44г-156/2019

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

президиума Волгоградского областного суда

г. Волгоград 17 июля 2019 года

Президиум Волгоградского областного суда в составе:

председательствующего Клочкова А.В.,

членов президиума: Сундукова С.О., Юткиной С.М., Андреева А.А., Соловьевой Н.А., 

при секретаре Заболотней Н.Ю.,

на основании определения судьи Волгоградского областного суда Мороха Е.А. от 28 июня 2019 года о передаче кассационной жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции,

по докладу судьи Волгоградского областного суда Мороха Е.А.,

рассмотрев истребованное по кассационной жалобе ФИО1 на решение Красноармейского районного суда г. Волгограда от 18 июля 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 24 октября 2018 года,

гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО1, ФИО4 о признании имущества совместной собственностью, признании недействительным договора купли-продажи,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО1, ФИО4 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 13 февраля 2018 года по 

<

адрес>, признании указанного жилого помещения совместной собственностью с супругом, ссылаясь на то, что данная квартира приобретена в период брака с ФИО3 и отчуждена последним без ее согласия.

Решением Красноармейского районного суда г. Волгограда от 18 июля 2018 года иск ФИО2 удовлетворен в полном объеме.

Квартира № 

<

...>, расположенная в 

<

адрес> признана совместной собственностью ФИО2 и ФИО3

Договор купли-продажи указанной квартиры, заключенный между ФИО3 и ФИО1, ФИО4, от 13 февраля 2018 года признан недействительным, применены последствия недействительности сделки, стороны возвращены в первоначальное положение.

Из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним исключена запись о регистрации права собственности ФИО1 и ФИО4 на 

<

адрес>.

Солидарно с ФИО3, ФИО1, ФИО4 в пользу ФИО2 взысканы судебные издержки в сумме 13200 руб.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 24 октября 2018 года указанное решение изменено, резолютивная часть дополнена указанием на взыскание с ФИО3 в пользу ФИО1, ФИО4 уплаченной стоимости объекта недвижимости – по 500000 руб. с каждого.

В кассационной жалобе, поданной ФИО1 ставится вопрос об отмене судебных постановлений как незаконных. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав ФИО1 его представителя ФИО5, ФИО4, поддержавших доводы кассационной жалобы, возражения представителя ФИО2 по ордеру ФИО6, президиум Волгоградского областного суда находит жалобу подлежащей удовлетворению.

В соответствии со ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Президиум Волгоградского областного суда приходит к выводу о том, что при рассмотрении настоящего дела такие нарушения были допущены.

Судами обеих инстанций установлено, что с 25 сентября 1999 года по 28 июля 2015 года ФИО3 и ФИО2 состояли в браке, в период которого 19 июня 2009 года ими на основании договора купли-продажи приобретена квартира по адресу: 

<

адрес>.

Предметом раздела имущества супругов данная недвижимость не являлась, стороны и их дети продолжали быть зарегистрированными по месту жительства по данному адресу после прекращения семейных отношений, однако, проживал по данному адресу лишь ФИО3

13 февраля 2018 года указанное жилое помещение ФИО3 было отчуждено на основании договора купли-продажи в пользу ФИО1 и ФИО4 в равных долях по цене 1000000 руб.

Сделка зарегистрирована в установленном законом порядке.

Разрешая спор и признавая сделку недействительной, суд первой инстанции со ссылкой на ст. 10, 166, 167, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации пришел к выводу о недобросовестности приобретателей, исходя из того, что при заключении сделки ФИО1 и ФИО4 не приняли разумных мер для выяснения правомочий продавца на отчуждение квартиры. Кроме того, в обосновании выводов суд первой инстанции указал на несоразмерность рыночной стоимости квартиры цене договора.

Проверяя законность постановленного решения, апелляционная инстанция согласилась с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием, дополнив лишь резолютивную часть решения указанием на взыскание с ФИО3 в пользу приобретателей квартиры уплаченной стоимости за нее. 

Президиум Волгоградского областного суда считает, что с выводами суда апелляционной инстанции нельзя согласиться по следующим основаниям.

Частью 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» обращено внимание судов на то, что заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с ч. 2 ст. 56 Гражданского процессуального права Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», при определении закона и иного нормативного правового акта, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установлении правоотношений сторон следует иметь в виду, что они должны определяться исходя из совокупности данных: предмета и основания иска, возражений ответчика относительно иска, иных обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела.

Между тем, в нарушение приведенных норм процессуального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению выводов относительно фактического основания иска – необходимости согласия истца на отчуждение приобретённой в период брака недвижимости, в решении не содержится.

Сославшись в решении на довод ФИО2 о необходимости получения ее согласия на отчуждение приобретённой в период брака недвижимости, суд первой инстанции, процитировав диспозиции ст. 2 Семейного кодекса 

<

...> ст. 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, указал на необходимость установить наличие или отсутствие полномочий у участника совместной собственности на совершение сделки по распоряжению общим имуществом, проверку осведомленности контрагента сделки об отсутствии у участника совместной собственности полномочий на ее совершение. 

Однако, не установив данные обстоятельства, суд перешел к оценке действий ответчиков на предмет добросовестности покупателей применительно к ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, и принял в качестве доказательств пояснения истца, указавшей на порядок общения детей с отцом после расторжения брака, посещение детьми спорной квартиры и наличии их вещей в ней, пояснения ФИО3 указывавшего на осведомленность покупателей о регистрации его детей в спорной квартире, а также договоренность с покупателями о возврате ему квартиры после выполнения заемных обязательств перед ними, и аудиозапись разговора между ФИО7, ФИО1 и ФИО4 подтверждающей, по мнению суда, незнание ФИО2 о сделке по отчуждению жилого помещения, и наличие между ответчиками расписок о возврате недвижимости прежнему владельцу в случае исполнения заемных обязательств.

Указывая на данные обстоятельства, а также на отметку в паспорте ФИО3 о нахождении его с 25 сентября 1999 года до 03 июля 2015 года в браке, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что приобретателями не были приняты разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение недвижимости.

Приводя данные пояснения в решении в обоснование сделанных выводов, перенося их в апелляционное определение, суды обеих инстанций не учли, что в соответствии со ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», решение может считаться законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права. Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

В силу ст. 59 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

На основании ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, в силу ч. 1 ст. 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами.

Юридическое значение отраженных в судебных актах пояснений ФИО2 с рассматриваемым спором об оспаривании сделки в связи с отсутствием согласия на нее не усматривается. Доказательств, в совокупности с которыми данные обстоятельства могли бы быть оценены, в деле не имеется. 

Аналогичная ситуация и в отношении пояснений ФИО3, воспроизведенных в обоих судебных актах, а также принятой во внимание аудиозаписи, подтверждающей наличие между ФИО3, ФИО1, ФИО4 иных, не связанных с куплей-продажей недвижимости отношений, в том числе, заемных. 

Заявлений о притворности сделки в ходе судебного разбирательства не делалось, исков по названным основаниям не подавалось, а в принятой во внимание в качестве доказательства аудиозаписи отсутствуют сведения о дате, времени и условиях при которых она произведена. При этом ФИО3 в суде показал, что запись сделана 27 апреля 2018 года, тогда как сделка состоялась 13 февраля 2018 года.

Каким образом при данных обстоятельствах аудиозапись может подтвердить факт осведомлённости покупателей о несогласии ФИО2 на продажу квартиры в решении не указано.

Таким образом, приведение в судебных актах пояснений, не подкрепленных иными доказательствами, ссылок на запись телефонных переговоров и обоснование ими решения нарушает принцип законности и обоснованности судебных актов.

Материальный закон, позволяющий суду удовлетворить требования истца о признании сделки недействительной, ни в одном из судебных актов не приведен в нарушение требований ч. 4 ст. 198, п. 6 ч. 2 ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как указано выше, суды обеих инстанций ссылались лишь на общие нормы ст. 10, 166, 167, 168, п. 2, 3 ст. 253 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации.

Между тем, такая норма в гражданском праве существует. 

В силу п. 1, 2 ст. 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе.

Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность.

Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа.

В соответствии со ст. 253 Гражданского кодекса Российской Федерации распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом (п. 2). Каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом (п. 3).

Из этого следует, что требование о признании такой сделки недействительной может быть удовлетворено только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об отсутствии полномочий у участника совместной собственности на совершение сделки.

С учетом того, что истец оспаривает совершенную бывшим супругом сделку по распоряжению спорной квартирой, на ней лежит бремя доказывания недобросовестности поведения ответчиков ФИО4 и ФИО1 на предмет их осведомленности об отсутствии у ФИО3 полномочий распоряжаться квартирой.

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В ходе судебного разбирательства установлено, что спорная недвижимость чем-либо не обременена, права ФИО3 подтверждены договором купли-продажи, сделка прошла правовую экспертизу в территориальном Управлении Росреестра, зарегистрирована в установленном законом порядке. 

Каким образом ответчики должны были проявить добросовестность и установить, что квартира отчуждена без согласия иного участника в совместной собственности на нее, в судебных актах не указано.

При этом ссылки суда на обстоятельства регистрации членов семьи ФИО3 по месту жительства в спорной недвижимости, отсутствие у ответчиков справки о составе семьи, выписки из ЕГРН в отношении предмета сделки не могут охарактеризовать поведение покупателей, как недобросовестное.

Регистрация членов семьи собственника по адресу отчуждаемой недвижимости не означает отсутствие у последнего правомочий по такому отчуждению спустя три года после расторжения брака с супругой. Утверждения суда о том, что покупатели не обращались за выписками из ЕГРН в отношении спорной недвижимости, не являются юридически значимыми с учетом открытого доступа к ЕГРН в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

На основании ч. 3 ст. 42 Федерального закона Российской Федерации от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», действующего с 01 июля 2017 года, государственная регистрация права общей совместной собственности на недвижимое имущество осуществляется на основании заявления одного из участников совместной собственности, если законодательством Российской Федерации либо соглашением между участниками совместной собственности не предусмотрено иное.

В силу подп. 4 п. 5.1.3 Положения о Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 01 июня 2009 года № 457 (в ред. от 01 июля 2017 года) названный орган осуществляет государственный кадастровый учет недвижимого имущества, в том числе через подведомственные организации, которой является ФГБУ «ФКП Росреестра».

Приказом Росреестра от 04 мая 2017 года № П/0214 Федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» наделено полномочиями оператора федеральной государственной информационной системы ведения Единого государственного реестра недвижимости (Зарегистрировано в Минюсте России 31 мая 2017 года № 46889).

Согласно ст. 62 Федерального закона Российской Федерации от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН), за исключением сведений, доступ к которым ограничен федеральным законом, предоставляются органом регистрации прав по запросам любых лиц, в том числе посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, в том числе сети «Интернет» (www.rosreestr.ru), включая единый портал, единой системы межведомственного электронного взаимодействия и подключаемых к ней региональных систем межведомственного электронного взаимодействия, иных технических средств связи, а также посредством обеспечения доступа к федеральной государственной информационной системе ведения Единого государственного реестра недвижимости или иным способом, установленным органом нормативно-правового регулирования.

Из объяснений ответчиков ФИО1 и ФИО4 следует, что информация о зарегистрированном праве ФИО3, а также об отсутствии права иных лиц на спорную квартиру ими была получена из ЕГРН.

Указанные обстоятельства суд во внимание не принял, оценки им не дал.

Не принято во внимание судом апелляционной инстанции и то, что несоответствие цены сделки действительной является самостоятельным основанием иска, которое истцом в суде также не заявлялось, тогда как указано выше, в силу ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям по основаниям, указанным истцом (п. 5 ч. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении»).

При этом норм права, позволяющих гражданам оспаривать сделку со ссылкой на несоответствие стоимости отчуждённого имущества его реальной цене, в решении не приведено.

Кроме того, предметом спора являлась недействительность сделки, влекущая возвращение сторон в первоначальное положение, то есть восстановление права истца является следствием констатации недействительности сделки.

Так, в соответствии с п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Между тем, выводы о признании спорной недвижимости совместной собственностью ФИО3 и ФИО2 при применении реституции (возвращении сторон сделки в первоначальное положение) в резолютивной части предшествуют выводам о признании самой сделки недействительной. 

Правом на исключение из ЕГРН сведений о правах покупателей, на что указано в резолютивной части судебного акта, суд не наделен.

Согласно абз. 3 п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в резолютивной части решения суда, являющегося основанием для внесения записи в государственный реестр, указывается на отсутствие или прекращение права ответчика, сведения о котором были внесены в государственный реестр.

Таким образом, суд при признании сделки купли-продажи недействительной должен возвратить стороны в первоначальное положение (признать за продавцом право собственности, взыскать с него в пользу покупателей цену недвижимости), то есть решить материальный спор, одновременно указав на то, что судебный акт по вступлении в законную силу является основанием для возникновения, изменения, прекращения зарегистрированных в Едином государственном реестре недвижимости прав. Погашение, исключение соответствующих записей производится регистрирующим органом в порядке исполнения судебного акта о правах и обязанностях сторон материального спора.

В силу п. 3 ст. 58 Федерального закона Российской Федерации от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» в случае, если решением суда предусмотрено прекращение права на недвижимое имущество у одного лица или установлено отсутствие права на недвижимое имущество у такого лица и при этом предусмотрено возникновение этого права у другого лица или установлено наличие права у такого другого лица, государственная регистрация прав на основании этого решения суда может осуществляться по заявлению лица, у которого право возникает на основании решения суда либо право которого подтверждено решением суда. При этом не требуется заявление лица, чье право прекращается или признано отсутствующим по этому решению суда, в случае, если такое лицо являлось ответчиком по соответствующему делу, в результате рассмотрения которого признано аналогичное право на данное имущество за другим лицом.

С учетом допущенных судом первой инстанции ошибок в применении норм материального и процессуального права постановленное судебное решение нельзя признать отвечающим требованиям статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 данного кодекса.

Повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию (п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июля 2012 года № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»).

Указанные требования закона и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации судом апелляционной инстанции при рассмотрении настоящего дела не выполнены, ошибки нижестоящего суда не исправлены.

С учетом изложенного, а также принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), президиум Волгоградского областного суда находит нужным отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 24 октября 2018 года с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Руководствуясь ст. 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 

П О С Т А Н О В И Л :

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 24 октября 2018 года по гражданскому делу по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО1, ФИО4 о признании имущества совместной собственностью, признании недействительным договора купли-продажи отменить, и дело направить на новое апелляционное рассмотрение в судебную коллегию по гражданским делам Волгоградского областного суда.

Председательствующий подпись А.В. Клочков