Дело № 2-40/2020

УИД № 29RS0010-01-2019-001193-66 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 сентября 2020 года г.Коряжма 

Коряжемский городской суд Архангельской области в составе:

председательствующего Кузнецовой И.В.,

при секретаре Богатыренко М.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договоров дарения и купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на квартиру недействительными, применении последствий недействительности сделок,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании договоров дарения и купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на квартиру недействительными, применении последствий недействительности сделок.

В основание уточнённых исковых требований истец указала, что 7 и 23 мая 2018 года стороны заключили договоры, в соответствии с которыми она передала ответчику в дар 1/18 и продала 5/18 доли в праве общей долевой собственности на квартиру 

<

адрес> в городе Коряжма. Отчуждение имущества в пользу ФИО2 она произвела по указанию С., который убедил истца о наличии у неё права на 13/18 из 17/18 доли, указанной в правоустанавливающих документах, что в счёт возмещения расходов, связанных с оспариванием иными лицами прав на жилое помещение, она должна передать ему в собственность 2/18 доли. Будучи введённой в заблуждение и ошибочно полагая о потенциальном праве С. на распоряжение 6/18 (или 1/3) доли, не подозревая об обмане с его стороны, истец согласилась заключить предложенные им сделки и 7 мая 2018 года в присутствии нотариуса подписала договор дарения 1/18 доли в пользу ранее ей незнакомой ФИО2, а затем 23 мая 2018 года - договор купли-продажи 5/18 доли, при этом подтвердив не существующий факт получения оплаты за возмездно отчуждаемую долю в сумме 300 000 рублей. Поскольку какого-либо отношения к квартире и многочисленным сделкам с долевой недвижимостью С. не имел, считает, что он ввёл её в заблуждение относительно объёма прав истца на жилое помещение, обманул по поводу возникновения денежных обязательств и в личных, корыстных целях склонил к заключению договоров отчуждения. Также указала на мнимый и притворный характер сделок, которые фактически не повлекли возникновение у ответчика права собственности на спорное имущество и, по сути, прикрывали договор купли-продажи 1/3 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, заключённый между С. и ФИО3, с нарушением преимущественного права покупки иных долевых собственников. 

В судебном заседании представитель ФИО1 по доверенности ФИО4 на уточнённых исковых требованиях настаивал. Просит признать договоры дарения от 7 мая 2018 года и купли-продажи от 23 мая 2018 года недействительными в силу мнимости и притворности, а также в связи с заключением их истцом под влиянием заблуждения и обмана со стороны С., применить последствия недействительности сделок. Дополнительно пояснил, что требование о признании договора дарения 2/18 доли недействительным это не самостоятельное исковое требование, а одно из оснований для признания сделок ничтожными. 

Представитель ФИО2 по доверенности ФИО5 в судебном заседании с иском не согласился по доводам возражений. Полагает, что оснований для признания договоров недействительными нет, единственной причиной обращения ФИО1 в суд является воспрепятствование вселению ФИО6 в квартиру. 

Представитель третьего лица ФИО6 по доверенности ФИО3 в судебном заседании доводы ФИО5 поддержал. 

Третье лицо несовершеннолетний В. и его законный представитель В. в судебное заседание не явились, причин неявки суду не сообщили, отношения к иску не выразили. 

Принимая во внимание надлежащее извещение, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие сторон и третьих лиц. 

Заслушав представителей истца, ответчика и третьего лица ФИО6, свидетелей С., А. и изучив материалы дела, суд считает исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГК РФ) предусмотрено, что граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В силу положений статьи 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Гражданские права и обязанности, согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 8 ГК РФ возникают из договоров и иных сделок предусмотренных законом, а также из договоров иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей.

При этом одним из условий действительности сделки является соответствие воли (внутреннего намерения, желания субъекта, направленного на достижение определенного правового результата) и волеизъявления лица (внешнего проявления воли), являющегося стороной сделки, на ее совершение.

В силу положений статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 1 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно пункту 1 статьи 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Из материалов дела следует и судом установлено, что на основании договоров дарения 1/18 доли и купли-продажи 16/18 доли от 2 ноября 2015 года, а также решений Коряжемского городского суда Архангельской области от 28 февраля 2018 года по делам № и № истец до 7 мая 2018 года являлась собственником 17/18 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: город Коряжма, 

<

адрес> Архангельской области.

Вторым долевым собственником в порядке наследования 1/18 доли с 5 января 2014 года по настоящее время является несовершеннолетний В.

7 мая 2018 года стороны заключили договор дарения, в соответствии с которым ФИО1 передала ФИО2 в дар 1/18 своей доли.

Также 23 мая 2018 года стороны заключили договор купли-продажи, по которому истец продала ответчику 5/18 доли в праве общей долевой собственности на квартиру. 

Договоры нотариально удостоверены, переход права собственности на указанные выше доли зарегистрирован в установленном порядке.

Заявляя о ничтожности договоров дарения и купли-продажи долей, сторона истца исходит из того, что договоры являются мнимыми и притворными сделками, и заключены ФИО1 под влиянием заблуждения и обмана со стороны заинтересованного в отчуждении лица С., который из корыстных интересов убедил истца о наличии у него потенциального права собственности на 4/18 доли, а также необходимости возмещения ему понесённых в ходе нескольких судебных разбирательств расходов путём передачи 2/18 доли, склонив ФИО1 к заключению договоров, в результате которых через доверенное лицо ФИО2 он получил право не ограниченного распоряжения 6/18 (или 1/3) доли в праве общей долевой собственности на квартиру.

Как уже указано выше, сделка может быть признана мнимой или притворной в случае, если волеизъявление её сторон не соответствует их действительной воле.

В соответствии с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, содержащимися в пунктах 87 и 88 Постановления Пленума ВС РФ № 25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). Например, если судом будет установлено, что участник общества с ограниченной ответственностью заключил договор дарения части принадлежащей ему доли в уставном капитале общества третьему лицу с целью дальнейшей продажи оставшейся части доли в обход правил о преимущественном праве других участников на покупку доли, договор дарения и последующая купля-продажа части доли могут быть квалифицированы как единый договор купли-продажи, совершенный с нарушением названных правил. Соответственно, иной участник общества вправе потребовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Анализируя представленные сторонами доказательства в совокупности с материалами проверки КУСП №, проведённой отделом полиции по заявлениям ФИО1, суд приходит к выводу о наличии у оспариваемых договоров порока.

Так, материалами дела подтверждается, что предметом возмездного отчуждения являлось не 5/18 доли как предусмотрено договором купли-продажи от 23 мая 2018 года, а 6/18 (или 1/3) доли. Волеизъявление истца на безвозмездную передачу ответчику в дар 1/18 доли по делу не прослеживается и целью заключения сторонами такого договора являлось предоставление ФИО2 преимущественного права покупки иных долей, которое наряду с ФИО1 имелось у несовершеннолетнего В. 

К такому выводу суд приходит из того, что до заключения договора дарения стороны знакомы не были, оснований и причин, по которым ФИО1 могла бы безвозмездно передать ФИО2 в дар часть своего недвижимого имущества, суду не приведено.

Таким образом, договоры дарения и купли-продажи долей от 7 и 23 мая 2018 года следует квалифицировать как единый договор купли-продажи 6/18 (или 1/3) доли в праве общей долевой собственности на квартиру, заключённый сторонами в обход правил о преимущественном праве другого участника долевой собственности (несовершеннолетнего В.) на покупку указанной доли.

Вместе с тем, данный порок сделки не свидетельствует о возможности признания её недействительной по основанию мнимости или притворности по требованию ФИО1 в силу следующего.

В соответствии с пунктом 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Данная норма направлена на укрепление действительности сделок и преследует своей целью пресечение недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально принять исполнение, зная о наличии оснований для ее оспаривания, и впоследствии такую сделку оспорить.

Статьей 10 ГК РФ, устанавливающей пределы осуществления гражданских прав, определено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В пункте 1 указанного выше Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23 июня 2015 года разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

В рассматриваемом случае ФИО1 как одной из сторон договоров было достоверно известно, что предметы, указанные в договорах, не совпадают с фактически возмездно передаваемым по единой сделке предметом (1/3 доли), что договоры заключаются в обход правил о преимущественном праве другого участника долевой собственности на покупку доли.

Совершив сделки на иных условиях, нежели согласовано сторонами в текстах договоров, истец, по мнению суда, не действовала добросовестно, а потому её интерес в настоящем споре судебной защите не подлежит, оснований для признания договоров дарения и купли-продажи от 7 и 23 мая 2018 года недействительными в связи с мнимостью или притворностью по заявлению ФИО1 нет.

Давая оценку доводам стороны истца о заключении сделок под влиянием заблуждения и обмана, суд исходит из того, что в силу положений статей 178 и 179 ГК РФ заблуждение имеет место тогда, когда участник сделки, без намеренного воздействия на него извне, тем не менее составляет себе неправильное мнение о сделке либо остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение. Если одна сторона видит, как ее контрагент, выражая свою волю в сделке, заблуждается, но намеренно в своих интересах не сообщает последнему об истинном положении вещей, - налицо обман. Таким образом, в отличие от обмана, введение в заблуждение является деянием неумышленным.

Для признания сделки недействительной по соответствующему основанию заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. При этом оно может выражаться как в неправильном представлении о названных в статье 178 ГК РФ обстоятельствах, так и в их незнании. Причины существенного заблуждения значения не имеют: ими могут быть вина самого участника сделки, неправильное поведение его контрагента и третьих лиц, а также иные сопровождающие заключение сделки обстоятельства.

Не является существенным заблуждение относительно мотивов сделки, то есть побудительных представлений в отношении выгодности и целесообразности состоявшейся сделки. Равным образом не может признаваться существенным заблуждением неправильное представление о правах и обязанностях по сделке. Законы должны быть известны каждому, и ссылка на их незнание не может служить основанием для оспаривания заключенных сделок. Исключением является названное в пункте 1 статьи 178 ГК РФ существенное заблуждение относительно природы (но не объёма прав) сделки.

Согласно пункту 2 статьи 179 ГК РФ сделка, совершённая под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершённая под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Таким образом, по настоящему делу с учетом заявленных исковых требований и их обоснования (существенное заблуждение и обман) юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством является выяснение вопроса о действительной воле сторон, совершающих сделку, с учетом цели договора и его правовых последствий.

В подтверждение доводов о заключении сделок под влиянием заблуждения и обмана ФИО1 указывает на то, что, ошибочно полагая о наличии у неё права только на 13/18 доли из 17/18, указанных в правоустанавливающих документах, а также, будучи введённой в заблуждение относительно возникновения у неё обязательств перед С. по возмещению понесённых им в интересах истца судебных расходов, не подозревая об обмане с его стороны, она согласилась заключить оспариваемые договоры в пользу указанного С. лица, при этом материальную выгоду от отчуждения 1/3 доли в размере 300 000 рублей получил именно он. Так как какого-либо отношения к квартире, а также сделкам с долевой недвижимостью С. не имел, его действия недобросовестные и являются ничем иным как обманом, совершённым в корыстных целях. Если бы истец знала об отсутствии у С. права претендовать на 1/3 доли, она не заключила 7 и 23 мая 2018 года указанные выше договоры.

С приведёнными доводами суд согласиться не может.

Материалами дела подтверждается и истцом не оспаривается, что правоотношения между ФИО1, членами её семьи и С. носят многолетний, разносторонний характер. Эти отношения были связаны как с имущественными вопросами, так и долговыми обязательствами сына истца, С.

Так, С. погасил долг С. перед Н. по договору займа от 5 октября 2014 года в размере 845 000 рублей, в том числе основной долг в размере 650 000 рублей и проценты за пользование займом в размере 195 000 рублей.

В качестве расчёта С. предоставил подконтрольному С. обществу с ограниченной ответственностью «Миллениум» право продажи его квартиры, расположенной по адресу: город Коряжма, 

<

адрес>, при этом 18 ноября 2014 года между С. и директором общества ФИО7 заключен предварительным договор, в соответствии с которым последняя обязалась оформить на имя истца 17/18 доли на квартиру 

<

адрес> в городе Коряжма, при условии, что жилое помещение С. будет продано не менее, чем за 2 345 000 рублей, а в случае продажи за меньшую сумму на имя ФИО1 будет оформлено 15/18 доли.

Квартира С. продана за 2 250 000 рублей. 

9 декабря 2014 года ФИО8 передала ФИО1 по договору купли-продажи 13/18 доли в праве общей долевой собственности на спорную квартиру, однако решением Коряжемского городского суда Архангельской области от 22 сентября 2015 года по делу № по иску законного представителя несовершеннолетнего В. - В. к ФИО7 и ФИО9 договор дарения от 18 июля 2014 года, по которому ФИО7 приобрела право собственности на 17/18 доли признан недействительным, в качестве применения последствий недействительности сделки суд восстановил право ФИО9 на отчуждённую по договору долю и аннулировал в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним регистрационные записи о последующих сделках в отношении долей, в том числе о договоре, заключенном 9 декабря 2014 года между ФИО7 и ФИО1

2 ноября 2015 года между ФИО1 и ФИО9 заключены договоры дарения и купли-продажи долей, по которым истец безвозмездно приобрела 1/18 и купила за 900 000 рублей 16/18 доли. Указанные договоры послужили основанием для государственной регистрации перехода права собственности на 17/18 доли от ФИО9 к ФИО1 в судебном порядке (дела № и №). 

10 июля 2017 года между С. и ФИО1 заключен предварительный договор, в соответствии с которым истец обязалась после получения права собственности на 17/18 доли в праве общей долевой собственности на квартиру оформить 6/18 доли на имя С.

Также из материалов дела усматривается, что между С. и ФИО1 имелась устная договоренность, что в течение двух-трёх лет истец выкупит у С. его предполагаемую долю за 300 000 рублей, при этом С. обязался не вселять кого-либо в жилое помещение.

Факт такой договорённости истец подтвердила в судебном заседании 10 июня 2020 года.

Приведённые обстоятельства дают суду основания полагать, что у ФИО1 с С. сложился ряд неоформленных в письменном виде договорных отношений, в силу которых С. мог претендовать на долю в квартире.

Кроме того, давая оценку доводам о заключении сделок под воздействием заблуждения и обмана, суд обращает внимание на расхождения в показаниях истца, данных в рамках гражданских дел №, №, № и проверок КУСП, согласно которым в судебных производствах ФИО1 утверждала о передаче ФИО7 и ФИО9 в счёт приобретаемых долей 1 150 000 и 900 000 рублей соответственно, тогда как в ходе проверок КУСП истец о внесении оплаты в таком размере сотрудникам полиции не заявляла, ссылаясь на то, что оплата за долю произведена путём передачи сыном, С., агентству «Миллениум» права на продажу квартиры 

<

адрес> в городе Коряжма.

Такие расхождения суд находит существенными, различное описание обстоятельств приобретения долей ставит под сомнение правдивость утверждения истца о заблуждении и обмане.

По мнению суда, причиной обращения ФИО1 в суд с иском об оспаривании договоров явилась попытка последнего собственника отчуждённой доли ФИО6 вселиться в квартиру, чему истец препятствует. 

Как уже указано выше, судебной защите подлежат только добросовестные действия лица. 

В рассматриваемом случае истец, обращаясь с иском о признании договоров недействительными, ссылается на собственные действия при их заключении, не направленные на достижение тех правовых последствий, которые характеры для данных видов договоров, следовательно, не отвечающие требованиям добросовестного поведения.

Поскольку допущенные самим истцом нарушения не могут быть положены судом в основу признания договоров недействительными, а заключенные 7 и 23 мая 2018 года между сторонами договоры совершены в надлежащей форме и содержат все существенные для договоров дарения и купли-продажи долевой недвижимости условия, договоры подписаны истцом лично, намерения сторон выражены в договорах достаточно ясно, содержание договоров позволяло ФИО1 оценить природу и последствия совершаемых сделок, оснований для признания договоров дарения и купли-продажи долей недействительными по основаниям мнимости, притворности, а также заключения сделок под влиянием заблуждения и обмана, нет, в удовлетворении иска ФИО1 следует отказать.

Довод о том, что оплату по договору купли-продажи в размере 300 000 рублей получила не истец, а С. основанием для признания такого договора недействительным также не является, так как ФИО1 не лишена возможности обосновать эту сумму в суде в качестве неосновательного обогащения С.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договоров дарения и купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на квартиру недействительными, применении последствий недействительности сделок - оставить без удовлетворения. 

На решение суда сторонами и другими лицами, участвующими в деле, может быть подана апелляционная жалоба в Архангельский областной суд через Коряжемский городской суд Архангельской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме. Решение в окончательной форме принято 25 сентября 2020 года.

Председательствующий И.В.Кузнецова