УИД 36RS0010-01-2024-001873-65

Дело № 2-1190/2024

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

10 декабря 2024 г. г. Борисоглебск

Борисоглебский городской суд Воронежской области в составе:

председательствующего-судьи Оленина Д.С.,

при секретаре Рощупкиной Е.С.,

с участием:

прокурора Калининой Е.А.,

истцов ФИО5,

ФИО6,

представителей ответчика ФИО7,

ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО5, ФИО6 к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Борисоглебская районная больница» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО5 и ФИО6 обратились в суд с иском, указав, что их мать ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проходила лечение в коронавирусных отделениях № 1 и № 2 БУЗ ВО «ФИО11» с 10.12.2020 по 20.12.2020, где 20.12.2020 она скончалась в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи ответчиком.

9.12.2020 ФИО1 была доставлена на автомобиле скорой помощи г. Новохоперска в приемное отделение Борисоглебской районной больницы с подозрением на Covid-19 и пневмонию. Ей сделали КТ легких, но в госпитализации отказали и отправили домой. На следующий день 10.12.2020 ФИО1 вновь была доставлена в г. Борисоглебск для повторной госпитализации, так как КТ лёгких выявило у неё двустороннюю пневмонию, поражение лёгких составило 40-42%. 10.12.2020 в 19:00 ФИО1 госпитализировали в инфекционное отделение № 2, лечащим врачом был ФИО2

Истцы указывают, что их мать госпитализировали в ненадлежащее структурное подразделение медицинской организации для лечения Covid-19 второго типа - инфекционное отделение № 2, где должны находиться пациенты для долечивания, а должны были положить в структурное подразделение первого типа - инфекционное отделение № 1, поскольку ФИО1 находилась в зоне риска, как лицо старше 65 лет и имеющая хронические заболевания. 

17.12.2020 ФИО1 перевели в инфекционное отделение № 1. При переводе врач не оформил переводной эпикриз с обоснованием перевода и вложением его в карту пациента, причину перевода также не сообщил. По коридору больная шла сама, каталку не предоставили. Произвели замер сатурации кислорода, показания составили 70 % содержания уровня кислорода в крови.

ДД.ММ.ГГГГ в 22:00 час. ФИО1 умерла.

По утверждению истцов, медицинскими работниками была подделана подпись их матери на добровольное информированное согласие для применения в её лечении лекарственного препарата ФИО9 не в соответствии с инструкцией по применению и подложен бланк о проведённом консилиуме от 10.12.2020 по назначению этого препарата пациентке, в нарушение требований не было взято добровольное согласие и на применение препарата Коронавир в отделении инфекции № 1.

В иске указано, что в нарушение критериев качества оказания медицинской помощи в стационарных условиях - Приказа Минздрава РФ № 203н ФИО1 не была осмотрена заведующей профильным отделением ФИО10, не позднее чем за 48 часов после поступления в стационар, с вложением соответствующего протокола осмотра в историю её болезни. Осмотр заведующей ФИО10 состоялся за 2 дня до смерти ФИО1 через 8 дней после ее поступления, но никакого описания осмотра с указанием состояния пациента в карте № 8759 нет. В инфекционном отделении № 2, при поступлении в стационар, медицинскими работниками был заменён внутримышечный антибиотик на другой. Назначен был Цефтриаксон, а по факту делали Цефотаксим. Он более токсичен для пациентов с сердечными нарушениями. В истории болезни нет сведений согласования с лечащим врачом ФИО2 замены антибактериального препарата.

По жалобе истца была проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи, в которой указаны дефекты ведения медицинской документации: отсутствие дневниковых записей, осмотров специалистов, результатов обследований, не позволивших провести оценку качества оказания медицинской помощи за период стационарного лечения. Также было выявлено нарушение в отказе от госпитализации 09.12.2020, в том числе указан несвоевременный перевод в медицинскую организацию более высокого уровня, приведший к удлинению сроков лечения и (или) ухудшению состояния здоровья застрахованного лица.

Также по возбужденному уголовному делу по факту смерти ФИО1 были проведены 3 судмедэкспертизы. Первая в рамках доследственной проверки, вторая и третья в рамках уголовного дела № 12102200008240053, возбужденного Борисоглебским следственным комитетом 30.07.2021 по части 2 статьи 109 УК РФ. В рамках доследственной проверки была проведена судмедэкспертиза в городе Воронеже. Судмедэксперты указали, что в их задачи не входит установление ненадлежащей медицинской помощи. Прямой причинной связи между оказанием медицинской помощи и непосредственной причиной смерти-тромбоэмболией легочной артерии эксперты не усмотрели. Вторая судмедэкспертиза по возбужденному уголовному делу, проведённая в г. Туле, выявила множественные дефекты оказания медицинской помощи, но не высказалась о причинно-следственных связях. В ходе третьей судмедэкспертизы, проведённой в г. Рязани установлены дополнительные и повторные дефекты оказания медицинской помощи. Прямой причинной связи между дефектами и смертью не установлено. Имеется косвенная причинная связь, так как выявленные дефекты могли воспрепятствовать своевременной коррекции развивавшихся осложнений, что создало условия для некоррегируемого мерами медицинской помощи прогрессирования патологического процесса вплоть до наступления смерти ФИО1 Эксперты указали, что своевременное и правильно назначенное лечение могло воспрепятствовать прогрессированию указанного заболевания и тем самым повысить вероятность наступления благоприятного исхода (сохранения жизни пациента).

Истцы указывают, что им причиняет боль, что шансы благоприятного исхода были хорошие, учитывая состояние средней тяжести при поступлении и достаточный запас времени у медицинского персонала для надлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 если бы не были допущены многочисленные нарушения: отказ в госпитализации 09.12.2020, определение пациентки в ненадлежащее структурное подразделение инфекции № 2, дефекты в лечении и диагностике, не предоставление места в реанимации. Особенно повлиял на развитие негативных последствий недостаток подачи кислорода. Если бы ФИО1 предоставили место в реанимации после её утяжеления, где имеются все условия для спасения жизни и круглосуточного наблюдения за всеми жизненно важными функциями организма посредством реанимационной аппаратуры слежения, то её можно было бы спасти.

Истцы указывают, что действиями и бездействием медицинских работников нарушено их неимущественное право, причинены моральные страдания. С уходом матери потух семейный очаг, они осиротели.

Истцы просят взыскать с «БУЗ ВО ФИО11»денежную компенсацию морального вреда в размере 3 500 000 рублей и расходы по оплате госпошлины в размере 150 рублей каждой.

Истцы ФИО5 и ФИО6 в судебном заседании исковые требования поддержали.

Представитель ответчика БУЗ ВО «Борисоглебская районная больница» ФИО7 в судебном заседании исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении исковых требований, пояснив, что с 10.12.2020 по 20.12.2020 ФИО1 находилась на лечении в отделении для пациентов с коронавирусной инфекцией COVID-19. 20 декабря 2020 года после проведения реанимационных мероприятий ФИО1 скончалась. Клинический диагноз – 

<

данные изъяты>. Осложнения основного заболевания: 

<

данные изъяты> Согласно протоколу патолого-анатомического вскрытия № 785 от 21.12.2020 первоначальной причиной смерти ФИО1 явилась коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19. 

<

данные изъяты> явилась непосредственной причиной смерти. Работниками БУЗ ВО «ФИО11» оказана медицинская помощь надлежащим образом. Прямая причинно-следственная связь между действиями (бездействием) и наступившей смертью отсутствует, поэтому оснований для компенсации морального вреда не имеется.

Представитель ответчика ФИО8 возражает против удовлетворения исковых требований, считая их необоснованными.

Третьи лица ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО10, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания. 

Представители третьих лиц Министерства имущественных и земельных отношений Воронежской области, Министерства здравоохранения Воронежской области, Воронежского филиала АО «Страховая компания «Согаз-Мед» в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заслушав заключение прокурора, полагавшей необходимым исковые требования удовлетворить частично, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В соответствии со статьями 3, 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» законодательство в сфере охраны здоровья основывается на Конституции Российской; основными принципами охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи.

В силу положений частей 2, 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса РФ (статьи 1064-1101).

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Судом установлено, что ФИО1 являлась матерью истцов ФИО5 и ФИО6

30.07.2021 возбуждено уголовное дело № 12102200008240053 по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ.

В рамках проведения проверки установлено, что 10.12.2020 в приемное отделение БУЗ ВО «ФИО11» сотрудниками отделения скорой медицинской помощи БУЗ ВО «Новохоперская РБ» была доставлена ФИО1 с диагнозом «

<

данные изъяты>».В период с 10.12.2020 по 20.12.2020 ФИО1 находилась на стационарном лечении в отделении лечения пациентов с короновирусной инфекцией Covid-19 БУЗ ВО «ФИО11», где ей был поставлен диагноз: «

<

данные изъяты>. ФИО1 во время нахождения на лечении, имея трудности с дыханием и нехваткой кислорода, находилась в течение 4 дней с момента поступления в инфекционное отделение, а именно с 10.12.2020, без кислородной маски, однако ввиду ее состояния, нахождение в маске было обязательным. При этом медицинский персонал не предпринимал соответствующих мер для устранения указанных обстоятельств. В связи с несвоевременной подачей кислорода прослеживается причинно-следственная связь с нарушением сатурации ФИО1 которая не восстанавливалась при оказании кислородной поддержки с 14.12.2020. В итоге, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 скончалась.

Решением Борисоглебского городского суда Воронежской области от 02.04.2024 по гражданскому делу по ФИО3 к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Борисоглебская районная больница» о возмещении морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинских услуг, компенсации расходов на погребение, имеющего преюдициальное значение для настоящего дела, установлено: «Как в выводах экспертов, так и в медицинской документации, установлено тяжелое состояние ФИО1 Выявленные дефекты оказания медицинской помощи не устанавливают прямую причинно-следственную связь между действиями медицинских работников БУЗ ВО «ФИО11» и смертью ФИО1 однако на основании вывода члена экспертной комиссии ФИО4. в экспертном заключении № 26 от 15.05.2023 ГБУ РО «Бюро СМЭ имени Д.И. Мастбаума», может присутствовать косвенная (непрямая случайная) причинно-следственная связь касаемо вопроса отсутствия перехода к следующему шагу респираторной поддержки (высокопоточнойоксигенации или неинвазивной искусственной вентиляции легких) в связи с уровнем сатурации крови (см.пункт г) перечня установленных дефектов), не проведением терапии генно-инженерными биологическими препаратами во время развития цитокинового шторма (см.пункт с) перечня установленных дефектов) и смертью ФИО1

Прямая причинно-следственная связь между тем или иным нарушением оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода, развивающегося патологического процесса может быть установлена только тогда, когда имеются совершенно достаточные основания для утверждения о том, что отсутствие анализируемого нарушения оказания медицинской помощи однозначно прервет закономерное развитие процесса: иными словами, прямая причинно-следственная связь между этими событиями может быть установлена только при условии, что надлежащее оказание медицинской помощи однозначно позволило бы избежать наступления смерти пациента.

Обозначенные выше нарушения (пункты г), е) перечня установленных дефектов) оказания медицинской помощи ФИО1 могли воспрепятствовать своевременной коррекции развивавшихся осложнений, что создало условия для не корригируемого мерами медицинской помощи прогрессирования патологического процесса вплоть до наступления смерти ФИО1 Следует учитывать, что своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение могло воспрепятствовать прогрессированию указанного заболевания и тем самым повысить вероятность наступления благоприятного исхода (сохранения жизни пациента). Вместе с тем, в силу тяжести рассматриваемого заболевания, а также наличия тяжелой сопутствующей патологии, своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение однозначной гарантией наступления благоприятного исхода не являлось».

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Таким образом, суд полагает требование истцов о компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи их матери ФИО1 по существу законным и обоснованным.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску.

Умершая ФИО1 являлась матерью истцам, их страдания носят неоспоримый характер ввиду невосполнимой утраты близкого им человека, поэтому сама гибель близкого родственника является для дочерей необратимым обстоятельством, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на родственные и семейные связи, что свидетельствует о причинении истцам нравственных страданий. Кроме того, ФИО5 и ФИО6 перенесли нравственные страдания в связи с участием в уголовном судопроизводстве, похоронами, с тяжелым состоянием близкого человека, что повлекло глубокие и тяжкие страдания, переживания, затрагивающие личность, психику, здоровье, самочувствие и настроение.

С марта 2020 года в России, как и в большинстве стран мира, принимались масштабные меры по предотвращению распространения новой короновирусной инфекции. Средства массовой информации, органы государственной власти, местного самоуправления всеми доступными способами распространяли информацию о необходимости выполнять защитные мероприятия и при появлении первых признаков заболевания, информация о которых также распространялась, незамедлительно обращаться за медицинской помощью.

Суд учитывает имущественное положение ответчика, являющегося бюджетной организацией, период, когда имели место указанные выше фактические обстоятельства дела, а именно, период появления новой короновирусной инфекции, когда средства и стандарты медицинских действий по лечению инфекции только разрабатывались, заболеваемость носила массовый характер, в связи с чем значительно возросла нагрузка, как физическая, так и эмоциональная, на медицинские учреждения и медицинский персонал.

С учетом положений закона и исходя из конкретных обстоятельств по делу, суд приходит к выводу о наличии в данном случае оснований для удовлетворения требований истцов о взыскании с ответчика денежной компенсации морального вреда, причиненного им смертью родного человека, уменьшив требуемый истцами размер суммы морального вреда и определив размер данной компенсации в сумме 400 000 руб., исходя из требований разумности и справедливости.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с удовлетворением исковых требований суд взыскивает с ответчика в пользу истцов уплаченную при предъявлении иска госпошлину в сумме 150 руб. каждой.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,

решил:

Исковые требования ФИО5, ФИО6 удовлетворить.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Борисоглебская районная больница», ОГРН 

<

***>, в пользу ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес> компенсацию морального вреда в размере 350 000 рублей 00 копеек, расходы по оплате государственной пошлины в размере 150 рублей 00 копеек, а всего 350 150 рублей 00 копеек.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Борисоглебская районная больница», ОГРН 

<

***>, в пользу ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес> компенсацию морального вреда в размере 350 000 рублей 00 копеек, расходы по оплате государственной пошлины в размере 150 рублей 00 копеек, а всего 350 150 рублей 00 копеек.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 11 декабря 2024 года.

Председательствующий: