Дело № 2-57/2019

УИД 87RS0007-01-2019-000114-72

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

9 декабря 2019 года г. Певек

Чаунский районный суд Чукотского автономного округа в составе:

председательствующего судьи Пугачёва В.В.,

при секретаре с/з Лыковой В.В.,

с участием: прокурора Дятловой И.В.,

истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2, действующего на основании приказа от 14 января 2019 г. № 2/рк и Положения о государственном учреждении - Управлении Пенсионного фонда Российской Федерации по Чаунскому району Чукотского АО,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному учреждению -Управлению Пенсионного фонда РФ по Чаунскому району Чукотского автономного округа о признании увольнения незаконными и восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, взыскании невыплаченного пособия по временной нетрудоспособности, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением. В обоснование иска истец указал, что с 2 мая 2012 г. по 26 сентября 2019 г. он работал по трудовому договору № 3 от 2 мая 2012 г. в Государственном учреждении - Управление Пенсионного фонда РФ по Чаунскому району Чукотского автономного округа (далее-Управление) в должности старшего специалиста отдела персонифицированного учета, администрирования страховых взносов, взаимодействия со страхователями и взыскания задолженности, затем в должности 

<

данные изъяты>, с которой 26 сентября 2019 г. он был уволен приказом № 69/к от 26 сентября 2019 г. по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (соглашение сторон). С 23 мая 2019 г. по 22 июля 2019 г. он находился в ежегодном оплачиваемом отпуске. В период отпуска с 17 июня 2019 г. по 19 августа 2019 г. несколько раз находился на больничном. О случаях временной нетрудоспособности работодателя известил телефонограммой. С 23 июля 2019 г. по 1 августа 2019 г. он находился в отпуске без сохранения заработной платы, который был подписан до наступления ежегодного оплачиваемого отпуска.

25 сентября 2019 г. истец пришел на работу, чтобы сдать листки временной нетрудоспособности и отчитаться за билеты. 26 сентября 2019 г. заместитель начальника управления ПФР по Чаунскому району ему объяснил, что в связи с тем, что до ежегодного оплачиваемого отпуска он писал заявление на отпуск без сохранения заработной платы с 23 июля 2019 г. по 1 августа 2019 г., правила о продлении отпуска в связи временной нетрудоспособностью на него не распространяются, и что у него в связи с этим образовался прогул 2 августа 2019 года. Заявление на отпуск без сохранения заработной платы он писал заранее, который был подписан работодателем, при этом он не предполагал, что уйдёт на больничный. Таким образом, заместитель начальника ввёл его в заблуждение и предложил ему уволиться по соглашению сторон, а также пригрозил увольнением за прогул. Считает свои трудовые права нарушенными, а заявление на увольнение написанным под угрозой увольнения за прогул. При этом работодателем не произведена оплата пособий по временной нетрудоспособности ни по одному из случаев заболеваний, произошедших в период с 17 июня 2019 г. по 19 августа 2019 года. В результате незаконных действий работодателя он потерял работу, ему причинены нравственные страдания. В этой связи просит суд: 

1. Признать увольнение незаконным и восстановить истца на работе в должности специалиста-эксперта группы персонифицированного учета и взаимодействия со страхователями в ГУ-Управление Пенсионного фонда РФ по Чаунскому району Чукотского автономного округа.

2. Взыскать с Ответчика в пользу истца средний заработок за все время незаконного лишения меня возможности трудиться, а именно за период с 27 сентября 2019 г. по 30 ноября 2019 г. в размере 238 342 руб. 10 коп.

3. Взыскать с Ответчика в пользу истца средний заработок за время незаконного лишения истца возможности трудиться, начиная с 1 декабря 2019 г. по день фактического восстановления на работе исходя из среднедневного заработка в размере 5 181 руб. 35 коп.

4. Взыскать с ответчика невыплаченные пособия по временной нетрудоспособности за все случаи заболеваний, произошедших в период с 17 июня 2019 г. по 19 августа 2019 г., а именно:

- с 17 июня 2019 г. по 28 июня 2019 г. (листок нетрудоспособности № 345748679786) в размере 25 808 руб. 16 коп.

- с 01 июля 2019 г. по 12 июля 2019 г. (листок нетрудоспособности № 334137869501) в размере 25 808 руб. 16 коп.

- с 15 июля 2019 г. по 29 июля 2019 г. (листок нетрудоспособности № 334137886828) в размере 32 260 руб. 20 коп.

- с 30 июля 2019 года по 13 августа 2019 года (листок нетрудоспособности № 345748684853) в размере 32 260 руб. 20 коп.

- с 14 августа 2019 г. по 19 августа 2019 г. (листок нетрудоспособности № 345750755625) в размере 12 904 руб. 08 коп.

5. Взыскать с ответчика 50 000 руб. 00 коп. в счет компенсации причиненного истцу морального вреда.

6. Взыскать с ответчика судебные расходы в размере 10 000 руб. 00 коп.

В возражениях на иск ответчик Управление ПФР исковые требования не признала, указав на необоснованность и несоответствие доводов истца, фактическим обстоятельствам дел, а также допущенные истцом нарушения трудовой дисциплины. Также указало, что представленные истцом для оплаты листки временной нетрудоспособности оформлены медицинским учреждением с нарушением требований, что не позволяет истцу произвести их оплату. Просило отказать истцу в удовлетворении исковых требований в полном объёме (т.1 л.д. 53-59).

В судебном заседании истец поддержал исковые требования по основаниям, изложенным в иске, просил их удовлетворить.

В судебном заседании представитель ответчика против удовлетворения исковых требований возражал по изложенным в возражениях на иск основаниям, просил в их удовлетворении отказать в полном объёме.

Выслушав стороны, показания свидетелей, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований отказать в полном объёме, суд приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, приказом Управления от 2 мая 2012 г. № 18/к истец принят на работу в Управление в отдел персонифицированного учета, администрирования страховых взносов, взаимодействия со страхователями и взыскания задолженности на должность старшего специалиста и с ним заключен трудовой договор № 3 (т.1 л.д. 60, 61-62).

Приказом Управления от 6 мая 2019 г. № 38/к ФИО1, специалисту группы персонифицированного учёта и взаимодействия со страхователем, за период работы со 2 мая 2018 г. по 1 мая 2019 г. предоставлен ежегодный основной и дополнительный оплачиваемый отпуск на 60 календарных дней с 23 мая 2019 г. по 22 июля 2019 г с оплатой проезда по маршруту Певек – Москва – Ставрополь и обратно (т.1 л.д. 64).

Приказом Управления от 6 мая 2019 г. № 39/к ФИО1, предоставлен отпуск без сохранения заработной платы на 10 календарных дней с 23 июля 2019 г. по 1 августа 2019 г. (т.1. л.д. 65).

На основании заявления ФИО1 от 26 сентября 2019 г., приказом Управления от 26 сентября 2019 г. № 69/к трудовой договор от 2 мая 2012 г. № 3 расторгнут и он уволен с 26 сентября 2019 г. по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (т.1 л.д. 63 и оборотная сторона).

27 сентября 2019 г. ФИО1 ознакомлен с приказом от 26 сентября 2019 г. № 69/к и получил трудовую книжку (т.1 л.д. 158-160).

Рассматривая требование истца о признании увольнения незаконным и восстановить истца на работе в должности специалиста-эксперта группы персонифицированного учета и взаимодействия со страхователями в ГУ-Управление Пенсионного фонда РФ по Чаунскому району Чукотского автономного округа, суд приходит к следующим выводам.

Поскольку спорные правоотношения возникли в период трудовых правоотношений между сторонами, к данным правоотношениям подлежат применению положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. 

В соответствии со ст. 15 ТК РФ трудовые отношения определены как отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по определенной специальности, квалификации или должности), подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством, коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

В силу ч. 1 ст. 77 ТК РФ одним из оснований прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 настоящего Кодекса). 

Согласно ст. 78 ТК РФ трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

В соответствии с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в п. 20 постановления Пленума от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" (далее-Пленум), при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Согласно п. 22 Пленума при рассмотрении споров о расторжении по инициативе работника трудового договора, заключенного на неопределенный срок, а также срочного трудового договора (пункт 3 части первой статьи 77, статья 80 ТК РФ) судам необходимо иметь в виду следующее: а) расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Процессуальным законом в качестве общего правила закреплена процессуальная обязанность каждой из сторон доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ).

При рассмотрении настоящего дела бремя доказывания законности увольнения лежит на ответчике, как на работодателе, а факт написания заявления на увольнение под угрозой (принуждением) ответчика - на истце.

Согласно Положению о государственном учреждении-Управлении Пенсионного фонда Российской Федерации по Чаунскому району Чукотского автономного округа, утвержденного заместителем Председателя Правления Пенсионного фонда от 18 марта 2002 г. № 24п, Управление являясь юридическим лицом, может быть истцом и ответчиком в суде. Основными задачами деятельности Управления являются: выявление, регистрация и учет плательщиков взносов в ПФР; ведение государственного банка данных по всем категориям плательщиков взносов; организация и ведение индивидуального (персонифицированного) учета сведений о застрахованных лицах для целей государственного пенсионного страхования; организация работы по учету средств, поступающих по обязательному пенсионному страхованию и т.д. 

В силу п. 7 Положения, Управление возглавляет начальник, назначаемый на должность приказом управляющего Отделением.

Согласно п. 8 Положения, начальник Управления осуществляет права и обязанности работодателя в трудовых отношениях с работниками Управления, в том числе заключает и расторгает трудовые договоры с работниками Управления, без доверенности действует от имени Управления (т.2 л.д. 20-27).

Приказом от 14 января 2019 г. № 2/рк ФИО2 назначен начальником Управления на срок 2 года с 16 января 2019 г. по 16 января 2021 г. (т.2 л.д.32).

Приказом от 5 августа 2019 г. № 63 в Управлении создана комиссия по проведению служебной проверки по факту отсутствия ФИО1 на рабочем месте (т.1 л.д.123-124).

Согласно служебной записке старшего специалиста 

<

данные изъяты> от 5 августа 2019 г., ФИО1 18 января 2019 г. приобрел авиабилеты по маршруту Певек-Москва с датой вылета 24 мая 2019 г., а также 1 апреля 2019 г. авиабилеты по маршруту Москва-Певек с датой вылета 22 сентября 2019 г. (л.д.125, 126-129).

Как установлено судом и не оспаривалось сторонами, 

<

данные изъяты> являясь заместителем начальника Управления в период с 6 сентября 2019 г. по 8 ноября 2019 г. в связи с нахождением 

<

данные изъяты> в очередном отпуске, исполнял обязанности начальника Управления.

Таким образом, 

<

данные изъяты> действовал в пределах предоставленных ему полномочий, осуществляя в спорный период функции как прием на работу, так и увольнения работника ФИО1

Как установлено судом и не оспаривалось сторонами, какое-либо отдельное соглашение между истцом и работодателем не заключалось. При этом на заявлении истца об увольнении стоит резолюция работодателя от 26 сентября 2019 г. «ОК в приказ», а также запись старшего специалиста, содержащая условия расторжения трудового договора от 2 мая 2012 г. № 3. 

Суд находит несостоятельными доводы истца о незаконности его увольнения ввиду оказания на него давления со стороны руководителя Управления ПФР в момент написания заявления (соглашения) о расторжении трудового договора.

Под принуждением работника к увольнению понимается оказание на него воздействия физического и (или) психологического характера, в том числе путем угрозы применения средств, направленных на достижение в дальнейшем неблагоприятных последствий. 

Работодатель-субъект, призванный обеспечивать осуществление права работника, в том числе на прекращение трудового договора. Следовательно, реализация права работника на увольнение, обеспечение принципа запрещения принудительного труда лежит на работодателе. Именно поэтому ему надлежит выявлять необходимые обстоятельства, с которыми закон связывает прекращение трудового договора по соглашению сторон, среди которых наиболее значимым является добровольность волеизъявления работника.

Свидетель 

<

данные изъяты1> в судебном заседании пояснила, что в связи с невыходом ФИО1 на работу после даты окончания отпуска, указанной в приказе о его предоставлении, начальником Управления принято решение о создании комиссии по проведению служебной проверки по факту отсутствия ФИО1 на рабочем месте. В ходе работы комиссии были установлены факты нарушения ФИО1 как трудовой дисциплины, выразившиеся в невыходе на работу по окончании отпуска, так и информационной безопасности, выразившиеся в повторном несанкционированном применении ФИО1 USB накопителя. По возвращении ФИО1 из отпуска и появлении в Управлении 24 сентября 2019 г. для сдачи в бухгалтерию проездных документов и листков нетрудоспособности, ему было предложено приступить к выполнению своих должностных обязанностей. Пояснив, что в связи с наличием у него листков нетрудоспособности, дата окончания отпуска изменяется и у него продолжается отпуск. 25 сентября 2019 г. при посещении Управления, ФИО1 было разъяснено, ошибочный расчет дополнительных дней отпуска и предложено выйти на работу. 26 сентября 2019 г. по выходу ФИО1 на работу, ему было сообщено, что примерно в 10 часов 00 минут в кабинете руководителя Управления состоится заседание комиссии по проведению служебной проверки по факту отсутствия его на рабочем месте. Около 10 часов 00 минут в кабинете руководителя Управления члены комиссии: ФИО3, ФИО4, а также 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> в присутствии ФИО1 довели до сведения последнего, причины создания комиссии, обстоятельства, подлежащие разбирательству, предложив ФИО1 представить письменные объяснительные по фактам несвоевременного возращения из отпуска и нарушения информационной безопасности. При этом в ходе заседания комиссии, ни членами комиссии, ни иными присутствующими в ее заседании лицами, каких-либо предложений о необходимости применения к ФИО1 какого-либо дисциплинарного взыскания, в том числе увольнения, не высказывалось, написать ФИО1 заявление об увольнении по собственному желанию либо по соглашению сторон не предлагалось. Разрешение вопроса о наличии либо отсутствии в действиях ФИО1 дисциплинарного проступка было отложено до получения от него письменных объяснений по рассматриваемым комиссией вопросам. После этого все разошлись по своим рабочим местам. По истечении небольшого промежутка времени ФИО1 принес заявление об увольнении по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. Оставив заявление, он вышел из здания Управления и больше до 27 сентября 2019 г., даты ознакомления с приказом об увольнении и получения трудовой книжки, не приходил. 7 ноября 2019 г. он был приглашен в Управление для возврата ему, предоставленных ранее листков нетрудоспособности для дооформления.

Свидетель 

<

данные изъяты2> в судебном заседании дала пояснения аналогичные показаниям свидетеля 

<

данные изъяты> также показала, что все причитающиеся ФИО1 при увольнении денежные выплаты, ему произведены. 

Свидетель 

<

данные изъяты3> в судебном заседании показал, что в период с 6 сентября 2019 г. по 8 ноября 2019 г. исполнял обязанности начальника Управления. Являясь заместителем начальника Управления он знал о факте невыхода ФИО1 на работу после окончания отпуска, а также о создании комиссии по проведению служебной проверки. 26 сентября 2019 г. по выходу ФИО1 на работу, мною, как исполняющим обязанности начальника Управления было принято решение о проведении заседания комиссии по установлению наличия в действиях ФИО1 нарушений трудовой дисциплины. Около 10 часов члены комиссии 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>, а также работники Управления 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> в присутствии ФИО1 рассмотрели вопросы, по фактам нарушения ФИО1 положений трудовой дисциплины, в том числе по вопросам, имеющимся у специалистов кадровой и финансовой служб Управления. В ходе заседания комиссии ФИО1 было предложено дать письменные объяснения по обсуждаемым вопросам. По окончании заседания комиссии все участники приступили к выполнению своих служебных обязанностей, а ФИО1, как полагал он, пошел в свой рабочий кабинет для написания письменных объяснительных. По истечении небольшого периода времени, ему принесли заявление ФИО1 от 26 сентября 2019 г. об увольнении по соглашению сторон. Поскольку ФИО1 каких-либо объяснений по фактам нарушения трудовой дисциплины не представил и покинул рабочее место, он расценил данное поведение как не желание продолжать работать в Учреждении, поэтому он не возражал против расторжения с работником трудового договора без предусмотренной законом отработки, указав в резолюции и пояснив работнику отдела кадров о вынесении приказа и увольнении датой подписания ФИО1 заявления. При этом в ходе заседания комиссии, ни он, ни иные работники Учреждения, присутствующие в кабинете начальника Учреждения и участвующие в ее заседании. ФИО1 никаких угроз, а также предложений о его увольнении по собственному желанию либо по соглашению сторон не высказывали, целью заседания комиссии было получение от ФИО1 мотивированных разъяснений о наличии уважительных причин несвоевременного возвращения из отпуска. 

Свидетель 

<

данные изъяты4> в судебном заседании дал пояснения аналогичные показаниям свидетелей 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, также показала, что был удивлен, когда узнал о написании ФИО1 заявления об увольнении, поскольку в ходе заседания комиссии вопрос о его увольнении не поднимался, целью заседания комиссии было получение от ФИО1 объяснений о наличии уважительных причин нарушения трудовой дисциплины как в части несвоевременного возвращения из отпуска, так и в части информационной безопасности, что имело место неоднократно.

Свидетель 

<

данные изъяты5> в судебном заседании дала пояснения аналогичные показаниям свидетеля 

<

данные изъяты> также показала, что являясь непосредственным начальником ФИО1 и работая с ним в одном кабинете, после его невыхода на работу и отсутствии сведений о причинах по распоряжению начальника Управления ежедневно писала докладные записки о невыходе последнего на работу. 24-25 сентября 2019 г. ФИО1 кратковременно присутствовал на работе, но к исполнению своих обязанностей не приступал. На ее вопрос о нарушении трудовой дисциплины и времени выхода на работу, сказал, что у него больничные, но если будут проблемы - уволится и найдет себе другую работу. 26 сентября 2019 г. после заседания комиссии, в ходе которой ФИО1 было предложено написать объяснительные о причинах нарушения трудовой дисциплины и информационной безопасности, предложений о написании им заявления на увольнение никем не высказывалось. По возвращении из кабинета начальника Управления, ФИО1 прошел на свое рабочее место и что-то печатал на компьютере. После этого распечатал напечатанный документ и ушел. По возвращении сообщил, что подал заявление на увольнение, сдал ключи, печать, оделся и ушел. 

С учетом показаний свидетелей, исследованных доказательств, доводы истца о вынужденном характере написания заявления о расторжении трудового договора не нашли своего подтверждения. 

Истцом не представлено доказательств, достоверно подтверждающих понуждение со стороны работодателя к написанию заявления об увольнении. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22 Пленума, бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на работнике.

Как установлено судом, ни в ходе заседания комиссии, ни после, на истца ФИО1 какое-либо давление в виде понуждения к написанию заявления об увольнении, с указанием на возможность негативных последствий для истца в виде увольнения за прогул, не оказывалось, заявление ФИО1 написано самостоятельно, в его рабочем кабинете, без помощи или указаний кого-либо. Действия истца, покинувшего здание Управления после написания заявления, свидетельствуют о том, что истец не имел намерения продолжить работу в Управлении. 

При отсутствии доказанности факта понуждения к увольнению со стороны работодателя не могут иметь правового значения мотивы, в связи с которыми у работника формируется волеизъявление на подачу им заявления об увольнении с работы.

Порядок расторжения трудового договора по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ по регламентирован ст. 78 ТК РФ и работодателем не нарушен. Истец не отрицает факт собственноручного написания заявления об увольнении и его подачи работодателю. Трудовой договор расторгнут на основании заявления истца с указанной истцом даты.

Оценив все представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу, что заявление об увольнении по соглашению сторон написано работником ФИО1 26 сентября 2019 г. добровольно, действия сторон трудового договора свидетельствует о наличии согласия об основаниях и дате расторжения трудового договора. Последним днем работы истца и датой, с которой он мог отозвать свое заявление, являлось 26 сентября 2019 г. Однако истец свое заявление не отозвал.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что требование истца о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе в должности специалиста-эксперта группы персонифицированного учета и взаимодействия со страхователями в ГУ-Управление Пенсионного фонда РФ по Чаунскому району Чукотского автономного округа не основано на законе и удовлетворению не подлежит.

Рассматривая требование истца о взыскании с ответчика среднего заработка за все время незаконного лишения возможности трудиться, суд приходит к следующему.

В соответствии с положениями статьи 394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконным (увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения) работник должен быть восстановлен на прежней работе. Работнику подлежит выплате средний заработок за время вынужденного прогула.

Поскольку требование о взыскании среднего заработка за все время незаконного лишения возможности трудиться является производным от требования истца о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе, в удовлетворении которого судом отказано, оно так же удовлетворению не подлежит.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что требование истца о взыскании с ответчика среднего заработка за все время незаконного лишения возможности трудиться, не основано на законе и удовлетворению не подлежит.

Рассматривая исковое требование ФИО1 в части взыскания с ответчика невыплаченные пособия по временной нетрудоспособности за все случаи заболеваний, произошедших в период с 17 июня 2019 г. по 19 августа 2019 г., суд приходит к следующему.

Согласно подп. 1 п. 1 ст. 9 Федерального закона от 16 июля 1999 г. N 165-ФЗ "Об основах обязательного социального страхования" отношения по обязательному социальному страхованию возникают у страхователя (работодателя) - по всем видам обязательного социального страхования с момента заключения с работником трудового договора.

В силу ст. 183 ТК РФ при временной нетрудоспособности работодатель выплачивает работнику пособие по временной нетрудоспособности в соответствии с федеральными законами.

Условия, размеры и порядок обеспечения пособиями по временной нетрудоспособности, по беременности и родам и при иных страховых случаях лиц, подлежащих обязательному социальному страхованию, определен в Федеральном законе от 29 декабря 2006 г. N 255-ФЗ "Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством" (далее - Закон).

Согласно ст. 2 Закона лица, подлежащие обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством в соответствии с настоящим Федеральным законом, являются застрахованными лицами (п. 2). Лицами, работающими по трудовым договорам, в целях настоящего Федерального закона признаются лица, заключившие в установленном порядке трудовой договор, со дня, с которого они должны были приступить к работе, а также лица, фактически допущенные к работе в соответствии с трудовым законодательством (п.5).

В силу ст. 5 Закона обеспечение застрахованных лиц пособием по временной нетрудоспособности осуществляется, в частности, в случае утраты трудоспособности вследствие заболевания или травмы (ч.1). Пособие по временной нетрудоспособности выплачивается застрахованным лицам при наступлении случаев, указанных в ч. 1 настоящей статьи, в период работы по трудовому договору, осуществления служебной или иной деятельности, в течение которого они подлежат обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством, а также в случаях, когда заболевание или травма наступили в течение 30 календарных дней со дня прекращения указанной работы или деятельности либо в период со дня заключения трудового договора до дня его аннулирования (ч.2).

В соответствии со ст. 13 Закона назначение и выплата пособия по временной нетрудоспособности осуществляются страхователем по месту работы (службы, иной деятельности) застрахованного лица (ч.1). Застрахованному лицу, утратившему трудоспособность вследствие заболевания или травмы в течение 30 календарных дней со дня прекращения работы по трудовому договору, служебной или иной деятельности, в течение которой оно подлежало обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством, пособие по временной нетрудоспособности назначается и выплачивается страхователем по его последнему месту работы (службы, иной деятельности) либо территориальным органом страховщика в случаях, указанных в ч. 4 настоящей статьи (ч.3).

В соответствии с ч. 1 ст. 84.1 ТК РФ прекращение трудового договора оформляется приказом (распоряжением) работодателя.

Днем прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника, за исключением случаев, когда работник фактически не работал, но за ним в соответствии с настоящим Кодексом или иным федеральным законом сохранялось место его работы (должность) (ч. 3 ст. 84.1 ТК РФ).

Из изложенных нормативных положений следует, что работник, состоящий в трудовых отношениях по трудовому договору, в силу ст. 2 Закона на весь период его работы до дня прекращения трудового договора является застрахованным лицом по обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности. 

Согласно докладной записке старшего специалиста 

<

данные изъяты>. от 12 августа 2019 г., ФИО1 12 августа 2019 г. по средствам электронной связи в Управление представлены листки нетрудоспособности №№ 345748679789, 334137869501, 334137886828 (т.1. л.д. 137, 138-140).

По возвращении ФИО1 из отпуска, им работодателю в дополнение к ранее указанным листкам нетрудоспособности сданы еще два листка нетрудоспособности №№ 345748684853, 345750755625 (т.1 л.д. 148, 149).

Приказом Управления от 26 сентября 2019 г. № 69/к трудовой договор от 2 мая 2012 г. № 3 с ФИО1 расторгнут и он уволен с 26 сентября 2019 г. по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

При этом, в связи с возникшими сомнениями в правильности оформления, представленных ФИО1 листков нетрудоспособности, Управлением проведена проверка, в ходе которой выявлен факты ненадлежащего оформления части предоставленных ФИО1 листков нетрудоспособности (т. 1 л.д. 147, 150, 154-155).

В связи с тем, что представленные ФИО1 листки нетрудоспособности оформленны с нарушением установленных правил, листки нетрудоспособности №№ 345748679789, 334137869501, 334137886828, 345748684853, 345750755625, возвращены истцу для дооформления (т.1 л.д. 156-157). 

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу, что у работодателя отсутствовали законные основания для оплаты представленных ФИО1 листков нетрудоспособности. 

При таких обстоятельствах, суд находит, что требование истца о взыскании с ответчика невыплаченного пособия по временной нетрудоспособности за все случаи заболеваний, произошедших в период с 17 июня 2019 г. по 19 августа 2019 г., не основано на законе и удовлетворению не подлежит.

Рассматривая исковое требование ФИО1 о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В силу абз. 14 ч. 1 ст. 21 ТК РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В силу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно п. 63 Пленума учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Поскольку увольнение ФИО1 признано судом выполненным с соблюдением требований действующего трудового законодательства, суд приходит к выводу, что требование истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда не основано на законе и удовлетворению не подлежит.

Рассматривая требование ФИО1 о взыскании с ответчика судебных расходов в размере 10 000 рублей, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно копиям договора от 1 октября 2019 г. № 25 об оказании юридических услуг по составлению искового заявления, и акта передачи денежных средств от 1 октября 2019 г. ФИО1 за составление вышеуказанного искового заявления в Чаунский районный суд уплачено 10000 рублей. При этом оригиналы либо надлежащим образом заверенные копии указанных документов суду представлены не были и в материалах дела отсутствуют. 

Учитывая, что решением суда в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано, суд приходит к выводу, что требование истца о взыскании с ответчика судебных расходов в размере 10 000 рублей, не основано на законе и удовлетворению не подлежит.

Согласно ч. 1 ст. 88, чч. 1, 2 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. При отказе в иске издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, взыскиваются с истца, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены.

На основании п. 1 ст. 333.36 НК РФ от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции, освобождаются истцы по искам о взыскании заработной платы (денежного содержания) и иным требованиям, вытекающим из трудовых правоотношений.

Принимая во внимание, что решение суда состоялось не в пользу истца, требование ФИО1 о взыскании с ответчика государственной пошлины, от уплаты которой в силу п. 1 ст. 333.36 НК РФ истец освобожден, удовлетворению также не подлежит.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении требований ФИО1 к Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда РФ по Чаунскому району Чукотского автономного округа о признании увольнения незаконными и восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, взыскании невыплаченного пособия по временной нетрудоспособности, компенсации морального вреда – отказать в полном объёме

Решение может быть обжаловано, а прокурором, участвующим в деле, на него может быть принесено представление в суд Чукотского автономного округа через Чаунский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 13 декабря 2019 г.

Судья В.В. Пугачёв