Дело № 1-2\2019

П Р И Г О В О Р

 

Именем Российской Федерации

18 февраля 2019 года г. Пошехонье Ярославской области 

Пошехонский районный суд Ярославской области в составе судьи Роговой Б.А.,

с участием государственного обвинителя пом. прокурора Пошехонского района Кантяева А.Г.,

подсудимого ФИО1,

его защитника адвоката Пошехонской адвокатской конторы ФИО2, представившего удостоверение № 995 и ордер № №,

потерпевшей ФИО3,

её представителя адвоката адвокатского бюро «Алмазов, ФИО4, ФИО5 и партнеры» - ФИО6, представившего удостоверение № 83 и ордер №, при секретаре Мелиховой Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО1, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 264 УК РФ,

у с т а н о в и л :

22 апреля 2017 года в период с 16 часов до 17 часов 20 мин. ФИО1 в районе 

<

адрес>, управляя автомобилем «Мазда Капелла», государственный регистрационный знак №, на № м автодороги Сергиев Посад – Калязин – Рыбинск – Череповец нарушил Правила дорожного движения и совершил ДТП, в результате которого пассажир автомобиля ФИО. получил травму, от которой впоследствии скончался, при следующих обстоятельствах. 

22 апреля 2017 года ФИО1, являвшийся действующим сотрудником органов 

<

данные изъяты>», управляя автомобилем «Мазда Капелла», государственный регистрационный знак №, принадлежащим его тестю ФИО., с сидящим на переднем пассажирском сиденье ФИО., двигался по автодороге Сергиев Посад – Калязин – Рыбинск – Череповец по направлению из г. Рыбинск в г. Пошехонье. В промежутке времени с 16 часов до 17 часов 20 мин. ФИО1, находясь на № указанной автодороги в районе 

<

адрес>, не учитывая положения пункта 1.3. Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Совета Министров – Правительством Российской Федерации от 23 октября 1993 № 1090 (далее – ПДД РФ), обязывающих всех участников дорожного движения знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, требования пункта 1.5 ПДД, предписывающих действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, в нарушение пункта 10.1 ПДД РФ, обязывающего водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения, при этом скорость движения должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, а при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, осознавая, что нарушение ПДД может повлечь наступление негативных последствий и без достаточных оснований самонадеянно рассчитывая на их предотвращение, управлял автомобилем со скоростью не менее 87,4 км\ч, которая не обеспечивала ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ, проявив тем самым невнимательность за дорожной обстановкой, не обеспечил своевременное снижение скорости автомобиля, которая способствовала бы безопасности дорожного движения с учетом состояния транспортного средства, дорожных и метеорологических условий и обеспечивала бы постоянный контроль за движением автомобиля, в результате чего не справился с управлением автомобиля, допустил его занос и съезд в кювет с последующим опрокидыванием. В результате ДТП пассажир автомобиля ФИО. получил 

<

данные изъяты>, что и явилось непосредственной причиной смерти ФИО., наступившей 01 июня 2017 года. Данная 

<

данные изъяты> относится к вреду здоровью, опасному для жизни человека и по этому признаку вред здоровью, причиненный ФИО., оценивается как тяжкий, наступление смерти ФИО. находится в прямой причинно-следственной связи с полученной при ДТП травмой шейного отдела позвоночника. 

В судебном заседании ФИО1 вину в предъявленном ему обвинении не признал и показал, что 22 апреля 2017 года днем он находился вместе с сослуживцами у реки в районе 

<

адрес>, где его коллега ФИО отмечал выход на пенсию. Несмотря на наличие спиртных напитков он в этот день спиртное не употреблял, так как приехал на автомобиле. После 16 часов, когда практически уже все разъехались и разошлись, он со своим другом ФИО. также собрались ехать, он был за рулем, ФИО в качестве пассажира. Когда они выехали с примыкающей дороги на автодорогу Сергиев Посад-Калязин-Рыбинск-Череповец и проехали немного, он вдруг почувствовал, как его автомобиль повело влево, он, чтобы выровнять его, повернул вправо, но, видимо излишне вывернул руль, так что автомобиль правым колесом зацепил обочину, после чего автомобиль пошел юзом и съехал в кювет. Дальнейшее он помнит плохо, так как был в шоке, помнит только, что выбрался из автомобиля через водительскую дверцу, обнаружил ФИО, который лежал на земле метрах в 3-4 от автомобиля, и очень переживал за него. Когда и как он оказался дома, он не помнит, из-за пережитого выпил дома спиртное, поэтому, когда за ним приехали и увезли на освидетельствование, результаты оказались положительными. Несмотря на то, что он достаточно длительное время находился на месте ДТП, никто из подъехавших сотрудников ГИБДД пройти освидетельствование ему не предлагал, на медицинское освидетельствование его никто не направлял, поэтому он посчитал для себя возможным выпить дома спиртное. На следующий день разбитую машину эвакуировали к его дому, поставили таким образом, что она загораживала вход в гараж. Когда он собрался её откатить, переднее левое колесо оказалось спущенным. При попытке накачать его оно не накачивалось, поэтому он снял левое переднее колесо и поставил на его место запасное колесо-докатку, и откатил автомобиль от ворот гаража. Снятое колесо он поставил у гаража, так как думал, что приедет следователь и заберет его. Перед тем, как поставить колесо к гаражу, он осмотрел его и увидел, что на внутренней стороне шины имеется повреждение в виде разрыва в форме угла. Однако, в течение длительного времени никто за колесом не приезжал и когда следователь поздней осенью наконец приехал за колесом, его на месте не оказалось, кто и когда похитил колесо он сказать не может. Полагает, что причиной ДТП явилось повреждение колеса, которое он не мог предусмотреть.

Несмотря на полное отрицание ФИО1 своей вины, его вина в произошедшем ДТП полностью доказана в судебном заседании совокупностью следующих, исследованных судом, доказательств.

22 апреля 2017 года в 17 час. 20 мин. от фельдшера Скорой помощи Пошехонской ЦРБ ФИО в отдел полиции «Пошехонский» поступило сообщение о том, что на автодороге Пошехонье-Рыбинск в районе 

<

адрес>, имеются пострадавшие (л.д. 6, т.1).

Из протокола осмотра места происшествия, производившегося 22 апреля с 17 час. 30 мин. до 22 час. 50 мин., следует, что осматривался участок автодороги Сергиев Посад – Калязин – Рыбинск – Череповец по направлению из г. Рыбинск в г. Пошехонье после съезда на дорогу, ведущую к деревне 

<

адрес>. В 250 метрах от километрового столба «310 км» в правом кювете в перевернутом на крышу состоянии находится автомобиль «Мазда Капелла», г.р.з. №, цвета серебристый металлик. На правой обочине имеется след юза колес длиной 31 метр, который затем выходит на проезжую часть дороги и далее продолжается в виде следа торможения длиной 18,8 метров и заканчивается съездом в правый кювет. В месте съезда автомобиля в кювет имеется взрыхление почвы, осыпь пластмассовых и стеклянных осколков. Общее расстояние от лежащего на крыше автомобиля до съезда с дороги составляет 26,53 м, от места взрыхления почвы и нахождения осколков до автомобиля – 10,3 м. В месте ДТП дорога имеет обочины по 2 метра каждая, ширина проезжей части – 7 метров. На момент осмотра автомобиля он лежит на крыше направлением движения в сторону г. Рыбинска, дверь водителя заблокирована кустарником, левая дверца (пассажирская) открыта, кузов автомобиля и дверца деформированы. На левых колесах автомобиля между покрышками и дисками пространство забито грунтом и пожухлой травой. В процессе осмотра автомобиля с руля, рычага коробки передач были взяты смывы биологического вещества, со спинки и водительского сиденья образцы микроволокон (л.д. 8-9, т.1).

Допрошенная в качестве свидетеля следователь ФИО., производившая осмотр места происшествия, показала, что на место происшествия она выехала вместе с заместителем начальника отдела полиции ФИО., который также был дежурным, ФИО1 на месте ДТП не было, ей сказали, что за рулем был ФИО (тесть ФИО1 и владелец автомобиля). Пострадавший уже был увезен машиной скорой помощи. Осмотр она начала со стороны города Рыбинска, т.е. по ходу движения автомобиля, она очень тщательно осматривала место происшествия, несколько раз с находившимися на месте ДТП сотрудниками ГИБДД замеряли следы. По ходу движения автомобиля первыми были обнаружены следы колеса автомобиля на обочине длиной 31 метр, которые затем выходили на проезжую часть и далее на асфальте был сначала грязный след от грязи, которую на обочине захватило колесо, и который потом переходил в черный след от тормозящего колеса. Признала, что не указала в протоколе на наличие в начале следа на асфальте грязи, но утверждала, что обочина была мягкая и грязная. В ходе осмотра места происшествия возникали сомнения относительно того, кто был за рулем, потому что на этой машине всегда ездил только ФИО1, которого на месте ДТП не было, ей на месте ДТП сотрудники ГИБДД сказали, что за рулем был тесть ФИО1 ФИО, которого она видела на месте ДТП, потом была версия, что за рулем была жена ФИО1 - ФИО. Поэтому пришлось вызвать эксперта из Рыбинска, которому необходимо было взять смывы с руля и рычага коробки передач, микроволокна с сиденья. Осмотр длился очень долго, так как ждали эксперта. В отдел полиции она вернулась поздно, там увидела ФИО1, у которого она взяла объяснение, и который сказал ей, что за рулем была жена ФИО1 - ФИО. В процессе осмотра места происшествия она сделала много фотографий, в том числе детальных, и следов, и состояния автомобиля, фототаблицу приобщила к протоколу осмотра места происшествия и после окончания дежурства передала материал в дежурную часть. 

При предъявлении ей для обозрения четырех фотографий, приобщенных к протоколу осмотра места происшествия, она заявила, что эти фотографии выполнены не ею, кто и когда сделал эти фотографии она не знает, и куда делись сделанные ею фотографии пояснить не может. Подтвердила, что надписи на фотографиях, приобщенных к протоколу осмотра места происшествия, сделаны ею, однако, гораздо позже по просьбе кого-то из должностных лиц, тогда же ею в протоколе дописано, что в осмотре участвовал ФИО1. По вопросу передачи поврежденного в результате ДТП автомобиля на хранение ФИО она пояснила, что передача автомобиля ФИО произведена по её решению. Мотивами послужило то, что когда она приехала к ФИО, который проживает вместе с семьей дочери, т.е. с К-выми, к ней вышел сын ФИО, являющийся также сотрудником органов внутренних дел, который очень громко возмущался тем, что ФИО1 подставил его отца и сестру, грозился, что он за все ответит, что он выведет его на чистую воду, так что она не сомневалась в сохранности автомобиля в случае, если он останется у ФИО. 

Судом рассмотрено ходатайство защитника о признании доказательств недопустимым, постановлением от 11 февраля 2019 года фототаблица к протоколу осмотра места происшествия судом признана недопустимым доказательством.

Вместе с тем ходатайство защиты о признании недопустимым доказательством и самого протокола осмотра места происшествия суд оставил без удовлетворения, в том числе в связи с тем, что в нем отражены обстоятельства, подтвержденные иными объективными доказательствами по делу, в частности, схемой ДТП, составленной инспектором ДПС ФИО. (л.д. 15, т.1).

На схеме отражено, что ДТП произошло на участке автодороги с затяжным поворотом, обозначены следы колес автомобиля как на обочине, так и на проезжей части, длина которых совпадает с данными, отраженными в протоколе осмотра места происшествия, местоположение осыпи осколков и автомобиля. 

Оснований не доверять указанным и зафиксированным в протоколе осмотра места происшествия и в схеме ДТП обстоятельствам не имеется.

Свидетели ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., жители 

<

адрес> или находившиеся в это время в 

<

адрес>, показали, что в вечернее время 22 апреля 2017 года они услышали со стороны автодороги шум: визг тормозов, удар, и все указанные лица почти одновременно подошли к месту ДТП, автомобиль «Мазда» находился по другую сторону автодороги. Часть из них (ФИО пересекли автодорогу и подошли непосредственно к лежащему ФИО., возле которого находился ФИО1, остальные остались за пределами автодороги и наблюдали со стороны. Свидетели, подошедшие к месту ДТП, увидели опрокинувшийся на крышу автомобиль, лежащего на расстоянии около 3 метров от него ФИО, который был в сознании, жаловался на боли в шее и что он не чувствует ног, об обстоятельствах аварии никто ФИО1, находившегося поблизости, не расспрашивал. Кто-то из подбежавших вызвал скорую помощь, когда подъехали медики, помогли погрузить ФИО, к этому времени подъехали и сотрудники ГИБДД, непосредственно об обстоятельствах ДТП никто из указанных лиц ничего сообщить не мог, так как они не являлись очевидцами ДТП.

Свидетели ФИО. и ФИО., инспекторы ДПС ГИБДД Рыбинского МУ МВД России, показали, что 22 апреля 2017 года они находились на смене, которая у них заканчивалась в 18 часов. Днем по приглашению ФИО, уходящего на пенсию, они заезжали на берег реки в районе 

<

адрес>, где находился и ФИО1, и там обедали. Спиртное на столе было, но они не выпивали, употреблял ли спиртное ФИО1 пояснить не могут, так как не видели. Уже ближе к концу смены, когда они направлялись к отделу полиции, чтобы сдать смену, им позвонил дежурный и сказал, что в районе 

<

адрес> произошло ДТП, есть пострадавшие, и попросил съездить туда и посмотреть. Когда они подъехали, они увидели, что в левом по направлению из г. Пошехонье кювете на крыше лежит автомобиль ФИО1, на дороге уже находились люди, метрах в 3 от автомобиля на траве лежал ФИО, возле него сидел ФИО1, который был в состоянии шока и все повторял имя ФИО. В их задачи входило охранять место происшествия до приезда сменного патруля и выявить очевидцев, поэтому они выставили в районе следов съезда автомобиля в кювет знаки, подходили к находившимся на обочине и вдоль неё лицам, записывали данные очевидцев. Когда приехала Скорая помощь, помогли погрузить ФИО в автомобиль. Когда подъехала их смена – ФИО и ФИО, они уехали в отдел полиции сдавать смену. Там по просьбе зам начальника отдела полиции ФИО. они ещё раз выезжали на место ДТП, чтобы доставить в отдел полиции ФИО1. Не найдя его там, съездили к нему домой. Когда они везли ФИО1 в отдел полиции, от него пахло алкоголем. 

Свидетель ФИО, кроме того, показал, что когда он подходил к лежащему ФИО и сидящему возле него ФИО1 он чувствовал запах алкоголя, однако, не может точно сказать, пахло ли это от ФИО или ФИО1, возможно, от их одежды. 

Пояснить, почему они, прибыв на место ДТП, видя следы повреждений на лице у ФИО1 и осознавая, что он является одним из участников ДТП, не выясняли обстоятельства аварии у него, не приняли мер к его освидетельствованию на состояние опьянения, не могли, объясняя свое поведение тем, что их смена заканчивалась и дежурный послал их только посмотреть что там. Также оба не смогли пояснить, в какой момент с места происшествия ушел или уехал ФИО1.

Свидетели ФИО. и ФИО., фельдшеры Пошехонской ЦРБ, показали, что 22 апреля 2017 года они выезжали в район 

<

адрес> для оказания помощи пострадавшему в ДТП ФИО. При осмотре ими предварительно было определено повреждение шейного позвонка, на него надели воротник, находившиеся на месте происшествия мужчины помогли погрузить ФИО в автомобиль и его доставили в больницу. 

Свидетель ФИО. показала, что 22 апреля 2017 года она была дежурным врачом по Пошехонской ЦРБ, когда с места ДТП привезли ФИО, у которого был перелом шейных позвонков. ФИО3 был в сознании, от него пахло алкоголем, с его слов она поняла, что выпивали все, в том числе и водитель, но кто был за рулем автомобиля, ФИО не говорил. Она вызвала санавиацию и ФИО этой же ночью отправили в Ярославль в больницу им. Соловьева. Уже около 12 часов ночи доставили ФИО1, которого она освидетельствовала на состояние опьянения, в акте сведения о том, что он днем выпивал водку, записаны с его слов. 

Свидетель ФИО показал, что он в составе патрульного наряда с ФИО. 22 апреля 2017 года выезжал на место ДТП в район 

<

адрес>, к этому времени пострадавшего уже отправили в больницу, ФИО1 на месте ДТП он не видел. Он составлял схему ДТП, в судебном заседании подробно пояснил, где какие следы были им обнаружены, как производились замеры, как он понял, на обочине и на проезжей части дороги отразились следы только правых колес автомобиля, которые сначала на протяжении 31 метра шли по обочине, затем свернули на проезжую часть, где далее они просматривались в виде следов торможения, т.е. на асфальте были черные следы от шины, затем уже все колеса отобразились на обочине, где автомобиль съехал в кювет. Полагает, что именно в месте, обозначенном на схеме ДТП как осыпь осколков, машину перевернуло и развернуло и дальше она проскользила уже на крыше. 

Свидетель ФИО. показал, что 22 апреля 2017 года он заступал в наряд с ФИО в вечернюю смену, которая начинается в 18 часов. На работу он приехал пораньше, в начале шестого ему позвонил ФИО, который должен был сдавать смену, и сказал, что в районе 

<

адрес> произошло ДТП с пострадавшими и им надо выезжать. К 18 часам собралась группа, в которую кроме него с ФИО, входили следователь ФИО и зам. начальника ОП ФИО, и они выехали к месту ДТП. Там на обочинах стояли посторонние, был наряд ДПС в составе ФИО и ФИО, несколько бывших сотрудников ОВД – ФИО и ФИО, тесть ФИО1 – ФИО, пострадавшего уже увезли на Скорой. Он стал выяснять обстоятельства, ФИО сказал ему, что это он управлял автомобилем и совершил опрокидывание, что водительское удостоверение у него дома, а документы на автомобиль внутри автомобиля. Он прошел к патрульному автомобилю, стал пробивать по базе, есть ли у ФИО права и кому фактически принадлежит автомобиль. Убедился, что у ФИО есть права и что автомобиль принадлежит ему, пошел составлять протокол осмотра автомобиля, в это время к ним подошла жена ФИО1 - ФИО и стала говорить, что это она была за рулем. Сначала на это ФИО ничего не говорил, потом сказал, что хотел таким образом выгородить дочь. Подробностей ФИО1 пояснить не могла, только говорила, что она была за рулем, а ФИО сидел впереди. 

В связи с тем, что свидетель ФИО. в судебном заседании говорил о двух спущенных колесах автомобиля, ему для обозрения был представлен акт осмотра транспортного средства, составленный им 22 апреля 2017 года (л.д. 12-13, т.1), и свидетель показал, что наиболее точно и верно повреждения автомобиля описаны в протоколе осмотра транспортного средства, который он составлял на месте ДТП, подтвердил, что спущено было левое переднее колесо, он осматривал колеса тщательно и никакого повреждения не видел. Настаивал, что если бы шина имела повреждение, он обязательно бы его увидел. Между шиной и диском левых переднего и заднего колес набились грунт и трава. Также не было никаких подтеков жидкости на днище автомобиля. 

Свидетель ФИО., работавший в апреле 2017 года заместителем начальника ОП «Пошехонский», показал, что 22 апреля 2017 года он был ответственным дежурным, в качестве которого выезжал на место ДТП вместе со следователем ФИО и ФИО. На месте ДТП он увидел автомобиль, на котором всегда ездил ФИО1, самого ФИО1 на месте ДТП не было. Сначала возникла версия, что за рулем был тесть ФИО1 – ФИО, потом говорили, что на место ДТП прибегала жена ФИО1 - ФИО и говорила, что это она была за рулем, но ему сразу было все ясно. Он распорядился найти ФИО1, но его нашли только к восьми часам вечера, он был в состоянии алкогольного опьянения. Он предлагал ФИО1 поступить правильно, т.е. сказать, что это он был за рулем автомобиля, но, судя по тому, что очень долго проверяли версию, кто был за рулем, проводили экспертизы, ФИО1 к его мнению не прислушался. 

Свидетели ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., ФИО., ФИО. показали, что 22 апреля 2017 года они все, в том числе ФИО и ФИО1, находились на берегу реки в районе деревни 

<

адрес> по приглашению ФИО, который отмечал выход на пенсию, также в этот день был день рождения ФИО. На столе было спиртное, каждый кто хотел мог выпить, были и такие, кто не употреблял спиртные напитки. Ни один из них не мог сказать, употреблял ли спиртные напитки ФИО1. Одними из последних уезжали ФИО с ФИО, которые собирали посуду и продукты, за ними должны были ехать ФИО1 с ФИО. 

ФИО, кроме того, показал, что примерно через час после его возвращения из деревни 

<

адрес> домой ему позвонил ФИО и сказал о произошедшем ДТП. Он с женой проехал в сторону 

<

адрес>, увидел лежащий за пределами дороги на крыше автомобиль ФИО1, ФИО к этому времени уже увезли в больницу. Он подходил к ФИО1, спрашивал, что случилось, на что тот только ответил, что все плохо, обстоятельства произошедшего он не рассказывал. Признаков опьянения у ФИО1 он не видел.

ФИО показал, что примерно через 20 минут после его возвращения домой ему позвонил ФИО и сказал о ДТП, он выехал вместе с женой, которая была за рулем, когда подъехали к месту ДТП ФИО уже увезли, ФИО1 он не видел, видел на месте ДТП тестя ФИО1 – ФИО, подходил к нему, так как знаком с ним, и ему сказали, что за рулем был ФИО. 

Свидетель ФИО. показал, что он работает в ГУП «Автодор» водителем грузового автомобиля, который после работы он оставляет в 

<

адрес>, где пересаживается на оставляемый личный автомобиль и возвращается домой. 22 апреля 2017 года он ехал на служебном автомобиле в 

<

адрес>, видел на дороге сотрудников ГИБДД, среди который был его двоюродный брат ФИО. Поставив автомобиль на стоянку и пересев на свой автомобиль, он вернулся к месту ДТП, помогал ФИО производить замеры. Он по просьбе ФИО1 отвез его и его жену с места ДТП домой в 

<

адрес>, там подождал, пока ФИО1 переоденется, и отвез его в отдел полиции. Там вновь подождал, после чего отвез ФИО1 на место ДТП. Через некоторое время он же отвозил ФИО1 в больницу на медосвидетельствование, утверждает, что запаха алкоголя от ФИО1 не чувствовал. 

Свидетель ФИО. подтвердил, что он по указанию руководства предприятия (АО «Автомобилист»), где он работает, эвакуировал автомобиль «Мазда» с места ДТП у 

<

адрес> и отвез его к дому в 

<

адрес>, где проживает ФИО1.

Свидетель ФИО., работающая в ОП «Пошехонский» и являющаяся родственницей погибшего в аварии ФИО., показала, что о том, что в аварии пострадал ФИО, она узнала от ФИО, который позвонил ей. Она выехала к месту ДТП, ФИО уже не было, его увезли в больницу. На месте ДТП ей сказали, что за рулем был «ФИО» (т.е. тесть ФИО1 – ФИО). 

И свидетель ФИО., и свидетель ФИО., сестра ФИО, которые вместе приехали в больницу, показали, что когда они приехали в больницу, ФИО был в сознании, ФИО ему сказала, что он ехал с «ФИО», на что ФИО удивился, не знал о ком идет речь, и сказал, что лучше бы он сам был за рулем. И хотя ФИО так и не сказал им, кто был за рулем автомобиля, по мнению ФИО, ФИО в любом случае не назвал бы ФИО1, чтобы не подвести его. 

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО., тесть подсудимого, показал, что автомобиль «Мазда» принадлежит ему, но фактически ею пользовался ФИО1, поэтому ничего о техническом состоянии автомобиля он сказать не может, полагает, что она была исправна, так как ФИО1 своевременно проходил осмотры, делал ремонты. 22 апреля 2017 года он приехал к месту ДТП и заявил, что это он был за рулем автомобиля, так как ФИО1 ему не чужой человек. 

Свидетель ФИО показал, что 22 апреля 2017 года он на автобусе возил группу детей с сопровождающими взрослыми на какой-то конкурс в г. Рыбинск, возвращались вечером, около 18 часов проезжали 

<

адрес>, он видел скопление машин и людей из-за ДТП, по просьбе одной из сопровождающих женщин он остановился и эта женщина вышла из автобуса в районе ДТП. 

Свидетель ФИО. показала, что она, как сопровождающая, и ФИО 22 апреля 2017 года возила группу детей на танцевальный конкурс в г. Рыбинск, по возвращении домой автобус останавливался у деревни 

<

адрес> и кто-то выходил, но кто выходил, она не видела. В городе Пошехонье в автобусе не оказалось 

<

адрес>, и она поняла, что это она выходила из автобуса. 

Свидетель ФИО. показал, что 22 апреля 2017 года он был дежурным по отделу полиции «Пошехонский», когда из Пошехонской ЦРБ поступило сообщение о ДТП с пострадавшими, кто попал в ДТП ему было неизвестно, это был конец смены сотрудника ГИБДД ФИО и второго напарника, кто был именно, он не помнит, он им позвонил и попросил проехать и посмотреть. Потом, когда началась смена ФИО и ФИО, к месту ДТП уехали они и зам. начальника ОП «Пошехонский» ФИО. 

Свидетель ФИО. показал, что он работает участковым уполномоченным полиции, 

<

адрес> находится на обслуживаемом им участке, заявления о пропаже колеса ни от ФИО, ни от ФИО ему не поступали. 

Потерпевшая ФИО показала, что когда ей сообщили о произошейдшей аварии она приехала в больницу, муж был в сознании, она спрашивала его, были ли они выпившие, на что он ответил утвердительно, как она поняла, пьяные были все, в том числе и тот, кто был за рулем. Так как муж очень беспокоился за ФИО она поняла, что за рулем был ФИО1. Через несколько дней после ДТП к ней домой приходили ФИО1, ФИО и ФИО, они просили прощения за случившееся, ФИО1 говорил, что они все были пьяные. Потом у них была ещё одна встреча, на которую она ходила со старшей дочерью ФИО, она состоялась во дворе дома ФИО1, где он показывал им автомобиль, рассказывал, что он был в мокрых сапогах и перепутал педали тормоза и газа и вновь сказал, что они все были пьяные. После смерти мужа ФИО1 ни разу с ней не связывался, до настоящего времени ФИО1 никакой материальной помощи в связи с гибелью мужа им не оказывал. 

Допрошенная в качестве свидетеля дочь погибшего в ДТП ФИО. показала, что она с матерью приходила домой к ФИО1, он показывал им автомобиль, рассказывал про случившееся, говорил, что из-за мокрых сапог перепутал педали тормоза и газа, что все они в этот день были пьяные.

Во время осмотра места происшествия с руля автомобиля «Мазда» и рычага коробки передач были взяты смывы, с сиденья водителя - микроволокна, у ФИО1 взяты образцы слюны (л.д. 8-9, т.1) и изъята одежда, в которой он был 22 апреля 2017 года (л.д. 59, т.1). Из заключения судебной химической экспертизы следует, что на поверхности дактопленки с микрочастицами, изъятыми при осмотре места происшествия обнаружены единичные хлопковые текстильные волокна светло-желтого цвета и единичные полиэфирные текстильные волокна светло-желтого цвета с точечными включениями, оптическим диаметром 10 и 15 мкм, которые могли произойти как из состава куртки и брюк ФИО1, так и от любого другого элемента вещной обстановки, в состав которого входят аналогичные по своим признакам волокна. А также обнаружены единичные хлопковые текстильные волокна светло-серого цвета, которые могли произойти как из состава куртки и брюк ФИО1, так и от любого другого элемента вещной обстановки, в состав которого входят аналогичные по своим признакам волокна (л.д. 162-166, т.3). 

С учетом выводов судебно-химической экспертизы и показаний свидетелей суд считает установленным, что в момент ДТП за рулем автомобиля «Мазда Капелла» находился ФИО1

По заключению судебно-медицинской экспертизы ФИО. умер 

<

адрес>, в результате исследования у него обнаружена 

<

данные изъяты>, что и явилось непосредственной причиной смерти ФИО. Обнаруженная 

<

данные изъяты> относится к вреду здоровью, опасному для жизни человека, и по этому признаку в соответствии с пунктом 6.1.7. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 № 194н, вред здоровью расценивается как тяжкий. Наступление смерти находится в прямой причинно-следственной связи с обнаруженной закрытой тупой травмой шейного отдела позвоночника (л.д. 144-154, т.3).

С участием эксперта-автотехника был осмотрен переданный на хранение и поставленный во дворе дома 

<

адрес> по месту жительства владельца автомобиля ФИО автомобиль «Мазда Капелла», во время осмотра автомобиля установлено, что левое переднее колесо заменено на колесо-докатку, оригинальное колесо не обнаружено, а также что тормозной шланг, подводящий тормозную жидкость к левому переднему колесу, закреплен с помощью проволоки, имеет следы повреждения, через которое уходит тормозная жидкость, колесо-докатка и фрагмент патрубка с шлангом изъяты (л.д. 138-151, т.2).

С учетом обнаруженных повреждений по делу назначена судебная автотехническая экспертиза. Экспертом установлено, что крепление тормозного шланга левого переднего колеса к амортизатору было не оригинальным в виде скобы, а самодельным из проволоки, что привело к неплотному соединению и наличию колебаний, способствовавших истиранию резиновой части шланга и, в конечном счете, к его разгерметизации. Установить момент потери избыточного давления в левом переднем колесе, на что имеется ссылка в акте осмотра транспортного средства сразу после ДТП, также не представилось возможным ввиду отсутствия самого колеса. Так как момент разгерметизации тормозной системы левого переднего колеса (непосредственно перед ДТП, в момент ДТП или в процессе транспортировки автомобиля), установить не представилось возможным, экспертом на поставленные вопросы даны ответы в следующих вариантах: с технически исправным автомобилем и в случае разгерметизации тормозной системы непосредственно перед происшествием.

В случае технически исправного автомобиля в сложившейся обстановке водитель автомобиля «Мазда Капелла» должен был руководствоваться требованиями пунктов 10.1, 9.9 и 1.5 ПДД. Предотвращение ДТП со стороны водителя автомобиля зависело от возможности выполнения им требований пункта 10.1 ч.2 ПДД. В действиях водителя автомобиля «Мазда» следует усматривать несоответствие требованию пункта 10.1 ч.1 ПДД. Несоответствие этим требованиям в действиях водителя привело к движению автомобиля по правой обочине (что противоречило требованию пункта 9.9. ПДД), съезду в кювет и причинению вреда, что не соответствовало требованию пункта 1.5 ПДД. 

В случае разгерметизации тормозной системы непосредственного перед происшествием, водитель автомобиля должен был руководствоваться требованиями п. 1.5. и п. 2.3.1 (применительно к п.3 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения) и пункта 10.1 ПДД. Предотвращение ДТП со стороны водителя автомобиля зависело от возможности выполнения им требований п. 2.3.1 (применительно к п.3 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения). Исходя из того, что водитель автомобиля осуществлял движение автомобиля, в конструкцию которого внесены изменения крепления тормозного шланга к амортизационной стойке, которое привело к разгерметизации тормозной системы, в действиях водителя, с технической точки зрения, следует усматривать несоответствие требованиям п. 2.3.1. (применительно к п.3 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения).

Окончательная потеря герметичности тормозного шланга могла произойти как непосредственно перед ДТП (стать причиной потери контроля за движением), так и в процессе ДТП (в момент опрокидывания и приложения значительных нагрузок), так и после ДТП (в процессе транспортировки).

В том случае, если потеря избыточного давления в шине левого переднего колеса произошла непосредственно перед ДТП, то повышенное сопротивление качению шины переднего левого колеса создавало бы поворачивающий момент, стремящегося сместить автомобиль влево, что не соответствует механизму рассматриваемого ДТП (съезд автомобиля в правую сторону). 

Образование повреждения тормозного шланга непосредственного перед ДТП могло привести к тому, что при подъезде к участку места ДТП водитель при нажатии на педаль тормоза, привел в действие тормозные механизмы за исключением левого переднего, что вызвало разницу тормозных усилий между колесами левой и правой стороны, при этом правая сторона тормозила эффективнее, чем левая. Такая разница могла привести к образованию поворачивающего момента, стремящегося сместить автомобиль в правую сторону. 

Ответить на вопрос о возможности обнаружения водителем автомобиля появления снижения избыточного давления в шине левого переднего колеса эксперту не представилось возможным, так как не представилось возможным исследовать указанное колесо. В качестве объективных признаков данной неисправности эксперт указал, что это может быть увод автомобиля в левую сторону на прямом участке дороги, пониженная информативность управления автомобилем, повышенное сопротивление вращению передних колес автомобиля. Также в связи с невозможностью определить момент разгерметизации тормозной системы эксперту не представилась возможность определить момент снижения эффективности торможения, в качестве объективных признаков данной неисправности экспертом указано на низкий уровень тормозной жидкости, недостаточную эффективность торможения, провал педали тормоза (отсутствие упора педали при нажатии на неё) либо её увеличенный ход, увод автомобиля в сторону при торможении (л.д. 174-183, т.3).

На экспертизу был направлен изъятый при осмотре автомобиля фрагмент патрубка тормозной системы левого переднего колеса автомобиля, по результатам экспертного исследования установлено, что на правом шланге имеется повреждение, расположенное в 5 мм от металлического соединительного крепления, данное повреждение является разрывом и могло быть образовано в процессе эксплуатации и износа материалов шланга (л.д. 191-193, т.3).

С целью установления наличия (отсутствия) следов торможения на остальных шинах автомобиля (кроме пропавшего левого переднего), следствием была назначена экспертиза изъятых при осмотре автомобиля переднего и заднего правых колес автомобиля, по результатам экспертного исследования установлено, что на представленных колесах локальные следы на контактирующих с дорожным покрытием поверхностях шин, характерные для движения колес в условиях блокировки, не обнаружены. По мнению эксперта, при торможении автомобиля с АБС на шинах локальные следы, характерные для движения колес в условиях блокировки, образовываться не будут. Также при движении (перемещении) автомобиля после торможения поверхность «беговой дорожки» покроется эксплуатационными загрязнениями, и следы торможения визуально не будут отличаться от других поверхностей (л.д. 20-202, т.3).

По делу была назначена ещё одна автотехническая экспертиза, на разрешение которой были поставлены вопросы о скорости движения автомобиля и о причинах падения избыточного давления в левом переднем колесе, из заключения эксперта следует, что при длине следа юза 31 метр по обочине и длине следа торможения 18,8 метров по проезжей части, скорость движения автомобиля перед началом следообразования составляла не менее 87,4 км\час. При принятии допущения того, что непосредственно перед ДТП левое переднее колесо автомобиля было в исправном состоянии, потеря избыточного давления не исключалась при движении автомобиля в процессе бокового скольжения по грунтовой опорной поверхности либо в процессе опрокидывания транспортного средства (л.д. 190-196, т.4).

На дополнительно поставленные защитником вопросы: «Могла ли произойти потеря избыточного давления в левом переднем колесе автомобиля Мазда при условии попадания под него острого предмета, повредившего покрышку сквозным отверстием? Могли ли при исправной системе АБС автомобиля образоваться след торможения колес одной (правой) стороны автомобиля?», экспертом даны следующие ответы:

- указанное повреждение может относиться к повреждениям в виде прокола, в виде пробоя, в виде разреза и в виде разрыва шины (разрыв шины следует предполагать с наименьшей долей вероятности), что, соответственно, не исключает сквозное повреждение шины и вероятность потери избыточного давления в шине левого переднего колеса автомобиля. 

- исходя из экспертной практики, некоторые модели автомобилей, оборудованные АБС, при снижении скорости с высоким показателями установившегося замедления (при экстренном торможении) могут оставлять следы перемещения заторможенного транспортного средства, слабо заметные на поверхности дороги. Сам факт того, что при осмотре места ДТП были зафиксированы дугообразные правоокружные следы перемещения правых колес автомобиля по проезжей части протяженностью 18,8 м при отсутствии следов левых колес может объясняться перераспределением массы, приходящейся на правые и левые колеса при движении по криволинейной траектории. При этом при правоокружном направлении движения правые колеса (внутренние по отношению к центру поворота) разгружаются, что облегчает их блокирование, в то же время левые колеса получают дополнительную нагрузку и их блокирование затрудняется. Такой же подход необходимо было бы применять и к следам колес, зафиксированных на обочине (протяженностью 31,0 м). То есть при движении по дугообразному левоокружному направлению левые колеса разгружались бы, что облегчало бы их блокирование, а правые колеса получали бы дополнительную нагрузку, и их блокирование затруднялось бы. В таком случае (т.е. при левоокружном направлении движения) следовало бы ожидать образование следов от левых колес. Однако, в том случае, если указанное левоокружное направление движения было обусловлено движением правыми колесами по грунтовой обочине, а левыми – по асфальтовому покрытию, то образование следа перемещения тормозящего колеса следует ожидать на покрытии с меньшим коэффициентом сцепления, т.е. от правых колес автомобиля, так как при меньшем коэффициенте сцепления быстрее достигается блокировка колес (л.д. 239-242, т.4).

В судебном заседании был опрошен эксперт ФИО., из его показаний также следует, что даже с учетом того, что след на обочине не является юзом (на чем настаивал защитник подсудимого) и что указанные на схеме следы образованы только правыми колесами автомобиля, скорость автомобиля не будет превышать установленного на данном участке дороги ограничения в 90 км\час. Механизм потери избыточного давления в левом переднем колесе автомобиля им описан быть не может без исследования самого колеса, которое утеряно, в то же время им даны описания механизма потери избыточного давления в вариантах ДТП при исправном колесе и при повреждённом колесе, при этом из показаний эксперта следует, что при резкой потере избыточного давления в левом переднем колесе автомобиль будет склоняться влево, и возможность корректировки траектории движения автомобиля зависит от водителя и избранной им скорости движения автомобиля, в то время как на схеме отображены следы колес автомобиля, повернувшего сначала вправо с заездом на обочину, и только потом влево. Описанные следователем ФИО следы протяженностью 18,8 метров (черные прерывистые) классифицированы им как следы торможения, при этом им даны пояснения, что следы юза являются одним из видов следа торможения. Также им повторены выводы, изложенные в заключении на дополнительно поставленные вопросы относительно механизма образования следов автомобиля на обочине и на проезжей части дороги при левоокружном направлении движения автомобиля, и при правоокружном направлении. 

В судебном заседании в качестве специалиста опрошен ФИО который пояснил, что тормозная система автомобилей «Мазда» представляет собой герметичную систему, обеспечивающую торможение колес, расположенных по диагонали, что сделано для предотвращения «раскачки» автомобиля в случае разгерметизации тормозной системы какого-либо из колес. При этом в случае разгерметизации тормозной системы левого переднего колеса в общей тормозной системе автомобиля остается часть тормозной жидкости и остальные колеса (сначала правое переднее и оба задних колеса, затем по мере вытекания жидкости только правое переднее и левое заднее колеса) будут адекватно реагировать на нажатие педали тормоза, тем более, что из контура, обеспечивающего тормозную систему левого переднего колеса и правого заднего колеса, тормозная жидкость будет вытекать наиболее интенсивно при нажатиях на педаль тормоза, т.е. не одномоментно из всего контура левого переднего и заднего правого колес при первом же нажатии на педаль тормоза. Следы вытекшей тормозной жидкости будут видны как в районе движения автомобиля, так и на самом автомобиле: внутренней поверхности колеса, ступице, кроме того, на протяжении 1-2 часов после ДТП при осмотре автомобиля будет ощущаться специфический запах тормозной жидкости. 

Оценив все исследованные судом доказательства суд приходит к выводу, что указанная ФИО1 причина потери контроля за движением автомобиля: резкое падение избыточного давления в шине левого переднего колеса автомобиля в связи с разрывом шины из-за попадания некоего предмета, не нашла своего подтверждения. 

Следствием была утрачена возможность изъятия и экспертного исследования левого переднего колеса автомобиля, что произошло, в том числе, и в результате действий тестя ФИО1 – ФИО., которому на хранение был передан автомобиль и который не обеспечил его сохранность в том виде, в котором он был ему передан, так и в результате действий самого ФИО1, который, не имея разрешения, произвел манипуляции с автомобилем, а именно, снял левое переднее колесо, в результате чего оно впоследствии было утрачено. 

Тем не менее, у суда нет оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО., который осматривал автомобиль на месте ДТП как в положении стоящей на крыше, так и после того, как автомобиль был вновь поставлен на колеса. Из его показаний следует, что он зафиксировал падение давления в левом переднем колесе, что явилось основанием для более тщательного его осмотра, и он не обнаружил никаких повреждений, из чего им был сделан вывод о потере давления в шине в момент, когда автомобиль уже съезжал в кювет и наружным краем левых колес упирался в грунт. По его мнению, именно в результате этого движения между шиной и диском забились грунт и трава и образовалась щель, через которую и упало давление в шине. Между шиной и диском заднего левого колеса также набились грунт и трава, но их было значительно меньше, чем на переднем колесе, поэтому между шиной и диском заднего левого колеса сохранилась герметичность, и давление в шине заднего колеса не упало. 

Его показания логичны, последовательны, соответствуют объективным данным, имеющимся в материалах дела, подтверждены показаниями допрошенной в качестве свидетеля следователя ФИО, которая также подтвердила, что она осматривала колеса автомобиля, когда он ещё лежал на крыше, и не обнаружила никаких повреждений; соответствуют описанным экспертом траекториям движения автомобиля с исправным колесом и в случае падения избыточного давления в шине левого переднего колеса. Каких-либо доказательств, свидетельствующих о ложности показаний свидетеля ФИО., суду не представлено.

В то же время в процессе рассмотрения дела ни одной из сторон не представлено ни одного доказательства наличия на утерянном колесе какого-либо повреждения, на что ссылался подсудимый ФИО1, и траектория движения автомобиля, зафиксированная на месте происшествия, по заключению эксперта не соответствует траектории его движения в случае внезапного падения избыточного давления в шине левого переднего колеса до дорожно-транспортного происшествия. 

Не подтвердилась в судебном заседании и возможность внезапной разгерметизации тормозной системы левого переднего колеса автомобиля и, соответственно, наличия именно этой причины утраты контроля за движением автомобиля и съезда его в кювет с последующим опрокидыванием. Ни ФИО., ни ФИО. при осмотре автомобиля не отметили каких-либо утечек жидкостей ни в протоколе осмотра места происшествия, ни в акте осмотра транспортного средства, отрицали наличие каких-либо утечек и в судебном заседании; экспертом не дано однозначного ответа, в какой момент: до ДТП, в момент ДТП или при транспортировании автомобиля с места происшествия произошла утечка тормозной жидкости; повторно осмотрен автомобиль и изъят имевший повреждения фрагмент тормозного шланга спустя несколько месяцев после ДТП; описанная экспертом траектория движения автомобиля при внезапной полной разгерметизации тормозного шланга не соответствует зафиксированной на месте ДТП траектории движения автомобиля. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что обвинением представлены доказательства, совокупность которых с точки зрения относимости, допустимости и достоверности достаточна для решения вопроса о виновности ФИО1 в нарушении пунктов 1.3, 1.5 и 10.1 ПДД, а именно, что ФИО1, двигаясь на автомобиле «Мазда Капелла» по автодороге Сергиев Посад-Калязин-Рыбинск-Череповец, не выполняя требования пунктов 1.3 и 1.5 ПДД, нарушил пункт 10.1 ПДД, предусматривающий, что водитель обязан вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения, при этом скорость движения должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, а при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, и вел автомобиль без необходимой предусмотрительности, внимательности и концентрации к дорожной обстановке, проявляя преступную самонадеянность, не принял своевременных мер к снижению скорости автомобиля, двигался со скоростью, хотя и не превышающей установленного ограничения, но, тем не менее, не обеспечивающей его контроль за движением автомобиля, в результате чего он выехал на обочину дороги, а затем, пытаясь выровнять траекторию движения автомобиля, утратил контроль за движением автомобиля, допустил съезд в кювет и дальнейшее опрокидывание автомобиля, что вопреки требованиям 1.5. ПДД повлекло причинение травмы пассажиру автомобиля ФИО., повлекшей за собой его смерть. 

Пункт 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации определяет общие требования к скоростному режиму движения транспортного средства и предписывает водителю двигаться с такой скоростью, которая бы во всяком случае обеспечивала бы ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства (Определение Конституционного Суда РФ от 19 июля 2016 № 1737-О).

Следствием в вину ФИО1 вменено нарушение указанных пунктов ПДД лицом, находящимся в состоянии алкогольного опьянения и его действия квалифицированы по ч.4 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, находящимся в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

При квалификации действий подсудимого суд учитывает следующее. Согласно пункту 2 Примечания к статье 264 УК РФ для целей настоящей статьи лицом, находящимся в состоянии опьянения, признается лицо, управляющее транспортным средством, в случае установления факта употребления этим лицом вызывающих алкогольное опьянение веществ, который определяется наличием абсолютного этилового спирта в концентрации, превышающей возможную суммарную погрешность измерений, установленную законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях, или в случае наличия в организме этого лица наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов либо новых потенциально опасных психоактивных веществ, а также лицо, управляющее транспортным средством, не выполнившее законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в порядке и на основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

В пункте 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» дополнительно разъяснено, что при совершении преступлений, предусмотренных частями 2, 4, 6. статьи 264 и статьей 264.1 УК РФ, состояние опьянения устанавливается в соответствии с примечанием 2 к статье 264 УК РФ. В остальных случаях состояние лица может быть подтверждено как медицинскими документами, так и показаниями подсудимого, потерпевшего или иными доказательствами, т.е. состояние опьянения при предъявлении обвинения по ст. 264 УК РФ подтверждается только результатами медицинского освидетельствования и не может подтверждаться показаниями подсудимого, потерпевшего или иными доказательствами.

При этом в соответствии с пунктом 10.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» (в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.05.2016 № 22) водитель, скрывшийся с места происшествия, может быть признан совершившим преступление, предусмотренное статьей 264 или 264.1 УК РФ, в состоянии опьянения, если после его задержания к моменту проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения или судебной экспертизы не утрачена возможность установить факт нахождения лица в состоянии опьянения на момент управления транспортным средством. В случае отказа от прохождения медицинского освидетельствования данное лицо признается управлявшим транспортным средством в состоянии опьянения.

Как следует из установленных судом обстоятельств, сотрудники ГИБДД, прибывшие на место ДТП, никаких мер к освидетельствованию ФИО1 на состояние опьянения не приняли, что позволило ему удалиться с места ДТП и на медицинское освидетельствование он был направлен спустя не менее шести часов после ДТП (из акта медицинского освидетельствования следует, что оно проведено в период с 23 часов 50 минут 22 апреля 2017 года до 00 часов 10 минут 23 апреля 2017 года (л.д. 24, т.1), при этом в данный период времени он находился вне поля зрения и наблюдения со стороны посторонних лиц, т.е. возможность установления факта его нахождения в состоянии опьянения на момент управления транспортным средством была утрачена, и ничем не опровергнуты его показания о том, что в указанный промежуток времени он находился дома и употребил спиртное уже после ДТП. 

С учетом изложенного представленные обвинением в качестве доказательств нахождения ФИО1 в момент ДТП в состоянии опьянения акт медицинского освидетельствования от 22 апреля 2017 года, показания свидетелей, в том числе потерпевшей ФИО. и её дочери ФИО., из которых следует, что ФИО1 спустя несколько дней после ДТП приглашал их к себе домой, показывал автомобиль, на котором произошло ДТП и признавался, что он за рулем был пьян, заключение служебной проверки, таковыми судом учтены быть не могут.

Таким образом, действия ФИО1 суд квалифицирует по части 3 статьи 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

При определении меры наказания в силу положений статьи 60 УК РФ суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, личность подсудимого, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия его жизни.

ФИО1 совершено неосторожное преступление, отнесенное законом к категории средней тяжести.

ФИО1 женат, имеет одного малолетнего ребенка, в настоящее время не работает, по месту жительства и прежнему месту службы характеризуется положительно, на учетах у психиатра и нарколога не состоит, к административной и уголовной ответственности не привлекался. 

Наличие малолетнего ребенка в соответствии с положениями пункта «г» части 1 статьи 61 УК РФ суд учитывает в качестве смягчающего наказание обстоятельства, отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

С учетом обстоятельств совершенного преступления, его последствий, то, что до настоящего времени подсудимым не предприняты меры к заглаживанию вреда, суд не усматривает оснований для снижения в соответствии с частью 6 статьи 15 УК РФ категории тяжести совершенного ФИО1 преступления, не установлено и оснований для применения статьи 64 УК РФ.

С учетом изложенного суд полагает, что предусмотренных статьей 43 УК РФ целей наказания, в том числе социальной справедливости, возможно достичь при назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с отбыванием наказания в соответствии с п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ в колонии-поселении. Оснований для изменения меры пресечения и направления ФИО1 для отбывания наказания под стражей суд не усматривает, в связи с чем в соответствии с частями 1 и 2 статьи 75.1 УИК РФ ему надлежит самостоятельно следовать в исправительное учреждение. 

Судьба вещественных доказательств подлежит определению в соответствии с положениями статьи 81-82 УПК РФ. 

Потерпевшей иск не заявлен.

Руководствуясь ст.ст.302-304, 307-309 УПК РФ, с у д

п р и г о в о р и л :

Признать ФИО1 винновым в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 УК РФ и назначить ему наказание в виде 3 (трех) лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 3 (три) года.

В соответствии с частью 2 статьи 75.1 УИК РФ осужденному ФИО1 надлежит следовать в колонию-поселение за счет государства самостоятельно в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы о направлении к месту отбывания наказания. Срок отбывания наказания осужденному ФИО1 исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения, избранную в отношении ФИО1 – подписку о невыезде и надлежащем поведении – оставить без изменения. 

Вещественные доказательства: 

<

данные изъяты>. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение 10 суток со дня его оглашения в Ярославский областной суд путем подачи жалобы через Пошехонский районный суд. 

Судья подпись