№ 2-191/2018 07 мая 2018 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Можаевой М.Н.,

при секретаре Фелькер Е.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску БарА. А. В. к ФИО1 о признании квартиры общим имуществом супругов, выделении ? доли в общем имуществе супругов, включении ? доли в праве собственности на квартиру в состав наследства,

установил:

Истец обратилась в суд с иском к ответчику, в котором просит признать квартиру, находящуюся по адресу: ..., общей площадью 

<

данные изъяты> кв. м, общим имуществом ФИО1 и П.Л.Н., умершей 27 марта 2017 года, выделить из указанной квартиры супружескую долю П.Л.Н. в размере ? доли, включить ? долю в праве собственности на указанную квартиру в состав наследственного имущества после смерти П.Л.Н. В обоснование иска указывается, что 28 декабря 1973 года П.Л.Н. вступила в брак с ответчиком ФИО1, который приходится отцом истцу. 24 июня 1987 года Василеостровским районным судом Ленинграда вынесено решение о расторжении брака между П.Л.Н. и ФИО1 22 февраля 1979 года на основании ордера XXX, выданного Ленгорисполкомом, ФИО1 предоставлена квартира по адресу: Санкт-Петербург, ..., находящаяся в доме ЖСК № 1004, на семью из трех человек: ФИО1, П.Л.Н. и ФИО2 Первый платеж за указанную квартиру был около 3 000 руб. и вносился в 1978 году. Остальные платежи были равными, вносились в период брака П.Л.Н. и ФИО1 с 1978 года по 1987 год. Платежи включались в квитанции за жилищно-коммунальные услуги. Полностью пай за квартиру выплачен в 1991 году. Данные обстоятельства установлены решением Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 03 марта 2015 года по гражданскому делу № 2-216/2015 по иску ФИО1 к П.Л.Н., БарА. А.В. о признании утратившими право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета. 27 марта 2017 года умерла П.Л.Н., наследниками после смерти которой являются: истец и сестры истца – ФИО2, ФИО3 Иных наследников, которые могли бы претендовать на наследство после смерти П.Л.Н. нет. С заявлением к нотариусу о вступлении в наследство после смерти П.Л.Н. обратилась только истец (л.д. 5-8 том 1).

Истец БарА. А.В. в судебное заседание не явилась, доверила представлять свои интересы ФИО4, действующему на основании ордера и доверенности, который в судебное заседание явился, на удовлетворении иска настаивал.

Ответчик ФИО1 в судебное заседание не явился, доверил представлять свои интересы ФИО5, действующему на основании ордера и доверенности, который в судебное заседание явился, просил отказать в удовлетворении иска, заявил о пропуске истцом срока исковой давности для предъявления настоящего иска.

Третье лицо нотариус нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО6 в судебное заседание не явилась, извещена о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, представила заявление, в соответствии с которым просила рассматривать дело в свое отсутствие.

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещалась судом о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, ранее представила отзыв на иск, в соответствии с которым требования истца просила удовлетворить, рассмотреть дело в свое отсутствие (л.д. 160 том 1).

Третье лицо ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещалась судом о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, сведений о причинах неявки, об уважительности этих причин суду не сообщила, возражений по иску не представила.

Суд, определив в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, выслушав представителей сторон, присутствовавших в судебном заседании, исследовав материалы дела, изучив представленные доказательства, оценив относимость, допустимость и достоверность каждого из представленных доказательств в отдельности, а также их взаимную связь и достаточность в совокупности, приходит к следующему.

Судом установлено, что в период с 28 декабря 1973 года по 24 июня 1987 года П.Л.Н. и ФИО1 состояли в зарегистрированном браке (л.д. 100 том 1). 

22 февраля 1979 года ФИО1 на основании ордера XXX от 03 апреля 1979, выданного Исполнительным комитетом Ленинградского городского совета народных депутатов (л.д. 204 том 1), была предоставлена квартира по адресу: ..., в доме ЖСК № 1004 на семью из трех человек: ФИО1, П.Л.Н. (супруга) и дочь ФИО2 (в настоящее время БарА.) (л.д. 13 том 1).

Согласно справке Правления ЖСК № 1004 от 06 декабря 2017 года с 17 декабря 1977 года ФИО1 является членом кооператива, общая сумма паевых взносов за квартиру составила 7 962 руб. 92 коп., из которых вступительный взнос за квартиру – 3 000 руб. Паевые взносы вносились в период с февраля 1979 года по декабрь 1991 года (л.д. 183 том 1). 

Из справки Правления ЖСК XXX от 10 февраля 2015 года следует, что полностью паевой взнос в размере 7 962 руб. 92 коп. за вышеуказанную квартиру внесен 25 декабря 1991 года ФИО1 (л.д. 43 том 1).

Кроме того, в ходе рассмотрения дела в качестве свидетеля был допрошен председатель правления ЖСК № 1004 Свидетель №1, который пояснил, что полностью паевой взнос на спорное жилое помещение досрочно внесен ФИО1 в 1991 году.

Оценивая показания указанного свидетеля, предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не находит оснований им не доверять, они последовательны, не противоречат материалам делам, пояснениям сторон.

Право собственности ФИО1 на спорную квартиру зарегистрировано Управлением Росреестра по Санкт-Петербургу 24 февраля 2015 года на основании справки ЖСК № 1004 от 10 февраля 2015 года (л.д. 139-145 том 1).

27 марта 2017 года П.Л.Н. умерла (л.д. 11 том 1).

28 апреля 2017 года нотариусом нотариального округа Санкт-Петербург ФИО6 открыто наследственное дело после умершей П.Л.Н. (л.д. 47-90 том 1).

С заявлением о принятии наследства П.Л.Н. к нотариусу нотариального округа Санкт-Петербург ФИО6 обратились БарА. А.В., ФИО2, ФИО3 (л.д. 50, 133-134 том 1).

Согласно п. 2 ст. 7 Закона СССР от 06 марта 1990 года № 1305-1 «О собственности в СССР», введенного в действие с 01 июля 1990 года, член жилищного, жилищно-строительного, дачного, гаражного кооперативов, садово-огороднического товарищества или другого кооператива, полностью внесший свой паевой взнос за квартиру, дачу, садовый дом, гараж, иное помещение или строение, предоставленное ему в пользование, приобретает право собственности на это имущество.

Положения п. 2 ст. 7 Закона СССР «О собственности в СССР» распространяются на правоотношения, возникшие как до, так и после 1 июля 1990 года (п. 3 Постановления Верховного Совета СССР от 06 марта 1990 года «О введении в действие Закона СССР «О собственности в СССР»).

В силу п. 4 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации член жилищного, жилищно-строительного, дачного, гаражного или иного потребительского кооператива, другие лица, имеющие право на паенакопления, полностью внесшие свой паевой взнос за квартиру, дачу, гараж, иное помещение, предоставленное этим лицам кооперативом, приобретают право собственности на указанное имущество. 

Таким образом, в силу положений вышеуказанных норм права возникновение права собственности на квартиру в жилищно-строительном кооперативе связывается с полным внесением членом кооператива или другим лицом, имеющим право на паенакопления, паевого взноса. 

Следовательно, право собственности ФИО1 на спорную квартиру возникло с момента выплаты паевого взноса за спорную квартиру, а именно после расторжения между супругами брака – с 25 декабря 1991 года.

В силу разъяснений, данных в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 октября 1991 года № 11 «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел по спорам между гражданами и жилищно-строительными кооперативами» квартира в доме кооператива может принадлежать на праве общей собственности, если, например, паевой взнос за нее был выплачен супругами во время брака, либо на праве общей долевой собственности, когда право на квартиру перешло к двум и более наследникам. В этой связи необходимо иметь в виду, что член кооператива не вправе распорядиться квартирой без согласия супруга, если она является их совместной собственностью, а также без согласия другого лица, являющегося участником общей собственности на квартиру.

До полной выплаты паевого взноса лица, которым предоставлена квартира, имеют право пользования ею, квартира на праве собственности принадлежит кооперативу, а разделу между супругами подлежат только паенакопления (п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 октября 1991 года № 11 «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел по спорам между гражданами и жилищно-строительными кооперативами»). 

По смыслу положений ст. 20 Кодекса о браке и семье РСФСР и ст. 120 Жилищного кодекса РСФСР, а также разъяснений, содержавшихся в п. п. 23-26 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 октября 1991 года № 11 «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел по спорам между гражданами и жилищно-строительными кооперативами», пай и паенакопления в жилищно-строительном кооперативе могли признаваться общим совместным имуществом супругов, если были приобретены в период брака.

Таким образом, обладая правом на паенакопления, внесенные в ЖСК № 1004 за спорную квартиру, П.Л.Н. после полной выплаты пая могла приобрести право собственности на эту квартиру, однако, поскольку в браке с ФИО1 она к этому моменту не состояла, возникновение у нее права собственности зависело от определения за ней той или иной доли паенакоплений, чего сделано не было.

Согласно ч. 3 ст. 21 Кодекса о браке и семье РСФСР срок исковой давности по требованию о разделе имущества, являющегося совместной собственностью разведенных супругов, составляет три года. Аналогичная норма содержится в п. 7 ст. 38 Семейного кодекса Российской Федерации, действующего с 01 марта 1996 года.

В силу ст. 10 Кодекса о браке и семье РСФСР течение срока исковой давности начинается со времени, указанного в соответствующей статье настоящего Кодекса, а если это время не указано, то со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Исходя из этого в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 февраля 1973 года № 3 «О некоторых вопросах, возникших в практике применения судами Кодекса о браке и семье РСФСР» было разъяснено, что течение установленного ст. 21 Кодекса о браке и семье РСФСР трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью разведенных супругов, следует исчислять не со времени прекращения брака (дня регистрации развода в книге записи актов гражданского состояния), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (ст. 10 Кодекса о браке и семье РСФСР).

После введения в действие Семейного кодекса Российской Федерации указанное правило продолжает действовать.

Определяя момент начала течения срока исковой давности, суд исходит из того, что после расторжения брака ответчик ФИО1 продолжал вносить соответствующие платежи самостоятельно, тем самым создавая неопределенность в правовом положении П.Л.Н., а именно в объеме ее прав на паенакопления.

Следовательно, именно с момента расторжения брака П.Л.Н. должна была знать о нарушении права на раздел общего имущества.

Изложенное позволяет установить, что государственная регистрация права собственности на квартиру за ФИО1, произведенная 24 февраля 2015 года, возможность которой существовала в любое время после вступления в силу Закона СССР «О собственности в СССР», а именно с 01 июля 1990 года, во всяком случае создавала нарушение прав П.Л.Н., поскольку их брак к моменту возникновения права собственности был прекращен, доли в паенакоплении определены не были.

Довод стороны истца о том, что о нарушении своего права на супружеское имущество П.Л.Н. стало известно, когда ответчик обратился в Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга с иском о признании утратившими право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета П.Л.Н. и БарА. А.В., суд находит несостоятельным, так как П.Л.Н., сохраняя право на паенакопления, влекущее приобретение права собственности на квартиру, не могла не знать о факте полной выплаты пая в 1991 году, а, следовательно, после этого при должной заинтересованности в соблюдении своих прав и законных интересов относительно спорного жилого помещения имела основания предполагать, что ФИО1 в любой момент имеет возможность зарегистрировать за собой право собственности на квартиру.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о пропуске срока исковой давности для обращения в суд БарА. А.В. с требованиями о признании квартиры по адресу: ..., общим имуществом супругов ФИО1 и П.Л.Н., что в силу п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным основанием к отказу в иске.

В связи с отказом в удовлетворении исковых требований о признании спорного жилого помещения общим имуществом супругов не подлежат удовлетворению производные требования к ответчику о выделении из указанной спорной квартиры супружеской П.Л.Н. в размере ? доли, включении доли в спорном жилом помещении в состав наследственного имущества после смерти П.Л.Н.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 12, 56-57, 67-68, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодека Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении иска БарА. А. В. к ФИО1 о признании квартиры общим имуществом супругов, выделении ? доли в общем имуществе супругов, включении ? доли в праве собственности на квартиру в состав наследства – отказать. 

После вступления решения в законную силу отменить меры по обеспечению иска по определению Василеостровского районного суда от 02 июня 2017 года, снять арест на ? долю в квартире, расположенной по адресу: ... (кадастровый XXX).

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья