Судья Чупикова Т.Л. Дело №

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

18 августа 2021 года 

<

адрес> 

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам 

<

адрес> областного суда в составе:

Председательствующего - судьи Голубинской Е.А., 

при секретаре Краморовой О.А.,

с участием: 

прокурора Маховой Е.В., 

потерпевшей СЕВ, 

законного представителя несовершеннолетней потерпевшей- 

КВС, 

осужденного ФИО1, 

его защитника - адвоката ГИП,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката ЕЮА на приговор 

<

адрес> районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым 

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> края, не судимый, 

осужден 

по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установлены следующие ограничения: не выезжать за пределы 

<

адрес> края, не менять место жительства без согласия специализированного государственного органа, ведающего исполнением данного приговора. Возложена обязанность 1 раз в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы.

С ФИО1 в пользу КВС в счет компенсации морального вреда взыскано 950 000 рублей.

Решен вопрос по вещественным доказательствам.

установил:

приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение Правил дорожного движения Российской Федерации (далее по тексту- ПДД РФ) при управлении автомобилем, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшим СЕВ и КДВ

Преступление совершено ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ. в 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В ходе судебного следствия ФИО1 вину в совершении указанного преступления признал частично. 

Уголовное дело рассмотрено в порядке общего судопроизводства.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) осужденный ФИО1 просит приговор суда отменить, постановить в отношении него оправдательный приговор. 

В обоснование жалобы указывает, что ДД.ММ.ГГГГ он, управляя автомобилем, не нарушая ПДД, потерял сознание, проснулся в разбитой машине на встречной полосе. Показания свидетелей подтверждают ненамеренность его действий при выезде на встречную полосу. Характер его травм также подтверждает, что он не предпринял никаких действий, чтобы сгруппироваться и серьезно пострадал. Приговор постановлен на основании предположения о том, что он уснул за рулем. Отмечает, что был отдохнувшим, дистанция маршрута была не длинная – 200 км, является водителем с 30-летним стажем, никогда в жизни неосознанно не засыпал. 

Показания свидетелей КВС, БТВ, КРА являются необъективными. Суд не дал ему возможности задать вопросы при допросе свидетелей КРА и КЕП, что подтверждается аудиопротоколом судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ., что является нарушением его права на защиту. 

Оспаривает заключение эксперта №-К от 17ДД.ММ.ГГГГ., которое, по его мнению, является необъективным, нарушает его права, поскольку экспертиза проведена без его личного участия, несмотря на заявленное им ходатайство об этом; экспертная группа обладала лишь данными опроса следователя и теми документами, которые он самостоятельно направил; экспертиза фокусируется на одном из вариантов течения теплового удара и не рассматривает остальные. Мнение эксперта о том, что имело место засыпание, является признаком изначальной предвзятости. Литература, используемая экспертом для заключения экспертизы, не содержит информации о тепловом ударе. Эксперты избрали удобную для них позицию обвинения и не собирались проводить его объективное и обоснованное освидетельствование. Таким образом, заочное проведение экспертизы привело к неверным выводам причины потери им контроля в управлении автомобилем. Считает, что назначение повторной судебно-медицинской экспертизы являлось необходимостью. 

Допрос эксперта МОН в суде дополнительно дал основания усомниться в ее компетентности, поскольку при даче показаний она использовала термин «вазовагальный обморок», который не указан в заключении эксперта. 

Обращает внимание на то, что его ходатайство о назначении экспертизы детского удерживающего устройства, не соответствующего возрасту, росту и весу ребёнка, в котором сидела пострадавшая К Дарья, было необоснованно отклонено судом. Кроме того, необоснованно отклонено его ходатайство о назначении комиссионной автотехнической экспертизы для выяснения виновности автомобиля «ФИО2.». 

Считает, что размер назначенной компенсации необоснованно высокий. Так, моральный вред, причинённый 

<

данные изъяты>, назначенный судом в 1 млн. рублей, в разы превышает средние значения. Судом не учтено его материальное положение. 

Обращает внимание на то, что он в присутствии своей жены в частном порядке просил прощение у КВС и желал выздоровления его пострадавшей дочери. Он признал свою вину в части непреднамеренного причинения вреда пострадавшим, о чем искренне сожалеет. Ни со стороны пострадавших, ни со стороны суда не оценено то обстоятельство, что до приезда скорой помощи, он был единственным профессиональным медицинским работником, осмотрел всех пострадавших и дал им рекомендации. Заявляет, что присутствовал на всех заседаниях, показания не менял, предоставлял всю информацию и не уклонялся от вопросов, задаваемых ему.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат ЕЮА просит приговор суда отменить как незаконный, постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор. 

В обоснование жалобы указывает, что суд не предоставил возможность ФИО1 задать вопросы свидетелям КРА, КЕП, что подтверждается аудиопротоколом судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ., что является грубым нарушением права на защиту. Кроме того, суд необоснованно и неоднократно отказал стороне защиты в назначении и проведении ряда необходимых судебных экспертиз, также ограничив права ФИО1 на защиту.

Считает недопустимым доказательством заключение эксперта №-К от ДД.ММ.ГГГГ., поскольку экспертиза была проведена без участия ФИО1, в условиях неполноты документов, без справки о температуре окружающей среды в день ДТП. Допрос эксперта МОН в суде дополнительно дал основания усомниться в ее компетентности, поскольку при даче показаний в суде она использовала термин «вазовагальный обморок», который не указан в заключении эксперта. 

Сторона защиты полагает, что заснуть во время движения ФИО1 не мог, поскольку в поездке добросовестно соблюдал режим отдыха, расстояние было небольшим, маршрут был знакомым, сам ФИО1 врач, привык к суточным дежурствам. При этом отмечает, что ФИО1 мог внезапно потерять сознание в жаркую погоду, в силу чего непредсказуемо утратить контроль над своим автомобилем с учетом своего состояния здоровья. Температура воздуха непосредственно перед ДТП ДД.ММ.ГГГГ в районе аварии была 29,5 градуса по Цельсию, солнце светило ФИО1 через стекло автомашины в лицо, грудь и голову. Версия осужденного о внезапной потере сознания при тепловом ударе судом безосновательно не было проверена.

Обращает внимание на то, что его ходатайство о назначении экспертизы детского удерживающего устройства, не соответствующего возрасту, росту и весу ребёнка, в котором сидела пострадавшая К Дарья, было необоснованно отклонено судом. Кроме того, необоснованно отклонено его ходатайство о назначении комиссионной автотехнической экспертизы для выяснения виновности автомобиля «ФИО2.».

Считает, что заявленные КВС исковые требования необоснованно завышены. Судом при разрешении данных исковых требований не учтены положения ч. 2 ст. 1101 ГК РФ; не учтено семейное и материальное положение ФИО1, а также степень его вины. 

Считает, что в действиях ФИО1 усматривается невиновное причинение вреда в силу ч.1 ст.28 УК РФ. Суд нарушил требования ч.3 ст.15 УПК РФ. 

В возражениях на апелляционную жалобу осуждённого ФИО1 законный представитель несовершеннолетней потерпевшей КДВ – КВС просит жалобу оставить без удовлетворения. 

В возражениях на апелляционные жалобы осуждённого ФИО1, адвоката ЕЮА государственный обвинитель ИРВ просит приговор суда с учетом апелляционного представления оставить без изменения, жалобы адвоката и осужденного – без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1, адвокат ГИП, потерпевшая СЕВ доводы апелляционных жалоб поддержали; законный представитель несовершеннолетней потерпевшей КДВ- КВС, прокурор Махова Е.В. возражали по доводам жалоб.

Заслушав мнение участников судебного заседания, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

Все обстоятельства, при которых ФИО1 совершил указанное преступление, и подлежащие доказыванию по настоящему уголовному делу, установлены. 

Виновность осужденного в содеянном им, вопреки доводам жалоб, подтверждается совокупностью доказательств, полученных в установленном законом порядке, которые являются относимыми, допустимыми и достоверными. Данные доказательства были объективно исследованы и проверены в судебном заседании и получили оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ. Все выводы суда о доказанности вины осужденного в инкриминируемом ему деянии соответствуют фактическим обстоятельствам дела, мотивированы.

Согласно показаниям законного представителя несовершеннолетней потерпевшей - КВС, обоснованно положенным в основу приговора в качестве доказательства, ДД.ММ.ГГГГ. в дневное время он ехал в 

<

адрес> на автомобиле марки «Toyota Sienta», под управлением БТВ Он сидел на переднем пассажирском сиденье, его сожительница СНВ- на заднем сидении за ФИО3. Рядом с СНВ, за ним, сидела его дочь - КДВ, ДД.ММ.ГГГГ г.р., которая находилась в автокресле и была пристегнута ремнем безопасности. Рядом с СНВ на заднем сиденье без кресла и каких-либо устройств сидела дочь 

<

данные изъяты> – БАН Они проехали населенный пункт Ложок, не доехав до 

<

адрес>, двигались по своей полосе, в их направлении была одна полоса движения, во встречном направлении также была одна полоса движения, по которой шел плотный поток автомобилей, между их потоками была сплошная полоса, которая запрещает обгон транспортных средств. Перед ними автомобилей не было. Он увидел, как плавно со стороны встречной полосы выехал автомобиль марки «

<

данные изъяты>». Данный автомобиль выехал из потока встречных автомобилей, плавно пересек сплошную линию разметки, выехал на их полосу. 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> стала сигналить, не убирая руки от сигнала, а также стала тормозить и смещаться в правую сторону, пытаясь уйти от столкновения, прижимаясь к металлическому отбойнику, который был с правой стороны по ходу движения, но уйти от столкновения не получилось. Столкновение произошло на их полосе, когда они уже почти полностью остановились у отбойника. Столкновение было «лоб в лоб», левыми сторонами автомобилей. В багажнике автомобиля на штакетнике лежала его дочь, была в сознании, плакала, у нее на голове с левой стороны был кровавый поток и ссадина. Он слышал, как одна из пострадавших – женщина из автомобиля «SUZUKI 

<

данные изъяты>», сказала водителю: «Дома надо было спать». Он понял, что водитель автомобиля, который совершил с ними столкновение, просто уснул за рулем (т.2, л.д.73-74).

Свидетели БТВ, СНВ дали показания, аналогичные показаниям КВС (л.д. 148-149, т. 1; л.д. 25-26, т. 2).

В своих показаниях свидетель КМП сообщил такие же обстоятельства произошедшего ДТП. При этом также показал, что автомобиль «

<

данные изъяты>» отнесло от металлического отбойника и он совершил с их автомобилем столкновение, которое произошло на их полосе, рядом с тем местом, где автомобиль «

<

данные изъяты>» столкнулся с красным автомобилем. Из автомобиля «

<

данные изъяты>» вышел водитель- мужчина, который спросил у них: «А что произошло?». По нему видно было, что он как будто только проснулся, что даже не понял, что выехал на встречную полосу (т.1, л.д.154 -155).

Свидетели КРА, КЕП дали показания, аналогичные показаниям свидетеля КМП Также свидетель КРА сообщила, что в машине Скорой помощи с ней ехала теща ФИО1, которая сказала, что зять уснул.

Из показаний потерпевшей СЕВ следует, что ДД.ММ.ГГГГ. около 14.00 часов она вместе с мужем и своей мамой КНП поехали в 

<

адрес> на автомобиле «SUZUKI GRAND VITARA», г/н №, 22 регион, под управлением ее мужа ФИО1 Она сидела на переднем пассажирском сиденье с правой стороны, мама на заднем сиденье за ней. Проехав 

<

адрес>, она уснула. Ее разбудил муж. Она увидела, что их автомобиль стоит на проезжей части на встречной полосе, недалеко от металлического ограждения. В салоне сработали подушки безопасности, из лобового стекла виден автомобиль красного цвета. Позже муж сказал, что не знает, почему он выехал на встречную полосу; сказал, что он открыл глаза и увидел уже, что авария произошла, саму аварию не видел (т.1 л.д. 157-158).

Факт дорожно- транспортного происшествия и причинения потерпевшим СЕВ и КДВ тяжкого вреда здоровью участниками процесса не обжалуется и подтверждается также письменными материалами дела, обоснованно положенными судом в основу приговора.

Виновность ФИО1 подтверждается и другими имеющимися в деле и приведенными в приговоре доказательствами, полученными в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, которые являются относимыми, допустимыми и достоверными, согласуются между собой. Данные доказательства были объективно исследованы и проверены в судебном заседании и получили оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ. Все выводы суда о доказанности вины осужденного в инкриминируемом ему деянии, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, мотивированы.

Суд правильно установил, что отсутствуют основания для оговора ФИО1 допрошенными лицами, чьи показания положены в основу приговора. 

Суд правильно установил все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, подлежащие доказыванию, в том числе, дата, время и место ДТП, участники ДТП, направления движения транспортных средств, отсутствие недостатков в эксплуатационном состоянии дороги. Также судом достоверно установлено, что преступление совершено в условиях светлого времени суток, при неограниченной и достаточной видимости, ясной погоде, сухого асфальтного дорожного покрытия. 

Суд обоснованно положил в основу приговора показания ФИО1, в которых он не отрицает факт управления автомобилем, выезд на полосу встречного движения и столкновения с автомобилем «Тойота Сиента», поскольку они согласуются с иными доказательствами, положенными судом в основу приговора.

Показания ФИО1 о том, что причиной ДТП явилась внезапная потеря им сознания, правильно расценены судом как недостоверные, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.

Так, согласно заключению эксперта №-К от ДД.ММ.ГГГГ., основной причиной развития обморочного состояния (синкопе) является недостаточное поступление крови к головному мозгу. Однако существует большое количество предрасполагающих факторов, начиная с сильного эмоционального напряжения и заканчивая клиническим течением какого-либо заболевания. Как следует из медицинских документов, ФИО1 до происшедшего ДД.ММ.ГГГГ. страдал хроническими сердечно-сосудистыми заболеваниями, в частности, гипертонической болезнью, ишемической болезнью сердца, перенес операцию ЧТКА (чрескожная транслюминальная коронарная ангиопластика) со стентированием (ДД.ММ.ГГГГ). Согласно представленным медицинским документам, проведенным методам обследования, в том числе, при диспансерном наблюдении, патологические сердечно-сосудистые и церебро-васкулярные изменения, имевшиеся у ФИО1, не могли явиться причиной развития синкопе:

-не выявлено угрожающих жизни желудочковых тахиаритмий или выраженной брадикардии, которые могли бы привести к приступу потери сознания;

-по данным дуплексного сканирования брахеоцефальных артерий (БЦА), сонных артерий у ФИО1, хотя и имеет место атеросклероз БЦА, но он гемодинамически незначимый (толщина комплекса интима-медиа (ТИМ) составляет 1,0 мм). При нахождении в автомобиле «под воздействием прямых солнечных лучей в жаркое время года при движении в течение двух часов и более» «непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием, имевшим место ДД.ММ.ГГГГ около 16 часов 20 минут на 63 км+700 м автодороги Р

<

данные изъяты>» возможно получение водителем ФИО1 солнечного (теплового) удара, однако, при длительном воздействии солнечных лучей не бывает внезапной потери сознания. Солнечный (тепловой) удар происходит постепенно, поэтому человек не сразу теряет сознание, а развитию данного состояния предшествуют предвестники обмокора (беспокойство, слабость, зевота, бледность, потемнение в глазах, в том числе и «состояние оглушения; жажда; снижение артериального давления; нарушение восприятия опасности») продолжительностью 1-3 минуты, и в течении данного временного промежутка водитель способен остановить автомобиль, прежде чем развивается потеря сознания. Согласно показаниям ФИО1, непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием, указанные предвестники у него отсутствовали, а имела место внезапная потеря сознания. При этом следует отметить, что для теплового удара характерна также серийность развития приступов (частота их колеблется от 1-2 в месяц до 2-3 в год), чего не наблюдалось у ФИО1 согласно всем представленным медицинским документам. На основании выше изложенного следует, что указанное ФИО1 развитие у него, непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием, имевшим место ДД.ММ.ГГГГ около 16 часов 20 минут на 63 км+700 м автодороги 

<

адрес> внезапной потери сознания при отсутствии предобморочного периода, с учетом состояния его здоровья, не характерно для солнечного (теплового) удара (т.2, л.д.152-166). 

Согласно показаниям эксперта МОН, которая входила в состав членов судебно-медицинской экспертной комиссии при производстве экспертизы №-К от ДД.ММ.ГГГГ., следует, что при производстве экспертизы изучались представленные материалы уголовного дела, медицинская документация, в том числе и история болезни осужденного. Литература использовалась та, которая входит в Российские национальные рекомендации. В медицине таких понятий как «тепловой или солнечный удар» не существует, это обывательское мнение о том, что происходит, когда случается синкопальное состояние, «синкопы» - это по латыни обморок, потеря сознания. В медицине есть понятие «вазовагальный обморок», т.е. когда происходит обморок в душном помещении, и это не тепловой удар, как принято считать обывателям. При таком обмороке никаких дополнительных обследований пациента не требуется, потому что перед такими обмороками есть предобморочная ситуация, т.е. есть предвестники, при этой ситуации пациент сразу не потеряет сознание. Предвестники обморока занимают 3-5 минут, и в течение этого времени можно сбросить скорость, остановиться на обочине, можно было открыть окно, однозначно можно было предупредить столкновение. Причин возникновения вазовагальных обмороков много, например, болевой синдром, для которого неважно, душно в машине или нет. Для дачи заключения участие самого ФИО1 не требовалось, поскольку имеющиеся у него заболевания и выполненное хирургическое вмешательство, не приведут к обмороку. Согласно всем предоставленным документам острого мозгового кровообращения у пациента не было. Действительно есть ситуации, которые сопровождаются немедленной потерей сознания, такие как тромбоэмболия легочной артерии, причем массивная, здесь будет смертельный исход; острый инфаркт миокарда, чего не было зарегистрировано по данным электрокардиограммы; тампонада сердца – это разрыв сердца и смертельный исход, у всего остального есть предвестники.

Вопреки доводам стороны защиты, выводы экспертной комиссии, изложенные в заключении №-К от ДД.ММ.ГГГГ, сомнений не вызывают, поскольку экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», проведена судебно-медицинской экспертной комиссией, состав которой обладает специальными познаниями, с продолжительным стажем работы по специальности, о чем указывается в заключении. Заключение соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, содержит полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные. Оснований не доверять заключению судебно-медицинской экспертной комиссии суд апелляционной инстанции не находит. Данное заключение сомнений не вызывает, выводы экспертов согласуются с иными доказательствами по делу. Каких-либо противоречий выводы судебно-медицинской экспертной комиссии не содержат.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что всему составу судебно-медицинской экспертной комиссии перед дачей заключения в установленном законом порядке были разъяснены права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст.57 УПК РФ, также они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Вопреки доводам жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает предвзятости и необъективности экспертов при выполнении исследования и даче заключения №-К от ДД.ММ.ГГГГ. Каких-либо нарушений при производстве судебной экспертизы, в том числе в части использованных методик, ставящих под сомнение обоснованность и достоверность полученных выводов, а также свидетельствующих об их недостаточной ясности и полноте, не допущено. Компетентность экспертов сомнений не вызывает. 

Ссылка стороны защиты на научную литературу и мнение ученых о развитии двух вариантов последствий теплового (солнечного) удара не ставит под сомнение законность, обоснованность и достоверность заключения экспертов №-К от ДД.ММ.ГГГГ., поскольку эти суждения и точки зрения высказаны вне исследования всей совокупности доказательств, в том числе и без непосредственного исследования медицинских документов ФИО1 и материалов уголовного дела, предоставленных судебным экспертам.

Суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы стороны защиты о том, что экспертиза №-К от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством, поскольку проведена без участия осужденного, в связи с чем было нарушено его право на защиту; о том, что выводы экспертов сделаны без учета конкретных данных ФИО1, в том числе его возраста, состояния здоровья, а также без учета температурного режима во время ДТП. 

Так, представленные на исследование медицинские документы в отношении ФИО1 были достаточны для получения ответов на поставленные перед экспертами вопросы, необходимости в присутствии самого ФИО1 при производстве экспертизы и в его осмотре не имелось, что следует как из самого заключения, так и из показаний в судебном заседании эксперта МОН Кроме того, уголовно-процессуальный закон не предусматривает обязательного участия обвиняемого при производстве экспертизы; указано лишь о праве обвиняемого присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту. Принимая во внимание, что экспертами не признано обязательное участие осужденного, проведение экспертизы в его отсутствие не нарушает его право на защиту. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что осужденный был ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы, имел возможность поставить перед экспертом вопросы, а также реализовал свое право на оспаривание данного заключения эксперта. 

Вопреки доводам жалоб, эксперт МОН показала в судебном заседании, что для ответов на поставленные вопросы справка о температурном режиме в день ДТП не нужна. 

Действия экспертной комиссии соответствуют ч. 2 ст. 204 УПК РФ, согласно которой если при производстве судебной экспертизы эксперт установит обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, но, по поводу которых, ему не были поставлены вопросы, то он вправе указать на них в своем заключении.

Довод защиты о том, что эксперт МОН в судебном заседании указала на «вазовагальный обморок», ссылка на который отсутствует в заключении №-К от ДД.ММ.ГГГГ., вопреки доводам стороны защиты, не ставит собой под сомнение данное заключение.

Так, согласно показаниям эксперта МОН, а также выводам комиссии экспертов в заключении №-К от ДД.ММ.ГГГГ., термин «синкопе» является медицинским термином, в переводе с латыни означает «обморок», и имеет типы, одним из которых и является «вазовагальный обморок», причин возникновения которого много, и перед такими обмороками есть предобморочная ситуация, т.е. предвестники, которые занимают 3-5 минут.

Таким образом, вопреки доводам жалоб, между показаниями эксперта МОН и выводами, указанными в заключении №-К от ДД.ММ.ГГГГ., противоречия не усматриваются. Оснований для признания недопустимым доказательством заключения эксперта №-К от ДД.ММ.ГГГГ., суд апелляционной инстанции не усматривает. 

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции находит несостоятельным довод стороны защиты о том, что ФИО1 потерял сознание за рулем, в связи с чем не имел физической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие. Указание стороны защиты на то, что не было обстоятельств, способствовавших ФИО1 уснуть за рулем, не опровергает собой вывод суда об обратном.

Доводы защиты о том, что показания осужденного не опровергнуты судом в приговоре, являются необоснованными, поскольку судом приведена совокупность доказательств, подтверждающих вину ФИО1 в совершенном преступлении, которым дана надлежащая оценка. 

Довод стороны защиты о нарушении со стороны водителя автомобиля «Тойота-Сиента» БТВ правил перевозки пострадавшей К 

<

данные изъяты>, что способствовало увеличению вреда здоровью ребенка, полученного в ДТП, суд апелляционной инстанции считает необоснованным.

В соответствии с пунктом 22.9 Правил дорожного движения РФ перевозка детей в возрасте младше 7 лет в легковом автомобиле и кабине грузового автомобиля, конструкцией которых предусмотрены ремни безопасности либо ремни безопасности и детская удерживающая система ISOFIX, должна осуществляться с использованием детских удерживающих систем (устройств), соответствующих весу и росту ребенка. Установка в легковом автомобиле детских удерживающих систем (устройств) и размещение в них детей должны осуществляться в соответствии с руководством по эксплуатации указанных систем (устройств). 

Так согласно справке ГБУЗ НСО «ИЦГБ Детской поликлиники» от ДД.ММ.ГГГГ вес КДВ по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составлял 18 кг, а рост 100 см. Как следует из инструкции по эксплуатации автомобильного детского кресла «Школьник 2», указанное кресло крепится 3-точечным ремнем, предназначено, в том числе для детей групп II, весом от 15 до 36 кг и возрастной категории от 3 до 10 лет. Таким образом, детское кресло, в котором осуществлялась перевозка КДВ, соответствовало её весу и росту.

Кроме того, сведений о том, что БТВ осуществляла перевозку КДВ в нарушение правил дорожного движения при дорожно-транспортном происшествии имевшем место 08.05.2019г., материалы дела не содержат. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что БТВ по данному факту к административной ответственности не привлекалась. 

Довод стороны защиты о нарушении ПДД водителем КМП, повлекшем ДТП, является несостоятельным. Так, судом достоверно установлено, что причиной совершения дорожно-транспортного происшествия явилось именно нарушение самим ФИО1 правил дорожного движения, указанных в описательно- мотивировочной части приговора. 

Данный довод опровергается показаниями свидетеля КМП, согласно которым, он увидел как автомобиль «SUZUKI GRAND VITARA» движется по их полосе лоб в лоб, увидел его за считанные секунды до столкновения с красным автомобилем, и маневр влево им был осуществлен в пределах своей полосы с целью избежать столкновения с впереди идущим красным автомобилем. После столкновения автомобиля «SUZUKI GRAND VITARA» с красным автомобилем, «SUZUKI GRAND VITARA» откинуло на его автомобиль и произошло столкновение.

Показания свидетеля КМП в этой части подтверждаются показаниями свидетеля БТВ, согласно которым, она увидела, как со встречной полосы резко выехал автомобиль «SUZUKI GRAND VITARA», пересек сплошную линию разметки и двигался прямо на нее. Так как это все произошло быстро, в считанные секунды, она успела только подать звуковой сигнал, нажала на тормоз и повернула руль вправо, чтобы избежать столкновения. Поскольку с правой стороны был металлический отбойник, она прижалась к нему и в этот момент произошел удар автомобилей «лоб в лоб».

Свидетели КРА, КЕП, СНВ также показали о том, что событие произошло очень быстро. 

Кроме того, материалы дела не содержат сведений о том, что КМП нарушил правила дорожного движения при дорожно-транспортном происшествии, имевшем место ДД.ММ.ГГГГ.; согласно информации ГИБДД МО МВД России «

<

адрес>», КМП к административной ответственности не привлекался.

В связи с изложенным, несостоятельным является довод стороны защиты о том, что тяжкий вред здоровью потерпевшей СЕВ причинен КМП

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Представленные стороной обвинения доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, последовательны, согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, не содержат между собой противоречий, а потому обоснованно признаны судом допустимыми доказательствами по делу. Совокупность собранных по делу доказательств, положенных в основу приговора, подтверждает выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершенном преступлении. 

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, которые могли бы повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденного или на квалификацию его действий, по делу отсутствуют. 

Указание потерпевшей СЕВ на невиновность ФИО1 расценивается судом апелляционной инстанции как ее субъективное мнение, обусловленное в частности их родственной связью (супруги) и желанием потерпевшей смягчить уголовную ответственность ФИО1 в совершенном преступлении. 

Как следует из протокола судебного заседания и приговора, судебное разбирательство проведено судом с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, принципов равноправия и состязательности сторон. Суд исследовал все представленные сторонами доказательства, правильно разрешил по существу в соответствии с требованиями УПК РФ все заявленные ходатайства и привел мотивы принятых решений по их рассмотрению. Суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения ходатайств, которые были оставлены без удовлетворения судом первой инстанции. Право на защиту осужденного не нарушено. Обвинительного уклона при рассмотрении уголовного дела суд апелляционной инстанции не усматривает. Оснований для отвода судьи нет. Положения ст. 15 УПК РФ судом нарушены не были. 

Довод осужденного о его нарушенном праве задать в судебном заседании вопросы свидетелям КРА и КЕП был проверен судом апелляционной инстанции путем прослушивания аудиозаписи судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ., в результате чего не нашел своего подтверждения.

Выводы суда о доказанности вины и правильности квалификации действий осужденного в приговоре изложены достаточно полно, надлежащим образом обоснованы, мотивированы, соответствуют исследованным в судебном заседании доказательствам, а потому признаются судом апелляционной инстанции правильными.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 264 УК РФ - как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека. 

Оснований для иной юридической квалификации содеянного не имеется. Оснований для оправдания ФИО1 нет. 

Наказание ФИО1 назначено судом справедливое, в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности осужденного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, всех конкретных обстоятельств дела.

Как видно из материалов дела, суд исследовал все данные о личности осужденного, в том числе, указанные в жалобе. Все значимые обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, судом учтены.

Суд обоснованно признал в качестве смягчающих наказание обстоятельств частичное признание вины, состояние здоровья осужденного (наличие заболеваний), частичное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления потерпевшей КДВ 

Каких-либо иных обстоятельств, подлежащих учету в соответствии со ст. 61 УК РФ в качестве смягчающих, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Указание стороны защиты на то, что после совершенного преступления ФИО1 интересовался, нуждается ли кто-то в помощи, а также частичное возмещение им морального вреда потерпевшей КДВ, не являются основаниями, достаточными для признания этих обстоятельств, смягчающими наказание, в соответствии с п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ. 

Принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства дела, личность осужденного, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы в пределах санкции ч. 1 ст. 264 УК РФ, с учетом положений ст.ст. 6, 43, 53, 60, 61 УК РФ, правильно не усмотрев оснований для применения положений ст.ст. 64, 73 УК РФ, приведя в приговоре соответствующие мотивы своего решения. Не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции. 

Указанные в жалобах обстоятельства и сведения о личности осужденного не являются основанием для смягчения назначенного наказания.

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание является справедливым, соразмерным содеянному, и смягчению не подлежит.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Устанавливая размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию, суд первой инстанции принял во внимание все предусмотренные законом критерии определения суммы компенсации морального вреда, надлежаще установив и приняв во внимание юридически значимые обстоятельства по делу, при этом не нарушил баланс интересов осужденного и потерпевшей стороны.

В связи с изложенным, исковые требования законного представителя несовершеннолетней потерпевшей – КВС, о компенсации морального вреда, причинённого в результате совершенного преступления, разрешены судом в соответствии со ст.ст. 151, 1064, 1099-1101 ГК РФ, при этом учтены степень вины осужденного, конкретные обстоятельства совершенного преступления; степень физических и нравственных страданий несовершеннолетней потерпевшей, понесённых ею в результате причиненных травм в результате ДТП, которая длительное время находилась на лечении, в настоящее время испытывает сильные боли, не имеет возможности жить полноценной жизнью; материальное положение осужденного и его семьи, а также состояние здоровья ФИО1 

Вопреки доводам жалобы, размер компенсации морального вреда судом не завышен, определен с соблюдением принципов разумности и справедливости. 

Дело рассмотрено судом полно, всесторонне и объективно. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора по существу из материалов дела не усматривается, в связи с чем, апелляционные жалобы осужденного и его адвоката удовлетворению не подлежат.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с ч.1,2 ст. 131, ч.1 ст. 132 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

Вместе с тем, данные требования закона судом в полной мере не соблюдены.

Принимая решение по возмещению процессуальных издержек в виде расходов законного представителя несовершеннолетней потерпевшей- КВС, на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей, суд в резолютивной части постановления указал о возмещении данных расходов за счет средств федерального бюджета. В то же время принял решение о взыскании с ФИО1 в регрессном порядке в пользу федерального бюджета данных процессуальных издержек. Такое решение не соответствует положениям закона и влечет изменение приговора в указанной части.

Кроме этого, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что ФИО1 осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, которое в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ относится к преступлениям небольшой тяжести.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года. 

Как следует из ч. 2 ст. 78 УК РФ, срок давности исчисляется со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу.

Согласно обстоятельствам, установленным приговором суда, ФИО1 совершил преступление ДД.ММ.ГГГГ. 

Приговор в законную силу не вступил. 

Таким образом, в связи с истечением двух лет со дня совершения преступления, срок привлечения осужденного к уголовной ответственности истек.

Учитывая, что срок давности привлечения к уголовной ответственности в данном случае истёк после постановления приговора, суд апелляционной инстанции полагает необходимым на основании п.3 ч.1 ст. 24 УПК РФ освободить ФИО1 от наказания по данному приговору. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор 

<

адрес> районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменить.

Освободить ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 264 УК РФ, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, предусмотренного п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

Исключить из резолютивной части приговора указание суда на взыскание с ФИО1 в доход бюджета процессуальных издержек в виде расходов законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего КВС на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката ЕЮА – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденной, содержащейся под стражей,- в тот же срок со дня вручения ей копии судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии при рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья Е.А. Голубинская