Дело № 2-30/2020

УИД: 76RS0015-01-2019-001827-22

Изготовлено 08.09.2020

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

02 сентября 2020 года г. Ярославль

Ленинский районный суд города Ярославля в составе:

председательствующего судьи Плотниковой Л.В.,

при секретаре Смирновой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Русфинанс Банк» о нарушении трудовых прав, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ООО «Русфинанс Банк» о нарушении трудовых прав, компенсации морального вреда.

В ходе рассмотрения дела истец неоднократно изменяла и уточняла исковые требования, окончательно сформулировала свои требования следующим образом: признать ФИО1 приступившей к работе на условиях неполно рабочего дня с 06.04.2020 при условии 35-часовой рабочей недели с сохранением права на получение пособия по государственному социальному страхованию, взыскать с ответчика заработную плату за вынужденный прогул за период с 06.04.2020 по 22.04.2020 включительно, а также обязать изменить дату приказов и дополнительного соглашения о выходе на работу ФИО1 с 23.04.2020 на 06.04.2020, обязать ответчика допустить ФИО1 к работе удаленно/на дому вне офиса банка, а также обязать ООО «Русфинанс Банк» настроить рабочую почту 

<

данные изъяты> вне домена (с телефона, домашнего компьютера и т.д.) для возможности обмена рабочей информацией, обязать ООО «Русфинанс Банк» принести ФИО1 письменные извинения за поведение советника ДЗБ К.А.Ф. за неэтичное поведение по отношению к ФИО1, взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

В обоснование иска указано, что ФИО2 (фамилия до замужества ФИО3) О.В. с августа 2012 работает в ООО «Русфинанс Банк» в должности менеджера по развитию бизнеса потребительского кредитования в кредитно-финансовом офисе в г.Ярославле. С момента начала работы истец добросовестно исполняла возложенные на нее обязанности. 15.02.2017 она была вызвана на совещание в Центральный офис банка, где ей было предложено подписать соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон. После получения отказа в подписании соглашения ее уведомили, что работодатель будет инициировать расторжение трудового договора по статье за неоднократное неисполнение обязанностей и начнет применять различные дисциплинарные взыскания. В 2017 к истцу были применены три дисциплинарных взыскания в виде замечаний, которые оспорены и признаны судом незаконными. С 2017 работодатель создал максимально дискомфортную обстановку для истца, лишал возможности получать премии. После переезда в офис на 

<

адрес> рабочее место истца не соответствовало условиям, предусмотренным стандартами организации безопасности труда. В 2018 банк подал в органы полиции заявление по факту мошенничества со стороны одного из менеджеров по развитию бизнеса. В феврале 2018 возбуждено уголовное дело по ч.4 ст.159 УК РФ, по которому ФИО1 является обвиняемой. Уголовное преследование считает незаконным. Директор офиса Ш. и советник ДЗБ К. ведут себя по отношению к истцу неэтично, оговаривают перед партнерами банка. В июле 2019 К.А.Ф. посетил партнера банка ИП З.А.А. и объявил им, в том числе Б.О.В., что на Борисову открыто уголовное дело, она украла деньги у банка. Истец неоднократно обращалась в отдел надзора с целью разобраться в ситуации, обязать К. извиниться перед ней, получала ответы, лишенные смысловой нагрузки. С ноября 2019 по 06.04.2020 истец находилась в декрете. 03.04.2020 истец обратилась по телефону к своему руководителю Ш.Д.В., сообщив, что желает выйти на работу, просила разъяснить, что для этого нужно. Ш. ничего не разъяснил, ответил, что истцу необходимо обратиться в Москву в кадровый департамент, где истец также разъяснения на свои вопросы не получила. 06.04.2020 истец приехала в офис банка и написала заявление о желании выхода на работу на неполный рабочий день и работе на дому, которое оставила прикрепленным к двери кабинета руководителя. 21.04.2020 истцу позвонила специалист по кадрам Г.Н. и попросила приехать в офис для решения вопроса о выходе на работу. 22.04.2020 истец приехала в офис и написала повторное заявление. Истцу были переданы 2 приказа, дополнительное соглашение, копия ответа банка от 10.04.2020 на заявление истца от 06.04.2020. Истец подписала документы и оставила комментарии по тем пунктам, с которыми не была согласна. После консультации с отделом кадров Ш. информировал истца о том, что не примет документы в работу с ремарками. 23.04.2020 истец повторно приехала в офис банка, вновь написала заявление с желанием приступить к работе, получила аналогичные документы на подпись с актуальной датой, которые подписала. Также истец написала заявление с требованием касаемо даты выхода на работу и организации рабочего процесса. Банк отказал в работе на дому/удаленной работе, ссылаясь на то, что работа не предполагает надомный труд. Работодатель нарушил условия трудового договора: до 30.06.2020 не обеспечил рабочее место, соответствующее условиям, предусмотренным государственными стандартами организации безопасности труда, до 30.06.2020 истцу не было обеспечено условие труда, отвечающее требованиям охраны и гигиены труда, работодатель не исполняет обязанности, предусмотренные ТК РФ и трудовым договором. Незаконными действиями работодателя истцу причинен моральный вред, который она оценивает в 500000 руб.

В судебном заседании ФИО1 исковые требования с учетом всех уточнений и изменений поддержала, дала пояснения, аналогичные изложенным в иске, а также пояснила, что 06.04.2020 в первой половине дня пришла в офис банка с целью подать заявление о выходе на работу. Руководителя и сотрудника отдела кадров в офисе не было. Она прикрепила заявление на дверь кабинета руководителя. Ответ на заявление она не получила. В период с 07.04.2020 по 22.04.2020 она приходила на работу, ездила к партнерам банка, общалась с ними по поводу закрытия направления потребительского кредитования, поскольку многие клиенты об этом не знали. В настоящее время какие-либо должностные обязанности она не исполняет, сидит в офисе банка. Может работать на дому. В апреле офис банка работал не каждый день, а в дни работы рабочий день был сокращенным. В связи с негативным отношением работодателя у истца ухудшилось состояние здоровья, было констатировано физическое истощение. Относительно принесения извинений истец пояснила, что сотрудник банка К. разгласил конфиденциальную информацию, сообщил партнерам банка, что ФИО2 мошенница, на нее заведено уголовное дело, она украла деньги у банка, с ней надо быть аккуратней, чем оскорбил ее честь и достоинство. 

В судебном заседании представитель ответчика по доверенности ФИО4 исковые требования не признал полностью, пояснил, что в период с 6 по 22 апреля 2020 истец на работу не являлась. Заявление ФИО2 руководитель увидел 10.04.2020, в этот же день ей был дан ответ, который был направлен по почте. Не дождавшись реакции ФИО2 21.04.2020 сотрудник отдела кадров позвонила истцу и пригласила в офис для решения вопроса о выходе на работу. 22.04.2020 ФИО2 написала новое заявление и выходе на работу на условиях неполного рабочего дня, ей были выданы документы на подпись. В них она сделала свои поправки. Работодатель от подписи документов с поправками отказался. 23.04.2020 ФИО2 вновь были даны документы на подпись, она их подписала, в том числе копию приказа, соглашение об изменении трудового договора. В период после выхода на работу к ФИО2 неоднократно применялись дисциплинарные взыскания, поскольку она ходит на работу, не соблюдая тот график, который был установлен. Дистанционная или работа на дому для ФИО2 невозможна, поскольку для этого отсутствует техническая возможность. В августе 2020 ФИО2 подала несколько заявлений об изменении графика работы, но при этом соглашение к трудовому договору не подписала. Относительно принесения извинений за действия К. пояснил, что банк не обязан приносить извинения в письменном виде, так как К. письменно свою позицию не высказывал. В судебном заседании, будучи предупрежденным об уголовной ответственности, К.А.Ф. отрицал факт оскорблений в адрес ФИО1 Оснований для компенсации морального вреда не имеется.

Заслушав участников процесса, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать обстоятельства на которые ссылается в обоснование своих требований и возражений.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности, эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

В судебном заседании установлено, что 20.08.2012 между ООО «Русфинанс Банк» и ФИО5 заключен трудовой договор, согласно которому истец принята на работу в Кредитно-кассовый офис в г.Ярославле на должность менеджера по развитию бизнеса (потребительское кредитование).

17.10.2019 истцу был предоставлен отпуск по беременности и родам. 

10.02.2020 истцу был предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения возраста 3 лет.

В силу части 2 ст. 93 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан устанавливать неполное рабочее время по просьбе беременной женщины, одного из родителей (опекуна, попечителя), имеющего ребенка в возрасте до четырнадцати лет (ребенка-инвалида в возрасте до восемнадцати лет), а также лица, осуществляющего уход за больным членом семьи в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. При этом неполное рабочее время устанавливается на удобный для работника срок, но не более чем на период наличия обстоятельств, явившихся основанием для обязательного установления неполного рабочего времени, а режим рабочего времени и времени отдыха, включая продолжительность ежедневной работы (смены), время начала и окончания работы, время перерывов в работе, устанавливается в соответствии с пожеланиями работника с учетом условий производства (работы) у данного работодателя.

Положения части 2 ст. 93 Трудового кодекса Российской Федерации не устанавливают ограничений в предоставлении вышеуказанным категориям работников неполного рабочего времени, а также сроков работы в режиме неполного рабочего времени. По смыслу вышеприведенных законоположений неполное рабочее время устанавливается на удобный для работника срок в пределах срока обязательного установления неполного рабочего времени, при этом, режим работы определяется в соответствии с пожеланиями работника.

В силу положений статьи 256 Трудового кодекса Российской Федерации по заявлению женщины ей предоставляется отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет. Порядок и сроки выплаты пособия по государственному социальному страхованию в период указанного отпуска определяются федеральными законами.

По заявлению женщины или лиц, указанных в части второй настоящей статьи, во время нахождения в отпусках по уходу за ребенком они могут работать на условиях неполного рабочего времени или на дому с сохранением права на получение пособия по государственному социальному страхованию (часть 3 статьи 256 Трудового кодекса Российской Федерации).

На основании статьи 11.1 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. N 255-ФЗ "Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством" (далее по тексту - Закон N 255-ФЗ) ежемесячное пособие по уходу за ребенком выплачивается застрахованным лицам (матери, отцу, другим родственникам, опекунам), фактически осуществляющим уход за ребенком и находящимся в отпуске по уходу за ребенком, со дня предоставления отпуска по уходу за ребенком до достижения ребенком возраста полутора лет (часть 1). Право на ежемесячное пособие по уходу за ребенком сохраняется в случае, если лицо, находящееся в отпуске по уходу за ребенком, работает на условиях неполного рабочего времени или на дому и продолжает осуществлять уход за ребенком (часть 2). В случае, если уход за ребенком осуществляется одновременно несколькими лицами, право на получение ежемесячного пособия по уходу за ребенком предоставляется одному из указанных лиц (часть 4).

Как следует из материалов дела, истец 06.04.2020 написала на имя директора ККО заявление, в котором просила принять ее заявление о выходе на работу из декретного отпуска и согласовать неполный рабочий день, а также возможность работать удаленно из дома.

Указанное заявление не содержало даты, с которой истец была намерена выйти на работу, а также предлагаемый график работы в режиме неполного рабочего времени.

10.04.2020 ответчик направил в адрес истца письмо с предложением явиться на работу и согласовать необходимые условия. Указанное письмо истец не получила, письмо возвращено за истечением срока хранения.

21.04.2020 по инициативе работодателя истец была приглашена на работу по телефону.

22.04.2020 истец явилась в офис, оформила заявление о работе на условиях неполного рабочего времени в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком. Работодатель оформил приказ, дополнительное соглашение к трудовому договору, но истец подписала дополнительное соглашение под условием выхода на работу с 06.04.2020 и оформлении удаленной работы, в связи с чем выход на работу оформлен не был.

23.04.2020 истец написала несколько заявлений. В одном заявлении истец просила согласовать работу на дому на период нахождения в отпуске по уходу за ребенком в возрасте до 3 лет, в другом просила допустить к работе на дому на условиях неполного рабочего времени, в следующем просила изложить пункт дополнительного соглашения в другой редакции, а именно работа на дому, и считать приступившей к работе 06.04.2020.

23.04.2020 работодатель оформил приказ и дополнительное соглашение к трудовому договору, согласно которых ФИО1 установлена сокращенная продолжительность рабочего времени: 35 часов в неделю, с 09.00 до 17.00 часов, выходные суббота и воскресенье. Дополнительное соглашение не содержит условия о работе на дому. Указанные документы истцом подписаны без замечаний.

Таким образом, суд считает, что истец и ответчик, подписав дополнительное соглашение к трудовому договору, согласовали все существенные условия работы истца в условиях неполного рабочего времени.

Требования истца о признании приступившей к работе на условиях неполного рабочего дня с 06.04.2020 при условии 35-часовой рабочей недели с сохранением права на получение пособия по государственному социальному страхованию, взыскании с ответчика заработной платы за вынужденный прогул за период с 06.04.2020 по 22.04.2020 включительно, а также изменении даты приказов и дополнительного соглашения о выходе на работу ФИО1 с 23.04.2020 на 06.04.2020 удовлетворению не подлежат, поскольку ответчиком представлены доказательства, что истец 06.04.2020 явилась в офис банка в 15-17 час., покинула офис в 15-34 час. Заявление от 06.04.2020 не содержало даты, с которой истец желала приступить к работе. В период с 06.04.2020 по 22.04.2020 истец на работу не выходила. Доказательств, опровергающих указанные факты, истцом не представлено. Показания свидетеля К.В.Н., матери истца, о том, что в период с 06.04.2020 по 22.04.2020 истец ежедневно ездила на работу, опровергаются пояснениями самой ФИО1, данными в ходе рассмотрения дела.

Доводы истца о том, что в спорный период банк не работал в постоянном режиме несостоятельны, поскольку в открытом доступе на сайте банка имелась информация о работе банка в период пандемии коронавируса, в часы работы банка истец в офисе не появлялась. Доказательств обратного суду не предоставлено. 

Суд отказывает в удовлетворении указанных исковых требований, поскольку 06.04.2020 истица к исполнению трудовых обязанностей не приступала, работодатель, как видно из материалов дела, не лишал ее возможности выйти на работу; обратившись с заявлением о выходе на работу, истица дальнейших действий не произвела. Доказательств того, что истица не имела возможности выйти на свое рабочее место по объективным причинам, связанным с действиями работодателя, не представлено. При таких обстоятельствах суд правомерно не усматривает оснований для применения ст. 234 ТК РФ как взыскание неполученного заработка за период незаконного лишения возможности трудиться.

Как следует из материалов дела. 04.08.2020 истец написала в адрес ответчика заявление с просьбой рассмотреть вариант перевода ее на удаленный формат работы, на что получила отказ.

10.08.2020 истец обратилась с заявлением, в котором просила считать время начала работы - 11-00, время окончания работы 19-00.

11.08.2020 истец обратилась с заявлением, в котором просила считать время начала работы - 10-00, время окончания работы 17-45.

12.08.2020 истец обратилась с заявлением, в котором просила считать время начала работы с понедельника по четверг - 10-00, время окончания работы 18-00, пятница - с 10-00 до 16-45.

Работодателем было подготовлено дополнительное соглашение к трудовому договору от 13.08.2020 с указанием предложенного истцом графика работы по заявлению от 12.08.2020.

Истец в судебном заседании пояснила, что отказалась подписать дополнительное соглашение, поскольку оно было составлено задним числом. Ответчик переделал дату дополнительного соглашения на 18.08.2020, но и это дополнительное соглашение истец не подписала, в связи с чем работодателем был составлен соответствующий акт.

По смыслу взаимосвязанных положений статей 72 и 92 Трудового кодекса Российской Федерации неполное рабочее время устанавливается работодателем работнику по соглашению сторон трудового договора.

Волеизъявление работника в письменном заявлении должно быть выражено в конкретной просьбе, не допускающей необходимости у работодателя что-либо предполагать и сопоставлять с другими заявлениями.

Положения статьи 256 ТК РФ предусматривают возможность установления режима неполного рабочего времени только по взаимному соглашению сторон трудового договора, то есть должно быть наличие взаимного согласия, договоренности и соглашения сторон. При этом должно быть учтено и мнение работодателя, имеет ли он возможность предоставить работнику (истцу) работу в режиме неполной рабочей недели или на дому и мнение работника.

Таким образом, ответчик не отказал истцу в его праве на работу в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста 3 лет в условиях неполного рабочего времени, право истца на работу в условиях неполного рабочего времени ответчиком не нарушено.

Требования истца об обязании ответчика допустить ФИО1 к работе удаленно/на дому вне офиса банка, а также обязать ООО «Русфинанс Банк» настроить рабочую почту 

<

данные изъяты> вне домена (с телефона, домашнего компьютера и т.д.) для возможности обмена рабочей информацией, удовлетворению не подлежат, поскольку ФИО1 была принята на должность менеджера по развитию бизнеса потребительского кредитования в кредитно-финансовом офисе в г.Ярославле. Согласно приказу Председателя правления банка от 23.10.2019 № 296-19/008 «О проведении организационно-штатных мероприятий в департаменте региональной сети» должности менеджера по развитию бизнеса потребительского кредитования сокращаются.

Согласно справке ООО «Русфинанс Банк» кредитование в направлении потребительского кредитования не осуществляется с декабря 2019.

Из пояснений истца и представителя ответчика следует, что фактически у ФИО1 какие-либо должностные обязанности отсутствуют. 

Согласно части 4 статьи 261 ТК РФ не допускается расторжение трудового договора по инициативе работодателя с женщиной, имеющей ребенка в возрасте до трех лет, с одинокой матерью, воспитывающей ребенка-инвалида в возрасте до восемнадцати лет или малолетнего ребенка - ребенка в возрасте до четырнадцати лет, с другим лицом, воспитывающим указанных детей без матери, с родителем (иным законным представителем ребенка), являющимся единственным кормильцем ребенка-инвалида в возрасте до восемнадцати лет либо единственным кормильцем ребенка в возрасте до трех лет в семье, воспитывающей трех и более малолетних детей, если другой родитель (иной законный представитель ребенка) не состоит в трудовых отношениях, (за исключением увольнения по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 5 - 8, 10 или 11 части первой статьи 81 или пунктом 2 статьи 336 настоящего Кодекса).

Поскольку ФИО1, как имеющая ребенка в возрасте до 3 лет, не могла быть уволена в связи с сокращением штата работников, работодателем соблюдены ее права по сохранению рабочего места, но при этом какие-либо должностные обязанности у нее отсутствуют.

В соответствии с абз. 6 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации рабочее место - место, где работник должен находиться или куда ему необходимо прибыть в связи с его работой и которое прямо или косвенно находится под контролем работодателя.

Положения ст.256 ТК РФ предусматривают, что по заявлению женщины во время нахождения в отпусках по уходу за ребенком она может работать на условиях неполного рабочего времени или на дому.

При этом, законодатель, используя в указанной норме союз "или" не обязывает работодателя изыскивать возможность для обеспечения работы сотрудника находящегося в отпуске по уходу за ребенком работой на дому.

При реализации гарантий, предоставляемых трудовым законодательством, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников.

Истец, заявляя о своем желании работать на дому, осознает, что какие-либо трудовые обязанности ей работодателем не поручены. В связи с чем понятие «работа на дому» утрачивает свой смысл, поскольку истец, находясь дома и получая как заработную плату, так и пособие по уходу за ребенком, фактически какую-либо трудовую функцию выполнять не будет.

Право на ежемесячное пособие по уходу за ребенком компенсирует заработок, утраченный из-за неполного рабочего времени, сокращение которого вызвано необходимостью в оставшееся рабочее время продолжать осуществлять уход за ребенком.

Вместе с тем при отсутствии трудовых обязанностей и находясь дома, истец все время может посвящать уходу за ребенком, при этом отпуск по уходу за ребенком компенсирован назначенным пособием за счет средств фонда социального страхования.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о злоупотреблении работником правом в целях получения заработной платы и дополнительного материального обеспечения, возмещаемого за счет средств фонда социального страхования.

Рассматривая требования истца о возложении на банк обязанности по принесению письменных извинений за поведение советника ДЗБ К.А.Ф. за неэтичное поведение по отношению к ФИО1, суд исходит из того, что согласно пункту 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом (абзац первый).

В разъяснениях, содержащихся в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", указано, что для удовлетворения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо установление следующих обстоятельств: факта распространения сведений, не соответствующих действительности, несоответствия распространенных сведений действительности, порочащего характера этих сведений.

Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Кроме того, в пункте 1 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что в силу статьи 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. При этом осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Принимая во внимание эти конституционные положения, суды при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией Российской Федерации правами и свободами - свободой мысли, слова, массовой информации, правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, правом на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (статьи 23, 29, 33 Конституции Российской Федерации), с другой.

Как следует из пояснений истца, сотрудник банка К.А.Ф. в июле 2019 посетил партнера банка и объявил Б.О.В. - продавцу ИП З. о том, что на ФИО1 открыто уголовное дело, ФИО2 украла у банка деньги.

В судебном заседании допрошенный в качестве свидетеля К.А.Ф. показал, что летом 2019 посещал ИП З., проверял торговую точку на предмет правильности оформления кредитных договоров. Во время визита общался с З. и продавцом Б., интересовался приезжают ли в магазин сотрудники банка. При этом Б. поинтересовалась существуют ли у ФИО2 проблемы с законом. Свидетель знал, что в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело. Ответил Б., что проблемы есть, но человек невиновен, пока приговор суда не вступит в законную силу. Каких-либо подробностей свидетель никому не сообщал, ни с кем из партнеров банка не обсуждал, что в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело. О том, что ФИО2 украла у банка деньги, он не говорил. Вопрос откуда Б. знает о проблемах ФИО2 с законом, не выяснял. Какие - либо сведения об истце в письменном виде свидетель не распространял.

Как следует из материалов дела, 26.02.2018 по заявлению ответчика было возбуждено уголовное дело по факту хищения денежных средств, обвинение по указанному уголовному делу предъявлено ФИО6 ФИО7 процессуальный документ по указанному уголовному делу в настоящее время не принят. К.А.Ф. в силу должностных обязанностей являлся лицом, которому была известна информация о возбужденном уголовном деле.

Истцом не опровергнуты показания свидетеля, данные в ходе судебного заседания. Судом неоднократно предпринимались меры по вызову в суд свидетелей по ходатайству истца. Свидетели в суд не явились. Иных доказательств виновного поведения К.А.Ф. в отношении ФИО1 суду не представлено.

Таким образом, оценив в совокупности представленные доказательства, суд считает недоказанным факт распространения информации ответчиком, в связи с чем оснований для удовлетворения требований истца о возложении на банк обязанности по принесению письменных извинений за поведение советника ДЗБ К.А.Ф. не имеется, поскольку отсутствует совокупность условий, с которыми закон связывает возможность защиты нематериальных благ истца, избранным им способом.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 ТК РФ).

Поскольку нарушения прав истца по заявленным в иске требованиям судом не установлено, то условий для взыскания с ответчика компенсации морального вреда не имеется.

Таким образом, учитывая установленные по делу обстоятельства, оценив собранные доказательства, суд отказывает ФИО1 в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме.

Руководствуясь ст.193-199 ГПК РФ

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «Русфинанс Банк» о нарушении трудовых прав, компенсации морального вреда отказать полностью.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ярославский областной суд через данный суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Судья Л.В.Плотникова