АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

г. Кызыл 16 октября 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Сат Л.Б.,

при секретаре Тулуш А.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные представление государственного обвинителя Ооржак С.А. и жалобу осужденного ФИО1 на приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 22 мая 2025 года, которым

ФИО1, ** судимый:

- 29 ноября 2019 года Кызылским городским судом Республики Тыва по ч.2 ст.162 УК РФ (с учетом апелляционного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Тыва от 22 января 2020 года) к 3 годам лишения свободы. В соответствии со ст.74 УК РФ, ст.70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения неотбытой части наказания по приговору от 7 мая 2019 года к 4 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима;

- 14 февраля 2020 года Кызылским городским судом Республики Тыва (с учетом апелляционного постановления Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Тыва от 25 июня 2020 года) по ч.1 ст.228 УК РФ к 1 году лишения свободы. На основании ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказания с наказанием по приговору от 29 ноября 2019 года окончательно к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима;

- постановлением Улуг-Хемского районного суда Республики Тыва 29 декабря 2021 года неотбытый срок наказания в виде лишения свободы заменен на ограничение свободы;

осужден по п.п.«б»,«в» ч.2 ст.158 УК РФ 2 годам лишения свободы. На основании ст.53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменен принудительными работами сроком на 2 года, с удержанием 15% из заработной платы осужденного в доход государства. 

ФИО2, **

осужден по п.п.«б»,«в» ч.2 ст.158 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием из заработной платы 15% в доход государства.

Разрешены вопросы по мере пресечения и вещественным доказательствам.

Заслушав доклад председательствующего, выступления прокурора Иргит Л.С., поддержавшего доводы апелляционного представления и полагавшего необходимым приговор отменить, с вынесением нового, осужденного ФИО1 и его защитника Бады-Хоо Ш.Д., поддержавших доводы апелляционной жалобы и просивших приговор отменить с его оправданием, осужденного ФИО2 и его защитника Ховалыга Б.Ш., просивших в удовлетворении апелляционного представления отказать и приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными и осуждены за кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, с незаконным проникновением в хранилище, с причинением значительного ущерба Б.., совершенную 21 ноября 2024 года в ** при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора. 

В судебном заседании осужденный ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал и показал, что утром в гараже Намажап дал ему мясо. Откуда тот его взял, он не знает. В гараже были следы разделывания барана, он ничего не похищал.

Осужденный ФИО2, в судебном заседании вину в предъявленном обвинении признал полностью и отказался от дачи показаний на основании ст.51 Конституции РФ. 

В апелляционном представлении и дополнении к нему государственный обвинитель Ооржак С.А. просит приговор отменить и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение. В обоснование указал, что описание преступного деяния, признанного судом доказанным, не соответствует требованиям п.1 ч.1 ст.307 УПК РФ. Суд, исключив из действий осужденных квалифицирующий признак «совершение группой лиц по предварительному сговору», при описании преступного деяния описал возникновение умысла на кражу только у Саая, при этом не указал время возникновения умысла у Намажапа на совершение кражи. В дальнейшем суд описал их преступные действия на реализацию совместного преступного умысла на кражу с Намажап. Считает, что судом не дана надлежащая оценка оглашенным признательным показаний осужденного Намажапа, из содержания которых следует, что договоренность на совершение кражи баранов между ним и Саая состоялась до начала действий, направленных на хищение имущества потерпевшего. Органом предварительного следствия их действия были правильно квалифицированы, как кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору и соответствует правовой позиции, изложенной в п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое». 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 просит приговор отменить и оправдать его в связи с непричастностью. Считает, что дело рассмотрено с обвинительным уклоном, судом не дана надлежащая оценка его показаниям о непричастности, также показаниям свидетелей стороны защиты. Указывает, что с момента его задержания сотрудниками полиции на него оказывалось давление, взятые за основу приговора показания получены с нарушением процессуального закона. По данному факту он обращался в прокуратуру, однако ответ на него ему не поступил. Защитник не оказывал ему надлежащую юридическую помощь, не беседовал с ним, а только подписал документы и ушел. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, выслушав стороны, судебная коллегия приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного об обвинительном уклоне рассмотрения дела, из протокола судебного заседания видно, что в ходе судебного разбирательства исследованы все существенные для дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. Нарушений принципа состязательности и равноправия сторон, необоснованных отказов подсудимым и их защитникам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников судопроизводства, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено. Из протокола судебного заседания не усматриваются факты предвзятости либо заинтересованности по делу со стороны председательствующего.

Необоснованным является довод осужденного ФИО1 о нарушении его права на защиту в связи с тем, что назначенный ему адвокат не оказывал надлежащую юридическую помощь. Как следует из материалов дела, адвокат Дажы Ч.Ф. была назначена ФИО1 для оказания ему юридической помощи на основании его устного ходатайства (т.1 л.д.71), при этом отказ от данного защитника осужденным не был заявлен. Защитник Дажы Ч.Ф., участвуя на предварительном следствии, осуществляла защиту ФИО1 от предъявленного обвинения, добросовестно выполняла свои обязанности, что следует из материалов дела. Показания осужденного ФИО3 в качестве подозреваемого были даны после разъяснения ему процессуальных прав и с участием адвоката, протоколы следственных действий им подписаны без замечаний. 

Доказательства, свидетельствующие об оказании на ФИО1 давления со стороны сотрудников полиции, в материалах уголовного дела отсутствуют. Последующий отказ ФИО1 от своих показаний, вопреки доводам стороны защиты, не свидетельствует об их недопустимости. При этом позицию ФИО1, не признавшего вину в содеянном в судебном заседании, суд расценил, как способ реализации своего права на защиту. Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда в этой части. 

Вместе с тем суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводом апелляционного представления, находит приговор подлежащим отмене на основании п.1 ст.389.15 УПК РФ, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. 

В соответствии с п.1 ст.307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Согласно п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года N29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" при квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснять, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также, какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления. В приговоре надлежит оценить доказательства в отношении каждого исполнителя совершенного преступления. 

Указанные требования закона при постановлении приговора в отношении ФИО1 и ФИО2 судом не соблюдены. 

Так, исключив из обвинения ФИО1 и ФИО2 квалифицирующий признак совершения хищения «группой лиц по предварительному сговору», при описании в приговоре преступного деяния суд неверно указал фактические обстоятельства совершения преступления. В частности, указал о возникновении умысла на кражу только у ФИО1, в дальнейшем суд в описании преступного деяния указал на реализацию совместного умысла на совершение кражи с ФИО2, чем допустил противоречие. 

Таким образом, описание преступного деяния, признанного судом доказанным, не соответствует требованиям ч.1 ст.307 УПК РФ.

Как правильно указано в апелляционном представлении, суд первой инстанции необоснованно исключил квалифицирующий признак совершения кражи «группой лиц по предварительному сговору».

Так, из оглашенных показаний осужденного Намажапа видно, он приехал к ** 21 ноября 2024 года около 2-3 часов, откуда вышел его друг Саая. Встретившись с Саая, он сказал ему, что находится в трудном материальном положении, и попросил у него деньги, на что Саян сказал ему, что у его зятя имеются бараны. После чего, Саян предложил ему, что если понадобится, у него там есть бараны у его родственников и что можно их сейчас забрать, на что он согласился и сказал поехать забрать баранов. 

При таких обстоятельствах, довод осужденного Намажапа на предварительном следствии и выводы суда первой инстанции о том, что он только по приезду на ** понял, что совершают кражу, не основаны на исследованных доказательствах дела. Напротив, из материалов следует, что между ФИО1 и ФИО2 сговор на хищение баранов был достигнут до начала выполнения ими объективной стороны преступления, а именно открытого хищения имущества потерпевшего. О наличии предварительного сговора на совершение кражи указывает их дальнейшие совместные и согласованные действия, которые дополняли друг друга, были совершены с корыстной целью, тайно в ночное время, похищенным имуществом они распорядились совместно. 

Допущенные при постановлении в отношении ФИО1 и ФИО2 приговора существенные нарушения уголовно-процессуального закона являются основанием для его отмены и вынесения на основании ст.389.23 УПК РФ нового судебного решения, поскольку данные нарушения устранимы в суде апелляционной инстанции.

Проверив и оценив доказательства, исследованные в суде первой инстанции, суд апелляционной инстанции установил следующие обстоятельства совершения ФИО1 и ФИО2 преступления.

21 ноября 2024 года около 2-3 часов, около кв.1 д.139 по **, находились ФИО2 и ФИО1. В это время ФИО2 сообщил ФИО1 о том, что он находится в трудном материальном положении. Тогда ФИО1 предложил ФИО2 совершить из кошары кражу мелкого рогатого скота, на что последний согласился. Тем самым ФИО1 и ФИО2 предварительно договорились о совершении кражи скота из хранилища, а именно кошары. С этой цель ФИО1 и ФИО2 на автомобиле последнего марки ** приехали к **, умышленно, из корыстных побуждений, убедившись, что за их действиями никто не наблюдает, зашли во двор указанного дома, подошли к кошаре, незаконно проникли туда путем снятия деревянной доски, запирающую входную дверь. Затем ФИО1 и ФИО2 из кошары выгнали **, принадлежащие Б. загрузили их в багажник автомобиля, с похищенным имуществом скрылись с места совершения преступления. Тем самым ФИО1 и ФИО2 причинили Б. значительный материальный ущерб на общую сумму **.

Указанные фактические обстоятельства преступления, а также виновность ФИО1 и ФИО2 в его совершении, установлены судом апелляционной инстанции на основании следующей совокупности исследованных в судебном заседании доказательств.

Из оглашенных показаний осужденного ФИО1, данных им в качестве подозреваемого следует, что 21 ноября 2024 года около 1-2 часов они с Намажапом приехали к **, вошли в ограду дома, направился к кошаре и увидел там трёх баранов. Открыв калитку кошары, он взял из кошары одного барана, Намажап взял еще одного барана, вместе потащили их к машине, загрузили в багажное отделение. Внутри машины на заднем сиденье сидел свояк Намажапа. Приехав к дому Намажапа, вместе выгрузили баранов и разделывали их у него в гараже. Намажап отдал ему половину туши барана. 

Из оглашенных показаний осужденного ФИО2, данных в качестве обвиняемого следует, что они в целом аналогичны вышеуказанным оглашенным показаниям Саая. Также Намажап добавил, что Саая ему не говорил, что они крадут баранов, а говорил, что он должен был их забрать. Однако ему показалось странным то, что они в ночное время приезжают к кому-то домой и забирают баранов, он это осознавал, но все же согласился. 

В ходе проверки показаний на месте осужденный ФИО2 подтвердил вышеуказанные показания. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшего Б. следует, что для проведения сватовства он купил 6 баранов, 3 из которых разделали в этот же вечер, еще 3 оставили в кошаре во дворе дома. В тот день к ним домой приходил Саая в гости и видел баранов в кошаре. Перед сном он вышел на улицу и, убедившись, что бараны на месте, пошел спать. Около 3 часов его разбудила его девушка и сказала, что калитка кошары открыта, внутри остался только один баран. Со слов жены, она услышала какой-то звук на улице. На следующее утро сотрудники АЗС ему предоставили записи камеры видеонаблюдения, из которого он увидел, что ночью около 2 час. 40 мин. к его дому подъехал автомобиль белого цвета и, пробыв рядом с его домом около 10 мин., уехал. Ущерб в размере **. для него является значительным, так как доходов у него не имеется. У Саая доступа к его кошаре не было, также он ему не давал разрешения на то, чтобы он забрал баранов.

Из оглашенных показаний несовершеннолетнего свидетеля ФИО28 следует, что около 3 час. они приехали к какому-то дому. В это время он был в наушниках, поэтому не слышал разговор. Саая и Намажап вышли из автомобиля и примерно через 2-3 мин. загрузили что-то в багажное отделение автомобиля и поехали. По дороге он почувствовал запах скота. Далее приехали к дому матери зятя, где Саая и Намажап что-то доставали из багажника. Он тогда сидел в салоне автомобиля и видел, что они выгружают 2 баранов и заходили в гараж. Спустя 2-3 часа Саая и Намажап вышли из гаража с пакетами в руках. Намажап положил свой пакет в багажник, а Саая ушел со своим в сторону своего дома. При свете фонарного столба он видел, что у него в пакете находится мясо. По дороге домой Намажап остановился у мусорного контейнера, где тот достал из багажника шкуру скота и выкинул их в контейнер. 

Кроме показаний вышеуказанных участников уголовного судопроизводства, виновность осужденных ФИО1 и ФИО2 подтверждается следующими исследованными в суде первой инстанции доказательствами.

Протоколами осмотра места происшествия: территории **, в ходе которого значимые предметы и объекты не изымались; гаража, расположенного в **

Протоколом обыска от 27 ноября 2024 года, произведенного по адресу: ** в ходе которого изъяты части мяса мелкого рогатого скота: лопатка, грудная часть, части внутренности и части жира.

Протоколами обыска от 27 ноября 2024 года, произведенного по адресу: **, в ходе обыска изъято мясо, обыска, произведенного по адресу: ** изъят нож.

Протоколами осмотра - черного полимерного пакета, при вскрытии которого внутри обнаружены: лопатка, грудная часть, части внутренностей и части жира мелкого рогатого скота; желтого полимерного пакета - сердце и желудок; ножа. 

Заключением эксперта ** от 9 декабря 2024 года, согласно которому среднерыночная стоимость на ноябрь 2024 года баранов в количестве 2 голов, местной породы, в возрасте 2 года, живым весом около 50 кг., составила 16 600 руб.

Из материалов дела видно, что предварительное следствие по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, доказательства на досудебной стадии получены без нарушения прав участников уголовного судопроизводства и в соответствии с нормами закона, непосредственно проверены в ходе судебного разбирательства, в связи с чем признаются судебной коллегией относимыми и допустимыми. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, на основании совокупности вышеприведенных доказательств суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминируемого преступления.

К такому выводу приходит на основании показаний самих осужденных Саая и Намажапа, данных в ходе предварительного следствия, согласно которым они, зайдя во двор **, из кошары забрали 2 баранов. 

Их показания полностью согласуются с показаниями свидетеля ФИО29 согласно которым по приезду к какому-то дому, Саая и Намажап вышли из машины и примерно через 2-3 минуты они что-то загрузили в багажник автомобиля, по запаху понял, что это был скот. В гараже из автомобиля выгрузили 2 головы барана.

Вопреки доводам жалобы, показания ФИО1 и ФИО2 на предварительном следствии получены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с участием адвокатов, обоснованно признаны судом допустимыми, подтверждаются совокупностью иных исследованных доказательств по делу. 

Показания осужденных на предварительном следствии согласуются с оглашенными показаниями потерпевшего Б. о том, что проснувшись ночью, обнаружил пропажу двоих баранов, находящихся в кошаре. 

Кроме того, согласуются с протоколами осмотра мест происшествия, осмотра предметов, обыска и выводами заключения судебно-товароведческой экспертизы.

Для оговора потерпевшим Б., несовершеннолетним свидетелем ФИО31 осужденных Саая и Намажапа суд апелляционной инстанции оснований не усматривает, каких-либо неприязненных отношений между ними не имеется. 

При вышеуказанных обстоятельствах оглашенные показания осужденных, потерпевшего Б. и свидетеля ФИО1, данные ими на предварительном следствии, суд признает достоверными и кладет их в основу приговора. 

Оценивая показания осужденного ФИО1, данные им в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции, о том, что баранов не похищал, а мясо дал ему Намажап, суд признает их недостоверными, данными им в целях своей защиты от предъявленного обвинения. При этом его показания о том, что он постучался в дверь веранды и когда никто не вышел, пошел к кошаре, не нашли своего подтверждения. Опровергаются показаниями потерпевшего Б. о том, что перед сном он проверил наличие баранов, какого-либо шума, лая собак не было, разбудила его девушка, которая проснулась от шума на улице, потом обнаружил их пропажу. Как пояснил потерпевший, бараны он приобрел для проведения сватовства, в этой связи довод осужденного о том, что потерпевший обещал ему дать баранов, является избранным способом защиты от обвинения. 

Показания свидетелей защиты ФИО45 и ФИО46 не опровергают вину осужденных. Как видно из их показаний, они указывают на причастность к преступлению несовершеннолетнего свидетеля ФИО35 между тем в силу ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению. Настоящее уголовное дело поступило по обвинению Саая и Намажапа в совершении преступления, по вышеуказанным основаниям их вина доказана, в этой связи не является основанием для оправдания Саая. 

Квалифицирующий признак совершения преступления «с незаконным проникновением в иное хранилище» нашел свое подтверждение, поскольку Саая и Намажап незаконно проникли в кошару путем снятия деревянной доски, запирающую входную дверь, откуда выгнали баранов, принадлежащих Балгану. 

Квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба» подтверждается показаниями потерпевшего Б. из которых следует, что причиненный ущерб для него является значительным. Каких-либо доходов у него не имеется, также у него имеются **., его девушка студент, не работает. Согласно сведениям ** потерпевший не является получателем пенсий, пособий и иных социальных выплат, пособие по безработице не получал.

О предварительном сговоре на кражу, состоявшемся между Саая и Намажапом до начала преступных действий говорит тот факт, что при совершении кражи их действия носили совместный и заранее согласованный характер, пресечь преступные действия друг друга они не пытались. Сговор состоялся до начала действий, непосредственно направленных на совершение преступления. Судом установлено, что соисполнительство Саая и Намажапа состояло в непосредственном участии каждого из них в выполнении объективной стороны данного преступления. Из оглашенных показаний осужденного Намажапа, данных им во время проверки его показаний на месте, следует, что между ними сговор на хищение баранов был достигнут до начала выполнения ими объективной стороны хищения имущества потерпевшего. В этой связи вмененный органом следствия квалифицирующий признак также нашел свое подтверждение. 

Мотивом преступления, как установлено судебной коллегией, явилась корысть, возникшие у Саая и Намажапа. Тайно похищая чужое имущество, осужденные осознавали общественную опасность своих действий, преступления ими совершены с прямым умыслом.

Исследовав каждое доказательство, как в отдельности, так и в их совокупности, установив изложенные выше фактические обстоятельства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а»,«б»,«в» ч.2 ст.158 УК РФ. А именно квалифицирует их действия как кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в хранилище, с причинением значительного ущерба потерпевшему. Оснований для оправдания осужденного ФИО1, как об этом указывается в его апелляционной жалобе, не имеется. 

С учетом упорядоченного поведения ФИО1 и ФИО2 в судах первой и апелляционной инстанций, а также того обстоятельства, что они на учете в наркологическом и психиатрическом диспансерах не состоят, их психическая полноценность сомнений не вызывает.

При назначении ФИО1 и ФИО2 наказания, в соответствии со ст.ст.6, 60 УК РФ, суд принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ими преступления, совокупность смягчающих и отягчающего наказание ФИО1 обстоятельств, данные об их личности, влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей. 

В соответствии со ст.61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, судом апелляционной инстанции признаются: явка с повинной, семейное положение и наличие малолетнего ребенка, добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, отсутствие к нему претензий со стороны потерпевшего и молодой возраст. 

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, в соответствии со ст.63 УК РФ признаёт наличие в его действиях рецидива преступлений.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2, в силу ст.61 УК РФ, суд признает: явку с повинной, признание вины и раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления; добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, семейное положение и наличие малолетнего ребенка; отсутствие претензий со стороны потерпевшего; положительную характеристику; привлечение к уголовной ответственности впервые и отсутствие судимости.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО2 в соответствии со ст.63 УК РФ не имеется. 

В соответствии с ч.2 ст.63 УК РФ, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

Поскольку совершение преступления группой лиц является квалифицирующим признаком преступления, за которое осуждены ФИО1 и ФИО2, оно не может повторно учитываться при назначении наказания в качестве отягчающего наказание обстоятельства.

Оснований для изменения ФИО1 и ФИО2 категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ суд не усматривает, принимая во внимание фактические обстоятельства преступления.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, относящегося к категории преступлений средней тяжести, направленного против собственности, влияние назначаемого наказания на его исправление, его личность, в целях восстановления социальной справедливости, его исправления и предупреждения совершения им новых преступлений, суд апелляционной инстанции считает справедливым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы с применением ч.2 ст.68 УК РФ. 

Оснований для назначения наказания с применением положений ст.ст.62, 64, ч.3 ст.68, 73 УК РФ не усматривает.

В соответствии разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", в силу положений пункта 7.1 части 1 статьи 299 УПК РФ при постановлении обвинительного приговора суд обязан разрешить вопрос о том, имеются ли основания для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в случаях и порядке, установленных статьей 53.1 УК РФ.

Исходя из положений ч.1 ст.53.1 УК РФ при назначении наказания принудительные работы применяются как альтернатива лишению свободы лишь в случаях, когда совершено преступление небольшой или средней тяжести либо впервые тяжкое преступление и только когда данный вид наказания наряду с лишением свободы прямо предусмотрен санкциями соответствующих статей Особенной части УК РФ.

Преступление, предусмотренное ч.2 ст.158 УК РФ относится к категории средней тяжести, санкция предусматривает наказания в виде принудительных работ и лишение свободы.

Учитывая данные о личности осужденного ФИО1, совокупность обстоятельств, смягчающих его наказание, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в местах лишения свободы и применении положений ст.53.1 УК РФ. При этом наличие в его действиях рецидива преступлений не является препятствием для применения ст.53.1 УК РФ, поскольку он совершил преступление средней тяжести. 

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности исправления осужденного ФИО1 без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, заменив назначенное наказание в виде лишения свободы принудительными работами с удержанием 15% из заработной платы в доход государства. 

При этом не назначает ФИО1 дополнительное наказание в виде ограничения свободы, полагая, что основное наказание достигнет своего исправительного воздействия.

В соответствии с положениями ч.ч.1 и 2 ст.60.3 УК РФ срок принудительных работ исчисляется со дня прибытия осужденного в исправительный центр. 

В силу положений ч.3 ст.72 УК РФ время содержания лица под стражей засчитывается в срок принудительных работ из расчета один день за два дня. Суд апелляционной инстанции находит необходимым зачесть время содержания ФИО1 под стражей с 26 ноября 2024 года по 22 мая 2025 года из расчета один день за два дня принудительных работ.

Суд учитывает общественную опасность совершенного ФИО2 преступления, данные его личности и обстоятельства совершения преступления, приведенные выше смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначаемого наказания на его исправление, его личность, характеризуемую по месту жительства положительно. В этой связи в целях восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения им новых преступлений судебная коллегия считает справедливым назначить ФИО2 наказание в виде исправительных работ, с удержанием из заработной платы в доход государства 15% ежемесячно.

В соответствии с ч.2 ст.42 УИК РФ началом срока отбывания исправительных работ осужденным, не имеющим основного места работы, является день его выхода на работу. Суду апелляционной инстанции не были представлены сведения о наличии постоянного места работы осужденного ФИО2 в ** что возможно установить при исполнении наказания. 

Контроль и порядок исполнения осужденного наказания в виде исправительных работ надлежит возложить на уголовно-исполнительную инспекцию по месту его жительства.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК РФ, в срок отбывания наказания в виде исправительных работ подлежит зачету время содержания ФИО2 под стражей с 26 ноября 2024 года по 28 ноября 2024 года из расчета один день содержания под стражей за три дня исправительных работ.

После вступления приговора в законную силу с вещественных доказательств - частей мелкого рогатого скота, возвращенных потерпевшему Б. следует снять ограничение по хранению; нож подлежит уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.23, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПРИГОВОРИЛ:

Приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 22 мая 2025 года в отношении ФИО1 и ФИО4 отменить и вынести новый обвинительный приговор.

Признать ФИО1 и ФИО4 виновными в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а»,«б»,«в» ч.2 ст.158 УК РФ

Назначить ФИО1 по п.п. «а», «б», «в» ч.2 ст.158 УК РФ наказание в виде 2 лет лишения свободы.

На основании ст.53.1 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы заменить принудительными работами сроком на 2 года, с удержанием 15% из заработной платы осужденного в доход государства.

Назначить ФИО4 по п.п. «а»,«б»,«в» ч.2 ст.158 УК РФ наказание в виде 6 месяцев исправительных работ с удержанием из заработной платы 15% в доход государства.

В соответствии со ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания ФИО1 время его содержания под стражей с 26 ноября 2024 года по 22 мая 2025 года из расчёта один день за два дня принудительных работ.

На основании ст.72 УК РФ зачесть в срок наказания ФИО2 время его содержания под стражей с 26 ноября 2024 года по 28 ноября 2024 года из расчета один день содержания под стражей за три дня исправительных работ.

Срок отбытия наказания ФИО1 в виде принудительных работ исчислять со дня прибытия в исправительный центр, определив ему самостоятельное следование к месту отбывания наказания после получения предписания от территориального органа уголовно-исполнительной системы.

На территориальный орган уголовно-исполнительной системы по месту жительства осужденного – ** возложить обязанность не позднее 10 дней со дня получения копии вступившего в законную силу приговора суда вручить осужденному ФИО1 предписание о направлении к месту отбывания наказания и обеспечить его направление в исправительной центр с указанием срока, в течение которого он должен прибыть к месту отбывания наказания, в соответствии с ч.2 ст.60.2 УИК РФ.

На осужденного ФИО1 возложить обязанность получить и исполнить указанное предписание.

Началом срока отбывания наказания ФИО2 в виде исправительных работ считать день его выхода на работу, в случае подтверждения места его работы - день получения администрацией организации, в которой он работает, соответствующих документов из уголовно-исполнительной инспекции.

Контроль и порядок исполнения осужденным ФИО2 наказания в виде исправительных работ возложить на уголовно-исполнительную инспекцию по месту его жительства.

С вещественных доказательств - остатка частей мелкого рогатого скота, возвращенных потерпевшему ФИО5 - снять ограничение по хранению; нож - уничтожить.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 и ФИО2 отменить. 

Апелляционное представление удовлетворить, апелляционную жалобу осужденного оставить без удовлетворения.

Настоящее апелляционное решение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через Кызылский городской суд Республики Тыва в течение 6 месяцев со дня вступления его в законную силу, то есть с 16 октября 2025 года. Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий