусмотренному ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6), судом действия ФИО1 необоснованно квалифицированы как вымогательство, совершенное в том числе под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего, поскольку изложенные в описательно-мотивировочной части доказательства не содержат данных о том, что ФИО1 угрожал потерпевшим сообщением в правоохранительные органы об их участии в незаконном обороте наркотических средств, а также не имеется иных данных, указывающих на угрозу со стороны ФИО1 распространения сведений, порочащих потерпевших, поскольку осужденный требовал денежные средства за непредоставление сведений о потерпевших иным лицам, участвующим в незаконном обороте наркотических средств через интернет-магазин.

Считает, что неправильно принято решение об уничтожении вещественных доказательств (3 гильзы от 3 патронов), поскольку согласно разъяснениям п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 года № 5, изъятые и приобщенные к уголовному делу гражданское и служебное оружие и патроны к нему подлежат передаче в территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации либо в органы внутренних дел Российской Федерации.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Василевский Е.С., ссылаясь на незаконность и необоснованность приговора, просит его изменить, по ст.ст. 163 ч.2 п. «г», 126 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п. «а», 163 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п.п. «в,г», 232 ч.1, 222 ч.1, 282.2 ч.1 УК РФ ФИО1 оправдать в связи с отсутствием в его деяниях составов инкриминируемых преступлений, признать смягчающим наказание обстоятельством по ст. 319 УК РФ на основании ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ совершение иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, путем принесения извинений.

В обоснование своих доводов защитник, приводя положения ст.ст. 17, 73, 297, 302 УПК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», от 24 декабря 2019 года № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми», от 17 декабря 2015 года № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве (ст. 163 УК РФ)», от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам экстремистской направленности», от 15 июня 2006 года № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», а также собственный анализ судебной практики по иным уголовным делам, указывает, что приговор основан исключительно на доказательствах, полученных в ходе предварительного следствия, а доказательства, полученные в ходе судебного следствия, судом в полном объеме объективно не оценены, не учтены и не опровергнуты, что свидетельствует об обвинительном уклоне при вынесении обжалуемого судебного решения, а показания потерпевших, свидетелей, данные в ходе судебного разбирательства, истолкованы неправильно.

Ссылаясь на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, неправильное применение уголовного закона при осуждении ФИО1 по ст. 282.2 ч.1 УК РФ, излагает обстоятельства инкриминируемых ФИО1 действий, установленных судом, и указывает, что, исходя из их описания, в них не содержится действий осужденного, направленных на организацию деятельности указанной в обвинении организации, а изложены действия как участие в деятельности экстремисткой организации, предусмотренные ст. 282.2 ч.2 УК РФ, указывая, что никто из допрошенных на стадии судебного разбирательства свидетелей не показал, что ФИО1 является организатором, созывал собрания, организовывал вербовку новых членов, шествия, использовал банковские счета и совершал иные действия организационного характера, а также осужденный не организовывал сборы указанного в обвинении круга лиц в квартире для пропаганды деятельности названной в обвинении организации, что следует в частности и из показаний осужденного ФИО2

Приводя существо и собственную оценку показаний ФИО1 в ходе предварительного расследования о непричастности к совершению преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.1 УК РФ, о требованиях, предъявленных к организатору и участнику указанной организации, и нормах поведения в местах лишения свободы, а также о поведении ФИО1 в период отбывания им наказания в местах лишения свободы, в том числе в части наличия положительных характеристик, неоднократных поощрений и условно-досрочных освобождений, и о тех обстоятельствах, что после освобождения осужденный трудоустроился, в полном объеме признал вину в совершении преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ, принес извинения сотруднику полиции, свидетельствующих о том, что осужденный не придерживался криминальной и экстремистской идеологии, что подтверждается показаниями свидетелей ФИО29, ФИО27, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, в том числе об обстоятельствах нахождения в указанной в обвинении квартире, обстановки в ней, возможности ее посещения неограниченным кругом лиц и о том, что никто из их компании не склонял к участия в указанной в обвинении организации и осужденный ФИО1 не агитировал вступить в нее.

Выражает несогласие с оценкой судом показаний ФИО2, данных им в ходе судебного следствия, в том числе и о том, что тот не поддерживает свои показания в ходе предварительного расследования, данные им вследствие оказания на него психологического давления сотрудниками правоохранительных органов, полагая неправильным вывод суда о том, что такие показания осужденного не могут быть приняты во внимание как являющиеся способом защиты.

Отмечает, что принятая судом в качестве доказательств судебно-лингвистическая экспертиза является недопустимым доказательством, поскольку поставленные вопросы не входят в компетенцию эксперта, т.к. связаны с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции суда.

Обращает внимание, что имеется вступившее в законную силу постановление Бахчисарайского районного суда Республики Крым о привлечении ФИО2 к административной ответственности по ст. 20.3 ч.1 КоАП РФ по факту публичной демонстрации символики экстремистской организации на своей странице в социальной сети «Вконтакте» - фотоизображение символа в виде восьмиконечной звезды с черно-белыми лучами и такие же действия вменены ФИО1 по ст. 282.2 ч.1 УК РФ, в связи с чем защитник полагает, что в действиях осужденного ФИО1 отсутствует состав указанного преступления, а усматриваются признаки административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.3 ч.1 КоАП РФ, по аналогии с вступившим в законную силу вышеназванным постановлением суда в отношении ФИО2

Полагает, что предъявленное ФИО1 обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, противоречит положениям уголовного и уголовно-процессуального закона, приводя при этом существо и анализ показаний ФИО1 об обстоятельствах инкриминируемого события, свидетельствующих, что тот похищение человека не совершал, с потерпевшим Потерпевший №2 знаком не был, личных неприязненных отношений к потерпевшему не имел, в преступный сговор с ФИО3, направленный на похищение потерпевшего, не вступал, таких намерений не имел.

Излагая существо предъявленного обвинения по данному эпизоду и приводя существо показаний потерпевшего Потерпевший №2 в ходе очной ставки с ФИО1, а также в ходе судебного следствия, в частности о том, что лиц, поместивших его в багажное отделение автомобиля, он не видел, угроз ему никто не высказывал, из багажника он вылез самостоятельно, никто ему не препятствовал покинуть место расположения автомобиля, а также о том, что ФИО1, находясь на расстоянии около 5 м., прекратил преследование потерпевшего, имея при этом возможность настигнуть того и задержать, защитник делает вывод о том, что действия осужденного свидетельствуют об отсутствии у ФИО1 намерений похищать потерпевшего, а кроме того защитник полагает, что согласно предъявленному обвинению органами предварительного расследования не установлена объективная сторона преступления, в частности захват потерпевшего в месте его нахождения и перемещение в другое место с целью последующего удержания в неволе, поскольку не установлено место, где должно было происходить последующее удержание Потерпевший №2

Отмечает, что в приговоре неправильно отображены показания потерпевшего Потерпевший №2, данные им в ходе судебного следствия, поскольку они существенно отличаются от фактически данных потерпевшим показаний в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ.

Приводит существо и собственную оценку показаний потерпевшего Потерпевший №1, свидетеля ФИО29, обвиняемого ФИО3 как согласующиеся с показаниями обвиняемого ФИО1

Указывает, что суд незаконно в приговоре сослался на показания свидетелей ФИО17 и ФИО20, а также на протоколы очных ставок между свидетелем ФИО20 и обвиняемыми ФИО3 и ФИО1 при том, что государственный обвинитель отказался от данных свидетелей обвинения, что исключало возможность ссылаться на их показания, в том числе на показания свидетеля ФИО20, данные им в ходе предварительного расследования в ходе очных ставок, которые не были оглашены в ходе судебного следствия.

Излагая существо показаний осужденного ФИО2 в ходе судебного следствия, в частности об отсутствии какой-либо договоренности о похищении, об отсутствии места, куда было необходимо отвезти потерпевшего, а также о том, что показания в ходе предварительного расследования в качестве подозреваемого и обвиняемого были им даны под давлением сотрудников правоохранительных органов, выражает несогласие с их оценкой судом первой инстанции как способа защиты.

Считает, что вывод органов предварительного расследования об умысле ФИО1 и ФИО3 на захват, перемещение и последующее удержание Потерпевший №2 не установлен и не доказан.

Обращает внимание, что ни органами предварительного расследования, ни судом не проверены обстоятельства причастности к совершению преступления ФИО17, у которого, по мнению защитника, усматривается умысел на совершение преступления ввиду наличия у того конфликта с потерпевшим, в связи с чем сторона защиты ходатайствовала о вызове свидетеля ФИО17 в суд, однако ввиду якобы неустановления местонахождения данного свидетеля сторона обвинения отказалась от предоставления в качестве доказательств показаний указанного свидетеля, чем нарушены положения о полном и объективном рассмотрении уголовного дела.

Полагает, что органы предварительного следствия умышленно отказывали в проведении очных ставок допрошенных лиц с обвиняемым ФИО1 под предлогом наличия соответствующих заявлений от участников уголовного судопроизводства.

Указывает, что судом не установлена дата и время совершения преступления, мотив осужденных ФИО1 и ФИО3 на совершение инкриминируемого преступления, обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, обстоятельства, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности, а имеющиеся в материалах дела противоречия не устранены.

Утверждает, что органами предварительного расследования и судом не дана оценка тому обстоятельству, что из показаний допрошенных лиц установлено, что когда потерпевший убегал, никто его не преследовал, а ФИО1 бежал в сторону потерпевшего чтобы вернуть тому мобильный телефон, после чего, остановившись на незначительном расстоянии, кинул телефон в сторону потерпевшего и вернулся к автомобилю, возле которого находились ФИО3, ФИО2 и ФИО18, которые также не преследовали потерпевшего, в связи с чем защитник, приводя положения примечания к ст. 126 УК РФ, указывает, что препятствий для дальнейшего удержания у лиц, которые поместили потерпевшего в багажное отделение автомобиля, не имелось, каких-либо условий последнему для его освобождения никто не высказывал.

Полагает, что предъявленное обвинение ФИО1 в похищении человека группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, не доказано в полном объеме, из установленных фактических обстоятельств следует, что потерпевший был перемещен на незначительное расстояние, после добровольно отпущен, а согласно показаниям осужденных ФИО3 и ФИО2 указанные действия были совершены иными лицами, а не ФИО1 и ФИО3, и, по мнению защитника, перемещение потерпевшего третьими лицами в другое место было осуществлено с целью оказания на него морального и физического воздействия, т.е. являлось способом совершения иного преступления, а не похищением человека.

Отмечает, что не установлено место, куда должны были переместить потерпевшего, что подтверждало бы наличие прямого умысла на его похищение и соответственно наличие обязательного признака преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ, а также органами предварительного расследования не дана оценка квалификации содеянного по признакам ст. 127 УК РФ, предусматривающей ответственность за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, приводя собственный анализ судебной практики по иным уголовным делам.

Излагая обстоятельства инкриминируемого преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п. «г» УК РФ, в отношении потерпевшего Потерпевший №1, существо показаний ФИО1 и потерпевшего Потерпевший №1 в ходе судебного следствия, указывает, что из показаний потерпевшего не усматривается, что денежные средства в размере 500 000 руб., о которых идет речь в обвинении, требовал от него именно ФИО1, не имеется в материалах дела и переписки в социальной сети, на которую имеется ссылка в обвинении о якобы предъявляемых вышеуказанных требованиях со стороны ФИО1 в адрес потерпевшего, в связи с чем защитник делает вывод о том, что обвинение фактически строится на показаниях потерпевшего и на предположениях суда, которые не подтверждаются материалами дела.

Приводя существо обвинения в совершении преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ, в отношении потерпевшего Потерпевший №3, а также существо показаний последнего в ходе судебного следствия, указывает, что в приговоре неправильно изложены показания потерпевшего, данные им в ходе судебного следствия, поскольку фактически изложены показания потерпевшего, данные им в ходе предварительного расследования, т.к. в судебном заседании потерпевший пояснил, что не поддерживает ранее данные им показания в части вымогательства осужденным ФИО1 у него денежных средств, поскольку протокол был составлен самостоятельно сотрудниками правоохранительных органов, что не отражено в приговоре, а также потерпевший пояснял суду, что самостоятельно предложил ФИО1 и ФИО2 вознаграждение в связи с предоставлением тем ранее недостоверной информации, никто на потерпевшего никакого воздействия не оказывал, физической расправой не угрожал, деньги не требовал, что также следует и из оглашенного в суде протокола очной ставки между осужденным ФИО1 и потерпевшим, из протокола осмотра соответствующей переписки между ними, не содержащей высказываний ФИО1 об угрозах физической расправой в адрес потерпевшего, в том числе и сопряженных с вымогательством у него денежных средств.

Считает, что доказательством непричастности ФИО1 к данному преступлению являются показания осужденного ФИО2 о том, что ФИО1 не вымогал денежные средства у Потерпевший №3 с целью отправки посылки заключенным в места лишения свободы.

Излагая обстоятельства инкриминируемого преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, в отношении потерпевшего Потерпевший №4 и существо показаний последнего в судебном заседании, указывает, что его показания в части суммы предъявленных требований в приговоре изложены неправильно, а кроме того потерпевший пояснял, что в ходе телефонного разговора в присутствии иного лица ФИО1 заявил, что потерпевший ничего не должен, а в суде потерпевший не подтвердил, что ФИО1 предъявлял ему требования о передаче денежных средств, претензии потерпевший серьезно не воспринимал и причиной его избиения являлась его причастность к незаконному обороту наркотических средств, однако в правоохранительные органы он не обращался и претензий к ФИО1 и ФИО2 не имеет, приводя также существо и собственный анализ показаний потерпевшего в ходе исследованной в суде очной ставки с ФИО1 о данных обстоятельствах, и показаний допрошенных в ходе судебного следствия свидетелей ФИО23, ФИО24, защитник делает вывод о том, что осужденный ФИО1 не вымогал у потерпевшего денежные средства ни в момент нанесения телесных повреждений, ни после, а о наличие преступного сговора на совершение данного преступления между ФИО1 и ФИО2 не установлено и не доказано.

По эпизоду обвинения в совершении преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ, в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6, защитник, ссылаясь на показания допрошенных в ходе судебного следствия свидетелей, в том числе ФИО27, ФИО28, ФИО12, и осужденного ФИО2, отмечает, что в их присутствии осужденный ФИО1 не выдвигал потерпевшим требований о передаче денежных средств.

При этом выражает сомнения в достоверности показаний свидетеля ФИО27 в той части, что со слов ФИО1 свидетелю известно о требовании последним от потерпевших денежных средств в размере 500 000 руб., полагая, что такие показания свидетелем даны с целью избежать ответственности и переложить вину на осужденного ФИО1

Утверждает, что обвинение фактически строится исключительно на показаниях и домыслах потерпевших ФИО50, которые не подтверждаются материалами дела.

Излагая обстоятельства обвинения в совершении преступления, предусмотренного ст. 232 ч.1 УК РФ, существо показаний ФИО1, свидетеля ФИО12 о принадлежности и обстоятельствах использования указанной в обвинении квартиры, указывает, что по делу допрошен ряд свидетелей, ни один из которых в судебном заседании не пояснял, что именно ФИО1 данную квартиру систематически предоставлял для потребления наркотических средств, а поясняли о том, что для входа в данную квартиру не имелось необходимости спрашивать разрешения осужденного, который не организовывал в данной квартире притон для потребления наркотических средств, а входная дверь не имела соответствующего запирающего устройства.

По эпизоду обвинения в совершении преступления, предусмотренного ст. 222 ч.1 УК РФ, защитник указывает, что осужденный отрицает свою причастность к обнаруженным по месту его жительства указанным в обвинении боеприпасам и предполагает, что они были подкинуты сотрудниками правоохранительных органов в ходе обыска, во время обнаружения которых ни один из понятых не присутствовал, в связи с чем достоверно не установлена принадлежность указанных в обвинении патронов осужденному ФИО1, а протокол обыска не соответствует фактическим обстоятельствам предъявленного обвинения.

Ссылаясь на показания свидетелей ФИО19 и ФИО15, являющихся понятыми, а также присутствовавшей при проведении обыска в арендуемом осужденным с семьей жилье ФИО48 ФИО52 - супруги осужденного, о том, что они не присутствовали в момент обнаружения сотрудниками правоохранительных органов патронов, а были приглашены в комнату по факту их обнаружения, защитник указывает, что имело место нарушение процедуры обыска, в связи с чем его результаты и результаты последующих следственных действий по изъятым в ходе обыска предметам являются недопустимыми доказательствами.

Кроме того, защитник отмечает, что назначенное ФИО1 наказание является чрезмерно суровым, не соответствующим личности осужденного, имеющего малолетних детей.

Не оспаривая доказанность вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ, и правильность квалификации его действий, отмечает, что суд первой инстанции не учел в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, на основании ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ – совершение иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, путем принесения ФИО1 как на стадии предварительного следствия, так и в судебном заседании извинений потерпевшему, принятые последним.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1, ссылаясь на незаконность и необоснованность приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, просит приговор отменить, в дополнении к апелляционной жалобе осужденный просит приговор изменить, по ст.ст. 163 ч.2 п. «г», 126 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п. «а», 163 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п.п. «в,г», 232 ч.1, 222 ч.1, 282.2 ч.1 УК РФ его оправдать в связи с отсутствием в его деяниях составов инкриминируемых преступлений, признать смягчающим наказание обстоятельством по ст. 319 УК РФ на основании ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ совершение иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, путем принесения извинений.

В обоснование своих доводов осужденный указывает, что приведенные в приговоре действия осужденного организационного характера, направленные на продолжение противоправной деятельности запрещенной организации, в частности в организации сборов ФИО16, ФИО29, ФИО20, ФИО2, публикации материалов, не подтверждаются материалами дела и в приговоре не содержится доказательств, подтверждающих вышеизложенные обстоятельства, а иные указанные в приговоре действия ФИО1, в частности пропаганда деятельности указанной в обвинении организации, пропаганда криминальных традиций, не относятся к действиям организационного характера, в связи с чем полагает об отсутствии в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.1 УК РФ.

Анализируя состав и квалифицирующие признаки преступления, предусмотренного ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, приводит существо показаний потерпевшего Потерпевший №2 о нанесении ему только одного удара, о том, что угрозы ему не высказывались, опасное для жизни и здоровья насилие к нему не применялось, лиц, поместивших его в багажное отделение автомобиля, он не видел, а также существо показаний Потерпевший №1 о том, что ФИО1 пытался догнать и найти его (Потерпевший №1), осужденный делает вывод, что показания названных лиц опровергают выводы суда о том, что именно ФИО1 ударил потерпевшего Потерпевший №2 и дал указание поместить того в багажник, поскольку в это время осужденный находился в ином месте.

Считает несостоятельным вывод суда о предварительном сговоре ФИО1 и ФИО3, направленном на похищение Потерпевший №2, утверждая, что из совокупности показаний свидетелей и потерпевших следует, что никто из прибывших на место происшествия не знал о том, что там находится потерпевший, полагая также, что в части установления момента возникновения преступного умысла судом допущены противоречивые выводы, которые носят предположительный характер и не подтверждаются доказательствами.

Утверждает об отсутствии какой-либо договоренности о похищении человека с последующим его удержанием, об отсутствии умысла на совершение похищения в отношении потерпевшего Потерпевший №2, а исследованными доказательствами, по мнению осужденного, подтверждается, что умысел был направлен не на лишение свободы потерпевшего, а на применение к нему насилия в результате грубого нарушения общественного порядка, а кроме того, судом не устранены противоречия в том, кто именно ударил потерпевшего и кто решил поместить того в багажное отделение автомобиля.

Ссылаясь на требования ст.ст. 60, 170, 182 УПК РФ, существо своих показаний о том, что обнаруженные по месту его жительства ДД.ММ.ГГГГ в ходе обыска указанные в обвинении патроны ему (осужденному ФИО1) не принадлежат, а также приводя показания свидетелей ФИО15, ФИО19 о том, что указанные боеприпасы были обнаружены не в их присутствии, осужденный приводит доводы, аналогичные доводам в апелляционной жалобе его защитника, о недопустимости доказательств, полученных в результате обыска и последующих следственных действий.

Утверждает о наличии неустранимых сомнений в его причастности к совершению преступления, предусмотренного ст. 222 ч.1 УК РФ.

Не соглашаясь с выводами суда о том, что доводы осужденного о его непричастности к совершению преступления, предусмотренного ст. 232 ч.1 УК РФ, опровергаются совокупностью исследованных доказательств, полагает, что приведенные судом доказательства не подтверждают прямой умысел и наличие в его действиях состава данного преступления, поскольку указанная в обвинении квартира осужденному не принадлежит, на замок не закрывалась, запретить иным лицам ее посещать осужденный не мог и с целью употребления наркотических средств осужденный в данную квартиру никого не приглашал, что подтверждается показаниями свидетелей, а обнаруженные в данной квартире предметы и вещества осужденному не принадлежат, состав данного преступления не образуют.

Обращает внимание, что в обоснование выводов о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ, в отношении потерпевшего Потерпевший №3, суд сослался на показания последнего, данные им в ходе предварительного расследования и не подтвержденные в ходе судебного следствия, однако при этом не дал оценку показаниям потерпевшего в суде, которые являются доказательствами, оправдывающими осужденных, и не отразил их в приговоре, не привел мотивов, по которым судом отвернуты данные доказательства.

Отмечает, что осужденный ФИО2 в суде заявлял о применении к нему в ходе предварительного расследования незаконных методов ведения следствия со стороны сотрудников правоохранительных органов, в результате которых он оговорил себя, однако в нарушение требований уголовно-процессуального закона судом не принято достаточных и эффективных мер по проверке таких доводов и стороной обвинения данные доводы не опровергнуты, полагая необоснованными выводы суда об оценке таких доводов со ссылкой на непредоставление стороной защиты объективных доказательств в подтверждение доводов осужденного ФИО2 и с указанием о том, что отказ от ранее данных в присутствии защитника показаний является способом защиты.

Считает приговор незаконным вследствие наличия в нем ссылок как на доказательства вины осужденных на неисследованные в ходе судебного следствия показания свидетелей ФИО20 и ФИО17

Полагает, что приговор основан исключительно на доказательствах, полученных в ходе предварительного следствия, а полученным в ходе судебного следствия доказательствам судом объективная оценка не дана, они не учтены и не опровергнуты, что, по мнению осужденного, свидетельствует об обвинительном уклоне.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО2 – адвокат Цыпкало К.П., ссылаясь на незаконность и необоснованность приговора, просит его изменить, по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении Потерпевший №4) и по ст. 282.2 ч.2 УК РФ ФИО2 оправдать, а по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) назначить ФИО2 наказание в виде 2 лет лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года.

В обоснование своих доводов защитник, приводя положения ст.ст. 75, 297, 302 УПК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2015 года № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве (ст. 163 УК РФ)», от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам экстремистской направленности», указывает, что судом неправильно применен уголовный закон и не дана правильная правовая оценка действиям осужденного ФИО2 в соответствии с установленными по делу фактическими обстоятельствами.

Отмечает, что в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства ФИО2 вину в совершении преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении Потерпевший №3) признал полностью, а обвинение по ст.ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г», 282.2 ч.2 УК РФ основано на предположениях без учета установленных в ходе следствия фактических обстоятельств.

Приводя существо показаний потерпевшего Потерпевший №4 в ходе предварительного расследования (т. 13 л.д. 26-31), в том числе в ходе очной ставки, а также в судебном заседании в части сообщения осужденным ФИО1 по телефону потерпевшему, что тот ничего никому не должен, а также о том, что угрозы со стороны ФИО2 и ФИО1 не воспринимал реально, подвергся избиению с их стороны за незаконный оборот наркотических средств, за медицинской помощью и в правоохранительные органы не обращался, претензий к осужденным не имеет, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ никто у него не требовал передачи денежных средств, в том числе осужденные ФИО2 и ФИО1 как лично, так и посредством телефонной связи, защитник указывает, что данные обстоятельства подтверждают отсутствие умысла ФИО2 и ФИО1 на получение материальной выгоды, на вымогательство какого-либо имущества у потерпевшего, в связи с чем действия осужденных не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, и могут квалифицироваться лишь как причинение телесных повреждений в зависимости от степени тяжести причинения вреда здоровью Потерпевший №4

Полагает, что уголовное дело в отношении ФИО2 по ст. 282.2 ч.2 УК РФ подлежит прекращению, поскольку лицо за одно и тоже деяние не может быть привлечено к ответственности дважды, т.к. ФИО2 был привлечен в административной ответственности по ст. 20.3 ч.1 КоАП РФ за те же действия постановлением Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, которое не отменено.

Считает, что заключение судебной лингвистической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ не может быть признано допустимым доказательством, поскольку согласно разъяснениям соответствующего Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11, при назначении экспертиз по делам экстремистской направленности не допускается постановка перед экспертом не входящих в его компетенцию правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции суда, в частности вопросы о том, содержатся ли в тексте призывы к экстремисткой деятельности, направлены ли информационные материалы на возбуждение ненависти или вражды.

Указывает, что ФИО2 инкриминируется, что он не позднее августа 2018 года вступил в указанную в обвинении организацию, а его участие выразилось в опубликовании в социальных сетях символики данной организации и различного рода высказываний, пропагандирующих идеологию уголовного мира, за что он был привлечен к административной ответственности, однако лицо может быть привлечено к уголовной ответственности по ст. 282.2 УК РФ, если действия совершены после официального опубликования сведений о признании соответствующей организации экстремистской и запрете ее деятельности на территории Российской Федерации по решению суда, однако ФИО2 на момент размещения такой информации в 2018 году являлся несовершеннолетним и не мог в полной мере понимать содержание данных публикаций, а деятельность указанной в обвинении организации была запрещена ДД.ММ.ГГГГ решением Верховного Суда Российской Федерации, при этом в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие участие осужденного в деятельности запрещенной организации после ДД.ММ.ГГГГ, а ссылка только лишь на общение осужденного с ранее судимыми лицами не является доказательством его участия в деятельности указанной организации.

Полагает, что суд первой инстанции не учел перечисленные обстоятельства, которые существенно могли повлиять на его выводы о виновности ФИО2, что повлекло за собой постановление незаконного приговора.

Обращает внимание, что при назначении наказания по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ суд, признав в качестве смягчающие наказание обстоятельство только чистосердечное признание вины и раскаяние в содеянном, не учел в качестве таковых на основании ст. 61 ч.1 п.п. «г,к» УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления потерпевшему Потерпевший №3, а по иным эпизодам вообще не учтены обстоятельства, смягчающие наказание.

Отмечает, что назначая дополнительные наказания по каждому преступлению в виде штрафа и лишения права заниматься определенной деятельностью, суд не мотивировал данное решение, не учел материальное положение осужденного и влияние дополнительного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО3 – адвокат Гусейнов И.Г.о., ссылаясь на незаконность и необоснованность приговора, просит его отменить и передать уголовное дело в суд первой инстанции на новое судебное разбирательство.

В обоснование своих доводов защитник, приводя правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, положения ст.ст. 17, 53, 192, 240, 297, 302 УПК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2019 года № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми», от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», указывает, что суд первой инстанции в приговоре сослался на доказательства, которые не были исследованы в ходе судебного следствия, от которых в том числе отказалось государственное обвинение, а именно на показания свидетелей ФИО20 и ФИО17, а также о том, что приговор основан на доказательствах, полученных в ходе предварительного следствия, а доказательства, полученные в ходе судебного следствия, судом в полном объеме объективно не оценены, не учтены и не опровергнуты, показания потерпевшего и свидетелей, данные ими в ходе судебного разбирательства, истолкованы в приговоре неверно.

Излагая обстоятельства инкриминированного ФИО3 преступления, предусмотренного ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, считает, что предъявленное обвинение противоречит нормам уголовного и уголовно-процессуального закона.

Приводя существо показаний ФИО3 в ходе досудебного и судебного следствия, в частности об отсутствии между ним и ФИО1 какого-либо сговора на совершение противоправных действий, очевидцем, а не исполнителем которых являлся ФИО3, а также существо очной ставки между свидетелем ФИО20 и обвиняемым ФИО3 (т.3 л.д. 79), указав, что хотя данное доказательство не исследовалось в ходе судебного следствия, свидетель не допрашивался и его показания не оглашались, вместе с тем данные доказательства подтверждают отсутствие в действиях ФИО3 состава инкриминируемого преступления, поскольку свидетель ФИО20 пояснял о том, что ФИО1 ни ему, ни иным лицам не предлагал кого-либо похитить, применять насилие, а также об отсутствии разговоров о перемещении потерпевшего и о месте его удерживания, а в багажное отделение автомобиля потерпевший был помещен с целью получения извинений перед ФИО1, при этом указанный свидетель пояснял, что не видел, чтобы ФИО3 помещал потерпевшего в багажник, применял в отношении того насилие, а в руках у осужденного отсутствовали какие-либо предметы.

Обращает внимание, что стороной защиты неоднократно заявлялись ходатайства о проведении очных ставок с иными лицами по уголовному делу, в том числе с ФИО18, ФИО2, однако от данных лиц написаны идентичные ходатайства об их отказе от участия в следственных действиях с ФИО3, а также не проводилась очная ставка с потерпевшим по надуманным основаниям, что, по мнению защитника, свидетельствует об умышленном лишении органами предварительного расследования возможности стороны защиты собирать доказательства, оспаривать показания свидетелей в ходе очной ставки ввиду наличия существенных противоречий между их показаниями.

Ссылается на показания осужденного ФИО2 в ходе судебного следствия о том, что осужденные ФИО3 и ФИО1 никого на помещали в багажное отделение автомобиля, при этом ФИО1 убежал за человеком, с которым у того ранее имел место конфликт, а ФИО3 находился с ним в автомобиле, ни у кого никаких предметов (дубинок, палок и иного) не имелось, а по возвращении ФИО1 в автомобиль ФИО3 сообщил тому о том, что ФИО18 и ФИО20 поместили человека в багажное отделение, в связи с чем ФИО1 сказал остановить автомобиль, открыл багажник и выпустил человека, отдав тому телефон, при этом никто потерпевшего не преследовал, какой-либо договоренности о похищении не было, как и не было какого-либо места, куда необходимо было отвезти потерпевшего.

Полагает, что в материалах уголовного дела имеются значительные противоречия, в том числе различные показания опрошенных и допрошенных лиц, вызывающие сомнения в их достоверности и допустимости, в частности показания потерпевшего Потерпевший №2, приводя существо показаний последнего в ходе судебного следствия о том, что он не видел лиц людей, на него напавших, а также о том, что после помещения его в багажное отделение автомобиля они проехали 100 м., остановились, вытащили потерпевшего, сказали, что с него нечего взять и потерпевший ушел, а вдогонку ему отдали его мобильный телефон, не преследуя его, которые существенно противоречат показаниям потерпевшего, данным им в ходе предварительного расследования, однако суд сослался на показания потерпевшего как на данные им в ходе судебного следствия, но при этом изложил иные показания, не соответствующие тем, которые потерпевший давал в судебном заседании (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ).

В обоснование доводов о противоречивости показаний потерпевшего защитник приводит существо его заявления о преступлении от ДД.ММ.ГГГГ, в котором не указаны обстоятельства его похищения и помещения в багажное отделение, а также существо протокола опроса Потерпевший №2 от ДД.ММ.ГГГГ и его объяснения от ДД.ММ.ГГГГ, протоколов допроса в качестве потерпевшего от ДД.ММ.ГГГГ, проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ, очной ставки между ФИО1 и потерпевшим, которые, по мнению защитника, свидетельствуют о существенных противоречиях при описании обстоятельств и даты инкриминируемого события, необходимости критической оценки показаний потерпевшего в ходе предварительного следствия.

Считает, что не имеется каких-либо доказательств причастности ФИО3 к совершению преступления, приводя существо и собственный анализ показаний Потерпевший №1 в ходе предварительного следствия, в том числе в части даты инкриминируемого события, а также в части их согласованности с показаниями ФИО3 и ФИО1 о том, что последний находился в другом месте, что, по мнению защитника, подтверждает тот факт, что ФИО3 и ФИО1 не помещали потерпевшего в багажное отделение автомобиля.

Отмечает, что ни органами предварительного расследования, ни судом не проверены обстоятельства причастности к совершению преступления ФИО17, у которого имелся умысел на совершение преступления ввиду ранее возникшего конфликта с потерпевшим в ходе телефонного разговора, в связи с чем сторона защиты ходатайствовала о вызове данного свидетеля в суд, однако его местонахождение установлено не было и сторона обвинения отказалась от показаний данного свидетеля в качестве доказательства, в связи с чем защитник делает вывод о том, что нарушены положения о полном и объективном рассмотрении уголовного дела.

Полагает, что предварительное следствие осуществлялось с обвинительным уклоном, без проверки ранее данных пояснений и показаний, без выяснения всех обстоятельств по уголовному делу, без устранения имеющихся противоречий, не установлена дата и время совершения преступления, мотив ФИО3 на совершение инкриминируемого преступления, обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, обстоятельства, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности.

Отмечает, что из показаний допрошенных лиц следует, что никто не преследовал убегающего потерпевшего, а ФИО21 бежал за потерпевшим с целью вручить телефон, и, не догнав, бросил телефон в сторону потерпевшего, а ФИО3, ФИО18 и ФИО2 стояли возле автомобиля и не преследовали потерпевшего, однако органом предварительного расследования и судом не дана надлежащая оценка данному обстоятельству, исходя из примечания к ст. 126 УК РФ о том, что лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности.

Считает, что предъявленное ФИО3 обвинение в похищении человека, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, не доказано, ссылаясь также на то, что установленные фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что потерпевший был перемещен на незначительное расстояние, а после добровольно отпущен, что было совершено иными лицами, а не ФИО3

Также утверждает, что перемещение потерпевшего третьими лицами в другое место было осуществлено с целью оказания на него морального и физического воздействия, что, по мнению защитника, подтверждается показаниями допрошенных в ходе предварительного следствия лиц, т.е. перемещение потерпевшего явилось способом совершения иного преступления, а не похищением человека.

Обращает внимание, что не установлено место, куда должны были переместить потерпевшего, что подтверждало бы наличие прямого умысла на совершение похищения и соответственно наличие обязательного признака преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ.

Отмечает, что органами предварительного расследования не дана оценка квалификации содеянного по ст. 127 УК РФ, предусматривающей ответственность за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, приводя перечень решений различных судебных инстанции по иным уголовным делам.

Считает, что все доказательства, собранные в рамках уголовного дела, имеют косвенный характер и опровергаются обстоятельствами, на которые ссылается сторона защиты, доказательства которой надлежащим образом не исследованы и не получили оценки.

Указывает, что ввиду наличия в деле неустранимых сомнений в виновности ФИО3, которые толкуются в пользу обвиняемого, последний по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, подлежит оправданию в связи с отсутствием в его действиях состава данного преступления, однако ввиду наличия процессуальных нарушений органами предварительного расследования и судом, данное уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении прокурора и апелляционных жалобах с дополнением защитников и осужденного, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Исходя из положений ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Согласно положениям ст. 389.17 ч.1 УПК РФ, основаниями отмены судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно положениям ст. 15 ч.ч. 1,3 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

В соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

В силу требований ст. 302 ч.4 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Согласно ст. 307 п.п. 2, 3 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать, в том числе доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.п. 6, 7, 8, 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пунктов 3, 4 части 1 статьи 305, пункта 2 статьи 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Если какие-либо из исследованных доказательств суд признает не имеющими отношения к делу, то указание об этом должно содержаться в приговоре.

По уголовному делу, когда подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, приговор должен содержать анализ и оценку доказательств по каждому обвинению.

В приговоре отражается отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дается оценка доводам, приведенным им в свою защиту.

Обжалуемый приговор в части признания осужденного ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 232 ч.1 УК РФ, указанным требованиям закона не отвечает.

Как следует из приговора, ФИО1 признан виновным и осужден за систематическое предоставление помещений для потребления наркотических средств.

При описании данного преступного деяния, признанного судом доказанным, указано в частности о том, что осужденный ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ систематически предоставлял помещение квартиры, находящейся в его пользовании, для потребления наркотических средств, а именно: в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, более точные дата и время не установлены, не менее двух раз в неделю ФИО23, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, более точные дата и время не установлены, не менее трех раз в неделю, ФИО20, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, более точные дата и время не установлены, не менее трех раз в неделю, ФИО29, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, более точные дата и время не установлены, не менее трех раз в неделю, ФИО12

Как следует из протокола судебного заседания и приговора, осужденный ФИО1 вину в совершении данного инкриминированного преступления не признал, отрицая его причастность к систематическому предоставлению помещения названной в обвинении квартиры для потребления наркотических средств, поскольку он сам не является лицом, употребляющим наркотические средства, квартира ранее принадлежала родственнику супруги осужденного, не закрывалась, в связи с чем доступ к ней имело любое лицо.

Изложив показания допрошенных по делу свидетелей ФИО14, ФИО29, ФИО12 в ходе судебного следствия, а также осужденного ФИО2 в ходе предварительного расследования, показания которого были оглашены в ходе судебного следствия, данные протокола обыска и выводы судебно-химических экспертиз предметов, обнаруженных и изъятых в результате данного обыска, проведенного в помещении указанной в обвинении квартиры, суд в то же время устранился от анализа этих доказательств, изложения фактов, которые те или иные доказательства подтверждают по отношению к обстоятельствам инкриминируемого деяния, предусмотренного ст. 232 ч.1 УК РФ, в совершении которого ФИО1 признан виновным, а также мотивов, по которым представленные стороной обвинения и приведенные судом доказательства признаны достаточными и подтверждающими предъявленное осужденному обвинение в объеме, необходимом для вынесения обвинительного приговора, а также опровергающими доводы осужденного.

Так, согласно примечанию к ст. 232 УК РФ под систематическим предоставлением помещений понимается предоставление помещений более двух раз.

Из описательно-мотивировочной части следует, что судом при изложении доказательств по данному преступлению, не приведены доказательства, на основании которых суд пришел к выводу о доказанности предоставления осужденным ФИО1 помещения для потребления наркотических средств ФИО23 и ФИО20

В соответствии со ст. 85 УПК РФ доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Согласно ст. 87 УПК РФ проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, суд привел содержание исследованных в судебном заседании доказательств и не дал им должной оценки с точки зрения установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, как по отдельности, так и в их совокупности, а равно путем сопоставления их с другими доказательствами, как того требует уголовно-процессуальный закон (ст. 88 УПК РФ).

Из описательно-мотивировочной части приговора следует, что, изложив содержание исследованных в ходе судебного следствия доказательств, суд лишь ограничился указанием о том, что приведенные доказательства в их совокупности опровергают доводы осужденного ФИО1 о его непричастности к совершению преступления, предусмотренного ст. 232 ч.1 УК РФ.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что приведенные в обоснование позиции стороны защиты доводы фактически судом надлежащим образом проверены не были, они не получили соответствующей оценки в приговоре.

Изложенное свидетельствует о формальном рассмотрении судом уголовного дела в данной части, ставит под сомнение справедливость судебного разбирательства.

Допущенные судом первой инстанции нарушения требований уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на постановление законного и обоснованного судебного решения, и в связи с их неустранимостью в суде апелляционной инстанции приговор в отношении ФИО1 в части признания его виновным и осуждения по ст. 232 ч.1 УК РФ подлежит отмене с передачей уголовного дела в суд первой инстанции на новое судебное рассмотрение в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

В ходе нового рассмотрения суду надлежит полно и всесторонне исследовать обстоятельства дела с соблюдением всех требований уголовно-процессуального закона, в том числе с учетом доводов, указанных стороной защиты, исходя из принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности сторон, исследовать представленные сторонами доказательства, дать им надлежащую оценку и принять по делу законное, обоснованное и справедливое решение.

Поскольку суд апелляционной инстанции, отменяя приговор с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, не вправе предрешать вопросы, которые могут быть сделаны судом первой инстанции при последующем рассмотрении данного уголовного дела, то доводы, указанные в апелляционных жалобах защитника осужденного ФИО1 и осужденного ФИО1 в части оспаривания доказанности его вины по преступлению, предусмотренному ст. 232 ч.1 УК РФ, подлежат проверке и оценке судом при новом рассмотрении дела.

Изучив материалы уголовного дела в части признания виновными и осуждения ФИО1, ФИО2 и ФИО3 по иным инкриминируемым преступлениям, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Судебное разбирательство в суде первой инстанции по настоящему уголовному делу в целом проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона о состязательности, равноправии сторон, с выяснением всех юридически значимых для правильного его разрешения обстоятельств, подлежащих доказыванию при его производстве, в том числе касающихся места, времени, способа совершения преступлений, формы вины, мотивов, целей, и в процессе его рассмотрения сторонам были созданы необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им законом прав.

Фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий, совершенных осужденными, установлены судом правильно и основаны на оценке совокупности доказательств, полученных в предусмотренном законом порядке, всесторонне и полно исследованных непосредственно в судебном заседании. Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ.

Суд первой инстанции по результатам состоявшегося судебного разбирательства правильно установил фактические обстоятельства совершения ФИО1, ФИО2 и ФИО3 преступлений, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Все представленные суду доказательства, в том числе показания подсудимых ФИО1, ФИО2, ФИО3, потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, Потерпевший №3 и его законного представителя ФИО41, Потерпевший №4, Потерпевший №6, Потерпевший №5, Потерпевший №7, свидетелей ФИО17, ФИО20, ФИО24, ФИО23, ФИО28, ФИО12, ФИО27, ФИО15, ФИО14, ФИО19, ФИО30, ФИО22, заключения экспертиз, проверены и оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с приведением в приговоре мотивов, по которым суд признал достоверными положенные в основу приговора доказательства, выводы суда в этой части мотивированы в приговоре.

Доводы стороны защиты о недоказанности вины осужденных в совершении инкриминированных им преступлений опровергаются собранными по делу и положенными в основу приговора доказательствами, сомнения относительно достоверности которых у судебной коллегии не возникает.

Как следует из показаний осужденного ФИО1, данных им в ходе судебного следствия, вину в совершении инкриминируемых преступлений, за исключением преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ, он не признал, указав о том, что денежные средства у Потерпевший №3 он не вымогал и о передаче тем денежных средств ФИО2 осужденному стало известного от потерпевшего, денежные средства у Потерпевший №1 он (осужденный ФИО1) также не вымогал, а только пресекал действия потерпевшего в сфере незаконного оборота наркотических средств, как и Потерпевший №4, которому в связи с этим осужденный нанес несколько ударов, однако денежные средства у того не требовал, потерпевших ФИО50 осужденный привез к себе в квартиру по просьбе ФИО27 для их встречи с последним, который с ними разговаривал, при этом потерпевших никто не бил, угроз в их адрес не высказывал, денег у них не требовал, похищения Потерпевший №2 не совершал, причиной встречи с потерпевшим являлось грубое высказывание последнего, потерпевшего похитили случайно, не договариваясь об этом, со слов ФИО20 в связи с тем, что потерпевший оскорбил в ходе телефонного разговора ФИО17, они решили прокатить потерпевшего незначительное расстояние в автомобиле и отпустить, при этом когда осужденный ФИО1 сел в этот автомобиль, ему не было известно о нахождении человека в багажном отделении, а узнав об этом от ФИО3, он попросил остановить автомобиль, вытащил потерпевшего из багажного отделения, отдал тому в руки лежавший там же телефон, а обнаруженные по месту его жительства в арендованном жилье боеприпасы (патроны) осужденному ФИО1 не принадлежат и источник их появления ему не известен, об указанной в обвинении организации осужденному не известно, никаких сборов он не организовывал, тюремный уклад не пропагандировал, о «воровских понятиях» не рассказывал, поскольку сам по этим правилам не живет.

Как следует из показаний осужденного ФИО2, данных им в ходе судебного следствия, последний частично признал свою вину в совершении инкриминируемых преступлений, указав о том, что вину в совершении преступления в отношении Потерпевший №3 признает в полном объеме, пояснив о том, что лично звонил или писал потерпевшему и получил от того денежные средства возле учебного заведения, а по иным инкриминируемым преступлениям пояснил о том, что указанной в обвинении организации не было и денежные средства не собирались, он видел в квартире у ФИО1 изображение восьмиконечной звезды и интересовался у последнего по этому поводу, в социальной сети «Instagram» он выкладывал фотографии до 2020 года, когда ему было 16-17 лет, в дальнейшем у него доступа к данной социальной сети не было. В марте 2021 года ФИО1 попросил отвезти его в 

<

адрес> Республики Крым, когда он (ФИО2) приехал за ФИО1, с тем также находились ФИО20, ФИО3 и ФИО18, между последним из которых в ходе телефонного разговора с Потерпевший №2 произошел конфликт, в связи с чем они все направились в 

<

адрес>, где со слов ФИО17 могли находиться Потерпевший №2 и другие, по прибытии куда они увидели среди группы людей Потерпевший №1 и Потерпевший №2 и после остановки автомобиля осужденный ФИО1 побежал за Потерпевший №1, а ФИО20 и ФИО18 вышли из машины, ФИО18 попросил открыть багажное отделение автомобиля с целью посидеть на нем, при этом ФИО20 и ФИО18 предъявляли какие-то претензии Потерпевший №2 из-за вышеуказанного конфликта, затем ему (ФИО2) позвонил ФИО1 и попросил подъехать к нему, а когда последний сел в автомобиль, ФИО3 сообщил тому о нахождении человека в багажном отделении их автомобиля, в связи с чем ФИО1 попросил остановить автомобиль и выпустить человека, после чего ФИО2 остановил автомобиль, все из него вышли, ФИО1 открыл багажное отделение и достал оттуда Потерпевший №2, сказав тому уходить, и кинул ему телефон. Также пояснил о том, что был осведомлен о причастности Потерпевший №4 к незаконному обороту наркотических средств, при встрече с последним вместе с ФИО1 возле магазина в руке у того имелись наркотические средства, в связи с чем ФИО2 сразу его ударил и высказал запрет осуществлять незаконный сбыт наркотических средств, удостоверившись, что тот понял данный запрет, а проезжавший в это время мужчина попросил прекратить такие действия, после чего они разошлись и вечером того же дня в ходе телефонного разговора с потерпевшим Потерпевший №4, с которым находилось иное лицо, на вопрос о наличии у потерпевшего каких-либо обязательств, ФИО2 пояснил об отсутствии таковых, при этом денежные средства у Потерпевший №4 никто не вымогал.

Как следует из показаний осужденного ФИО3 в ходе судебного следствия, последний вину в совершении инкриминируемого ему преступления не признал, пояснив о том, что он прибыл в 

<

адрес> Республики Крым на автомобиле совместно с ФИО1, ФИО20, ФИО18 и ФИО2, поскольку ФИО1 надо было с кем-то поговорить, по прибытии ФИО1 побежал за кем-то, а он (ФИО3) стал очевидцем того обстоятельства, что ФИО20 и ФИО18 заставляют потерпевшего Потерпевший №2 залезть в багажное отделение автомобиля, а по возращении ФИО1 все поехали и ФИО3 сообщил ФИО1 о нахождении человека в багажнике их автомобиля, после чего ФИО1 попросил ФИО2 остановить автомобиль, вытащил потерпевшего из багажника, вернув тому оставленный в багажнике телефон, утверждая при этом об отсутствии какого-либо предварительного сговора, о спонтанности происходящих событий, а также о том, что он (ФИО3) потерпевшего не помещал в багажное отделение, указав о том, что в ходе предварительного расследования он частично признавал вину, поскольку понимал, что оказался на месте совершения преступления.

Вопреки доводам стороны защиты, из материалов дела следует, что суд первой инстанции по результатам состоявшегося судебного разбирательства обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминируемого им преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ, в отношении потерпевшего Потерпевший №3, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Как следует из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, из показаний потерпевшего Потерпевший №3, данных им в ходе судебного следствия, усматривается, что потерпевший, помимо иных обстоятельств, поясняя об обстоятельствах инкриминируемого осужденным ФИО1 и ФИО2 преступления, совершенного в отношении него (Потерпевший №3), указывал, что никто ему не угрожал, денежные средства у потерпевшего не требовал, поскольку Потерпевший №3, полагая о наличии у него вины в связи с предоставлением ранее недостоверных сведений осужденному ФИО1, самостоятельно решил загладить вину, предложив осужденному ФИО1 угощение в кафе, взамен которого осужденный ФИО1 предложил потерпевшему отдать им денежные средства, на что потерпевший добровольно согласился и, взяв денежные средства у отца, передал их в размере около 12 000 руб. осужденному ФИО1, пояснив также, что аналогичные пояснения он (потерпевший) давал и в ходе предварительного следствия, однако протокол его допроса был самостоятельно составлен сотрудниками правоохранительных органов, от подписи в котором потерпевший отказался, пояснив также, что материальный ущерб ему возмещен, в связи с чем он не имеет каких-либо претензий к осужденным.

В связи с наличием существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями потерпевшего Потерпевший №3 в суде, по ходатайству государственного обвинителя были оглашены и исследованы показания несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №3, данные им в ходе предварительного расследования, которые были оглашены и исследованы в присутствии потерпевшего и его законного представителя, подтвердивших наличие в протоколах допроса их подписей (потерпевшего и его законного представителя), их непосредственное участие в проведении данных следственных действий.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, в обоснование выводов о виновности осужденных ФИО1 и ФИО2 в вымогательстве, т.е. требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенном группой лиц по предварительному сговору, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №3, суд первой инстанции в связи с отсутствием оснований полагать о нарушении требований уголовно-процессуального закона при допросе несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №3 в ходе предварительного расследования, правомерно сослался на показания последнего, данные им в ходе предварительного расследования, оглашенные и исследованные в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ, согласно которым потерпевший пояснил о том, что в сентябре 2021 года осужденные ФИО1 и ФИО2 спрашивали у него о конкретном лице, осуществляющем незаконный сбыт наркотических средств, на что потерпевший пообещал узнать у того цену сбываемых наркотиков под предлогом их приобретения, что ФИО1 одобрил и сказал сообщить ему о месте запланированной встречи, где ФИО1 уже сам с тем пообщается, поскольку осуществлять такую деятельность «не по понятиям», в связи с чем потерпевший под предлогом приобретения наркотического средства провел указанное лицо к ожидающим на территории учебного заведения ФИО1 и ФИО2, а сам ушел и позже ему (потерпевшему) стало известно, что у указанного лица забрали наркотические средства. Спустя некоторое время потерпевший, располагая информацией о проживающем в 

<

адрес> ином лице, сбывающем наркотические средства, сообщил об этом ФИО1, который примерно в марте-апреле 2022 года сообщил потерпевшему, что он (осужденный) с друзьями нашли указанное лицо, избили его, однако наркотических средств у того не было, в связи с чем ФИО1, ссылаясь на «воровские понятия», сказал, что потерпевший должен понести ответственность за ложные сведения, на что потерпевший предложил накормить и напоить их, однако ФИО1 сказал, что лучше «отдать в общее», а именно собрать посылку в исправительное учреждение, для чего закупить табачные изделия, продукты питания, передать их осужденному ФИО1 и инцидент будет исчерпан, на что потерпевший дал согласие, поскольку боялся осужденного ФИО1, а на следующий день написал тому в социальной сети «Вконтакте» о том, что отдаст денежные средства, чтобы ФИО1 самостоятельно приобрел все необходимое, а ФИО1 сообщил, что потерпевший должен 8 000 руб., однако ввиду отсутствия названной суммы потерпевший пообещал отдать деньги в мае-июне 2022 года, но в связи с отсутствием необходимой суммы к указанному сроку потерпевший под предлогом необходимости возврата долга взял денежные средства у своего отца ФИО41 и отдал их ФИО1, однако через некоторое время потерпевшему позвонил ФИО2, сообщив, что собирает посылку вместе с ФИО1 и им не хватило переданных денежных средств, в связи с чем они доложили еще свои 3000 руб., которые потерпевший также должен им отдать, а затем в период с июня по август 2022 года ФИО2 неоднократно звонил потерпевшему и требовал отдать деньги, после чего звонки стал осуществлять ФИО1, на которые потерпевший не отвечал, поскольку боялся его угроз, однако ФИО1 стал писать потерпевшему в социальной сети «ВКонтакте», высказывая угрозы, опасаясь которых потерпевший ограничил свои выходы на улицу, а в сентябре возле учебного заведения его (потерпевшего) ожидали ФИО2 и ФИО1 и, увидев у потерпевшего мобильный телефон, сказали, что потерпевший имеет перед ними долговые обязательства и при отсутствии у того денежных средств они заберут мобильный телефон, в связи с чем потерпевший передал им имеющиеся при себе денежные средства в сумме 3 000 руб., а те в свою очередь возвратили мобильный телефон.

Аналогично об изложенных обстоятельствах потерпевший пояснил и в ходе очных ставок с осужденными ФИО1 и ФИО2, оглашенными и исследованными в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ.

Кроме того, из оглашенных и исследованных в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ показаний потерпевшего Потерпевший №3, данных им в ходе предварительного расследования при его дополнительном допросе, следует, что последний пояснил, что на прослушанной аудиозаписи телефонных переговоров содержится разговор между потерпевшим и ФИО2, в ходе которого последний требует передать ему (ФИО2) и ФИО1 денежные средства в сумме 3000 руб., а до этого разговора осужденные ФИО2 и ФИО1 посредством социальной сети требовали передать денежные средства, угрожая насилием, которые поступали потерпевшему примерно с ДД.ММ.ГГГГ и на которые потерпевший не отвечал, поскольку боялся осужденных, т.к. был младше их и понимал реальность применения с их стороны физической силы к потерпевшему, в связи с чем до конца мая 2022 года потерпевший передал осужденным ФИО1 и ФИО2 денежные средства в сумме 8 000 руб.

Судом обоснованно признаны достоверными и положены в основу приговора вышеизложенные показания потерпевшего Потерпевший №3, данные им в ходе предварительного расследования, в том числе в ходе очных ставок с осужденными, оглашенные и исследованные в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ, поскольку такие показания потерпевшего были даны им в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с участием его законного представителя в предусмотренном законом порядке в силу несовершеннолетнего возраста потерпевшего, а также данные показания потерпевшего согласуются с иными доказательствами по делу, являются последовательными, противоречий по всем существенным обстоятельствам не содержат, как и не установлено причин для оговора им осужденных, не усматривается таких оснований и судебной коллегией. Обстоятельств, свидетельствующих о вынужденности дачи потерпевшим таких показаний, не усматривается.

При этом показания потерпевшего Потерпевший №3, данные им в ходе предварительного расследования, согласуются с показаниями законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №3 - ФИО41, данными им в ходе судебного следствия, подтвердившего показания потерпевшего о том, что последний брал у него (ФИО41) денежные средства в сумме 8 000 руб., пояснив о наличии у него долговых обязательств.

Кроме того, законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего, будучи допрошенным в ходе судебного следствия по обстоятельствам его участия в ходе предварительного расследования при проведении следственных действий с несовершеннолетним потерпевшим, в том числе после оглашения показаний потерпевшего Потерпевший №3, данных последним в ходе предварительного расследования, подтвердил, что в ходе предварительного следствия показания несовершеннолетним потерпевшим были даны в его (ФИО41) присутствии, содержание протоколов допроса несовершеннолетнего потерпевшего соответствуют пояснениям, данным потерпевшим, протоколы данных следственных действий содержат его (законного представителя потерпевшего) подпись, которую он не поставил бы в случае несоответствия изложенных в протоколах сведений показаниям несовершеннолетнего потерпевшего.

Судом также правильно положены в обоснование выводов о виновности осужденных в совершении преступления в отношении потерпевшего Потерпевший №3 показания осужденного ФИО2, данные им в ходе предварительного расследования, оглашенные и исследованные в ходе судебного следствия в порядке ст. 276 УПК РФ, пояснившего о том, что в 2020 году ранее знакомый осужденный ФИО1 со ссылкой на «воровские понятия» сообщил ФИО2 о необходимости принимать меры к искоренению наличия на территории 

<

адрес> большого количества лиц, употребляющих наркотические средства, и в 2021 году во дворе учебного заведения в 

<

адрес> Республики Крым ФИО1 познакомил его (ФИО2) с Потерпевший №3 как с лицом, предоставляющим сведения о лицах, занимающихся распространением наркотических средств, который сообщил об обучающемся с потерпевшим в одной группе лице, осуществляющем незаконный сбыт наркотических средств, а через несколько дней там же потерпевший привел вышеуказанное лицо к осужденным ФИО2 и ФИО1, последний из которых сообщил данному лицу о том, что сбыт наркотических средств противоречит «воровским понятиям», в связи с чем необходимо либо прекратить такую деятельность, либо «делиться с близкими», на что данное лицо пояснило о прекращении им такой деятельности, а затем в марте 2022 года Потерпевший №3 сообщил ФИО1 сведения об ином лице, проживающем в 

<

адрес>, как осуществляющем сбыт наркотических средств, которые при проверке не подтвердились, в связи с чем ФИО1, разозлившись на Потерпевший №3, сообщил, что хочет встретиться с последним, и со слов осужденного ФИО1 ФИО2 стало известно о том, что в ходе такой встречи ФИО1 отчитал потерпевшего, а тот в свою очередь предложил угостить их в кафе, от чего ФИО1 отказался и потребовал от Потерпевший №3 денежные средства для их нужд в квартире, расположенной по 

<

адрес> Республики Крым, где они собирались с ФИО1, со слов которого ФИО2 стало известно, что потерпевший передал тому денежные средства, сумму которых он (ФИО2) не помнит, а через некоторое время ФИО1 сказал ФИО2, что от потерпевшего можно получить еще денежные средства, в связи с чем необходимо позвонить и потребовать от Потерпевший №3 3 000 руб., что ФИО2 и сделал, потребовав от Потерпевший №3 по указанию ФИО1 в кратчайшие сроки собрать указанную сумму и передать им, а также сказав, что в случае непередачи им денежных средств, ФИО1 поймает потерпевшего и изобьет, а затем ФИО2 в связи с тем, что потерпевший денежные средства не передал, неоднократно в период с июня 2022 года по август 2022 года осуществлял с указанной целью звонки потерпевшему, на которые тот не отвечал, о чем ФИО2 в начале сентября 2022 года сообщил ФИО1, по указанию которого и совместно с последним ФИО2 примерно в конце сентября 2022 года прибыл к месту обучения потерпевшего с целью забрать у него деньги, где они (ФИО1 и ФИО2) дождались потерпевшего, у которого ФИО1 забрал мобильный телефон и сказал, чтобы он либо сдавал мобильный телефон в ломбард либо отдал им деньги, на что Потерпевший №3, сообщив о наличии у него денежных средств, передал ФИО1 3000 руб., а ФИО1 вернул потерпевшему мобильный телефон.

Аналогично о данных обстоятельствах осужденный ФИО2 пояснял и в ходе очной ставки с потерпевшим Потерпевший №3, полностью согласившись с показаниями потерпевшего.

Кроме того, вина осужденных ФИО1 и ФИО2 в совершении вымогательства в отношении потерпевшего Потерпевший №3 также подтверждается иными исследованными и приведенными в приговоре доказательствами, а именно данными протоколов осмотров предметов, согласно которым при осмотре оптических дисков с аудиозаписями телефонных переговоров установлена аудиозапись разговора Потерпевший №3 и ФИО2, в ходе которого последний сообщил потерпевшему о том, что им не хватает денег на посылку, в связи с чем необходимы денежные средства в размере 3000 руб., которые Потерпевший №3 должен ему передать, при этом ФИО2 дает время потерпевшему до вечера, а также аудиозапись разговора между осужденными ФИО2 и ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого ФИО2 сообщает ФИО1 о своем звонке потерпевшему Потерпевший №3 с требованиями денежных средств в сумме 3000 руб. и о возможных последствиях в случае невыполнения данных требований, обсуждая такие последствия в виде применения насилия к потерпевшему, что одобряется осужденным ФИО1; данными протокола осмотра оптического диска, содержащего переписку между ФИО1 и Потерпевший №3 от ДД.ММ.ГГГГ в социальной сети «Вконтакте», в которой Потерпевший №3 выясняет у ФИО1, что ему необходимо предоставить для сбора посылки, так как ФИО1 лучше знает, переписку от ДД.ММ.ГГГГ, в которой ФИО1 сообщает Потерпевший №3 о необходимости перезвонить ему, а далее направляет сообщения агрессивного характера в адрес Потерпевший №3, переписку между ФИО1 и ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ, в которой последние обсуждают, выходил ли Потерпевший №3 на связь.

Также суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что вина осужденных ФИО1 и ФИО2 в вымогательстве, т.е. требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в крупном размере, ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №4 подтверждается показаниями последнего, данными им в ходе судебного следствия, пояснившего о том, что примерно в июле-августе 2022 года он отказал в просьбах ФИО2 и ФИО1 о приобретении наркотического средства, после чего потерпевший с ФИО23 на совместные денежные средства заказали наркотическое средство, которое потерпевший забрал и разделил с ФИО23, а затем в районе магазина 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым потерпевшего встретили осужденные ФИО1 и ФИО2, последний нанес потерпевшему удар, а затем оба осужденных стали наносить потерпевшему удары с указанием о том, что потерпевший является лицом, распространяющим наркотические средства, в связи с чем должен ежемесячно отдавать денежные средства на «общее», и вследствие отказа отдавать денежные средства потерпевший был избит осужденными, которых отогнал проходивший мимо ФИО24, при этом осужденный ФИО2 крикнул вслед, что потерпевший им должен, а вечером того же дня по просьбе потерпевшего иное ранее знакомое лицо с целью выяснить причину избиения потерпевшего позвонил ФИО1 и спросил, кому и за что Потерпевший №4 должен, на что ФИО1 ответил, что тот никому и ничего не должен.

При этом, не могут быть приняты во внимание доводы апелляционных жалоб стороны защиты со ссылкой на то, что в суде потерпевший не подтвердил, что ФИО25 предъявлял ему требования о передаче денежных средств, их сумме, поскольку такие доводы опровергаются протоколом судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в ходе допроса потерпевший прямо указал о том, что при нанесении ему побоев обоими осужденными (ФИО1 и ФИО2) ФИО1 указывал, что потерпевший является лицом, распространяющим наркотические средства, в связи с чем должен ежемесячно отдавать денежные средства на «общее», и вследствие отказа отдавать денежные средства потерпевший был избит осужденными, также называя сумму таких требований («в районе 500 000 руб.») (т.13 л.д. 27, 27 об.).

Аналогично о вышеизложенных обстоятельствах потерпевший Потерпевший №4 пояснил в ходе предварительного расследования при проведении очных ставок с обвиняемыми ФИО1 и ФИО2, протоколы которых оглашены и исследованы в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ.

Показания потерпевшего Потерпевший №4 также согласуются с показаниями свидетеля ФИО24, данными им в ходе судебного следствия, пояснившего о том, что, увидев как несколько человек избивают Потерпевший №4, свидетель разнял драку, при этом слышал как кричали про сбыт наркотиков, а когда свидетель стал выяснять у потерпевшего причину произошедшего, указанные лица кричали сзади, что побили потерпевшего в связи с тем, что тот осуществляет незаконный сбыт наркотических средств.

Также показания потерпевшего Потерпевший №4 согласуются с показаниями свидетеля ФИО23, данными им в ходе судебного следствия, подтвердившего обстоятельства договоренности между ними о приобретении наркотических средств, а также пояснившего, что вечером того же дня свидетелю стало известно об избиении Потерпевший №4, поскольку последний отправил свидетелю посредством сети «Интернет» фотоснимки, из которых были видны значительные телесные повреждения в области лица потерпевшего, о причине нанесения которых последний пояснил свидетелю, что он (Потерпевший №4) ранее отказал ФИО2 в его просьбе, связанной с незаконным оборотом наркотических средств.

Кроме того, в обоснование выводов о виновности осужденных ФИО1 и ФИО2 в совершении вымогательства в отношении потерпевшего Потерпевший №4 судом правильно приняты иные исследованные и приведенные в приговоре доказательства, в частности данные протокола осмотра места происшествия с участием потерпевшего Потерпевший №4, который указал на участок местности, распложенный вблизи магазина «Везунчик» по 

<

адрес> Республики Крым, пояснив, что на данном участке осужденные ФИО1 и ФИО2 причинили ему телесные повреждения с требованием о передаче им денежных средств в размере 25 000 руб. ежемесячно в течение двух лет (что составляет общую сумму 600 000 руб.); данные протоколов осмотра предметов, согласно которым при осмотре оптических дисков с записями телефонных переговоров ФИО2 обнаружены телефонные разговоры ФИО2 с ФИО16, из содержания которых следует, что ФИО2 просит сообщить ему время встречи с Потерпевший №4, после прослушивания которых ФИО16 подтвердил принадлежность голосов на данной записи ему и осужденному ФИО2, а также телефонных переговоров ФИО2 с ФИО1, в ходе которых осужденные согласовывают время прибытия к месту нахождения Потерпевший №4, и телефонных переговоров между Потерпевший №3 и ФИО2, в котором они обсуждают в том числе телесные повреждения Потерпевший №4, после прослушивания которых Потерпевший №3 подтвердил принадлежность голосов на данной записи ему и осужденному ФИО2

При этом доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 и ФИО2 состава инкриминируемого преступления со ссылкой на то, что в ходе последующего телефонного разговора с потерпевшим осужденные сообщили, что потерпевший им ничего не должен, не могут быть признаны обоснованными, поскольку, учитывая вышеизложенные доказательства, судом установлен факт требований имущественного характера под угрозой применения насилия, которые были доведены осужденными до сведения потерпевшего, в связи с чем суд пришел к правильному выводу о наличии в действиях осужденных ФИО1 и ФИО2 состава преступления, предусмотренного ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ, что согласуется с соответствующими разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 56 от 17 декабря 2015 года «О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного Кодекса Российской Федерации)», согласно которым вымогательство является оконченным преступлением с момента, когда предъявленное требование, соединенное с указанной в части 1 статьи 163 УК РФ угрозой, доведено до сведения потерпевшего. Невыполнение потерпевшим этого требования не влияет на юридическую оценку содеянного как оконченного преступления.

Из материалов дела и исследованных судом первой инстанции доказательств также следует, что вина осужденного ФИО1 в вымогательстве, т.е. требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенном в крупном размере, в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, в отношении потерпевшего Потерпевший №1, подтверждается показаниями последнего, данными им в ходе судебного следствия, пояснившего о том, что в ходе встречи с осужденным ФИО1, последний под предлогом осуществления потерпевшим незаконного сбыта наркотических средств и непередачей в связи с этим денежных средств для лиц, содержащихся в местах лишения свободы, высказывал как лично, так и посредством переписки в социальной сети, угрозы и требования от потерпевшего передачи денег, наркотических средств, телефона в подарок, от чего потерпевший отказался, а затем от ФИО1 и иного лица стали поступать звонки с вымогательством и угрозами расправы, в том числе с близкими родственниками потерпевшего, при этом ФИО1 высказывал требования о передаче денежных средств в размере 500 000 руб., а также ФИО1 нашел его в 

<

адрес>, где потерпевший находился со своими друзьями, и пытался поймать его, однако ему (потерпевшему) удалось убежать.

Доводы апелляционной жалобы защитника Василевского Е.С. о том, что из показаний потерпевшего Потерпевший №1 в ходе судебного следствия не усматривается, что денежные средства в размере 500 000 руб. от потерпевшего требовал именно ФИО1, не могут быть признаны состоятельными, поскольку из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что потерпевший как на вопросы государственного обвинителя, так и на вопросы защитника Василевского Е.С., неоднократно указывал, что требования имущественного характера (о передаче денежных средств в размере 500 000 руб.) под угрозой применения насилия как к потерпевшему, так и к его близким родственникам, высказывал потерпевшему именно осужденный ФИО1 (т. 12 л.д. 117-122).

Кроме того, вышеизложенные показания потерпевшего Потерпевший №1 полностью согласуются с иными, исследованными и приведенными в приговоре доказательствами, а именно данными протокола осмотров мест происшествия с участием потерпевшего, в ходе которых последний указал на территорию автомойки по 

<

адрес> Республики Крым, где ДД.ММ.ГГГГ в ходе встречи с осужденным ФИО1 последний требовал у потерпевшего наркотические средства, которых не имелось, а также потерпевший указал на кальянную по 

<

адрес> Республики Крым, где в ходе встречи с ФИО1 последний требовал от потерпевшего передать денежные средства в размере 500 000 руб. под угрозой применения насилия к потерпевшему или его близким.

Показания потерпевшего Потерпевший №1 об обстоятельствах вымогательства осужденным ФИО1 имущества потерпевшего под угрозой применения насилия подтверждаются данными протокола осмотра предметов, согласно которому при осмотре мобильного телефона потерпевшего обнаружена переписка в социальной сети «Вконтакте» между потерпевшим и осужденным ФИО1, содержащая неоднократные сообщения от осужденного с угрозами, а также сообщения от потерпевшего с просьбами об отсрочке для сбора денежных средств и с просьбами не трогать семью потерпевшего (родителей); данными протокола осмотра оптического диска, содержащего сведения из социальной сети «ВКонтакте» с перепиской между ФИО18 и осужденным ФИО1, в ходе которой ФИО18 сообщает ФИО1 о том, что на последнего планируют написать заявление за вымогательство, если он не прекратит свои действия, на что ФИО1 отвечает, что он знает как себя вести, чтобы не нести ответственность и сообщает ФИО17 о необходимости следить за своими разговорами и ничего не рассказывать, никаких сумм не называть, при этом участвующий в данном следственном действии ФИО18 подтвердил принадлежность голоса в голосовых сообщениях осужденному ФИО1; данными протокола осмотра оптического диска, содержащего сведения из социальной сети «ВКонтакте», согласно которым обнаружена переписка между ФИО1 и ФИО26, в ходе которой ФИО1 высказывает намерения об оказании воздействия на Потерпевший №1, который длительное время занимается распространением наркотических средств, имеет хороший доход, но при этом не передает денежные средства в места лишения свободы, высказываясь при этом о достижении корыстной цели в своих интересах и интересах иных лиц.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о виновности осужденного ФИО1 в вымогательстве, т.е. требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенном с применением насилия, в крупном размере, в период с ДД.ММ.ГГГГ до конца октября 2022 года в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6, что подтверждается показаниями обоих потерпевших в ходе судебного следствия, согласно которым потерпевшие, являющиеся братьями, каждый в своей части пояснили о том, что в 

<

адрес> Республики Крым к ним на автомобиле подъехал осужденный ФИО1, который сначала забрал Потерпевший №5 под предлогом разговора, а затем вернулся за Потерпевший №6, пояснив, что его ждет брат, ФИО1 отвез потерпевших в квартиру, где находилось около 5-6 человек, в том числе осужденный ФИО2, и где осужденный ФИО1 под предлогом якобы распространения потерпевшими наркотических средств и необходимости в связи с этим передавать денежные средства в места лишения свободы, избивал потерпевших, нанося удары в область груди и по ногам, а также высказывал угрозы применения насилия, в том числе демонстрируя плоскогубцы, угрожая их применением, требуя при этом передачи денежных средств в размере 500 000 руб. (по 25 000 руб. ежемесячно) для направления в места лишения свободы, на что потерпевшие, испугавшись, согласились.

Показания потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6 также согласуются с показаниями свидетеля ФИО28, данными им в ходе судебного следствия, пояснившего о том, что в квартире по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, ранее принадлежавшей умершему иному лицу, свидетель, помимо иных лиц, видел ФИО1, а также потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6, фотографию которых, полученную из интернет-ресурса, связанного с незаконным оборотом наркотических средств, свидетелю ранее показывали как изображение лиц, занимающихся распространением наркотических средств, при этом свидетель показывал данную фотографию иным лицам с целью найти изображенных на ней потерпевших и наказать, однако, увидев в указанной квартире двоих потерпевших, попросил тех не трогать и покинул помещение данной квартиры, что согласуется и с показаниями допрошенного в ходе судебного следствия свидетеля ФИО12, также подтвердившего, что в квартире осужденного ФИО1, расположенной по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, свидетель видел потерпевших ФИО50, на которых осужденный кричал, обвиняя их в незаконном сбыте наркотических средств, куда затем прибыли иные лица, в частности ФИО2, ФИО27 и ФИО28

Из показаний свидетеля ФИО27, данных им в ходе судебного следствия, следует, что ранее знакомый ФИО28 показал свидетелю фотографию лица, являющегося одним из братьев ФИО50, обвиняя того в незаконном сбыте наркотических средств, пояснив, что данное лицо обмануло интернет-магазин, курирующий лиц, осуществляющих закладки наркотических средств, сообщив также, что указанный интернет-магазин предлагает вознаграждение в размере 20 000 руб. за поимку этих закладчиков, предложив свидетелю забрать предлагаемые денежные средства, а он (ФИО28) заберет наркотические средства, в связи с чем ФИО28 предложил свидетелю съездить по месту жительства изображенного на фотографии лица, однако свидетель поехал самостоятельно с целью разыскать данных лиц чтобы сообщить им о том, что их разыскивает интернет-магазин, поскольку свидетель хотел получить от указанных лиц 20 000 руб., чтобы не выдавать их интернет-магазину, однако указанных лиц свидетель не нашел, а спустя некоторое время, узнав, что ФИО1 наказывает лиц, распространяющих наркотические средства, передал осужденному полученную от ФИО28 вышеуказанную информацию, а затем ФИО1 сообщил свидетелю, что данный человек находится у него (у ФИО1), в связи с чем свидетель приехал к осужденному ФИО1 в квартиру по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, где находилось около 6-7 человек, в том числе ФИО2, ФИО29 и иные, а также свидетель увидел обоих потерпевших ФИО50, один из которых был изображен на вышеуказанной фотографии, при этом ФИО1 нанес обоим потерпевшим удары в область груди, а свидетель, в свою очередь, расспрашивая потерпевших об их причастности к незаконному обороту наркотических средств, начал информировать потерпевших о том, что их разыскивает интернет-магазин с предложением вознаграждения за их поимку в размере 20 000 руб., и свидетель предложил потерпевшим отдать указанную сумму им, чтобы они отпустили потерпевших и никому их не выдавали, однако в ходе данного разговора осужденный ФИО1 отвел свидетеля в сторону и сообщил, что до этого с потерпевшими уже поработали и те согласились выплатить 500 000 руб., в связи с чем свидетель, вернувшись к потерпевшим, поддержал осужденного ФИО1, и высказываясь о негативном отношении к незаконному обороту наркотических средств, сообщил потерпевшим, что они должны в качестве наказания выполнить поставленные ФИО1 условия.

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что обвинение в требовании осужденного ФИО1 о передаче денежных средств под угрозой применения насилия, с применением насилия к потерпевшим, совершенное в крупном размере, является недоказанным, не могут быть признаны обоснованными, поскольку оба потерпевших подробно пояснили об обстоятельствах высказывания им осужденным ФИО1 таких требований, с применением к ним насилия и под угрозой его применения, в помещении находившейся в распоряжении осужденного квартиры, обстоятельства нахождения в которой обоих потерпевших, а также используемый осужденным повод к высказыванию таких требований потерпевшим подтверждаются показаниями свидетелей ФИО28 и ФИО27, последним из которых подтверждены в том числе и высказывания требований потерпевшим о передаче денежных средств в размере 500 000 руб.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, судом правильно положены в обоснование выводов о виновности показания свидетеля ФИО27, поскольку данные показаний получены в ходе судебного следствия с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в том числе о предупреждении свидетеля об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, и ввиду отсутствия каких-либо оснований полагать о наличии оговора осужденного ФИО1 со стороны свидетеля.

Вместе с тем, согласно материалам дела органами предварительного расследования и судом действия ФИО1 в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6 квалифицированы в том числе как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего.

Из предъявленного обвинения и описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния осужденного ФИО1 в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6, признанного судом доказанным, следует, что совершение осужденным в отношении потерпевших вымогательства под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего, заключается в угрозе сообщения сведений о том, что потерпевшие занимаются сбытом наркотических средств, в правоохранительные органы.

Однако из показаний потерпевших усматривается, что осужденный ФИО1 высказывал требования о передаче денежных средств под предлогом якобы распространения потерпевшими наркотических средств и необходимости в связи с этим передавать денежные средства в места лишения свободы, а из показаний свидетелей ФИО28 и ФИО27 следует, что сведения о причастности потерпевших к незаконному обороту наркотических средств были сообщены осужденному ФИО1 в связи с наличием информации (фотоизображения, полученного из интернет-ресурса) о том, что данное лицо обмануло интернет-магазин, курирующий лиц, осуществляющих закладки наркотических средств, и о том, что указанный интернет-магазин предлагает вознаграждение в размере 20 000 руб. за поимку этих закладчиков, о чем свидетель ФИО27 в свою очередь и информировал потерпевших, пояснив им, что их разыскивает интернет-магазин с предложением вознаграждения в указанном размере за их поимку, и предложил потерпевшим отдать указанную сумму им, чтобы они отпустили потерпевших и их не выдавали.

При этом из материалов дела и протокола судебного заседания следует, что стороной обвинения не представлено и в приговоре не приведено каких-либо доказательств, подтверждающих высказывание осужденным ФИО1 в адрес потерпевших угрозы сообщения сведений об их причастности к незаконному обороту наркотических средств именно в правоохранительные органы, как об этом указано в обвинении. Не усматривается таких доказательств и из материалов уголовного дела.

Таким образом, при отсутствии доказательств угрозы распространения сведений, позорящих потерпевшего, заключающейся в угрозе сообщения сведений о том, что потерпевшие занимаются сбытом наркотических средств, в правоохранительные органы, как об этом указано в обвинении, а также принимая во внимание, что в совершении иных действий, которые могут быть отнесены к угрозе распространения сведений, позорящих потерпевшего, ФИО1 обвинение не предъявлялось, судебная коллегия полагает заслуживающими внимания доводы апелляционного представления прокурора о необходимости исключения из осуждения ФИО1 по преступлению в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6 указания на совершение вымогательства под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего.

Выводы суда первой инстанции о доказанности вины осужденного ФИО1 в незаконном хранении боеприпасов к огнестрельному оружию до их обнаружения и изъятия сотрудниками правоохранительных органов ДД.ММ.ГГГГ являются обоснованными, поскольку обстоятельства обнаружения и изъятия по месту жительства осужденного указанных в обвинении боеприпасов к огнестрельному оружию подтверждаются данными протокола обыска от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого по месту жительства осужденного в присутствии понятых ФИО15 и ФИО19, а также свидетеля ФИО14 сотрудниками правоохранительных органов в нижнем ящике комода, расположенного в жилой комнате домовладения, обнаружены и изъяты три патрона, которые согласно выводам судебно-баллистической экспертизы являются 7,62 мм винтовочными патронами, изготовленными промышленным способом, предназначенными для использования в нарезном огнестрельном оружии: винтовке образца 1891/30 гг конструкции ФИО5, самозарядных винтовках ФИО6 (СВТ-38, СВТ-40), снайперской винтовке ФИО7 (СВД), пулеметах ФИО8 (ПК, ПКМ, ПКС, ПКТ, ПКБ) и др., для производства выстрела пригодны.

Допрошенные в ходе судебного следствия свидетели ФИО15, ФИО19, ФИО14 подтвердили свое участие при проведении указанного обыска по месту жительства осужденного, в ходе которого были обнаружены и изъяты указанные боеприпасы к огнестрельному оружию.

Доводы стороны защиты со ссылкой на то, что понятые и свидетель, являющаяся супругой осужденного ФИО1, не видели непосредственного обнаружения указанных в обвинении боеприпасов, а следовательно протокол обыска и все последующие следственные действия с обнаруженными предметами являются недопустимыми доказательствами, не могут быть признаны обоснованными, поскольку из показаний данных свидетелей (ФИО15, ФИО19 и ФИО14) следует, что они принимали непосредственное участие в ходе проведения обыска по месту жительства семьи осужденного, в том числе во время обнаружения сотрудниками правоохранительных органов боеприпасов, при этом свидетели ФИО15 и ФИО19 подтвердили, что были приглашены перед началом проведения данного следственного действия и находились в жилом помещении вместе с супругой осужденного (протоколы судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ т. 13 л.д. 38-39, от ДД.ММ.ГГГГ т. 13 л.д. 63-64), что подтвердила свидетель ФИО14, в том числе присутствие обоих понятых в ходе производства обыска, поясняя также о конкретных действиях сотрудников правоохранительных органов в ходе обыска («искали, отодвигали все») (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ т. 13 л.д. 49-50), что свидетельствует о том, что производимые сотрудниками правоохранительных органов действия в ходе обыска имели место в поле ее зрения, а свидетель ФИО19 также пояснил о доступности к обзору жилой комнаты, где были обнаружены боеприпасы, с места нахождения понятых.

При этом пояснения свидетелей о том, что они увидели боеприпасы в месте их обнаружения, когда сотрудники правоохранительных органов обратили на них их (свидетелей) внимание, само по себе не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона при производстве обыска, поскольку из исследованного в ходе судебного следствия протокола обыска от ДД.ММ.ГГГГ следует, что указанный протокол по своему содержанию отвечает требованиям ст.ст. 166, 167 УПК РФ, обыск проведен в соответствии с требованиями ст. 182 УПК РФ на основании соответствующего процессуального решения, с участием понятых и лица, проживающего в месте проведения обыска (ФИО48 ФИО53 с разъяснением участвующим лицам их прав и обязанностей, о чем имеется соответствующая запись в протоколе, которым зафиксировано обнаружение трех патронов в нижнем ящике комода в спальне, а также их изъятие и упаковка, что удостоверено подписями участвующих лиц, что также следует из показаний свидетелей ФИО15, ФИО19, ФИО14, от которых, как усматривается из протокола данного следственного действия, каких-либо замечаний по процедуре и результатам проведения данного следственного действия не поступило, о чем собственноручно указано как понятыми, так и супругой осужденного, последняя из которых, кроме того, собственноручно указала о том, что происхождение патронов ей неизвестно, принес в квартиру ФИО1, при отсутствии иных дополнений и замечаний (т.6 л.д. 153-157).

Таким образом, вышеприведенный протокол обыска от ДД.ММ.ГГГГ обоснованно признан судом достоверным и допустимым доказательством и правильно положен судом в обоснование выводов о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, предусмотренного ст. 222 ч.1 УК РФ, в связи с чем судебная коллегия признает несостоятельными доводы стороны защиты об исключении результатов указанного следственного действия из числа доказательств в связи с нарушением норм уголовно-процессуального закона при его проведении.

Выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в публичном оскорблении представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №7, кроме признательных показаний осужденного, подтверждаются показаниями потерпевшего Потерпевший №7, являющегося полицейским (кинологом) отделения патрульно-постовой службы полиции отдела МВД России по 

<

адрес>, данными им в ходе судебного следствия, пояснившего о том, что ДД.ММ.ГГГГ он совместно с полицейским ФИО30 с целью проверки поступившей информации о массовом скоплении людей возле магазина в 

<

адрес> Республики Крым прибыл к указанному месту, куда также было вызвано подкрепление и в последующем происходило массовое задержание граждан, в ходе которого ФИО1 попытался скрыться, но был задержан и в этот момент осужденный выразился в адрес потерпевшего нецензурной бранью.

Показания потерпевшего Потерпевший №7 полностью согласуются с показаниями свидетелей ФИО30 и ФИО22, являющихся сотрудниками правоохранительных органов, данными ими в ходе судебного следствия, пояснивших каждый в своей части о том, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО30 совместно с Потерпевший №7 прибыл к магазину в 

<

адрес> Республики Крым с целью проверки поступившей информации о несанкционированном митинге, а также с целью оказания содействия сотрудникам полиции, в том числе ФИО22 в доставлении ФИО1 в отдел полиции и составлении в отношении него протокола об административном правонарушении, при этом, прибыв на место, ФИО30 и Потерпевший №7 представились осужденному, после чего Потерпевший №7 высказал осужденному требования проследовать в служебный автомобиль для доставления в отдел полиции и составления протокола об административном правонарушении, выполнить которые ФИО1 отказался, не реагируя на замечания, выразился в адрес Потерпевший №7 грубой нецензурной бранью, т.е. допустив высказывания, которые согласно выводам судебной лингвистической экспертизы носят негативную оценку личности и выражены в неприличной форме.

Вина осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.1 УК РФ (в редакции ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 302-ФЗ, действовавшей на момент совершения инкриминируемого преступления), т.е. в организации деятельности иной организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, за исключением организаций, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации признаны террористическими, подтверждается показаниями свидетелей и осужденного ФИО2, в том числе о пропагандировании осужденным ФИО1 указанной в обвинении организации, в частности показаниями свидетеля ФИО27, данными им в ходе судебного следствия, пояснившего о том, что он слышал от осужденного высказывания про «АУЕ», видел относящиеся к данной организации надписи на стенах квартиры осужденного, расположенной по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, а также ФИО1 в присутствии иных лиц, используя жаргонные выражения, рассказывал о «тюремных понятиях», что согласуется с показаниями свидетеля ФИО12, данными им в ходе судебного следствия, также пояснившего о наличии в квартире осужденного надписей и изображений, в том числе восьмиконечной звезды, при этом ФИО1 рассказывал об обстоятельствах и событиях в период его нахождения в местах лишения свободы, о своем положении в преступной иерархии в местах лишения свободы, а также с показаниями осужденного ФИО2, данными им в ходе предварительного расследования, оглашенными и исследованными в ходе судебного следствия в порядке ст. 276 УПК РФ, пояснявшего о наличии на стенах в квартире осужденного надписей, относящихся к движению «АУЕ» - арестантский уклад един, в том числе восьмиконечной звезды (роза ветров), которая является символикой данного движения, а также о том, что ФИО1 неоднократно разъяснял ему различные понятия, относящиеся к названному движению, поясняя на вопросы ФИО2 для чего нужно это движение, ФИО1 говорил о неоднократном отбывании им наказания в местах лишения свободы и что это образ его жизни и он (ФИО1) считает, что этого должны придерживаться все окружающие.

Кроме того, вина осужденного ФИО1 в организации деятельности иной организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, за исключением организаций, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации признаны террористическими, подтверждается иными, исследованными и приведенными в приговоре доказательствами, в том числе данными протокола обыска, согласно которому на стенах и перегородках квартиры, расположенной по 

<

адрес> Республики Крым, находящейся в пользовании осужденного, обнаружены записи запрещенного в Российской Федерации движения «АУЕ», а именно восьмиконечная звезда, «Фарту масти», «ЛХВС»; данными протоколов осмотра предметов, согласно которым при осмотре оптических дисков, содержащих результаты оперативно-розыскного мероприятия «Прослушивание телефонных переговоров», обнаружены записи переговоров, в ходе которых ФИО1 сообщает о том, как необходимо поступать согласно тюремным правилам, использует выражения на жаргоне, записи разговора ФИО1 и сотрудника полиции, в ходе которого ФИО1 грубо отвечает сотруднику полиции, высказывая оскорбления и нецензурные выражения, а также аудиозапись, на которой ФИО1 выражает свою готовность организовать своих знакомых для совершения противоправных действий; данными протоколов осмотра предметов, согласно которым при осмотре оптических дисков, содержащих сведения из социальной сети «Вконтакте» обнаружены переписка между ФИО1 и Потерпевший №3, в которой осужденный поздравляет Потерпевший №3 путем отправления ему видеоролика с высказываниями и выражениями тюремного жаргона, переписка с неустановленным пользователем по именем «ФИО54», в которой ФИО1 сообщает о том, что относится к сообществу «АУЕ», переписка с пользователем «ФИО55», в которой ФИО1 нецензурно выражается в адрес правоохранительных органов, допуская высказывания унизительного характера, а также угрожает данному лицу, что увезет его в багажнике за то, что он не выходит на связь и предоставляет информацию полиции, переписка с ФИО3, в которой ФИО1 приветствует ФИО3, используя приветствие «Ауе»; переписка между ФИО1 и ФИО26, находящимся в местах лишения свободы, в которой ФИО1 спрашивает у того, что необходимо отправить в тюрьму и обещает организовать закупку и отправку необходимого; данными протокола осмотра предметов, в ходе которого осмотрены страницы осужденного в социальной сети «ВКонтакте», на которых ФИО1 в период с 2018 года по 2022 год размещал публикации, содержащие признаки поощрения преступного уклада жизни, а также слова, изображения и выражения, относящиеся к международному общественному движению «Арестантское уголовное единство».

Согласно выводам лингвистической судебной экспертизы символы и высказывания, обнаруженные на поверхностях стен и перегородках в квартире по адресу: 

<

адрес>, являются символами и высказываниями, идентифицирующими международное общественное движение «Арестантское уголовное единство», в публикациях пользователя «ФИО56» социальной сети «ВКонтакте», представленных на исследование, содержится информация, относящаяся к символике или высказываниям, идентифицирующим международное общественное движение «Арестантское уголовное единство», деятельность которого запрещена на территории Российской Федерации в связи с осуществлением экстремисткой деятельности Решением Верховного Суда Российской Федерации от 17 августа 2020 г. № АКПИ20-514с. Переписка ФИО1 в социальной сети «ВКонтакте» с иными пользователями содержит признаки поддержки и вовлечения в деятельность международного общественного движения «Арестантское уголовное единство», в том числе посредством участия в материальном обеспечении лиц, находящихся в местах лишения свободы.

Имеющаяся в материалах уголовного дела переписка ФИО1 в социальной сети «ВКонтакте» с пользователем «ФИО57 ФИО49» содержит признаки участия обоих пользователей в деятельности международного общественного движения «Арестантское уголовное единство».

Вина ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.2 УК РФ (в редакции ФЗ от 02.11.2013 № 302-ФЗ, действовавшей на момент совершения инкриминируемого преступления), а именно в участии в деятельности организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, кроме вышеизложенных показаний осужденного ФИО2, данных в ходе предварительного расследования, оглашенных и исследованных в ходе судебного следствия в порядке ст. 276 УПК РФ, о том, что он проводил время совместно с ФИО1, ФИО29, ФИО46 в квартире ФИО1 по вышеуказанному адресу, где имеются надписи на стенах, относящиеся к данному движению, что ФИО1 неоднократно рассказывал ему различные «понятия», относящиеся к данному укладу, в чем заключаются цели и необходимость указанного в обвинении движения, поясняя, что он (ФИО1) неоднократно отбывал наказание в виде лишения свободы, это его образ жизни и он считает, что этого должны придерживаться все окружающие, также подтверждается иными исследованными и приведенными в приговоре доказательствами, а именно данными протокола осмотра предметов, в ходе которого при осмотре оптического диска с аудиозаписями телефонных переговоров ФИО2 обнаружена запись телефонного разговора ФИО2 с Потерпевший №3, в котором ФИО2, используя жаргонные выражения, требует от Потерпевший №3 денежные средства, так как ему необходимо отравлять посылку «пацанам», и он хочет докупить в нее табачные изделия, кроме того Потерпевший №3 должен передать денежные средства за свои «неправильные движения», данными протокола осмотра страницы в социальной сети «Instagram» под наименованием «ФИО58 принадлежащей ФИО2, имеющей публикации, содержащие признаки сообщества «АУЕ», а также фотографии, размещенные в 2021 году.

Согласно выводам лингвистической судебной экспертизы в публикациях ФИО2 в социальной сети «Instagram» содержится информация, относящаяся к символике и высказываниям, идентифицирующим международное общественное движение «Арестантское уголовное единство», деятельность которого запрещена на территории Российской Федерации в связи с осуществлением экстремисткой деятельности Решением Верховного Суда Российской Федерации от 17 августа 2020 г. № АКПИ20-514с.

Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о квалификации действий осужденного ФИО1 по ст. 282.2 ч.1 УК РФ как организация деятельности иной организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, за исключением организаций, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации признаны террористическими, поскольку, как обоснованно установлено судом, ФИО1 совершал действия, направленные на возобновление деятельности запрещенной на территории Российской Федерации организации «АУЕ», выражающиеся в использовании тюремного жаргона в разговорах, выражении неуважения к представителям правоохранительных органов, пропаганде сбора средств для оказания помощи лицам, находящимся в местах лишения свободы, привлечении к участию в деятельности организации иных лиц путем отправки им сообщений и размещения соответствующей информации в социальной сети, рассказах о жизни и иерархии в местах лишения свободы другим лицам, наличием символов организации на стенах в квартире, используемой для времяпровождения с иными лицами, что подтверждается приведенными в приговоре доказательствами, в том числе показаниями свидетелей, показаниями осужденного ФИО2, протоколом обыска, протоколами осмотра переписок и страницы в социальной сети «Вконтакте», протоколами осмотра аудиозаписей телефонных переговоров, заключением лингвистической судебной экспертизы.

При этом доводы стороны защиты об отсутствии на теле осужденного татуировок, наличие семьи и постоянного источника дохода, как и ссылка на положительные характеристики из мест отбывания осужденным наказания, наличие поощрений и условно-досрочное освобождение, что, по мнению защиты свидетельствует о том, что ФИО1 не придерживался правил указанной в обвинении организации, а также на показания свидетеля ФИО14, пояснившей об обнаружении совместно с осужденным на стенах квартиры символа в виде восьмиконечной звезды, не влияют на правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не являлся организатором «АУЕ», а лишь принимал участие в данной организации, опровергаются доказательствами, приведенными в приговоре, подтверждающими то, что осужденный придерживался идеологии «АУЕ», активно и открыто демонстрировал свою принадлежность к запрещенному движению, которое организовал на территории 

<

адрес> Республики Крым.

Кроме того, судебная коллегия полагает обоснованной квалификацию действий осужденного ФИО2 по ст. 282.2 ч.2 УК РФ как участие в деятельности организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, поскольку судом первой инстанции правильно установлено, что осужденный совершал умышленные действия, непосредственно относящиеся к продолжению деятельности экстремистской организации - международного общественного движения «АУЕ», в том числе путем размещения соответствующих публикаций в социальных сетях, использования жаргонных выражений в разговорах, оказания содействия ФИО1 при совершении им противоправных действий в отношении потерпевших Потерпевший №3 и Потерпевший №4, а именно совершения вымогательства в отношении указанных лиц с целью завладения денежными средствами потерпевших и склонения их к оказанию помощи лицам, находящимся в местах лишения свободы, разделяя тем самым с ФИО1 идеологию указанной в обвинении организации, что подтверждается показаниями осужденного ФИО2, данными им в ходе предварительного следствия, данными протоколов осмотра аудиозаписей телефонных переговоров, переписок и страниц в социальных сетях.

Не свидетельствуют об отсутствии в действиях осужденного ФИО2 состава инкриминируемого ему преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.2 УК РФ доводы стороны защиты о том, что в момент размещения информации в социальных сетях в 2018 году ФИО2 являлся несовершеннолетним и не мог в полной мере понимать содержание публикаций с символикой «АУЕ», поскольку как инкриминируется осужденному и правильно установлено судом, после ДД.ММ.ГГГГ, т.е. после опубликования вступившего в законную силу решения Верховного Суда Российской Федерации, запрещающего деятельность организации «АУЕ» на территории Российской Федерации, ФИО2 свое участие в нем не прекратил, публикации, размещенные им в социальных сетях, не удалил.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО2 постановлением Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ привлечен к административной ответственности за совершение инкриминируемых ему действий, в связи с чем не может быть повторно привлечен к ответственности за те же действия, являются несостоятельными и противоречат установленным в приговоре фактическим обстоятельствам совершенного преступления.

Так, согласно постановлению Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 привлечен к административной ответственности по ст. 20.3 ч.1 КоАП РФ, за публичную демонстрацию символики экстремистской организации «Арестантский уклад един» (АУЕ) - символа в виде восьмиконечной звезды с черно-белыми лучами (розы ветров), однако, как следует из описательно-мотивировочной части приговора, судом установлено и признано доказанным, что ФИО2, являясь сторонником экстремистской идеологии и разделяя основные идеи международного общественного движения «Арестантское уголовное единство», совершал умышленные действия, направленные на осуществление целей международного общественного движения, активно участвовал в его деятельности, что выражалось, в том числе в размещении на страницах в социальных сетях изображений с символикой «АУЕ», а также высказываний, пропагандирующих идеологию уголовного мира.

Вопреки доводам стороны защиты, судом первой инстанции правильно положены в обосновании выводов о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.1 УК РФ, и вины ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.2 УК РФ, выводы судебной лингвистической экспертизы, поскольку указанная экспертиза назначена и проведена в соответствии с требованиями ст.ст. 195, 196, 199, 200 УПК РФ с соблюдением порядка назначения и производства вышеназванной судебной экспертизы.

Составленное по результатам проведения экспертного исследования заключение эксперта соответствует положениям ст. 204 УПК РФ, регулирующим требования, предъявляемые к содержанию заключения экспертизы.

Выводы эксперта основываются на материалах уголовного дела, являются научно обоснованными, в связи с чем суд правильно пришел к выводу об отсутствии оснований полагать данное экспертное заключение недопустимым доказательством.

Кроме того, данное экспертное исследование проведено квалифицированным экспертом, является полным и содержит ответы на все поставленные вопросы, имеющие значение для уголовного дела. Достоверность выводов эксперта сомнений у судебной коллегии не вызывает, поскольку выводы эксперта являются обоснованными, противоречий, двусмысленного толкования в них не содержится, такие выводы сделаны экспертом с учетом всех представленных ему для исследования источников, в связи с чем суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст. 74 ч.2, 80 УПК РФ, обоснованно принял их в качестве самостоятельного источника доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.1 УК РФ, и ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ст. 282.2 ч.2 УК РФ.

Эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ и каких-либо обстоятельств, которые бы могли свидетельствовать о заинтересованности эксперта в разрешении уголовного дела, не усматривается.

Экспертное заключение, положенное в обоснование выводов суда, произведено специалистом соответствующей квалификации, имеющим стаж и опыт работы по соответствующей специальности, о чем содержатся сведения в исследовательской части экспертизы, а выводы сделаны на основании необходимых исследований, при использовании соответствующих методик, с учетом действующих нормативных актов, заключение составлено с учетом установленных по делу фактических обстоятельств, в связи с чем судебная коллегия полагает, что отсутствуют основания для сомнений в полноте и объективности полученных выводов.

Из материалов дела следует, что вынесенное органом предварительного следствия постановление о назначении лингвистической судебной экспертизы (т.4 л.д. 62-63) не противоречит разъяснениям, изложенным в п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 28 июня 2011 года «О судебной практике по делам о преступлениях экстремистской направленности», на которые ссылается в апелляционных жалобах сторона защиты, и вопреки доводам защитников – адвокатов Василевского Е.С. и Цыпкало К.П., перед экспертом не были поставлены вопросы о том, содержатся ли в представленных материалах призывы к экстремистской деятельности, направлены ли информационные материалы на возбуждение ненависти или вражды. При этом сторона защиты была ознакомлена как с постановлением о назначении судебной экспертизы, так и с заключением эксперта и каких-либо замечаний либо ходатайств ни обвиняемыми, ни защитниками заявлено не было.

Исходя из предмета экспертного исследования и формулировок вопросов, подлежащих разрешению экспертом, поставленные перед ним вопросы входили в его компетенцию и юридической оценки действий осужденных эксперт не производил.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о доказанности вины ФИО1 и ФИО3 в похищении человека, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, ДД.ММ.ГГГГ в отношении потерпевшего Потерпевший №2, что подтверждается показаниями потерпевшего, данными им как в ходе судебного следствия, так и в ходе предварительного расследования, оглашенными и исследованными в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ, пояснившего о том, что когда потерпевший совместно с Потерпевший №1 и иными лицами находились в 

<

адрес> Республики Крым, Потерпевший №1 позвонил осужденный ФИО1 и требовал у того денежные средства, в связи с чем потерпевший, выхватив мобильный телефон, выразился нецензурной бранью в адрес ранее незнакомого ему ФИО1, а затем во время нахождения потерпевшего совместно с вышеуказанными лицами в 

<

адрес> подъехал автомобиль «Лада Приора», откуда вышли примерно 5 человек, в том числе осужденный ФИО1, побежали в их сторону, а Потерпевший №1 крикнул, что это ФИО1, после чего все начали убегать, при этом у ФИО1 и иных лиц в руках были биты и палки, к потерпевшему подбежали два человека, нанесли один удар в область головы, отчего потерпевший упал, и удар в область ног, а еще двое избивали брата потерпевшего (ФИО31), затем ФИО1 сказал другому неизвестному ему человеку, чтобы тот схватил потерпевшего, после чего они переместили его (потерпевшего) к автомобилю и, закинув последнего в багажное отделение автомобиля, закрыли снаружи и автомобиль начал движение, остановившись через некоторое время, открылся багажник, возле которого находился ФИО1 и иные лица, в этот момент потерпевший пытался выбраться из багажника, однако ФИО1 нанес ему несколько ударов, в связи с чем потерпевший больше не двигался, а затем ФИО1, обыскав потерпевшего, обнаружил только мобильный телефон, вытащил потерпевшего из багажного отделения, кинув на землю, нанес потерпевшему несколько ударов в область лица, и в тот момент, когда ФИО1 отвернулся, потерпевший убежал, при этом ФИО1 побежал за потерпевшим, однако через несколько метров перестал его преследовать, кинув в него (потерпевшего) принадлежащий ему мобильный телефон, при этом потерпевший подтвердил то обстоятельство, что если бы ФИО1 не отвлекся, то потерпевший не смог бы убежать.

Из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что, будучи допрошенным в ходе судебного следствия, потерпевший Потерпевший №2, в целом аналогично своим показаниям в ходе предварительного расследования пояснял об обстоятельствах возникновения ДД.ММ.ГГГГ года конфликта в ходе телефонного разговора Потерпевший №1 с иным лицом (со слов Потерпевший №1 – ФИО1) и требований последним от того (Потерпевший №1) денежных средств, а также об обстоятельствах того же дня, связанных с нанесением осужденным ФИО1 и еще одним лицом, в руках одного из которых был предмет, похожий на палку либо арматуру, потерпевшему ударов по ногам и помещения указанными лицами его (потерпевшего) в багажное отделение автомобиля, на котором прибыли совершившие данные действия лица, в том числе осужденный ФИО1, а при остановке по пути следования у потерпевшего отобрали мобильный телефон, а затем потерпевшего вытащили из багажника и пока указанные лица разговаривали, потерпевший убежал, поскольку испугался.

При этом доводы стороны защиты о том, что судом неправильно изложены в приговоре показания потерпевшего Потерпевший №2, поскольку они существенно отличаются от показаний потерпевшего, данных им в ходе судебного следствия, не могут быть признаны обоснованными, поскольку из описательно-мотивировочной части приговора следует, что показания потерпевшего Потерпевший №2 судом изложены с учетом сведений, полученных от потерпевшего как в ходе судебного следствия, так и в ходе предварительного расследования, показания которого оглашены и исследованы судом с целью устранения противоречий между данными показаниями, в том числе в части количества и локализации нанесения потерпевшему ударов и лиц, их наносивших.

Судом обоснованно приняты во внимание показания потерпевшего, данные им в ходе предварительного расследования, в том числе как согласующиеся с его показаниями при проведении проверки показаний на месте, в ходе которой потерпевший указал на участок местности по 

<

адрес> Республики Крым, где ФИО1 и ФИО3 закинули его в багажник автомобиля, после чего указал на участок местности вблизи железнодорожного полотна в 

<

адрес> муниципального округа 

<

адрес> с указанием координат, где ФИО1 достал потерпевшего из багажника, нанес удары, после чего отвлекся и потерпевшему удалось убежать, а также с показаниями, данными потерпевшим в ходе очной ставки с обвиняемым ФИО1, оглашенными и исследованными в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ, согласно которым Потерпевший №2 дал показания, аналогичные вышеизложенным, указав также, что удар по ногам и в область уха ему нанес ФИО1, которого он опознал по росту как самого высокого среди всех, также ФИО1 поместил его в багажник автомобиля.

Вопреки доводам стороны защиты судом обоснованно признаны достоверными и положены в основу приговора показания потерпевшего Потерпевший №2, данные им в ходе предварительного расследования, оглашенные и исследованные в ходе судебного следствия в порядке ст. 281 УПК РФ, поскольку такие показания потерпевшего получены в предусмотренном законом порядке, согласуются с иными доказательствами по делу, потерпевший был предупрежден об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, его показания являются последовательными, противоречий по всем существенным обстоятельствам не содержат, как и не установлено причин для оговора им осужденных, не усматривается таких оснований и судебной коллегией.

Данные показания потерпевшего Потерпевший №2 также согласуются с показаниями осужденного ФИО2 в ходе предварительного расследования, оглашенными и исследованными в ходе судебного следствия в порядке ст. 276 УПК РФ, согласно которым в связи с произошедшим у ФИО1 конфликтом в ходе телефонного разговора и по его просьбе со ссылкой на необходимость поговорить с кем-то ФИО20, ФИО3, ФИО18 и ФИО2 вместе с ФИО1 поехали в 

<

адрес> на автомобиле «Лада Приора» под управлением ФИО2, а по прибытии по 

<

адрес>, увидели Потерпевший №1, Потерпевший №2 и иных неизвестных ему лиц, ФИО2 остановил автомобиль, оставаясь в салоне за рулем автомобиля, из которого вышли ФИО1, ФИО3 и ФИО20, которым ФИО1 сказал: «берем их» и в этот момент ФИО1 и ФИО3 подбежали к потерпевшему Потерпевший №2 и стали наносить ему удары находящимися при них палками, ФИО20 побежал за Потерпевший №1, а ФИО18 находился возле автомобиля, затем ФИО1 и ФИО3 схватили потерпевшего Потерпевший №2, перемещая его к автомобилю и закинули потерпевшего в багажное отделение автомобиля, а сев в автомобиль, ФИО1 сказал, что надо прокатиться с пассажиром, на что ФИО2 предпринял попытку возразить, однако ФИО1 начал кричать, требовать продолжить движение, угрожая ФИО2 избиением, в связи с чем последний завел автомобиль и, проехав около 500 м., ФИО1 сказал остановить автомобиль, чтобы обыскать Потерпевший №2 и в случае наличия забрать у того имеющиеся денежные средства или телефон, в тот момент, когда все вышли из автомобиля и стояли возле него, ФИО1 открыл багажник и, обыскав потерпевшего Потерпевший №2, забрал обнаруженный мобильный телефон, а потерпевший в это время предпринял попытку вырваться из багажника, но ФИО1 нанес потерпевшему несколько ударов и сказал, чтобы тот не дергался и лежал смирно, а затем после обнаружения мобильного телефона ФИО1 достал потерпевшего Потерпевший №2 из багажника и кинул на землю, при этом нанес ему несколько ударов рукой в область головы, но когда ФИО1 отвернулся, Потерпевший №2 побежал, а ФИО1 побежал за ним, однако не догнав, вернулся обратно.

Вышеизложенные показания осужденного ФИО2 полностью согласуются с показаниями, данными им при проведении очной ставки с ФИО1, в ходе которой ФИО2 дал показания, изобличающие преступные действия ФИО1 и ФИО3 в отношении потерпевшего Потерпевший №2, указав при этом, что именно ФИО1 и ФИО3 поместили Потерпевший №2 в багажное отделение автомобиля.

Кроме того, в обоснование выводов о доказанности вины ФИО1 и ФИО3 в похищении потерпевшего Потерпевший №2 при изложенных в обвинении обстоятельствах судом правильно положены также показания свидетеля ФИО17, данные им в ходе предварительного расследования при проведении очных ставок с осужденными ФИО2 и ФИО3, которые вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты оглашены и исследованы в ходе судебного следствия, что следует из протоколов судебного заседания, в том числе от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым свидетель в ходе данного следственного действия подтвердил те обстоятельства, что он совместно с ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО20 по указанию ФИО1 прибыл сначала в 

<

адрес> в связи с конфликтом, произошедшим между ФИО1 и Потерпевший №1, а затем по прибытии в 

<

адрес> в 

<

адрес> увидели Потерпевший №1, Потерпевший №2, ФИО31, ФИО47, при этом ФИО1 сказал: «берем их» и вместе с ФИО20 и ФИО3 побежали в сторону указанных лиц, ФИО2 остался в автомобиле, а он (ФИО18) возле автомобиля, затем ФИО1 и ФИО3 подбежали к потерпевшему Потерпевший №2, ФИО3 толкнул последнего и ударил в плечо, отчего Потерпевший №2 упал, а ФИО1 ударил его один раз по уху и один раз по ногам, бил пластиковой палкой, после чего ФИО1 крикнул ФИО3, чтобы тот схватил Потерпевший №2 и тащил в машину, они (ФИО1 и ФИО3) взяли потерпевшего и, притащив его к автомобилю, поместили в багажное отделение, после чего все сели в автомобиль под управлением ФИО2 и по указанию ФИО1 продолжили движение на некоторое расстояние, затем остановились, вышли из автомобиля, ФИО1 сказал о необходимости обыскать потерпевшего Потерпевший №2 на предмет наличия денежных средств и мобильного телефона, которые в случае обнаружения забрать, открыл багажник, обыскал потерпевшего Потерпевший №2 и забрал обнаруженный у того мобильный телефон, в ходе чего потерпевший попытался вырваться, однако ФИО1 нанес ему несколько ударов и сказал не дергаться и лежать смирно, а забрав у потерпевшего телефон, ФИО1 достал того из багажного отделения автомобиля, кинул на землю, нанес несколько ударов рукой в область лица, однако в какой-то момент ФИО1 отвернулся и Потерпевший №2 убежал, которого ФИО1 пытался догнать, но не смог, вернулся и они направились обратно в 

<

адрес> Республики Крым.

При этом из протокола данного следственного действия следует, что осужденный ФИО2 в присутствии его защитника подтвердил достоверность показаний свидетеля ФИО17

Вышеизложенные показания свидетеля ФИО17 также согласуются с показаниями свидетеля ФИО20, данными им в ходе предварительного расследования при проведении очных ставок с ФИО1 и ФИО3, которые также вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты оглашены и исследованы в ходе судебного следствия, что следует из протоколов судебного заседания, в частности от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым свидетель пояснил о том, что в марте ему позвонил ФИО1 и сообщил о произошедшем у него словесном конфликте с ранее ему неизвестным человеком, с которым в связи с этим необходимо поговорить, на что свидетель дал согласие и на автомобиле вместе с ФИО2, ФИО1, ФИО3 и ФИО18 поехали в 

<

адрес> Республики Крым, по пути следования куда осужденный ФИО1 сообщил им, что по телефону ему нагрубил человек, который сообщил ему о своем месте нахождения, в связи с чем ФИО1 позвал их для разговора, некоторое время они искали указанных лиц и по прибытии в 

<

адрес> увидели их, остановились и при выходе из машины свидетеля толкнул неизвестный ему человек, после чего он (ФИО20) и ФИО1 побежали за этим человеком, но не догнали и стали возвращаться к машине, при этом ФИО1 побежал впереди, а когда свидетель спускался к машине, увидел, что багажное отделение открыто и из него были видны ноги человека, а возле багажника находились осужденные ФИО3 и ФИО1, последний из которых закидывал ноги указанного человека в багажное отделение, после чего все сели в автомобиль и, проехав небольшое расстояние, ФИО1 сказал остановить машину, вышел и направился к багажнику, а когда вернулся, кинул на бардачок телефон человека из багажника и сказал находящемуся за рулем ФИО2 продолжать движение, после чего проехав примерно несколько километров, ФИО2 по указанию ФИО1 остановил машину, тот вышел, открыл багажное отделение, откуда вылез потерпевший Потерпевший №2, которому ФИО1 в грубой форме высказывал свою неприязнь, несколько раз ударил, потерпевший выбрал момент и убежал.

При этом аналогично поясняя о вышеизложенных обстоятельствах в ходе очной ставки с ФИО1, свидетель ФИО20 подтвердил указанные в обвинении противоправные действия осужденного ФИО1 в отношении потерпевшего Потерпевший №2, указав, что спускаясь с высоты после преследования иного лица, он (ФИО20) являлся очевидцем того обстоятельства, что именно опередивший его (свидетеля) осужденный ФИО1 вместе с ФИО3 помещали неизвестного на тот момент свидетелю человека в багажное отделение автомобиля.

Вопреки доводам стороны защиты судом правильно положены в основу приговора показания свидетелей ФИО17 и ФИО20, данные ими при проведении очных ставок с обвиняемыми с участием защитников последних, поскольку такие показания получены в установленном законом порядке.

При этом доводы стороны защиты со ссылкой на то обстоятельство, что свидетели ФИО20 и ФИО18 в ходе судебного следствия не допрашивались и на их допросе сторона обвинения не настаивала, не свидетельствуют о нарушении требований уголовно-процессуального закона при обосновании судом в приговоре выводов о виновности осужденных показаниями названных свидетелей, данных ими в ходе очных ставок, поскольку из материалов дела следует, что по результатам принятых судом мер по вызову указанных свидетелей обеспечить их участие в ходе судебного следствия для допроса не представилось возможным, в связи с чем оглашение в ходе судебного следствия их показаний, данных ими в ходе очных ставок с осужденными ФИО1 и ФИО3 не противоречит положениям ст. 281 ч.2 п.5 УПК РФ, а также положениям ст. 281 ч. 2.1 УПК РФ, поскольку соблюдены условия предоставления обвиняемым в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами, что в полной мере реализовано стороной защиты в ходе данных очных ставок.

Кроме того, выводы суда о доказанности обстоятельств совершения осужденными ФИО1 и ФИО3 похищения потерпевшего Потерпевший №2 с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, также подтверждаются исследованными и приведенными в приговоре данными протокола осмотра принадлежащего Потерпевший №1 мобильного телефона об обнаружении переписки в социальной сети «ВКонтакте» между Потерпевший №1 и осужденным ФИО1, в ходе которой Потерпевший №1 спрашивает у ФИО1, зачем избили людей и бегали за ним, а также переписки с ФИО26, который спрашивает у Потерпевший №1, почему он убежал, когда люди приехали, на что Потерпевший №1 спрашивает о том, что ему нужно было делать, когда приехали люди с битами и палками.

Вопреки доводам стороны защиты, суд пришел к правильному выводу о квалификации действий осужденных ФИО1 и ФИО3 по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, а именно в похищении человека, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, совершенном в отношении потерпевшего Потерпевший №2 при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Не могут быть признаны обоснованными доводы стороны защиты о неустановлении даты совершения данного преступления, поскольку из исследованных доказательств следует, что судом правильно установлена дата совершения преступления ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается в том числе исследованным в ходе судебного следствия заявлением потерпевшего Потерпевший №2 в правоохранительные органы от ДД.ММ.ГГГГ о применении к нему насилия в 

<

адрес>. При этом отсутствие указания в заявлении потерпевшего обо всех, установленных в ходе предварительного следствия обстоятельствах совершения в отношении него данного преступления, в том числе о помещении потерпевшего в багажное отделение автомобиля, о чем указывает сторона защиты, не свидетельствует о недостоверности показаний потерпевшего, поскольку такие показания согласуются с вышеизложенными доказательствами, подтверждающими характер совершенных преступных действий осужденных ФИО1 и ФИО3 в отношении потерпевшего Потерпевший №2, связанных с его похищением с применением насилия и применением предметов, используемых в качестве оружия, а кроме того имевший место факт помещения потерпевшего в багажник автомобиля и перемещения в другое место не оспаривается также осужденными ФИО1 и ФИО32 Некоторые неточности, имеющиеся в показаниях потерпевшего, в том числе в части описания последовательности событий и их даты, на что обращает внимание сторона защиты, не являются существенными, связаны в том числе с давностью произошедших событий, не свидетельствуют о недостоверности показаний потерпевшего в целом и не влияют на выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО3

Доводы апелляционных жалоб стороны защиты об отсутствии состава инкриминируемого осужденным преступления, предусмотренного ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, со ссылкой на неустановление всех необходимых признаков состава данного преступления, в частности захвата потерпевшего в месте его нахождения и перемещения в другое место с целью его последующего удержания в неволе, поскольку не установлено место, где должно было происходить последующее удержание потерпевшего Потерпевший №2, а также со ссылкой на незначительность расстояния, на которое потерпевший был перемещен, на отсутствие умысла осужденных ФИО1 и ФИО3 на похищение потерпевшего, мотива и предварительного сговора между ними на данные действия, не могут быть признаны состоятельными, исходя из следующего.

На основании совокупности исследованных доказательств правильно установив фактические обстоятельства дела, в частности, что потерпевший Потерпевший №2 был незаконно захвачен осужденными ФИО1 и ФИО3, с применением силы помещен в багажное отделение автомобиля, где против воли потерпевшего удерживался при перемещении его на другой участок местности, учитывая разъяснения п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2019 года № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговля людьми», о том, что под похищением человека следует понимать его незаконные захват, перемещение и последующее удержание, в том числе с применением насилия, в любых целях и по любым мотивам, которые для квалификации содеянного значения не имеют, при этом похищение человека считается оконченным преступлением с момента захвата и начала его перемещения, суд первой инстанции дал правильную юридическую оценку действиям осужденных ФИО1 и ФИО3 по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ.

Оснований для иной квалификации действий осужденных, в том числе по ст. 127 УК РФ как незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, на что ссылается сторона защиты, не имеется, поскольку судом правильно установлено, что осужденные ФИО1 и ФИО3 выполнили все необходимые действия, дающие основания квалифицировать их действия как похищение человека, в частности осуществление осужденными ФИО1 и ФИО3 незаконного захвата потерпевшего Потерпевший №2, насильного помещения его в багажное отделение автомобиля, удерживания в нем при перемещении потерпевшего на другой участок местности, с применением при этом насилия к потерпевшему путем нанесения ему ударов и с применением предметов, используемых в качестве оружия, что согласуется с разъяснениями п. 3 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2019 года № 58, согласно которым в отличие от похищения человека при незаконном лишении свободы, предусмотренном статьей 127 УК РФ, потерпевший остается в месте его нахождения, но ограничивается в передвижении без законных на то оснований (например, виновное лицо закрывает потерпевшего в доме, квартире или ином помещении, где он находится, связывает его или иным образом лишает возможности покинуть какое-либо место).

Оснований для применения положений примечания к ст. 126 УК РФ, на что указывает в апелляционных жалобах сторона защиты, не имеется, поскольку доводы защиты о том, что потерпевший был перемещен на незначительное расстояние, после чего отпущен при наличии возможности догнать его и удерживать в дальнейшем, т.е. добровольно освобожден, опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, в том числе показаниями потерпевшего Потерпевший №2 и осужденного ФИО2, пояснивших о том, что потерпевшему удалось сбежать в тот момент, когда ФИО1 отвернулся, при этом осужденный преследовал потерпевшего, но не догнал.

В соответствии с разъяснениями п. 11 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2019 года № 58, исходя из примечания к статье 126 УК РФ добровольным следует признавать такое освобождение похищенного человека, при котором виновное лицо осознавало, что у него имелась реальная возможность удерживать потерпевшего, но оно освободило его, в том числе передало родственникам, представителям власти, указало им на место нахождения похищенного лица, откуда его можно освободить.

Таким образом, добровольного освобождения потерпевшего Потерпевший №2 судом обоснованно не установлено, поскольку потерпевший освободился вследствие собственных усилий, поскольку убежал, воспользовавшись тем, что осужденный ФИО1 отвлекся, который кроме того принял меры к безуспешному преследованию потерпевшего, что свидетельствует об отсутствии у осужденных реальной возможности удерживать потерпевшего, т.е. исключает признак добровольности в действиях виновных.

Вопреки доводам стороны защиты, все квалифицирующие признаки данного состава преступления, совершенного ФИО1 и ФИО3, нашли свое подтверждение, в том числе и применение насилия, опасного для жизни и здоровья (п. «в» ч.2 ст. 126 УК РФ), поскольку похищение человека с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, предполагает, что в процессе совершения преступления (при захвате, перемещении или при удержании) к похищаемому лицу применялось такое насилие, которое повлекло причинение тяжкого, средней тяжести либо легкого вреда здоровью, либо насилие, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент его применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.

То обстоятельство, что не зафиксировано причинение потерпевшему вреда здоровью, не опровергает выводы суда о применении к потерпевшему Потерпевший №2 насилия, опасного для жизни и здоровья, поскольку способ применения к потерпевшему насилия, в том числе с применением предмета, используемого в качестве оружия (наличие у ФИО1 и иных лиц в руках бит и палок, нанесение потерпевшему ударов в область головы и ног, в том числе имеющейся у осужденного ФИО1 палкой, а также в поле зрения потерпевшего еще двое избивали его брата, применение насилия к потерпевшему путем нанесения ФИО1 нескольких ударов когда Потерпевший №2 пытался выбраться из багажника, а также после того как осужденный вытащил потерпевшего из багажного отделения, кинув на землю, нанес последнему несколько ударов в область головы, т.е. жизненно-важных органов), свидетельствует о том, что в момент совершения осужденными таких действий безусловно создавалась реальная опасность для жизни и здоровья потерпевшего Потерпевший №2, которая реально им воспринималась, что подтверждается показаниями потерпевшего в ходе судебного следствия при пояснении об обстоятельствах совершения в отношении него данного преступления и возникшем у него страхе, вследствие которого он при возникновении такой возможности скрылся от осужденных.

Также суд пришел к верному выводу о совершении ФИО1 и ФИО3 преступления группой лиц по предварительному сговору, с фактическим распределением ролей, о чем свидетельствуют согласованность действий обоих осужденных, совершивших взаимодополняемые действия, направленные на достижение преступного результата – похищение потерпевшего (его насильственный захват, перемещение к автомобилю и помещение потерпевшего в багажное отделение автомобиля, где тот удерживался помимо его воли, в том числе и с применением физического насилия). При этом о наличии предварительного сговора, как и о распределении ролей между собой у осужденных ФИО1 и ФИО3, свидетельствуют показания свидетеля ФИО17 о том, что ФИО1 и ФИО3 подбежали к потерпевшему Потерпевший №2, ФИО3 толкнул последнего и ударил в плечо, отчего Потерпевший №2 упал, а ФИО1 ударил его один раз по уху и один раз по ногам, бил пластиковой палкой, после чего ФИО1 крикнул ФИО3, чтобы тот схватил Потерпевший №2 и тащил в машину, они (ФИО1 и ФИО3) взяли потерпевшего и, притащив его к автомобилю, поместили в багажное отделение.

Таким образом, квалифицирующие признаки совершения преступления группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, установлены судом правильно и подтверждаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств, свидетельствующих о совершении преступления обоими осужденными, характер и согласованность действий которых свидетельствуют о наличии между ними сговора на совершение указанных в обвинении действий, направленных на похищение потерпевшего Потерпевший №2, о чем также свидетельствует и распределение между собой ролей и согласованность действий обоих осужденных с единым преступным умыслом на совершение указанного преступления, с применением насилия в отношении потерпевшего, создающего реальную опасность для его жизни и здоровья в момент применения, учитывая использование предметов и нанесение ударов по различным частям тела, в том числе в область головы потерпевшего.

Доводы стороны защиты о незаконности приговора в связи с отсутствием правовой оценки действиям иных лиц не могут быть приняты во внимание как свидетельствующие о незаконности и необоснованности приговора, поскольку в соответствии со ст. 252 ч. 1 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, и при установлении судом всех обстоятельств, относящихся к составу преступления, совершенного осужденными ФИО1 и ФИО3, данные доводы стороны защиты не могут быть отнесены к обстоятельствам, влияющим на правильность юридической оценки действий осужденных.

Таким образом, предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе время, место, способ и другие обстоятельства совершения ФИО1 и ФИО3 преступления в отношении потерпевшего Потерпевший №2 судом были установлены, что следует из описательно-мотивировочной части приговора, содержащего обстоятельства установленного судом преступного деяния, совершенного осужденными и признанного доказанным, в том числе указание на совершение конкретных действий каждым из осужденных.

Вопреки доводам стороны защиты ставить под сомнение показания потерпевших и свидетелей у суда не имелось, поскольку из материалов дела следует, что они были предупреждены об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, их показания являются последовательными, неустраненных противоречий по всем существенным обстоятельствам не содержат, как и не установлено причин для оговора им осужденных, не усматривается таких оснований и судебной коллегией.

Положенные в обоснование выводов суда о доказанности вины осужденных показания потерпевших и свидетелей правильно были признаны судом достоверными и допустимыми доказательствами, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и подтверждаются совокупностью других исследованных доказательств.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, судом обоснованно приняты в качестве доказательств и положены в основу приговора показания осужденного ФИО2, данные им в ходе предварительного расследования с участием защитника, в том числе в ходе очных ставок, оглашенные и исследованные в ходе судебного следствия в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, ввиду отсутствия каких-либо обстоятельств, которые бы могли свидетельствовать о недостоверности и недопустимости указанных показаний в качестве доказательств, о нарушении права на защиту осужденного, а также о наличии обстоятельств, свидетельствующих о самооговоре либо вынужденности дачи осужденным таких показаний, т.е. не установлено обстоятельств, свидетельствующих о недопустимости данных доказательств.

Из протоколов допроса ФИО2 в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также при проведении очных ставок следует, что данные следственные действия проведены с участием защитника, после разъяснения предусмотренных уголовно-процессуальным законом прав, в том числе права не свидетельствовать против себя и своих близких родственников, а также после разъяснений о том, что данные показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае последующего отказа от этих показаний, протоколы прочитаны и подписаны осужденным и его защитником при отсутствии каких-либо замечаний по существу проведенных следственных действий, в связи с чем не могут быть признаны состоятельными доводы стороны защиты о вынужденности дачи осужденным ФИО2 показаний в ходе предварительного расследования ввиду применения незаконных методов ведения следствия сотрудниками правоохранительных органов.

В приговоре правильно приведены вышеуказанные протоколы произведенных по уголовному делу следственных действий, а также закрепивших добытые в ходе их производства доказательства.

Иные доказательства, положенные в основу осуждения ФИО1, ФИО2, ФИО3, собраны с соблюдением требований ст.ст. 74, 86 УПК РФ и сомнений в их достоверности не вызывают. Доказательствам, приведенным в приговоре, вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции дал правильную оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 86-89 УПК РФ, приведя мотивы, по которым он признал достоверными доказательства, не согласиться с которыми оснований у судебной коллегии не имеется.

Материалы оперативно-розыскных мероприятий получены и представлены органам предварительного расследования и суду в соответствии с требованиями Федерального закона РФ от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», с соблюдением условий, предусмотренных данным законом, проверены путем проведения надлежащих следственных действий и исследованы судом, отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, и в силу положений ст. 89 УПК РФ обоснованно использованы в процессе доказывания.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1, ФИО2 и ФИО3 и их действия правильно квалифицированы судом:

ФИО1 по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №4) как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в крупном размере, по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении Потерпевший №2) как похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, по ст. 163 ч.2 п. «г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №1) как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное в крупном размере, по ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5, Потерпевший №6) как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное с применением насилия, в крупном размере, по ст. 222 ч.1 УК РФ как незаконное хранение боеприпасов к огнестрельному оружию, по ст. 319 УК РФ как публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, по ст. 282.2 ч.1 УК РФ (в ред. ФЗ от 02.11.2013 № 302-ФЗ) как организация деятельности иной организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, за исключением организаций, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации признаны террористическими;

ФИО2 по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №4) как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в крупном размере, по ст. 282.2 ч.2 УК РФ (в ред. ФЗ от 02.11.2013 № 302-ФЗ) как участие в деятельности организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности;

ФИО3 по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении Потерпевший №2) как похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Судом правильно установлен умышленный, корыстный характер действий осужденного ФИО1 по преступлениям в отношении потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №5 и Потерпевший №6, а также действий осужденных ФИО1 и ФИО2 по преступлениям в отношении Потерпевший №3 и Потерпевший №4, направленный на завладение имуществом потерпевших под угрозой применения насилия.

Квалифицирующий признак совершения преступления в крупном размере по эпизодам в отношении потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №4, Потерпевший №5 и Потерпевший №6 нашел свое подтверждение, исходя из суммы требуемых у потерпевших денежных средств с учетом примечания к ст. 158 УК РФ.

Кроме того, судебная коллегия соглашается с квалификацией действий осужденных ФИО1 и ФИО2 по преступлениям в отношении потерпевших Потерпевший №3 и Потерпевший №4 как совершенные группой лиц по предварительному сговору, что следует из согласованного характера действий осужденных, дополняющих друг друга, составляющих признаки объективной стороны преступления, направленных на достижение единого преступного результата – требования передачи имущества потерпевших.

Вопреки доводам стороны защиты, согласно материалам уголовного дела, судом дана надлежащая оценка всем представленным сторонами доказательствам, с изложением как существа таких доказательств, так и их мотивированной оценки, в связи с чем несостоятельными являются доводы стороны защиты о неполноте судебного следствия и ненадлежащей оценке всех представленных доказательств с учетом доводов стороны защиты.

Постановленный в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 приговор соответствует положениям ст. 307 УПК РФ, устанавливающим требования к описательно-мотивировочной части обвинительного приговора.

Неустраненных противоречий в положенных в основу приговора показаниях потерпевших и свидетелей по всем значимым обстоятельствам уголовного дела не имеется, которые вопреки доводам апелляционных жалоб изложены в описательно-мотивировочной части приговора с учетом полученных от указанных лиц сведений, как в ходе судебного следствия, так и в ходе предварительного расследования, они являются логичными, последовательными, дополняют друг друга, согласуются между собой, оснований им не доверять у суда не имелось и в материалах дела таких сведений не содержится, в связи с чем необоснованными являются доводы апелляционных жалоб о ненадлежащей оценке всех представленных сторонами доказательств.

Обвинительное заключение в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем содержатся необходимые для принятия итогового решения по делу сведения, оснований для возврата уголовного дела прокурору судом обоснованно не установлено, не усматривается таких оснований и судебной коллегией.

Доводы стороны защиты о незаконности приговора в связи с отсутствием оценки действиям ФИО27 не могут быть приняты во внимание как свидетельствующие о незаконности и необоснованности приговора, поскольку в соответствии со ст. 252 ч. 1 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, и при установлении судом всех обстоятельств, относящихся к составам преступлений, совершенных осужденными ФИО1, ФИО2, ФИО3, данные доводы стороны защиты не могут быть отнесены к обстоятельствам, влияющим на юридическую оценку инкриминируемых осужденным преступлений.

Как следует из протокола судебного заседания, председательствующим, вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, выполнены требования ст.ст. 15, 243 УПК РФ по обеспечению состязательности и равноправия сторон. В протоколе судебного заседания отражены заявленные сторонами ходатайства, которые разрешены в соответствии с требованиями ст.ст. 256, 271 УПК РФ при отсутствии необоснованных и немотивированных отказов в их удовлетворении, которые могли бы повлиять на правильность сделанных судом выводов о виновности осужденных.

Из описательно-мотивировочной части приговора следует, что все выводы суда в приговоре надлежащим образом мотивированы со ссылкой на фактические обстоятельства, установленные на основании исследованных в судебном заседании доказательств, и являются правильными.

Каких-либо суждений, которые бы могли свидетельствовать о том, что судом допущены выводы предположительного характера при оценке доказательств описательно-мотивировочная часть приговора не содержит.

Неустраненные судом первой инстанции существенные противоречия и сомнения в причастности осужденных к данным преступлениям, требующие истолкования в их пользу, отсутствуют.

Анализ материалов судебного следствия позволяет судебной коллегии сделать вывод о том, что судом первой инстанции не было допущено нарушения принципов справедливости судебного разбирательства, состязательности и равноправия сторон, права ФИО1, ФИО2, ФИО3 на защиту.

Существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, не допущено.

Доводы стороны защиты о невиновности осужденных, а также о недопустимости доказательств были тщательно проверены в ходе судебного следствия и обоснованно отклонены как несостоятельные, о чем в описательно-мотивировочной части приговора содержатся соответствующие выводы.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы стороны защиты не содержат каких-либо обстоятельств, которые бы не были предметом исследования судом или опровергали выводы, изложенные в приговоре, и фактически сводятся к несогласию с оценкой доказательств, изложенных в приговоре, что само по себе не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены обжалуемого приговора.

Доводы стороны защиты о том, что судом неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, а выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судебная коллегия по изложенным основаниям считает несостоятельными.

Из описательно-мотивировочной части приговора следует, что назначая ФИО1, ФИО2 и ФИО3 наказание, судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учитывался характер и степень общественной опасности преступлений, влияние наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей, как и учитывались данные о личности осужденных.

Суд обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО1, по всем инкриминируемым преступлениям на основании ст. 61 ч.1 п. «г» УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного, по преступлению, предусмотренному ст. 319 УК РФ, на основании ст. 61 ч.2 УК РФ – чистосердечное признание вины, как и правильно признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание осужденного ФИО2 по преступлению, предусмотренному ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (в отношении потерпевшего Потерпевший №3) на основании ст. 61 ч.2 УК РФ - чистосердечное признание вины, раскаяние в содеянном.

Вместе с тем заслуживают внимания доводы стороны защиты о том, что при установлении обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО1, судом оставлено без внимания наличие у осужденного ФИО1 двоих малолетних детей, а также по преступлению, предусмотренному ст. 319 УК РФ, совершение иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, путем принесения извинений потерпевшему Потерпевший №7, поскольку из материалов дела следует, что суду первой инстанции представлены доказательства наличия у ФИО1 двух малолетних детей (т. 10 л.д. 143-145), а из материалов дела и протокола судебного заседания следует, что ФИО1 как в ходе предварительного расследования принес потерпевшему Потерпевший №7 письменные извинения за совершенные противоправные действия в отношении него, выразившиеся в оскорблении потерпевшего как представителя власти (т. 10 л.д. 244), так и в ходе судебного следствия принес такие извинения потерпевшему, которые им приняты (протокол судебного заседания от 27 марта 2024 года т. 12 л.д. 130), в связи с чем судебная коллегия полагает необходимым признать в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО9, по всем инкриминируемым преступлениям в соответствии со ст. 61 ч.1 п. «г» УК РФ наличие двух малолетних детей у виновного, а по преступлению, предусмотренному ст. 319 УК РФ, в соответствии со ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ – совершение иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (принесение извинений).

Кроме того, заслуживают внимание доводы стороны защиты о том, что при установлении обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО2, судом оставлено без внимания наличие малолетнего ребенка у осужденного и возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления потерпевшему Потерпевший №3, поскольку из материалов дела следует, что суду первой инстанции были представлены сведения, подтверждающие наличие у осужденного малолетнего ребенка (т. 12 л.д. 218), а также в материалах дела имеется соответствующая расписка несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №3 и его законного представителя ФИО41 об отсутствии претензий к осужденному ФИО2 в связи с возмещением ущерба в полном объеме (т.9 л.д. 29), что потерпевшим Потерпевший №3 подтверждено в ходе судебного следствия, в связи с чем судебная коллегия полагает необходимым признать обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО2 по всем инкриминируемым преступлениям на основании ст. 61 ч.1 п. «г» УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного, а по преступлению, предусмотренному ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (в отношении потерпевшего Потерпевший №3) на основании ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ – добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления.

Из приговора следует, что обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО3, судом не установлено.

Вместе с тем, согласно имеющимся в материалах дела сведениям, исследованным судом первой инстанции, у осужденного ФИО3 имеется ряд заболеваний (т. 14 л.д. 39-44), а кроме того, осужденный ФИО3 проживает совместно с матерью ФИО33, являющейся 

<

данные изъяты>, что следует из имеющейся в материалах дела характеристики по месту жительства (т. 12 л.д. 39) и данное обстоятельство ФИО33 подтвердила в суде апелляционной инстанции, в связи с чем судебная коллегия считает необходимым признать в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО3, на основании ст. 61 ч.2 УК РФ состояние здоровья осужденного и наличие у него матери, являющейся 

<

данные изъяты>.

Иных смягчающих наказание ФИО1, ФИО2 и ФИО3 обстоятельств судом не установлено, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Судом обоснованно в качестве отягчающего наказание осужденного ФИО1 обстоятельства на основании ст. 63 ч.1 п. «а» УК РФ признан рецидив преступлений, поскольку ФИО1 совершил умышленные преступления, будучи судимым за совершение умышленных преступлений приговорами от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ к реальному лишению свободы.

Вместе с тем, из описательно-мотивировочной части приговора следует, что суд допустил указание, свидетельствующее о том, что вид рецидива в соответствии со ст. 18 ч.2 УК РФ является опасным по всем инкриминированным преступлениям, тогда как в силу ст. 18 УК РФ опасным является рецидив только по тяжким и особо тяжким преступлениям, к которым из числа инкриминируемых осужденному ФИО1 преступлений относятся только преступления, предусмотренные ст.ст. 163 ч.2 п. «г», 126 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п. «а», 163 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п.п. «в,г», 282.2 ч.1 УК РФ, в связи с чем заслуживают внимания доводы апелляционного представления прокурора о необходимости внесения изменений в приговор в данной части.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденных ФИО2 и ФИО3, судом обоснованно не установлено.

С учетом фактических обстоятельств совершенных преступлений, степени их общественной опасности и влияния назначенного наказания на исправление осужденных, условия жизни их семей, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1 и ФИО3 по преступлению, предусмотренному ст. 126 ч.2 п. «а,в,г» УК РФ, наказания в виде лишения свободы без назначения дополнительного наказания, ФИО1 и ФИО2 по преступлениям, предусмотренным ст.ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п. «а» УК РФ, наказание в виде лишения свободы с назначением дополнительного наказания в виде штрафа, ФИО1 по преступлениям, предусмотренным ст.ст. 163 ч.2 п. «г», 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ наказание в виде лишения свободы с дополнительным наказанием в виде штрафа, по ст. 222 ч.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы без дополнительного наказания, по ст. 282.2 ч.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы с назначением дополнительных наказаний в виде лишения права заниматься определенной деятельностью и ограничением свободы, предусмотренным в качестве обязательных, ФИО2 по преступлению, предусмотренному ст. 282.2 ч.2 УК РФ, наказание в виде лишения свободы с дополнительными наказаниями в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, а также предусмотренным в качестве обязательного - ограничением свободы.

Из описательно-мотивировочной части приговора следует, что судом в достаточной мере мотивированы выводы о назначении осужденным ФИО1 и ФИО2 дополнительных наказаний, в связи с чем доводы стороны защиты в этой части не могут быть признаны обоснованными.

Принимая во внимание наличие отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства согласно ст. 63 ч.1 п. «а» УК РФ - рецидива преступлений, судом правильно определен осужденному вид наказания по вышеуказанным преступлениям как наиболее строгий из числа предусмотренных санкциями соответствующих норм уголовного закона, т.е. с учетом положений ст. 68 ч.2 УК РФ.

Вместе с тем, принимая во внимание внесение изменений в ст. 50 УК РФ, вступивших в силу с ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым исправительные работы назначаются осужденному, имеющему основное место работы, а также учитывая, что согласно материалам дела осужденный ФИО1 является нетрудоустроенным, т.е. основного места работы не имеет, в связи с чем в силу ст. 50 УК РФ ему не может быть назначено наказание в виде исправительных работ, судебная коллегия с учетом положений ст. 10 УК РФ приходит к выводу о необходимости изменения приговора в части назначения осужденному ФИО1 наказания по ст. 319 УК РФ, назначив его в виде обязательных работ как являющегося наиболее строгим видом наказания из числа предусмотренных санкцией ст. 319 УК РФ, применяемых в соответствии с действующим уголовным законом.

Кроме того, согласно положениям ст. 78 ч.1 п. «а» УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекло 2 года после совершения преступления небольшой тяжести.

Судом установлено и указано в приговоре, что преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ, которое согласно ст. 15 УК РФ относится к преступлениям небольшой тяжести, совершено ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, каких-либо данных об уклонении осужденного от следствия и суда материалы дела не содержат, в связи с чем со дня совершения указанного преступления сроки давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности в настоящее время истекли, а следовательно осужденный подлежит освобождению от назначенного наказания по преступлению, предусмотренному ст. 319 УК РФ, на основании ст. 24 ч.1 п.3 УПК РФ, ст.ст 78 ч.1 п.«а» УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Судебная коллегия также полагает, что судом первой инстанции правильно не установлено оснований для применения к осужденным ФИО1, ФИО2 и ФИО3 ст.ст. 15 ч.6, 64, 73 УК РФ, а к ФИО1 также положений ст. 68 ч.3 УК РФ.

Не усматривается таких оснований и судебной коллегией, в том числе и оснований для назначения наказания осужденным с применением ст. 64 УК РФ, поскольку, исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом совершенных преступлений либо с поведением осужденных во время совершения преступлений или после их совершения, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного ими, по делу фактически не установлено, в том числе с учетом обстоятельств инкриминируемых осужденным преступлений и степени их общественной опасности, как и не имеется оснований для назначения осужденным условного наказания согласно требованиям ст. 73 УК РФ, поскольку решение суда о назначении осужденным наказания, в том числе о назначении наказания осужденным ФИО1 и ФИО2 по совокупности преступлений, в виде реального лишения свободы соответствует нормам уголовного закона и является правильным.

Принимая во внимание, что судом первой инстанции не установлено обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для назначения осужденному ФИО1 наказания с применением ст. 64 УК РФ, которых не усматривается и судебная коллегия, заслуживают внимания доводы апелляционного представления прокурора о неправильном применении судом уголовного закона при назначении ФИО1 наказания по ст. 222 ч.1 УК РФ в виде лишения свободы на указанный в приговоре срок (2 года), которое является ниже низшего предела, предусмотренного санкцией данного уголовного закона, согласно которой предусмотрено основное наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 5 лет, в связи с чем судебная коллегия полагает необходимым назначить ФИО1 наказание по ст. 222 ч.1 УК РФ в виде 3 лет лишения свободы, т.е. в нижнем пределе, предусмотренном санкцией данного уголовного закона, без дополнительного наказания с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, смягчающих наказание осужденного обстоятельств.

Таким образом, с учетом отмены приговора в отношении осужденного ФИО1 по ст. 232 ч.1 УК РФ с направлением уголовного дела в данной части на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, а также с учетом вносимых в обжалуемый приговор вышеуказанных изменений, связанных с уменьшением объема обвинения осужденному ФИО1 по ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6), а также связанных с установлением смягчающих наказание обстоятельств в отношении всех осужденных, назначенное осужденным ФИО1, ФИО2 и ФИО3 основное и дополнительное наказание подлежит смягчению как по каждому преступлению, так и по их совокупности осужденным ФИО1 и ФИО2, последнему из которых в том числе с учетом положений ст. 62 ч.1 УК РФ по преступлению, предусмотренному ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ.

При этом судебная коллегия отмечает, что не имеется правовых оснований для смягчения дополнительного наказания в виде ограничения свободы, назначенного осужденному ФИО2 по ст. 282.2 ч.2 УК РФ, поскольку оно назначено в минимально возможном размере, установленном положениями Общей части УК РФ (ст. 53 ч.2 УК РФ) для дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Кроме того, судебная коллегия приходит к выводу об обоснованности доводов апелляционного представления о неправильном указании судом во вводной части приговора данных о судимости ФИО1 по приговору Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ ввиду неуказания дополнительного наказания, назначенного по ст. 264.1 ч.1 УК РФ, в связи с чем суд апелляционной инстанции полагает необходимым уточнить вводную часть приговора с указанием о том, что ФИО1 осужден приговором Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ по ст. 264.1 ч.1 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами всех категорий и иными механическими транспортными средствами, на 3 года.

Вместе с тем доводы апелляционного представления прокурора о неправильном применении судом первой инстанции уголовного закона и о необходимости назначения осужденному ФИО1 наказания на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем полного присоединения к назначенному обжалуемым приговором наказанию неотбытой части дополнительного наказания по вышеуказанному приговору Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ не могут быть признаны состоятельными, поскольку такие доводы не основаны на требованиях уголовного закона, т.к. согласно предъявленному обвинению и обжалуемому приговору инкриминированные ФИО1 преступления были совершены им до вынесения вышеуказанного приговора от ДД.ММ.ГГГГ, а следовательно в данном случае подлежат применению положения ст. 69 ч.5 УК РФ, а не ст. 70 УК РФ как об этом указывает прокурор.

С учетом доводов апелляционного представления прокурора, ставящего вопрос только о сложении назначенного настоящим приговором наказания с указанным дополнительным наказанием по приговору от ДД.ММ.ГГГГ, суд апелляционной инстанции в силу положений ст. 389.24 УПК РФ лишен возможности ухудшить положение осужденного в части назначения наказания по правилам ст. 69 ч.5 УК РФ, предусматривающей сложение как дополнительного, так и основного наказания, назначенного по вышеуказанному приговору от ДД.ММ.ГГГГ.

Однако, принимая во внимание разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2011 года № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора», а также разъяснения п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2023 года № 47 «О практике применения судами законодательства об отсрочке отбывания наказания», предусматривающих разрешение указанного вопроса о применении положений ст. 69 ч.5 УК РФ в порядке ст. 47 УПК РФ, вопрос о применении положений ст. 69 ч.5 УК РФ при назначении наказания осужденному ФИО1 может быть разрешен в установленном законом порядке в порядке исполнения приговора.

Судом первой инстанции правильно определен вид исправительного учреждения для отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима осужденным ФИО1 и ФИО3 согласно требованиям ст. 58 ч.1 п. «в» УК РФ, и в исправительной колонии общего режима осужденному ФИО2 согласно требованиям ст. 58 ч.1 п. «б» УК РФ.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимым уточнить резолютивную часть приговора при зачете в срок лишения свободы времени нахождения ФИО2 и ФИО3 под стражей и под домашним арестом, указав о зачете в срок лишения свободы времени содержания ФИО2 под стражей на основании ст. 72 ч. 3.1 п. «б» УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, поскольку из материалов дела следует, что осужденный ФИО2 был задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ ДД.ММ.ГГГГ и постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ ему была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, соответственно подлежит уточнению и зачет времени нахождения его под домашним арестом на основании ст. 72 ч. 3.4 УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Также подлежит уточнению зачет времени содержания ФИО3 под стражей на основании ст. 72 ч. 3.1 п. «а» УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, поскольку из материалов дела следует, что ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ был задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ и постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ изменена на домашний арест с освобождением из-под стражи в зале суда (т. 13 л.д. 10-13), а соответственно подлежит уточнению и зачет времени нахождения ФИО3 под домашним арестом на основании ст. 72 ч. 3.4 УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Также заслуживают внимания доводы апелляционного представления прокурора о необходимости изменения приговора в части разрешения вопроса о судьбе вещественных доказательств.

Как следует из резолютивной части приговора, суд постановил уничтожить 3 гильзы от 3 патронов, являющихся 7,62 мм винтовочными патронами (7,62*54R), переданные на хранение в камеру хранения вещественных доказательств следственного отдела по 

<

адрес> ГСУ СК России по 

<

адрес> и городу Севастополю (квитанция № от ДД.ММ.ГГГГ).

Вместе с тем, с учетом положений ст. 81 ч.3 п.п. 1, 2 УПК РФ, разъяснений п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» и п. 79 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 года № 814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации», изъятые оружие и патроны передаются в органы внутренних дел для временного хранения на срок, не превышающий 4 месяцев, до возврата их собственнику на основании решения территориального органа Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации или передачи в территориальный орган Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации. При этом оружие и патроны, изъятые и признанные вещественными доказательствами по уголовным делам, передаются после окончания рассмотрения дел в судебном порядке.

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости исключения из резолютивной части приговора решения суда первой инстанции об уничтожении вышеперечисленных вещественных доказательств, указав об их передаче для решения вопроса об их судьбе в Главное Управление Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Крым и г. Севастополю.

Внесение указанных изменений не требует дополнительного судебного разбирательства, а потому может быть осуществлено судом апелляционной инстанции в соответствии со ст. 389.26 УПК РФ, без возвращения дела на новое судебное разбирательства в суд первой инстанции.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену либо изменение судебного решения, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.22, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 по ст. 232 ч.1 УК РФ отменить и уголовное дело в этой части передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

Этот же приговор в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 изменить.

Уточнить вводную часть приговора указанием о том, что ФИО1 осужден приговором Бахчисарайского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ по ст. 264.1 ч.1 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами всех категорий и иными механическими транспортными средствами, на 3 года.

Исключить из осуждения ФИО1 по ст. 163 ч. 2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5 и Потерпевший №6) указание на совершение вымогательства под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего.

Уточнить описательно-мотивировочную часть приговора указанием о том, что установленный в действиях осужденного ФИО1 рецидив преступлений согласно ст. 18 ч.2 УК РФ является опасным по преступлениям, предусмотренным ст.ст. 163 ч.2 п. «г», 126 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п. «а», 163 ч.2 п.п. «а,в,г», 163 ч.2 п.п. «в,г», 282.2 ч.1 УК РФ.

Признать обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО1, по всем совершенным преступлениям на основании ст. 61 ч.1 п. «г» УК РФ наличие двух малолетних детей у виновного, и по преступлению, предусмотренному ст. 319 УК РФ, на основании ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ совершение иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (принесение извинений).

Признать обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО2, по всем совершенным преступлениям на основании ст. 61 ч.1 п. «г» УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного, и по преступлению, предусмотренному ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ, на основании ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления.

Признать обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО3 по преступлению, предусмотренному ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ, на основании ст. 61 ч.2 УК РФ состояние здоровья осужденного, наличие у осужденного матери, являющейся 

<

данные изъяты>.

Смягчить назначенное ФИО1 наказание:

по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) до 3 лет 10 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 250 000 руб.,

по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №4) до 4 лет 4 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 250 000 руб.,

по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №2) до 6 лет 10 месяцев лишения свободы,

по ст. 163 ч.2 п. «г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №1) до 3 лет 10 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 250 000 руб.,

по ст. 163 ч.2 п.п. «в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевших Потерпевший №5, Потерпевший №6) до 4 лет 4 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 250 000 руб.,

по ст. 282.2 ч.1 УК РФ (в ред. ФЗ от 02.11.2013 № 302-ФЗ) до 7 лет 10 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 8 лет, с ограничением свободы на 1 год 8 месяцев.

Назначить ФИО1 наказание по ст. 222 ч.1 УК РФ в виде 3 лет лишения свободы, по ст. 319 УК РФ в виде 200 часов обязательных работ.

Освободить ФИО1 от отбывания назначенного наказания по ст. 319 УК РФ на основании ст. 78 ч. 1 п. «а» УК РФ и ст. 24 ч.1 п.3 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

На основании ст. 69 ч.3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО1 наказание в виде 11 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 8 лет, с ограничением свободы на 1 год 8 месяцев, со штрафом в размере 700 000 руб.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО1 ограничения не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту проживания после отбывания наказания в виде лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, возложить обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Смягчить назначенное ФИО2 наказание:

по ст. 163 ч.2 п. «а» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №3) до 3 лет 8 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 150 000 руб.,

по ст. 163 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Потерпевший №4) до 4 лет 2 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 150 000 руб.,

по ст. 282.2 ч.2 УК РФ (в ред. ФЗ от 02.11.2013 № 302-ФЗ) до 2 лет 10 месяцев лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 2 года 10 месяцев, с ограничением свободы на 6 месяцев.

На основании ст. 69 ч.3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО2 наказание в виде 6 лет 5 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством и участием в общественных организациях, а также с администрированием сайтов электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе «Интернет», с размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационной сети, включая «Интернет», на 2 года 10 месяцев, с ограничением свободы на 6 месяцев, со штрафом в размере 200 000 руб.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО2 ограничения не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования по месту проживания после отбывания наказания в виде лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, возложить обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Смягчить назначенное ФИО3 наказание по ст. 126 ч.2 п.п. «а,в,г» УК РФ до 5 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Уточнить резолютивную часть приговора при зачете в срок лишения свободы времени нахождения ФИО2 и ФИО3 под стражей и под домашним арестом, указав о зачете в срок лишения свободы времени содержания ФИО2 под стражей на основании ст. 72 ч. 3.1 п. «б» УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, времени нахождения под домашним арестом на основании ст. 72 ч. 3.4 УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы, времени содержания ФИО3 под стражей на основании ст. 72 ч. 3.1 п. «а» УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, времени нахождения под домашним арестом на основании ст. 72 ч. 3.4 УК РФ с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Исключить из резолютивной части приговора указание суда на уничтожение вещественных доказательств: 3 гильзы от 3 патронов, являющихся 7,62 мм винтовочными патронами (7,62*54R), находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по Бахчисарайскому району ГСУ СК РФ по Республике Крым и г. Севастополю (квитанция № от ДД.ММ.ГГГГ), и передать указанные вещественные доказательства для решения вопроса об их судьбе в Главное Управление Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Крым и г. Севастополю.

В остальной части приговор суда оставить без изменения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Судебное решение вступает в законную силу со дня его вынесения.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи