Судья Мельников Ю.А. Дело № 22–61/2024 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Оренбург 5 марта 2024 года 

Оренбургский областной суд в составе:

председательствующего судьи: Щербаковой Е.К.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области Ушаковой Е.Н.,

осужденного – ФИО19,

защитника - адвоката Нургалиева А.Ф.,

при секретаре Алиевой Л.К.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора *** района Оренбургской области ФИО20 и апелляционным жалобам адвоката Нургалиева А.Ф. в интересах осужденного ФИО19 на приговор Илекского районного суда Оренбургской области от 9 октября 2023 года в отношении ФИО19

Заслушав доклад судьи Щербаковой Е.К., мнение прокурора Ушаковой Е.Н., поддержавшей доводы апелляционного представления, объяснения осужденного ФИО19 и адвоката Нургалиева А.Ф., поддержавших доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором Илекского районного суда (адрес) от (дата)

ФИО19, ***

осужден по:

- по ч. 1 ст. 286 УК РФ (по эпизоду с ФИО1) к наказанию в виде штрафа в доход государства в размере 60 000 рублей, с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации на срок 2 года; 

- по ч. 1 ст. 286 УК РФ (по эпизоду с ФИО2) в виде штрафа в доход государства в размере 60 000 рублей, с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации на срок 2 года.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено ФИО19 наказание в виде штрафа в доход государства в размере 100 000 рублей, с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации на срок 3 года.

В соответствии с ч.ч. 3.4, 5 ст. 72 УК РФ, с учётом срока нахождения ФИО19 под стражей в период с (дата) по (дата), а также с учётом срока нахождения ФИО19 под домашним арестом в период с (дата) по (дата), назначенное наказание в виде штрафа смягчено до 80 000 рублей, с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации на срок 3 года.

Мера пресечения ФИО19 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Судом ФИО19 признан виновным в том, что дважды превысил должностные полномочия, то есть, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступления совершены (дата) и (дата) в (адрес) при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО19 виновным себя не признал.

В апелляционном представлении прокурор *** района Оренбургской области ФИО20 считает приговор суда незаконным в части произведенного зачета. 

Указывает, что согласно ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время нахождения лица под домашним арестом засчитывается в срок содержания под стражей до судебного разбирательства и в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Таким образом, указанные нормы подлежат применению при назначении наказания в виде лишения свободы.

Как следует из буквального толкования ч. 5 ст. 72 УК РФ смягчение наказания или освобождение от отбывания наказания в виде штрафа, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью применяется лишь в отношении осужденных, содержащихся под стражей до судебного разбирательства.

Согласно п. 42 ст. 5 УПК РФ содержание под стражей представляет собой пребывание лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, либо обвиняемого, к которому применена мера пресечения в виде заключения под стражу, в следственном изоляторе либо ином месте, определяемом Законом о содержании под стражей.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО19 (дата) был задержан в качестве подозреваемого, (дата) в отношении него избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая действовала до (дата). (дата) в отношении ФИО19 избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий. С (дата) избранная мера пресечения ФИО19 заменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении, которая действует по настоящее время.

Таким образом, мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО19 не избиралась, под стражей ФИО19 не находился, в качестве основного наказания судом назначен штраф, а не лишение свободы.

Между тем, суд при назначении наказания в виде штрафа необоснованно применил ч. 3.4 ст. 72 УК РФ и необоснованно снизил ему наказание с учетом срока нахождения ФИО19 под стражей и домашним арестом, применив ч. 5 ст. 72 УК РФ, тогда как под стражей тот не содержался.

На основании изложенного, автор представления просит приговор изменить, в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ, с учетом срока задержания ФИО19 в порядке ст. 91,92 УПК РФ в период с 26 июля по (дата) назначенное ФИО19 наказание в виде штрафа смягчить до 98 000 рублей, с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации на срок 3 года.

В основной апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Нургалиев А.Ф. выражает несогласие с приговором, считает, что выводы суда об обстоятельствах совершения ФИО19 инкриминируемых преступлений не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. 

При расследовании уголовного дела и рассмотрении его судом допущены существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, исключающие законность постановленного приговора. 

Полагает, что по обоим эпизодам осуждения ФИО19 неправильно применена ч. 1 ст. 286 УК РФ, инкриминируемые ФИО19 деяния должны иметь другую квалификацию содеянного.

Фактически, судя по тексту приговора, ФИО19 осужден за бездействие, то есть за уклонение должностного лица от привлечения виновного лица к установленной законом ответственности, которое он обязан выполнять исходя из характера профессии, служебного положения. 

Ссылаясь на п. 19 Постановления Пленума ВС РФ «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и превышении должностных полномочий» от 16 октября 2009 года № 19 указывает, что уголовная ответственность за бездействие, либо за подстрекательство к бездействию по ч. 1 ст. 286 УК РФ не предусмотрена. И только по этому основанию ФИО19 подлежит оправданию.

В описательно-мотивировочной части приговора суд отметил, что учитывая особенности составов преступлений, вменяемых ФИО19, рассматриваемые преступления являются оконченными с момента осуществления ФИО19 действий, выходящих за пределы должностных полномочий, повлекшие указанные в приговоре последствия, в связи с чем все иные обстоятельства, а также доводы стороны защиты, выходящие за пределы обстоятельств, подлежащих доказыванию по данному делу, судом не кладутся в основу приговора.

Однако, указывая это, суд тем самым уклонился от приведения в приговоре и от оценки всех доводов стороны защиты и подсудимого, которые заслуживают внимания для правильного разрешения уголовного дела, что является существенным нарушением требований п. 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ и игнорированием разъяснений, изложенных в п. 6, п. 11 Постановления Пленума ВС РФ «О судебном приговоре» от 29 ноября 2016 года № 55, повлиявшим на законность и обоснованность судебного решения. 

Указывает, что, по своей конструкции состав преступления материальный. Преступление считается оконченным с момента наступления указанных в ст. 286 УК РФ последствий, а не с момента осуществления действий, выходящих за пределы должностных полномочий, что также следует из разъяснений, изложенных в ч. 1 п. 18 Постановления Пленума ВС РФ «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и превышении должностных полномочий» от 16 октября 2009 года № 19.

Ни по первому, ни по второму эпизодам действительность наступления от инкриминируемых ФИО19 противоправных действий существенного вреда интересам общества и государства, выразившегося в необеспечении защиты от противоправных посягательств, в подрыве авторитета, в частности, как ОГИБДД по (адрес), так и МВД России не установлена. В приговоре конкретные доказательства, которые могли бы подтвердить существенность вреда не приведены.

Полагает, что степень отрицательного влияния инкриминируемого ФИО19 вмешательства в форме телефонного общения в административно-процедурную деятельность сотрудников ГИБДД ФИО6, ФИО7, ФИО12, связанную с рассмотрением вопросов о привлечении ФИО1 и ФИО2 к административной ответственности на нормальную деятельность организации МВД России, на формирование мнения у граждан о сотрудниках ОМВД по (адрес) в ходе судебного заседания не исследовалась. Какие-либо доказательства влияния ФИО19 состоявшимся общением по телефону со ФИО6 и ФИО12 на нормальную деятельность ОМВД по (адрес), на формирование у населения (адрес) негативного отношения к органам внутренних дел, а также у самих сотрудников ОМВД по (адрес) к служебной деятельности стороной государственного обвинения суду первой инстанции представлены не были и в суде они не исследовались.

Считает, что исследованные в суде доказательства, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, подтвердили отсутствие какого-либо отрицательного влияния действий ФИО19 на интересы общества и государства. 

Указывает, что суд необоснованно отверг показания свидетелей ФИО16, ФИО10, ФИО9, сделав вывод о том, что они свидетелями преступления не являются. Однако они давали показания не как очевидцы инкриминируемых ФИО19 противоправных действий, а как свидетели последствий не привлечения ФИО1 и ФИО2 к административной ответственности. 

Приведенные в суде первой инстанции доводы стороны защиты о недоказанности существенности вреда интересам общества и государства судом не были приняты во внимание, а потому суд сделал ошибочный вывод о том, что действиями ФИО19 по обоим эпизодам интересам общества и государства нанесен существенный вред, выразившийся в дискредитации авторитета сотрудника МВД в обеспечении защиты государственных интересов от противоправных посягательств. Данный вывод является голословным и ничем не подтвержден.

Не находятся в причинной связи инкриминируемые ФИО19 противоправные действия с последствиями в виде существенности вреда интересам общества и государства, обусловленные незаконным освобождением от административной ответственности ФИО1 и ФИО2 Факты не привлечения их к ответственности не связаны с действиями ФИО19. Установленные судом обстоятельства виновности ФИО19 в освобождении ФИО1 и ФИО2 от административной ответственности не соответствуют исследованным в суде материалам дела. В первом случае оснований для привлечения ФИО1 к ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ не имелось. Во втором случае ФИО2 избежал ответственности не по вине ФИО19, а по вине ФИО8, ФИО12, а также по причине отрицательного результата анализа крови, к которому ФИО19 не причастен.

По эпизоду с ФИО1, подробно анализируя показания ФИО19 и свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО5, ФИО13, ФИО1, ФИО14, ФИО17, ФИО18, ФИО16, автор жалобы указывает, что было бесспорно установлено, что ФИО1 транспортным средством не управлял и оснований для привлечения его к ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, не имелось. Однако, суд их показания отверг, посчитав, что они в суде такими показаниями имели намерение смягчить уголовную ответственность ФИО19. Делая такой вывод суд, в нарушение требований ч. 1 ст. 88, ст. 297, ч. 2 ст. 302 УПК РФ, допустил в приговоре голословные суждения, основанные на догадках и предположениях.

В основу приговора суд положил показания ФИО6, ФИО7, ФИО13, ФИО5, данные ими на предварительном следствии. Однако, по мнению стороны защиты, их показания, данные как на предварительном следствии, так и в суде, являются не противоречащими, а взаимодополняющими их в совокупности с показаниями подсудимого ФИО19, свидетелей ФИО16, ФИО1, ФИО14, ФИО17, ФИО18 и дают основания для признания отсутствия факта управления ФИО1 транспортным средством, а, соответственно, признания отсутствия негативных последствий для интересов общества и государства и вынесения оправдательного приговора по данному эпизоду, чему оценка в приговоре не дана.

Вмененное в вину ФИО19 последствие в виде существенного вреда интересам общества и государства, обусловленное незаконным освобождением ФИО1 от административной ответственности, не наступило. Оснований для привлечения ФИО1 к ответственности за нахождение в стоячем, без движения автомобиле не имелось, доказательств управления им транспортным средством нет.

В Постановлении Верховного Суда РФ от (дата) № по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, достаточно для понимания при рассмотрении подобных дел Верховным Судом выражена правовая позиция, согласно которой при отсутствии доказательств непосредственного управления транспортным средством его владельцем, передвижения транспортного средства в пространстве под его управлением в состоянии опьянения, оснований для привлечения к ответственности по ст. 12.8 КоАП РФ, не имеется.

Факт установления отсутствия оснований для привлечения к административной ответственности ФИО1 не находится в причинной связи с инкриминируемым ФИО19 противоправным деянием, поэтому он также подлежит оправданию за отсутствием состава преступления.

Автор жалобы полагает, что если анализировать приведенные в приговоре стенограммы телефонных переговоров между ФИО6 и ФИО19, составленных, согласно аудиофайлам ***, исходя из их текстового содержания усматривается, что каких-либо прямых словесных указаний и распоряжений, приказов, обязательных в соответствии с Дисциплинарным уставом для исполнения, либо просьб о непривлечении ФИО1 к административной ответственности, либо запретов на привлечение его к административной ответственности ФИО19 в адрес ФИО6 не говорил.

Признаки совершения Шевченко активных действий по освобождению ФИО1 от административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ либо по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ в телефонных переговорах не усматриваются.

При этом ФИО6, ФИО7, ФИО13 и ФИО5 на месте остановки автомобиля ***, как следует из их показаний, данных как на следствии, так и в суде, какие-либо действия, предусмотренные действующим законодательством для привлечения ФИО1 к административной ответственности, совершены не были.

В соответствии с установленным регламентом для сотрудников ГИБДД по прибытию на место остановки транспортного средства не были предприняты меры для привлечения ФИО1 к административной ответственности. ФИО1 не было предложено и не было получено согласие или отказ на прохождение освидетельствования путем исследования выдыхаемого воздуха на алктотестере, не было произведено обязательное отстранение его от управления транспортным средством и составление соответствующих протоколов.

Без выполнения данных действий основания для привлечения ФИО1 к административной ответственности и вовсе отсутствовали. То есть ФИО6 и ФИО7 не начинали осуществлять положенную нормальную процедурную деятельность. Оснований полагать, что ФИО19 воспрепятствовал выполнению ФИО6 и ФИО7 положенных конкретных тех или других обязательных административных процедур, оснований не имеется. В связи с чем вывод суда о том, что ФИО19 высказывал требование о не привлечении ФИО1 к административной ответственности по ст. 12.8, ст. 12.26 КоАП РФ, не основан на материалах дела.

Не нашел отражения в приговоре довод стороны защиты о том, что ФИО19 действовал не самостоятельно, а передавал лишь команду своего руководства - начальника отдела полиции ФИО16, которому был подчинен по службе, и вопрос об ответственности ФИО19 можно было бы поднимать, если бы рассматривался вопрос об ответственности ФИО16 по ч. 1 ст. 286 УК РФ.

Из показаний свидетелей ФИО7 и ФИО6, а также из содержания приведенных в приговоре стенограмм телефонных переговоров ФИО19 еще в самом начале телефонного разговора дает понять ФИО6 о том, что решение в отношении ФИО1 будет принимать ФИО16

Считает, что не приведен в приговоре и не опровергнут довод стороны защиты и показания ФИО19 о том, что он добровольно отказался от совершения инкриминируемого ему преступления, что в соответствии с ч.ч. 1-2 ст. 31 УК РФ является основанием для прекращения уголовного дела.

Согласно содержанию стенограмм аудиофайлов № и учитывая, что ФИО1 транспортным средством не управлял, а управляла ФИО14 и данный факт не находится в причинной связи с инкриминируемым ФИО19 противоправным деянием, принимая во внимание, что процедурных оснований для привлечения ФИО1 к административной ответственности по ст. 12.8, ст. 12.26 КоАП РФ не возникло из-за изначального бездействия ФИО6 и ФИО7, активных действий по освобождению ФИО1 от административной ответственности ФИО19 не совершал, прямых приказов, указаний, просьб о непривлечении ФИО1 к административной ответственности в телефонных переговорах ФИО19 им не высказывал, а передал лишь просьбу начальника отдела полиции ФИО16 о привлечении по ст. 12.7 КоАП РФ, и для этого имелись основания из-за отсутствия у ФИО14 прав во время управления транспортным средством, сам ФИО19 соучаствовать в выполнении данной просьбы ФИО16 отказался, сказав ФИО6, что он может эту просьбу не выполнять, то следует прийти к выводу о том, что состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 286 УК РФ, в действиях ФИО19 отсутствует и его следует оправдать.

По эпизоду с ФИО2 факт не привлечения его к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8, 12.26 КоАП РФ также не имеет причинной связи с инкриминируемыми ФИО19 деяниями. 

В описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства совершения преступления, признанные судом установленными и доказанными, полностью воспроизводят (слово в слово) текст обвинения органов предварительного следствия.

После приведения в приговоре исследованных в суде доказательств суд повторяет признанные доказанными обстоятельства совершения преступления, которые, по мнению стороны защиты, не соответствуют исследованным в суде доказательствам.

Не соответствуют материалам уголовного дела выводы суда о том, что ФИО19 своими действиями препятствовал законной деятельности инспекторов ДПС по привлечению ФИО2 за управление транспортным средством в состоянии опьянения, путем указания на необходимость проведения исследования выдыхаемого воздуха (в том числе другим лицом), результатом которого был «0», а также проведения медицинского освидетельствования в нарушение установленной процедуры только путем сдачи анализов крови, в том числе давал указание не привлекать ФИО2 к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ; после отказа ФИО12 дал тому незаконные указания не выполнять действия, направленные на фиксацию и документирование совершенного противоправного действия административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, а доставить ФИО2 в медучреждение для сдачи анализов крови на состояние алкогольного опьянения; а в период с (дата) по (дата) ФИО19 давались ФИО12 указания о прекращении дела в отношении ФИО2

Данные обстоятельства суд обосновал показаниями ФИО12, ФИО7, ФИО10, допрошенных на предварительном следствии, и их показаниями, данными в суде в части им не противоречащим, а также показаниями допрошенных в суде свидетелей ФИО8, ФИО15 и стенограммами телефонных переговоров между ФИО19, ФИО12, ФИО10, ФИО1, ФИО8.

Однако приведенные и положенные в основу приговора показания ФИО12, а также производные от них показания ФИО7 по юридически значимым обстоятельствам противоречат содержанию стенограмм телефонных переговоров. При этом у суда сомнений в достоверности содержания стенограмм не возникло.

В ходе судебного заседания стороной защиты было заявлено ходатайство об исследовании путем прослушивания всех аудиофайлов телефонных переговоров между ФИО12 и ФИО19 и по результатам прослушивания каждого аудиофайла допросить ФИО12. Однако данное ходатайство удовлетворено не было по причине отсутствия у суда технической возможности исследования вещественного доказательства - диска с аудиофайлами, что может свидетельствовать о нарушении права подсудимого на защиту.

В результате противоречивые сведения в исследованных в суде доказательствах остались не устранёнными, что вызывает сомнения в достоверности каждого из них, а суду позволили принять сторону государственного обвинения - показания ФИО12, данные на предварительном следствии.

Кроме этого, судом не дана объективная оценка всем показаниям свидетеля ФИО12, данным им как на предварительном следствии, так и в суде. В приговоре указано, что показания ФИО12, а также ФИО7, данные в суде, суд кладет в основу приговора в части, не противоречащей показаниям, данным на предварительном следствии, а в части, противоречащей, суд отклоняет по надуманному основанию, обусловленному их желанием смягчить ответственность ФИО19 из-за того, что они проживают в одном селе, являются коллегами по службе. При этом указанные доводы суд фактическими данными не обосновывает, что является нарушением требований ч. 1 ст. 88, ст. 297, ч. 4 ст. 302 УПК РФ. Также не указывает, какие именно и в какой части показания ФИО12 друг другу противоречат. Показания ФИО12, данные в суде, в приговоре приводятся кратко, без упоминания юридически значимых деталей.

Полагает, что анализ приведенных в приговоре доказательств позволяет сделать вывод о невиновности ФИО19 в инкриминируемом ему преступлении. Из показаний ФИО12 и ФИО7, допрошенных как на следствии, так и в суде, следует, что у ФИО19 с ФИО12 в ночь на (дата) было только телефонное общение, в котором ФИО7 не участвовал и соответствие их показаний действительности объективно возможно оценить из содержания текстов приведенных в приговоре стенограмм телефонных переговоров между ними. 

Из содержания стенограмм аудиофайлов № следует, что между ФИО19 и ФИО12 имелись диалоги, в ходе которых прямых указаний, приказов, просьб о не привлечении к ответственности ФИО2 по ст. 12.8, 12.26 КоАП РФ не имелось. 

Вопреки выводам суда ФИО19 не давал указание ФИО12 и ФИО7 провести ФИО2 медицинское освидетельствование только путем сдачи крови. Содержание приведенных в приговоре стенограмм переговоров между ФИО19 и ФИО12 опровергает приведенные в приговоре его же показания, данные на предварительном следствии о том, что ФИО19 указание о не привлечении ФИО2 за управление транспортным средством в состоянии опьянения не давал. Из диалога между ними понятно, что ФИО12 к тому моменту был составлен протокол отстранения от управления транспортным средством, а не акт освидетельствования на состояние опьянения.

Содержание приведенных в приговоре стенограмм телефонных переговоров между ФИО19 и ФИО12 опровергает и другие показания ФИО12 и ФИО7 о том, что ФИО19 якобы давал указания не оформлять, не отстранять от управления транспортным средством, не составлять протоколы, не привлекать ФИО2 к ответственности по ст. 12.8 и ст. 12.26 КоАП РФ. 

Кроме этого, указывает, что письменный протокол судебного заседания по допросу свидетеля ФИО12 составлен с явным несоответствием аудиозаписи судебного разбирательства.

В ходе судебного заседания ФИО12 дважды допрашивался: (дата), когда подтвердил данные на предварительном следствии показания от (дата), (дата), (дата), (дата). Фактически показания от (дата) и (дата) являются дублирующими, а не дополняющими друг друга. Показания от (дата) и от (дата) приведены с искаженным содержанием.

Считает, что противоречия между показаниями ФИО12, данными в суде (дата) и показаниями, данными (дата) на предварительном следствии, относительно дачи или не дачи ФИО19 ему указаний в период с (дата) по (дата) о не привлечении ФИО2 к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ, так и не были устранены, что не дает оснований считать показания в данной части достоверными. В конечном итоге в ходе судебного заседания на вопрос подсудимого ФИО19 ФИО12 ответил, что таких указаний не было, однако в письменном протоколе судебного заседания данные вопрос и ответ не зафиксированы, а, согласно аудиозаписи судебного заседания, отрицательный ответ прозвучал, что является существенным нарушением требований п. 10 ч. 3 ст. 259 УПК РФ, повлиявших на законность и обоснованность приговора.

Также из аудиозаписи допроса ФИО12 от (дата) следует, что председательствующий по делу не давал возможность свидетелю ФИО12 ответить на прямые вопросы защитника и подсудимого ФИО19 по существу противоречий в показаниях, не обоснованно снимал вопросы, вел уголовный процесс с обвинительным уклоном.

Таким образом, приведенные выше показания ФИО12, данные им в суде, но не нашедшие отражения в приговоре, в том числе и в письменном протоколе судебного заседания, и не получившие судебной оценки, но во взаимосвязи с содержанием стенограмм телефонных переговоров между ним и ФИО19 дают основания полагать, что в действительности ФИО19 указания о непривлечении ФИО2 к ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения, о непривлечении его к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ при направлении на медицинское освидетельствование, о непривлечении к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ и прекращении дела по ст. 12.8 КоАП РФ в период с (дата) по (дата) не давал. Признался в том, что просьба ФИО19 направить на медицинское освидетельствование и дождаться результатов была законная, а также в том, что ФИО2 не был привлечен к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ по его, ФИО12, вине, поскольку акт медицинского освидетельствования с записями в подпунктах о том, что он от продувания в алкотестер отказался, не посмотрел, получил акт только после получения результатов анализов крови. О возникших основаниях привлечения к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ узнал позже при получении акта на руки.

В подтверждение несоответствия действительности показаний ФИО12 от (дата) судом не приняты во внимание показания свидетелей ФИО9 и ФИО10, которые, являясь старшими инспекторами ДПС, в суде пояснили, что в период с (дата) по (дата) на утренних разводах, проводимых майором полиции ФИО19, на которых всегда присутствовал личный состав ГИБДД, в том числе и ФИО12, вопрос о привлечении либо непривлечении ФИО2 к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ и прекращении в отношении него дела по ст. 12.8 КоАП РФ, никогда не поднимался. Суд, посчитав, что данные свидетели служат вместе с ФИО19 в одном отделе полиции и не являются очевидцами, не дал им надлежащую оценку, необоснованно отверг, допустив при этом голословные суждения об их заинтересованности в исходе дела, что является нарушением требований ст. 297, ч. 4 ст. 302 УПК РФ. Однако они являлись прямыми очевидцами утренних разводов, проводимых ФИО19, на которых также присутствовал и ФИО12, и игнорировать и не оценивать данное обстоятельство в совокупности с другими материалами дела является прямым свидетельством обвинительного уклона при подготовке и вынесении приговора.

Помимо того, что содержание показаний ФИО12, данных им на предварительном следствии (дата), вызывает сомнения в своей достоверности, у стороны защиты в ходе судебного заседания возникли основания для признания их недопустимым доказательством, о чем было заявлено ходатайство, которое судом было неправильно уяснено, и в приговоре не получило должного разрешения.

В ходе судебного заседания по инициативе стороны государственного обвинения был допрошен в качестве свидетеля следователь по ОВД ФИО3, расследовавший уголовное дело, который сам пояснил, что ФИО12 им был допрошен в ходе дополнительного следствия после возвращения ему уголовного дела на дополнительное расследование. При этом письменный протокол судебного заседания в части допроса ФИО3 не соответствует аудиозаписи судебного разбирательства, суду принесены замечания, которые необоснованно отклонены. 

Из материалов уголовного дела следует, что (дата) ФИО19 было предъявлено обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 УК РФ, после чего предварительное следствие было окончено и следователем выполнены требования ст. ст. 215-217 УПК РФ.

(дата) руководством следователя ему было возвращено уголовное дело на дополнительное расследование (***). (дата) ФИО19 было предъявлено окончательное обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 УК РФ ***), после чего снова были выполнены требования ст. 215-217 УПК РФ.

Тексты обвинений по эпизоду с ФИО2 отличаются появлением в окончательном обвинении текста о том, что ФИО19 в период с (дата) по (дата) периодически давал указания ФИО12 не привлекать ФИО2 к ответственности по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Допрошенный в суде в качестве свидетеля ФИО21 пояснил, что окончательное обвинение с указанным текстом было дополнено после допроса в ходе дополнительного следствия свидетеля ФИО12. Вместе с тем протокол допроса ФИО12 датирован (дата), то есть до возврата дела на дополнительное расследование.

Таким образом, дата, указанная в протоколе допроса, не соответствует временному промежутку, в течение которого осуществлялось дополнительное следствие, соответственно данный протокол составлен в нарушение требований УПК РФ и является доказательством недопустимым, чему оценка в приговоре не дана.

Не соответствуют обстоятельствам дела выводы суда о том, что именно в результате умышленных указаний ФИО19 о проведении ФИО2 медицинского освидетельствования только путем сдачи крови была нарушена процедура медицинского освидетельствования, что позволило уйти ФИО2 от ответственности. Данный вывод суд обосновал показаниями ФИО8 о том, что ФИО12 и ФИО7 ей сообщили, что ФИО2 отказывается от процедуры исследования выдыхаемого воздуха, а также анализов мочи, и желает, чтобы у него взяли анализ крови, что и было ею сделано, что, согласно показаниям свидетеля ФИО15, является нарушением установленной процедуры медицинского освидетельствования. То есть, согласно этим показаниям, сотрудники ДПС, доставившие ФИО2, выполнили требование своего непосредственного руководителя. Однако показаниям свидетелей ФИО8 и ФИО15 судом дана не полная и необъективная оценка.

Из показаний допрошенной в ходе предварительного следствия и в суде ФИО8 усматривается, что она действовала самостоятельно в подчинении ФИО12 и ФИО19 не находилась, призналась в том, что отсутствие записи в акте медицинского освидетельствования является ее виной, а не следствием указаний ФИО19 сдать именно кровь. Из показаний допрошенных на предварительном следствии свидетелей ФИО12 и ФИО7 усматривается, что они сами желали, чтобы ФИО2 сдал кровь, поскольку были уверены в том, что анализ покажет наличие алкоголя в крови и желали привлечь ФИО2 к ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Свидетель ФИО15 пояснил, что сдача биоматериала является обязательной процедурой по всем случаям медицинского освидетельствования водителей на состояние опьянения независимо от предшествующих исследований на алкотестер, что также подтверждается руководящими документами Минздрава России. 

Также свидетель ФИО12 признался в том, что это была его вина, потому что акт не прочитал, в процедурном кабинете во время медосвидетельствования он не находился, о появившихся тогда основаниях привлечения по ст. 12.26 КоАП РФ на тот момент знать не мог. 

Из исследованных в суде материалов дела следует, что до направления ФИО2 на медицинское освидетельствование оснований для его привлечения по ст. 12.8, 12.26 КоАП РФ не имелось, и они не могли возникнуть, поскольку как следует из показаний ФИО12 и ФИО7, ФИО19 не препятствовал ни одному административно-процедурному действию. ФИО2 был отстранен от управления транспортным средством и сам отказался от медицинского освидетельствования. ФИО19 в проведении медицинского освидетельствования ФИО2 не участвовал. До получения ФИО12 акта медицинского освидетельствования с записями об отказе ФИО2 от прохождения исследований и с записью об отрицательном результате анализа крови сами по себе основания привлечения ФИО2 по ст. 12.26 КоАП РФ возникнуть не могли, соответственно указаний ФИО19 о не привлечении к ответственности давать не мог. 

Таким образом, просьба ФИО19 провести медицинское освидетельствование со сдачей крови и мочи, была вполне законной и обоснованной, не имела цель нарушить установленный порядок проведения медицинского освидетельствования, не была направлена на освобождение ФИО2 от ответственности по ст. 12.8, ст. 12.26 КоАП РФ. Сам ФИО19, как следует из показаний ФИО12, ФИО7, ФИО8 никакого участия в проведении медицинского освидетельствования не принимал, там не присутствовал, к результатам медицинского освидетельствования непричастен. Нарушение установленного порядка проведения процедуры произошло, как это следует из показаний ФИО12 и ФИО8, не по указанию ФИО19, а по их вине.

Все просьбы ФИО19 в адрес ФИО12, зафиксированные в стенограммах телефонных переговоров, частично подтверждающие показания ФИО12 и ФИО7, до проведения медицинского освидетельствования своего влияния не оказали, их административно-процедурной деятельности не воспрепятствовали. ФИО12 и ФИО7 эти просьбы заведомо не выполнили, негативные последствия для интересов общества и государства от этих просьб не наступили.

ФИО12 и ФИО7, как следует из их показаний, данных на следствии и в суде, независимо от просьб ФИО19, выполнили положенный комплекс административных процедур, вынесли определение о возбуждении дела об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ и постановление по ст. 12.6 КоАП РФ, составили протокол об административном правонарушении. Предложили ФИО2 пройти освидетельствование на их «***» путем исследования выдыхаемого воздуха, от которого ФИО2 отказался и это его право, но в то же время он согласился пройти медицинское освидетельствование.

В соответствии с вышеприведенным нормативным алгоритмом действий сотрудников ДПС ФИО12 и ФИО7 обязаны были в данном случае, независимо от указаний ФИО19, провести ему медицинское освидетельствование, которое для водителей с признаками алкогольного опьянения предусматривает обязательный отбор биосреды (моча, кровь), независимо от двух результатов продувания в алкотестер. И, как следует из их показаний данных на предварительном следствии, они сами желали произвести отбор крови у ФИО2, поскольку были уверены в том, что будет положительный результат, а потому желали привлечь его к ответственности по ст. 12.8 КоАП РФ в соответствии с вынесенным ими и по их инициативе определением о возбуждении дела об административном правонарушении.

До направления на медицинское освидетельствование оснований для привлечения ФИО2 к ответственности по ст. 12.8, ст. 12.26 КоАП РФ не имелось и они сами по себе возникнуть не могли.

Указание ФИО19 ФИО7 и ФИО12 о проведении медицинского освидетельствования, участие ФИО10 в оказании методической помощи в проведении медицинского освидетельствования являются законными.

Согласно показаниям ФИО19, подтверждаемым содержанием стенограмм телефонных переговоров, показаниям ФИО12, ФИО8, данным в суде (но незанесенным в письменный протокол судебного заседания) со стороны ФИО19 было указание провести медицинское освидетельствование через больничку со сдачей крови и мочи, без акцента сдачи именно крови.

Согласно установленному порядку проведения медицинского освидетельствования отбор биологического объекта (моча, кровь) на определение наличие алкоголя предусмотрен в обязательном порядке, независимо от результатов выдыхаемого воздуха на алкотестере (п.12 приложения № к приказу Минздрава России от (дата) N 933н).

Указание ФИО19 о проведении медицинского освидетельствования с отбором биосреды (мочи, крови) является обязательным и законным.

ФИО12 высказал ФИО8 только тот факт, что ФИО2 отказался от их освидетельствования на алкотестер, но не о его намерении отказаться от прохождения исследования выдыхаемого воздуха в медицинском учреждении. Указания нарушить установленный порядок проведения медицинского освидетельствования с акцентом на сдачу только крови со стороны ФИО19 не было. ФИО8 была независима, ФИО12 и ФИО19 не подчинялась. Нарушение установленного порядка проведения медицинского освидетельствования признала собственной виной. Была уверена в том, что анализ крови покажет положительный результат, поскольку от ФИО2 исходил запах алкоголя, а потому сознательно произвела отбор у него анализа крови.

Непосредственная причастность ФИО19 к результатам медицинского освидетельствования, в ходе которого появились основания для привлечения ФИО2 к ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ и в то же время не возникли основания для привлечения его к ответственности по ст. 12.8 КоАП РФ не доказана. В первом случае он не был привлечен к ответственности по вине ФИО8 и ФИО12, во втором случае - в результате химического анализа крови, к которому ФИО19 не причастен.

Причинной связи между инкриминированными ФИО19 деяниями и наступившими последствиями в виде не привлечения ФИО2 к законной ответственности не имеется.

Изложенные выше доводы стороной защиты были приведены в судебных прениях, однако надлежащего разрешения они не получили, что привело к вынесению неправосудного приговора.

Таким образом, учитывая, что зафиксированные в стенограммах телефонных переговоров просьбы ФИО19 в адрес ФИО12 негативного влияния на положенную административную процедурную деятельность сотрудников ДПС не оказали, интересам общества и государства существенного вреда не нанесли, активных действий по освобождению ФИО2 от административной ответственности ФИО19 не совершил, проведение медицинского освидетельствования явилось обязательным следствием предшествовавших административных процедур, выполненных ФИО12 и ФИО7 вне зависимости от телефонного общения с ФИО19, отбор биосреды (мочи, крови) является обязательным элементом медицинского освидетельствования, прямых приказов, указаний, просьб о непривлечении к административной ответственности ФИО2 по ст. 12.8, ст. 12.26 КоАП РФ как до, так и после медицинского освидетельствования ФИО19 не высказывал и не говорил, а также принимая во внимание, что причинной связи между инкриминированными ФИО19 деяниями и наступившими последствиями в виде не привлечения ФИО2 к законной ответственности нет, поскольку его освобождение от ответственности явилось следствием отрицательного анализа крови и личного виновного бездействия ФИО12 и ФИО8, то следует прийти к выводу о том, что в действиях ФИО19 состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 286 УК РФ, отсутствует и он подлежит оправданию.

Таким образом, по обоим эпизодам инкриминированных преступлений приведено достаточно доводов и оснований для признания ФИО19 невиновным, прекращения в отношении него дела за отсутствием составов преступлений и вынесения оправдательного приговора.

Кроме того, судом допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, выразившиеся в несоответствии письменного протокола судебного заседания аудиозаписи судебного разбирательства, из сопоставления которых следует, что содержание показаний допрошенных в суде ключевых свидетелей ФИО13, ФИО5, ФИО16, ФИО6, ФИО7, ФИО12, ФИО8, ФИО15 по юридически значимым деталям искажено, что является препятствием для объективной оценки совокупности всех доказательств по делу. При этом их показания приведены в приговоре с искаженным содержанием, что позволило суду отдельные из них как полностью, так и в части отвергнуть или положить в основу приговора. На нарушения требований п. 10 ч. 3 ст. 259 УПК РФ по результатам ознакомления с протоколом судебного заседания суду принесены замечания, которые судом отклонены по надуманным основаниям, что требует перепроверки письменного протокола судебного заседания на соответствие аудиозаписи судебного разбирательства при рассмотрении настоящей апелляционной жалобы.

На основании изложенного полагает, что допущенные судом существенные нарушения требований ч. 1 ст. 88, п. 10 ч. 3 ст. 259, ч. 4 ст. 302, п. 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ не позволили суду дать объективную оценку всем исследованным в суде доказательствам, поспособствовали вынесению незаконного обвинительного приговора. 

Просит приговор отменить, ФИО19 оправдать, при рассмотрении апелляционной жалобы исследовать вещественное доказательство - CD-диск № путем прослушивания аудиофайла №. 

В возражениях на апелляционное представление осужденный ФИО19 просит оставить его без удовлетворения, приговор отменить, а апелляционную жалобу защитника Нургалиева А.Ф. удовлетворить.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, возражения, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Суд первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального закона рассмотрел дело, исследовал все представленные сторонами доказательства и, оценив их в совокупности, обоснованно признал ФИО19 виновным в том, что он дважды превысил должностные полномочия, т.е. являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

В описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа совершения преступлений, форм вины, мотива, цели и последствий преступлений. Фактические обстоятельства дела судом были установлены с достаточной полнотой, доказательства, указывающие на совершение осужденным ФИО19 преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 УК РФ, ч. 1 ст. 286 УК РФ приведены в приговоре. 

В судебном заседании ФИО19 вину не признал, просил его оправдать по основаниям, изложенным в апелляционных жалобах адвоката Нургалиева А.Ф.

Показания осужденного ФИО19, отрицавшего свою вину в совершении преступлений, вопреки доводам апелляционных жалоб, проверялись судом и были отвергнуты по основаниям, подробно изложенным в приговоре, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Фактические обстоятельства совершенных преступлений и вина ФИО19 в инкриминируемых ему деяниях полностью установлена совокупностью исследованных в суде доказательств, а именно:

- показаниями свидетеля ФИО5, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, согласно которым (дата) он вместе с сотрудниками полиции ФИО13 и ФИО4 находился в рейде на территории (адрес) в (адрес). Ночью ими дважды был замечен движущийся по селу автомобиль «***» красного цвета. Они решили проверить водителя данного автомобиля на предмет алкогольного опьянения. ФИО4 подошел к автомобилю, а когда вернулся, то сообщил, что за управлением автомобиля находится мужчина, из салона исходит резкий запах алкоголя. Затем ФИО13 также вместе с ФИО4 еще раз подошли к водителю и выяснили, что им является ФИО1, в автомобиле также находилась женщина, у обоих была невнятная речь, нарушена координации движений. Из-за того, что у них не было специальных средств для установления факта алкогольного опьянения водителя, они вызвали сотрудников ГИБДД;

- показаниями свидетеля ФИО13, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, из которых следует, что он вместе с ФИО5 и ФИО4 находился в рейде. Ими был проверен автомобиль, стоящий на обочине, на предмет нахождения водителя в алкогольном опьянении. В автомобиле за рулем находился ФИО1 с признаками алкогольного опьянения, в связи с чем были вызваны сотрудники ГИБДД;

- показаниями свидетеля ФИО7., данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, согласно которым (дата) получена информация, что в (адрес) остановлен автомобиль, у водителя которого имеются признаки алкогольного опьянения. По приезду он и ФИО6 увидели, что за рулем Нивы находился ФИО1, при этом последний утверждал, что автомобилем он не управлял и стал кому-то звонить. После этого ФИО6 позвонил ФИО19 и сказал, что данного водителя к ответственности за управление автомобилем в состоянии опьянения привлекать не нужно. ФИО6 был возмущен данным фактом, но выполнил указание ФИО19 из-за боязни лишиться работы. 

Кроме того, (дата) им и ФИО12 была получена информация от ФИО10 о том, что в (адрес) передвигается автомобиль, за рулем которого находится ФИО2 Они выехали на место, отстранили водителя от управления автомобилем, тот пытался скрыться. В ходе телефонного звонка ФИО19 дал указание ФИО12 не привлекать ФИО2 к ответственности, чтобы освидетельствование прошел другой трезвый человек, но ФИО12 не выполнил указание и направил ФИО2 в больницу для освидетельствования, где у последнего была взята кровь. В отношении ФИО2 им был составлен материал по 12.6 КоАП за не пристегнутый ремень безопасности, так как на это указывал именно ФИО19 Дополнил, что ФИО19 неоднократно просил его изменить показания с целью смягчить свою ответственность; 

- показаниями свидетеля ФИО6, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, из которых следует, что (дата) ему на мобильный телефон звонил ФИО19 и, ссылаясь на начальника ОМВД России по (адрес) ФИО16, давал указание не оформлять ФИО1 за совершенное административное правонарушение по ст. 12.8, либо ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, хотя для этого имелись все основания. Указание ФИО19 он и ФИО7. выполнили из-за боязни лишиться работы;

- показаниями свидетеля ФИО10, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, согласно которым ФИО19 просил его оказать помощь в оформлении водителя ФИО2 От сотрудников полиции ФИО7 и ФИО12 ему известно, что ФИО2 вел себя неадекватно, в отделе полиции от освидетельствования отказался, тогда он посоветовал отвезти его в районную больницу для прохождения медицинского освидетельствования;

- показаниями свидетеля ФИО8, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, из которых следует, что (дата) сотрудниками ДПС на освидетельствование был доставлен ФИО2, который отказался продувать аппарат и от выполнения процедуры на устойчивость и координацию движений, настаивал только на заборе крови. Она была уверена, что ФИО2 находится в состоянии опьянения, поскольку от него исходил запах алкоголя и анализ крови в любом случае покажет наличие этанола;

- показаниями свидетеля ФИО12, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, из которых следует, что (дата) он находился на маршруте патрулирования, от ФИО10 ему стало известно, что автомобилем «***» управляет ФИО2, предположительно находящийся в состоянии опьянения. Они вместе с ФИО7. выехали на место, где задержали автомобиль под управлением ФИО2, у которого имелись признаки алкогольного опьянения, отстранили водителя от управления автомобилем, тот пытался скрыться. Он позвонил и доложил о случившемся своему руководителю ФИО19, который дал указание не оформлять ФИО2 по 12.26 КоАП РФ, либо чтобы тот продул трубку с нулевым результатом. ФИО2 сначала был доставлен в отдел полиции, затем в больницу, где по указанию ФИО19 сдал кровь. После освидетельствования ему выдали акт, где состояние опьянения установлено не было, хотя он был уверен, что любой анализ покажет состояние опьянения. Также от ФИО19 были указания с (дата) по (дата) прекратить производство по делу в отношении ФИО2;

- показаниями свидетеля ФИО11, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, согласно которым, (дата) в вечернее время он слышал, как ФИО2 ругался с сотрудниками полиции, возможно, находился в состоянии опьянения. Сотрудники ДПС просили ФИО2 выйти из машины, а тот пытался скрыться на автомобиле;

- показаниями свидетеля ФИО15, данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия, согласно которым при отказе лица от прохождения медицинского освидетельствования путем продувания алкотестера должен составляться акт об отказе от прохождения медицинского освидетельствования и иные манипуляции проводиться не должны; 

- показаниями свидетеля ФИО3, данными в ходе судебного заседания, согласно которым свидетели ФИО5, ФИО12 лично знакомились с протоколами своих допросов, показания записывались с их слов, на состояние здоровья никто не жаловался. Обвиняемый ФИО19 и его адвокат знакомились с аудиозаписями. Никаких заявлений после прослушивания аудиофайлов от ФИО19 не поступало. 

Кроме того, вина ФИО19 подтверждается письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании: протоколами осмотра места происшествия от (дата), результатами оперативно-розыскной деятельности, представленными УФСБ России по (адрес), протоколом осмотра предметов от (дата), справкой о результатах химико-токсикологических исследований № от (дата), заключением областной контрольной комиссии экспертизы алкогольного опьянения № от (дата), протоколами осмотра предметов от (дата), (дата), (дата), (дата), (дата), копиями графика работы отделения ГИБДД и несения службы инспекторами ДПС ФИО6, ФИО7., ФИО12, актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от (дата), должностным регламентом (должностной инструкции) начальника отделения ГИБДД МВД России по (адрес), и другими письменными доказательствами подробно приведенными в приговоре. 

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты фактические обстоятельства дела судом первой инстанции установлены верно, приговор основан на достаточной совокупности достоверных и допустимых доказательств, а не на предположениях, всем исследованным доказательствам в приговоре дана оценка с приведением мотивов, по которым одни доказательства приняты, а другие отвергнуты. Не устранённых существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, вызывающих сомнения в виновности осужденного, судом апелляционной инстанции не установлено. Одно лишь несогласие стороны защиты с данной судом оценкой доказательств не может свидетельствовать о незаконности и необоснованности приговора.

Исследованные судом доказательства, в том числе показания свидетелей, письменные материалы, последовательны и взаимно дополняют друг друга, оснований считать, что допрошенные судом свидетели оговорили осужденного из материалов дела не установлено, сведений об их заинтересованности в умышленной фальсификации доказательств виновности ФИО19 не имеется. Противоречий в доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденного, не усматривается, нарушения положений ст. 14 УПК РФ судом также не допущены. Тот факт, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом закона при оценке доказательств, о предвзятости и необъективности суда при рассмотрении уголовного дела.Мотивы, по которым суд принимает или ставит под сомнение показания того или иного свидетеля целиком либо в части, подробно приведены судом в приговоре. С данными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции.

В ходе судебного разбирательства не было установлено как обстоятельств, указывающих на возможность оговора кем-либо осужденного, так и обстоятельств, указывающих на чью-либо личную заинтересованность в его привлечении к уголовной ответственности.

Доказательства, на которые суд сослался в приговоре в обоснование виновности осужденного, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, противоречий по значимым обстоятельствам дела, подлежащим доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ не содержат, согласуются друг с другом, в связи с чем обоснованно признаны судом достоверными, допустимыми и относимыми доказательствами, а в своей совокупности – достаточными для постановления в отношении ФИО19 обвинительного приговора.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей ФИО7., ФИО6, ФИО5, ФИО13, ФИО12, ФИО9, ФИО10 и ФИО11, данных в ходе предварительного следствия и частично в судебном заседании, взятых судом за основу обвинительного приговора об обстоятельствах совершения преступлений ФИО19, которые бы ставили под сомнение квалификацию содеянного, а также законность и обоснованность принятого судебного решения, не имеется. Их показания являются последовательными, не содержат серьезных противоречий относительно юридически значимых обстоятельств дела, согласуются между собой и другими доказательствами. Противоречия в показаниях свидетелей, в том числе и те, на которые ссылается защитник в апелляционной жалобе и в прениях в суде первой инстанции, были устранены судом путем постановки перед ними вопросов, оглашения показаний, данных в ходе предварительного следствия, и сопоставления с иными доказательствами по делу. 

Не доверять показаниям свидетелей ФИО6, ФИО7., ФИО5, ФИО13, ФИО3, ФИО12, ФИО8, ФИО10, ФИО11, данных в ходе предварительного и судебного следствия, и взятых судом за основу обвинительного приговора, оснований не имеется, свидетели изложили известные им факты, будучи предупрежденными по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний, их показания соответствуют фактическим обстоятельствам дела, дополняют друг друга, согласуются между собой и другими доказательствами, не содержат существенных противоречий, которые бы могли повлиять на обстоятельства, подлежащие доказыванию, а также юридическую оценку содеянного ФИО19

Согласно информации, предоставленной руководителем первого отдела по расследованию особо важных дел от (дата) (***), ФИО5 находился в помещении следственного управления по (адрес) (дата), в связи с чем его показания, данные в ходе предварительного следствия в указанную дату, обоснованно были взяты за основу обвинительного приговора, а доводы свидетеля о том, что эти показания им не давались, отвергнуты.

Вопреки доводам жалобы стороны защиты, исходя из разъяснений, содержащихся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от (дата) № «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», ответственность за превышение должностных полномочий наступает в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него полномочий, в том числе, в совершении должностным лицом при исполнении служебных обязанностей действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

В приговоре судом указано, какие именно полномочия ФИО19 превысил и какие правовые нормы нарушил, при этом, выводы суда о том, что ФИО19 давал указания, нарушив при этом требования Федерального закона «О полиции» от (дата), п.п. 6.1, 6.2, 6.3 раздела 2, п.п. 7.1, 7.2, 7.3, 7.5, 7.30, 7.31, 7.32, 7.33, 7.34 раздела 3, п.п. 8.1, 8.5, 8.6, 8.9 раздела 4 должностного регламента, утвержденного начальником ОМВД России по (адрес) от (дата), и которые должностное лицо (начальник отделения ГИБДД) при исполнении служебных обязанностей ни при каких обстоятельствах не вправе был совершать, убедительно мотивированы и оснований не согласиться с ними, вопреки доводам апелляционных жалоб, не имеется.

По смыслу закона преступление, предусмотренное ст. 286 УК РФ, является оконченным с момента наступления последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства; кроме того, требуется установить причинную связь между деянием и наступившими последствиями. 

Судом обоснованно установлено на основе совокупности исследованных и приведенных в приговоре доказательств, что ФИО19 совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, повлекшие существенное нарушение интересов общества и государства, поскольку именно из-за активных действий ФИО19 ФИО1 не был привлечен к административной ответственности за управление автомобилем в состоянии опьянения, так как ФИО19 в разговоре со ФИО6, ссылаясь, в том числе, на вышестоящее руководство, дал указание не фиксировать факт нахождения ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения и не привлекать того к установленной законом административной ответственности, тем самым обеспечил ФИО1 возможность избежать административной ответственности за совершенное административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, влекущее за собой наложение штрафа в размере тридцати тысяч рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет.

Доводы стороны защиты о том, что автомобилем «***» ФИО1 не управлял, а за рулем находилась ФИО14, опровергаются показаниями свидетелей ФИО5 и ФИО13, данными в ходе предварительного следствия, из которых следует, что (дата) они находились в группе патрулирования вместе с ФИО4 на территории (адрес). Около *** часа ими был замечен автомобиль «***» красного цвета, который двигался по (адрес). После того, как автомобиль остановился, они подъехали к нему ближе, ФИО4 проследовал к «***», а когда вернулся, то сообщил, что за управлением автомобиля находится мужчина, в салоне автомобиля также находится и женщина, а из салона исходит резкий запах алкоголя. После этого ФИО13 и ФИО4 еще раз подошли к «***» и выяснили, что водителем является ФИО1 Свидетель ФИО14, допрошенная в ходе предварительного следствия, указала, что в (дата) года она находилась в автомобиле «***» под управлением ФИО1 именно в качестве пассажира.

Из показаний свидетелей ФИО6 и ФИО7., данных в ходе предварительного расследования, следует, что (дата) около *** часа ФИО7 поступил звонок от участкового ФИО5, который пояснил, что в ходе рейдового мероприятия в (адрес) участковые уполномоченные подъехали к автомобилю «***» и установили, что за рулем автомобиля находится водитель с признаками алкогольного опьянения, в связи с чем вызвали их. По приезду ими было установлено, что у ФИО1 имелись явные признаки алкогольного опьянения.

Кроме того, из содержания стенограмм № и № следует, что ФИО19 было известно, что за рулем автомобиля был именно ФИО1, так как в разговоре с ФИО16 он сообщает, что за рулем был папа (ФИО1), а ФИО6 говорит, «заберите у него ключи, чтобы он никуда дальше не поехал».

Таким образом, факт управления автомобилем «***» (дата) именно ФИО1 при наличии признаков опьянения был установлен совокупностью приведенных выше доказательств.

В силу п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от (дата) № «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и превышении должностных полномочий» под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации. При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд верно указал в приговоре о том, что незаконные умышленные действия ФИО19, совершенные им из личной заинтересованности, выразившейся в стремлении укрепить и наладить личные связи с ФИО1, явно выходящие за пределы его полномочий как начальника ОГИБДД ОМВД России по (адрес), повлекли существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, закрепленные в ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, а также в части предусмотренных ФЗ «О полиции» принципов, основных целей и задач деятельности полиции по защите личности, общества, государства от противоправных посягательств, предупреждению и пресечению преступлений и административных правонарушений, вызвавшие подрыв авторитета, как, в частности, ОГИБДД ОМВД России по (адрес), так и в целом МВД России, как государственного органа власти, формируя у населения недоверие и негативное отношение к органам внутренних дел Российской Федерации, а также имели своим результатом незаконное освобождение ФИО1 от административной ответственности за совершенное последним правонарушение.

Таким образом, между совершенными ФИО19 активными действиями – осуществлением звонка ФИО6 с указанием не привлекать ФИО1 к административной ответственности за управление автомобилем в состоянии опьянения, и наступившими последствиями в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов общества и государства, приведенных выше, имеется прямая причинная связь. При этом действия ФИО19 грубо нарушили принцип неотвратимости наказания как меры государственного воздействия и юридической ответственности за совершение правонарушения, привели к незаконному освобождению ФИО1 от административной ответственности, чем был подорван авторитет правоохранительных органов, так как подобные действия формируют у населения недоверие и негативное отношение к органам внутренних дел, создают предпосылки для поддержания бытующего в обществе мнения о возможности решения в органах полиции вопросов о непривлечении лиц к той или иной ответственности путем задействования личных связей.

Вопреки доводам стороны защиты, судом первой инстанции обоснованно установлен факт управления ФИО2 транспортным средством *** в состоянии опьянения, а также то, что ФИО19, будучи в связи с осуществляемой им деятельностью осведомленным о порядке и процедуре действий инспекторов ДПС при выявлении водителя, имеющего признаки алкогольного опьянения, своими действиями препятствовал законной деятельности инспекторов ДПС путем указания на необходимость написания постановления по ст. 12.6 КоАП РФ, а за управление транспортным средством в состоянии опьянения не привлекать ФИО2, также указывал на необходимость проведения исследования выдыхаемого воздуха, в том числе и другим лицом, результатом которого был бы «0», на проведение медицинского освидетельствования, в нарушение установленной процедуры, путем сдачи анализа крови. 

Показаниями свидетелей ФИО12, ФИО7., ФИО9 и ФИО11 установлен факт управления ФИО2 (дата) автомобилем *** с явными признаками алкогольного опьянения. После того, как ФИО19 от свидетеля ФИО12 стало известно данное обстоятельство, осужденный давал последнему указания не фиксировать факт нахождения ФИО2 в состоянии опьянения, оформить на того документы по другой статье КоАП РФ, зафиксировать данные алкотестера любым иным трезвым человеком, а когда ФИО12 отказался выполнять данные действия, дал указания отвезти ФИО2 в больницу для проведения медосвидетельствования путем сдачи анализа крови. 

Из показаний свидетеля ФИО8 следует, что при доставлении ФИО2 в помещение приемного покоя *** РБ, сотрудники ДПС сообщили ей, что ФИО2 отказывается от процедуры исследования выдыхаемого воздуха, а также сдачи анализа мочи, и желает, чтобы у него взяли только анализ крови, что ею и было сделано. При этом в суде первой инстанции ФИО8 утверждала, что именно ФИО12 сказал ей взять кровь у ФИО2, так как тот не желает продувать в алкотестер.

Суд верно указал в приговоре о том, что незаконные умышленные действия ФИО19, совершенные им из личной заинтересованности, выраженной в стремлении укрепить личные связи с ФИО2, явно выходящие за пределы его полномочий как начальника ОГИБДД ОМВД России по (адрес), повлекли существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, закрепленные в ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, а также в части предусмотренных ФЗ «О полиции» принципов, основных целей и задач деятельности полиции по защите личности, общества, государства от противоправных посягательств, предупреждению и пресечению преступлений и административных правонарушений, вызвавшие подрыв авторитета, как, в частности, ОГИБДД ОМВД России по (адрес), так и в целом МВД России, как государственного органа власти, формируя у населения недоверие и негативное отношение к органам внутренних дел Российской Федерации, а также имели своим результатом незаконное освобождение ФИО2 от административной ответственности за совершенное последним правонарушение в период до (дата).

Таким образом, между совершенными ФИО19 активными действиями – осуществление неоднократных звонков ФИО12 с указанием не привлекать ФИО2 к административной ответственности за управление автомобилем в состоянии опьянения, и наступившими последствиями в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов общества и государства, приведенных выше, имеется прямая причинная связь. При этом действия ФИО19 грубо нарушили принцип неотвратимости наказания как меры государственного воздействия и юридической ответственности за совершение правонарушения, привели к незаконному освобождению ФИО2 от административной ответственности вплоть до (дата), чем был подорван авторитет правоохранительных органов, так как подобные действия формируют у населения недоверие и негативное отношение к органам внутренних дел, создают предпосылки для поддержания бытующего в обществе мнения о возможности решения в органах полиции вопросов о непривлечении лиц к той или иной ответственности путем задействования личных связей.

Дальнейшее привлечение ФИО2 к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ через полгода после произошедших событий имело место быть лишь после своевременного законного реагирования прокурора (адрес). 

ФИО1 и ФИО2 не были привлечены к установленной законом административной ответственности не из-за самостоятельных действий сотрудников ДПС и фельдшера ФИО8, на что обращает внимание защитник в апелляционных жалобах. Их действия были обусловлены именно незаконными указаниями осужденного ФИО19, которые он давал своим подчинённым по телефону, направленными на избежание привлечения к административной ответственности своих знакомых ФИО1 и ФИО2 за управление автомобилями в состоянии опьянения. При этом сотрудники ДПС выполняли указания своего начальника, так как находились в его непосредственном подчинении и опасались в дальнейшем негативных последствий для себя. 

Доводы жалобы адвоката в той части, что в действиях ФИО19 отсутствует какое-либо отрицательное влияние на интересы общества и государства, являются несостоятельными. Так, инкриминируемые ФИО19 преступления совершены против государственной власти, интересов государственной службы. Суд правильно сделал вывод о бесспорности факта наступления негативных последствий в результате совершенных ФИО19, как должностным лицом, преступных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, направленных на освобождение ФИО1 и ФИО2 от строгой административной ответственности, не вызванных служебной необходимостью и объективно противоречащих как общим задачам и требованиям, предъявляемым к сотруднику полиции и сотруднику ОГИБДД, так и тем целям и задачам, для достижения которых он был наделен соответствующими должностными полномочиями. Кроме этого подрывается авторитет и дискредитируется государственный орган, в данном случае в лице подразделения МВД Российской Федерации (деятельность которого базируется, в силу закона, на принципах законности, гуманизма и честности), - независимо от того, насколько широкое распространение получили в обществе сведения о данном событии. 

При таких обстоятельствах доводы защитника о том, что не имеется доказательств, подтверждающих существенность причинённого преступлениями вреда, а также о том, что суд первой инстанции не дал оценки указанным доводам, являются необоснованными.

В соответствии с пунктом 1 примечаний к статье 285 УК РФ должностными признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО19 - субъект преступлений, поскольку является ***, то есть должностным лицом, постоянно выполняющим функции представителя власти в области безопасности дорожного движения, включая предупреждение и пресечение административных правонарушений, осуществление производства по делам об административных правонарушениях.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО19 каких-либо активных действий по освобождению ФИО1 от административной ответственности не совершал, опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, на основании которых установлен факт управления ФИО1 транспортным средством «***», а также показаниями свидетелей ФИО6 и ФИО7., согласно которым ФИО1 не был оформлен за совершенное правонарушение, предусмотренное ст. 12.8 либо 12.26 КоАП РФ именно из-за указаний ФИО19 

Из содержания исследованных в судебном заседании стенограмм телефонных переговоров от (дата) между ФИО19 и ФИО6, ФИО19 и ФИО2, ФИО19 и ФИО16, следует, что ФИО2 звонит ФИО19 и говорит, что отец в деревне ехал на какой-то ***, а ФИО19 обещает уточнить, что произошло. После этого ФИО19 звонит ФИО6 и выясняет, что был задержан ФИО1 в состоянии опьянения, просит подождать. В дальнейшем в разговоре между ФИО2 и ФИО19 последний просит выйти его на старшего, а в следующем разговоре ФИО2 сообщил, что тот сказал - разберемся. Далее ФИО16 звонит ФИО19 и спрашивает, звонил ли ему ФИО2, выясняет, что на *** был его папа и говорит, чтобы сворачивали аккуратненько, за что-нибудь. После ФИО19 позвонил ФИО6 и сказал, чтобы «нарисовали что-нибудь другое», например 12.7, и что звонил шеф.

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно, вопреки доводам жалобы защитника, пришел к выводу, что именно ФИО19 в разговоре со ФИО6 высказывал требование о непривлечении к ответственности ФИО1, при этом ссылался на вышестоящее руководство ОМВД (адрес). Вместе с тем ФИО19 данные требования выдвигал по собственной инициативе, поскольку изначально ему был осуществлен звонок от сына ФИО1, который и сообщил ФИО19 о задержании отца, и сразу после этого звонка ФИО19 позвонил ФИО6, тот подтвердил факт нахождения ФИО1 в состоянии опьянения, а ФИО19 попросил подождать, так как ему надо позвонить шефу. 

Разговор между ФИО16 и ФИО19, где ФИО16 говорит «пусть сворачивают аккуратненько, за что-нибудь» не влияет на квалификацию содеянного ФИО19, так как именно от осужденного исходила инициатива о непривлечении ФИО1 к административной ответственности, и он сразу же, как узнал о задержании последнего, позвонил сотруднику полиции ФИО6 и просил подождать. В последующем он также звонил ФИО6 и говорил нарисовать что-нибудь другое, например 12.7.

Из показаний свидетеля ФИО6, взятых судом за основу приговора, следует, что его непосредственным начальником являлся ФИО19, чьи распоряжения и указания являлись обязательными для выполнения. (дата) именно по указанию ФИО19, из-за боязни лишиться работы, им и ФИО7. не был составлен протокол об административном правонарушении в отношении ФИО1 за управление тем автомобилем в состоянии опьянения.

Согласно показаниям свидетеля ФИО7., он находился в прямом подчинении у начальника ГИБДД ФИО19, от которого в его адрес поступали просьбы об уведомлении каждого случая остановки водителя в нетрезвом состоянии, и иных случаев, которые могли вызвать резонанс для района. (дата) именно по указанию ФИО19, данному по телефону ФИО6, они не стали оформлять протокол об административном правонарушении в отношении ФИО1, который в тот день был остановлен сотрудниками полиции за управление автомобилем в состоянии опьянения. При этом у ФИО1 действительно имелись явные признаки опьянения – несвязная речь, запах алкоголя.

Таким образом, показания ФИО7 и ФИО6 в совокупности со стенограммой телефонных разговоров свидетельствуют о том, что именно ФИО19 совершал активные действия – осуществлял звонки своим подчинённым и давал указания не привлекать к установленной законом административной ответственности ФИО1 Отсутствие в стенограммах конкретных фраз (приказов, распоряжений) со стороны ФИО19, на что обращает внимание в жалобе сторона защиты, не свидетельствует об отсутствии в действиях последнего состава преступления, поскольку из существа разговоров следует, что они были направлены на то, чтобы ФИО1 избежал установленной законом ответственности за управлением автомобилем в состоянии опьянения. 

Каких-либо противоречий в показаниях свидетеля ФИО6 и прослушанных стенограмм телефонных переговоров, которые бы могли повлиять на квалификацию содеянного, вопреки доводам защитника, не имеется.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО19 противоправных действий, направленных на освобождение ФИО2 от административной ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения не совершал и не давал таких указаний ФИО12 и ФИО7., также проверялись судом первой инстанции и не нашли своего подтверждения.

Из содержания стенограмм следует, что (дата) ФИО10 звонит ФИО19 и сообщает тому, что направляет людей задержать человека, предположительно, находящегося в состоянии опьянения - ***, и что скажет им, чтобы после задержания позвонили ФИО19 Через некоторое время ФИО19 позвонил ФИО12 и сообщил, что остановили. В дальнейшем ФИО2 звонит ФИО19, просит «порешать» со своими, передает трубку ФИО12, которому ФИО19 говорит, что сейчас подъедет ***, передай ему и пускай едут. В разговоре с *** ФИО19 говорит, что привлекут только за ремень. Впоследствии между ФИО19, ФИО8, ФИО12 и ФИО2 состоялся телефонный разговор, в ходе которого *** сообщает ФИО19, что ФИО2 хотят оформить, на что ФИО19 просит передать трубку ФИО12 и говорит, чтобы тот нарисовал 12.6. При этом ФИО12 сообщает, что не собирается подставляться и составит протокол. ФИО8 сообщает, что на ФИО2 нельзя оформлять протокол, так как то находится под домашним арестом и его посадят. ФИО19 просит передать трубку ФИО12 и говорит тому, пусть продует, но не на камеру, а как надо, чтобы было по нулям, составить 12.6. После того, как ФИО12 сообщил, что уже отстранил ФИО2 от управления, ФИО19 говорит отвезти того в больницу сдавать мочу с кровью. После того, как ФИО12 доставил ФИО2 в отделение, ФИО19 вновь просит того дать подышать по нулям и прекратить материал. 

Из протокола осмотра предметов от (дата) (***), исследованного в суде первой инстанции следует, что при воспроизведении аудио-видеофайла с камеры видеорегистратора, находящейся в салоне служебного автомобиля дорожно-патрульной службы от (дата), из общего содержания разговора между находящимися в нем лицами следует, что у одного из них (ФИО2) есть знакомые в органах внутренних дел, в связи с чем он надеется на снисходительное отношение к себе. Из осмотра видеозаписи от (дата) следует, что между двумя мужчинами происходит следующий разговор: «Сейчас, смотри: едем в больницу сдаем кровь и все, и по домам», «А кровь на что?», «На алкоголь», «Это я пьяный, а если покажет, что я пьяный, меня лишат?», «Не покажет» (***). Дословное содержание данного разговора подтверждено заключением эксперта от (дата) № № (***).

Свидетель ФИО8 в судебном заседании подтвердила, что изначально именно ФИО12 ей сказал взять кровь у ФИО2, она предлагала последнему сначала продуть в алкотестер, но он вел себя очень уверенно, отказался от продувания, категорично заявив, что будет сдавать только кровь. После того, как она взяла анализ, тот покинул кабинет врача. При этом она была уверенна, что анализ будет положительным, так как от ФИО2 исходил запах алкоголя.

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно, вопреки доводам жалоб защитника, пришел к выводу, что именно ФИО19 в разговоре с ФИО12 высказывал требование о непривлечении к ответственности ФИО2 по собственной инициативе, поскольку изначально ему был осуществлен звонок от ФИО10, который предупредил, что на автомобиле был замечен ФИО2 в состоянии опьянения и тот направляет туда наряд. В дальнейшем ФИО19 неоднократно разговаривал по телефону с ФИО12 и всячески убеждал последнего не составлять в отношении ФИО2 протокол об административном правонарушении за управление автомобилем в состоянии опьянения. Судом достоверно установлено, в том числе и на основании показаний свидетелей ФИО12 и ФИО7., что ФИО2 именно по указанию ФИО19 не был своевременно привлечен к административной отвесности за управление автомобилем в состоянии опьянения, а также был доставлен в больницу для сдачи анализа крови на состояние алкогольного опьянения. Проведенное химико-токсикологическое исследование опьянение ФИО2 не установило, после чего ФИО12 на основании указаний ФИО19 вынесено постановление от (дата) о прекращении производства по делу об административном правонарушении по ст. 12.8 КоАП РФ. Впоследствии, после реагирования прокурора (адрес), только (дата), на основании акта медицинского освидетельствования от (дата) и заключения областной контрольной комиссии экспертизы алкогольного опьянения от (дата), мировым судьей судебного участка в административно-территориальных границах всего (адрес) ФИО2 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ и ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 год 6 месяцев. 

Таким образом, показания ФИО7 и ФИО12 в совокупности с иными доказательствами, в том числе стенограммой телефонных разговоров, свидетельствуют о том, что именно ФИО19 совершал активные действия – осуществлял звонки своим подчинённым и давал указания не привлекать к установленной законом административной ответственности ФИО2, сфальсифицировать доказательства – провести исследование выдыхаемого воздуха иным лицом, чтобы результатом был ноль, а также, в нарушение установленной законом процедуры, провести освидетельствование в медицинском учреждении путем сдачи крови. Отсутствие в стенограммах конкретных фраз со стороны ФИО19, на что обращает внимание в жалобе сторона защиты, не свидетельствует об отсутствии в действиях последнего состава преступления, поскольку из существа разговоров следует, что они были направлены на то, чтобы ФИО2 избежал установленной законом ответственности за управлением автомобилем в состоянии опьянения. 

Доводы защитника о том, что судом первой инстанции не были разрешены ходатайства о признании недопустимыми доказательствами показания свидетелей ФИО14 и ФИО12 от (дата), данные в ходе предварительного следствия, чем было нарушено право осуждённого на защиту, являются несостоятельными. Данные доводы были изложены адвокатом в прениях и получили соответствующую оценку в приговоре, из содержания которого следует, что суд приведенные доказательства находит допустимыми (***).

Суд апелляционной инстанции также не находит оснований для признания недопустимым доказательством протокола дополнительного допроса свидетеля ФИО12 от (дата), о чем просит сторона защиты в апелляционной жалобе по тем основаниям, что окончательное обвинение, предъявленное ФИО19, датировано (дата), в основу которого легли, в том числе, и показания ФИО12 от (дата). 

Ст. 75 УПК РФ содержит основания, по которым те или иные доказательства могут признаваться недопустимыми.

Свидетель ФИО12 был допрошен в рамках возбужденного уголовного дела, он являлся непосредственным очевидцем событий преступлений, его показания не основаны на догадках, предположениях и слухах, в связи с чем являются допустимым доказательством по делу.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО12 был допрошен следователем ФИО3 (дата) (***). 

(дата) ФИО19 было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 УК РФ, ч. 1 ст. 286 УК РФ (***).

С материалами уголовного дела ФИО19 совместно с защитником были ознакомлены в полном объеме с (дата) по (дата) (***).

(дата) уголовное дело было возвращено руководителем следственного органа с установлением срока дополнительного следствия (***).

(дата) ФИО19 вновь было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 УК РФ, ч. 1 ст. 286 УК РФ (***). 

Тексты обвинений от (дата) и от (дата) содержат идентичный текст о том, что ФИО12 на основании указаний ФИО19, которые давались последним в период с (дата) по (дата) в помещении ОМВД России по (адрес), вынесено постановление от (дата) о прекращении производства по делу об административном правонарушении в отношении ФИО2 (***).

После возвращения дела на доследование ФИО12 следователем не допрашивался, что следует из материалов уголовного дела.

(дата) ФИО19 совместно с защитником были ознакомлены повторно со всеми материалами уголовного дела, при этом ходатайств о том, что в деле появился новый протокол допроса с участием ФИО12, которого не было во время первого ознакомления, от них не поступило.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО3 пояснил, что он точно не помнит, по каким основаниям возвращалось дело на доследование, вместе с тем не утверждал, что дополнительный допрос ФИО12 был осуществлен именно после возвращения дела, то есть после (дата).

Оснований для признания недопустимым доказательством протокола допроса свидетеля ФИО14, полученного в ходе предварительного следствия, и взятого за основу приговора ввиду наличия наводящих вопросов, о чем указывает в жалобе защитник, также не имеется.

В силу ч. 2 ст. 189 УПК РФ следователь свободен при выборе тактики допроса, в том числе имеет право записать показания, данные в свободном изложении. Задавать наводящие вопросы запрещается. Наводящими следует считать вопросы, в содержании которых присутствует вариант ответа либо сам ответ.

Из протокола допроса следует, что наводящих вопросов следователя к свидетелю он не содержит, все показания написаны единым текстом, в протоколе допроса имеется собственноручная запись свидетеля «с моих слов напечатано верно, мною прочитано» и подпись ФИО14 Каких-либо замечаний относительно того, что протокол допроса составлен неверно, свидетель ФИО14 не привела. 

Вопреки доводам защитника суд обоснованно не привел в приговоре и не принял во внимание показания свидетелей ФИО16, ФИО9 и ФИО10, и верно указал, что они не являлись очевидцами совершения преступлений, долгое время работали непосредственно с ФИО19 и могут быть заинтересованными в исходе дела. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что свидетели давали показания по личности свидетелей ФИО7, ФИО6, ФИО12, по процедуре привлечения лиц, управляющих транспортными средствами в состоянии опьянения к административной ответственности в отношении любого лица, то есть по обстоятельствам, не имеющим значения для юридической квалификации содеянного ФИО19, а их показания в части того, что ФИО19 якобы не давал указания ФИО12 прекратить производство по административному делу в отношении ФИО2, опровергаются совокупностью иных доказательств, в том числе показаниями свидетеля ФИО12, на что также имеется указание в приговоре.

Оперативно-розыскные мероприятия по делу проведены в соответствии с требованиями Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", с составлением отражающих их ход документов, представленные следователю результаты ОРД содержали достаточные сведения об имевших место событиях преступлений и причастности к ним ФИО19, при этом получили надлежащее закрепление в соответствии с требованиями УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что у оперативных сотрудников имелась информация о возможной причастности ФИО19 к преступлениям, связанным с использованием служебного положения, в результате чего (дата) было получено разрешение на прослушивание телефонных переговоров по телефонным номерам, используемым осужденным. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий данная информация нашла свое подтверждение. Таким образом, умысел на совершение ФИО19 преступлений сформировался самостоятельно, вне зависимости от действий сотрудников правоохранительных органов.

Доводы стороны защиты о том, что не проводилось фоноскопическое исследование стенограмм телефонных переговоров, не являются основанием для признания данных доказательств недопустимыми. Так, согласно постановлению о проведении ОРМ от (дата) установлено, что ФИО19 использует телефонные номера *** и именно в отношении этих номеров было дано разрешение на прослушивание телефонных переговоров. Из содержания стенограмм телефонных переговоров следует, что прослушивались переговоры ФИО19, поскольку имеются обращения к нему по имени, либо отчеству. Более того, допрошенные по делу в качестве свидетелей сотрудники полиции, с которыми ФИО19 непосредственно разговаривал по телефону, подтвердили, что разговаривали по телефону именно с ФИО19 При ознакомлении с материалами уголовного дела, в том числе путем прослушивания стенограмм, сторона защиты не оспаривала принадлежность голоса осужденному.

Доводы защитника, изложенные в апелляционных жалобах о том, что ФИО2 и ФИО1 не были привлечены к административной ответственности по вине сотрудников полиции, которые действовали самостоятельно, в нарушение требований действующего законодательства, не свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО19 составов преступлений. Все последующие действия сотрудников полиции - ФИО6, ФИО7. и ФИО12, связанные с непривлечением ФИО2 и ФИО1 к административной ответственности за управление автомобилем в состоянии опьянения, были обусловлены именно активными незаконными действиями ФИО19, который давал своим подчиненным незаконные указания по телефону, а последние, боясь негативных последствий для себя и, находясь в непосредственном подчинении от ФИО19, выполняли эти указания.

Кроме того, постановлением от (дата) (***) было отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО6, ФИО7, и ФИО12 в связи с отсутствием в их действиях составов преступлений, предусмотренных ст. 285 и ст. 286 УК РФ. 

Несостоятельным является и довод стороны защиты о том, что ФИО19 добровольно отказался от совершения инкриминируемого ему преступления, что в силу ч.ч. 1-2 ст. 31 УК РФ является основанием для прекращения уголовного дела, поскольку никаких доказательство тому, что ФИО19 прекратил действия, непосредственно направленные на совершение преступления, при этом осознавая возможность доведения его до конца, не имеется.

Ссылка защиты на стенограмму № от (дата) между ФИО6 и ФИО19, прослушанную в суде апелляционной инстанции, где в конце телефонного разговора ФИО19 говорит «Ну если хочешь – оформляй» не свидетельствует о том, что ФИО19 добровольно отказался от совершения преступления, поскольку в конце разговора ФИО6 говорит ФИО19, что они поехали, дав понять, что отпускают ФИО1 При этом ФИО19 сразу же перезванивает ФИО2 и говорит «надо забрать, чтобы он никуда, ничего, и машину забирать». Таким образом, ФИО19 было достоверно известно, что в результате его телефонных разговоров с сотрудниками полиции, направленных на незаконное освобождение ФИО1 от административной ответственности, эта цель была достигнута и ФИО1 отпущен без составления каких-либо протоколов.

Таким образом, в ходе судебного следствия на основании представленных сторонами в состязательном процессе доказательств судом правильно были установлены фактические обстоятельства уголовного дела. Приведенные доказательства обоснованно признаны судом допустимыми, относимыми и приняты за основу обвинительного приговора. Судом, вопреки доводам жалоб, дана надлежащая оценка всем представленным доказательствам, как стороны обвинения, так и стороны защиты, и сделаны обоснованные выводы, почему суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Доводы жалоб защитника о том, что суд постановил приговор на сомнительных и противоречивых доказательствах, полученных с нарушением закона, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными, поскольку все изложенные в приговоре доказательства, которые стороны представили в ходе судебного разбирательства, суд исследовал полно и объективно, их анализ, а равно оценка подробно приведены в приговоре. 

По своей сути доводы защитника, приведенные в апелляционных жалобах, а также в суде апелляционной инстанции, сводятся к переоценке доказательств, сделанной судом первой инстанции. Однако субъективная оценка произошедшего и анализ доказательств, которые дает сторона защиты, не могут быть приняты судом апелляционной инстанции, поскольку суд, как того требует положения ст. ст. 87, 88 УПК РФ, оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства в совокупности - достаточности для вынесения итогового решения по делу. Каких-либо противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу ФИО19, при проверке материалов дела не установлено. Тот факт, что данная оценка обстоятельств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовного и уголовно-процессуального законов и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Безосновательны и доводы жалобы стороны защиты об обвинительном уклоне и необъективности суда при рассмотрении уголовного дела. Председательствующим все повторные, наводящие вопросы или не относящиеся к существу дела адресованные свидетелям, как со стороны государственного обвинителя, так и стороны защиты снимались, что не противоречит требованиям УПК РФ. 

Дело рассмотрено полно, всесторонне, объективно, с соблюдением прав участников уголовного процесса и принципа состязательности сторон. При этом судом созданы условия для реализации сторонами их процессуальных прав и исполнения процессуальных обязанностей. Как следует из протокола судебного заседания председательствующим при рассмотрении уголовного дела требования ст. 243 УПК РФ соблюдены в полной мере, по всем ходатайствам судом принимались процессуальные решения. Само по себе несогласие защиты с этими решениями не является основанием для признания их незаконными, а иных оснований для этого, в том числе и для признания недопустимыми доказательств, положенных судом в основу приговора суд апелляционной инстанции не усматривает.

Из материалов дела усматривается, что протокол судебного заседания полностью соответствуют требованиям ст. 259 УПК РФ. Доводы стороны защиты о неточном и неполном изложении обстоятельств дела в протоколе судебного заседания следует признать несостоятельными, поскольку в нем нашли свое отражении все вопросы, предусмотренные ч. 3 ст. 259 УПК РФ, содержание исследованных судом доказательств изложено последовательно и во взаимосвязи друг с другом, вопросы лицам, которые допрашивались, и их ответы, имеют смысловую взаимосвязь.

Доводы стороны защиты о несоответствии содержания показаний в протоколе судебного заседания свидетелей ФИО13, ФИО5, ФИО16, ФИО6, ФИО7., ФИО8, ФИО15 аудиозаписи судебного заседания, не являются основанием для отмены судебного решения, поскольку протокол содержит основные сведения, сообщаемые допрашиваемыми лицами, необходимые для установления истины по уголовному делу.

Согласно прослушанной судом апелляционной инстанции аудиозаписи судебного заседания в протоколе судебного заседания показания свидетеля ФИО12 (дата) и (дата) отражены без изменения их смысла и содержания, протокол соответствует ходу судебного заседания. ФИО12 подтвердил, что именно ФИО19 дал указание не оформлять ФИО2 за управление автомобилем в состоянии опьянения, составить протокол за не пристёгнутый ремень, чтобы кто-то другой «продул» алкотестер. Когда он отказался, то ФИО19 сказал везти ФИО2 на медицинское освидетельствование в больницу. Также ФИО19 сказал ему, чтобы ФИО2 сдал анализ крови, о чем он и попросил ФИО8 по приезду в больницу. 

(дата) в ходе дополнительного допроса свидетеля ФИО12 председательствующий просил адвоката не оказывать давление на свидетеля. На вопрос подсудимого ФИО19: «Давал ли я Вам указания в период с (дата) по (дата) не привлекать ФИО2 по ст. 12.26 КоАП?», свидетель ФИО12 пояснил: «Да, были указания от Вас не привлекать ФИО2 к ответственности, подождать, забрать ключи. В больницу, когда привезли его, Вы сказали, дождаться акт и выносить постановление о прекращении». Далее адвокатом Нургалиевым А.Ф. был продублирован тот же вопрос к свидетелю ФИО12, который снят председательствующим в связи с его повторностью. 

Таким образом доводы стороны защиты о несоответствии в письменном протоколе судебного заседания показаний свидетеля ФИО12 аудиозаписи судебного разбирательства, которые были искажены либо могли повлиять на правильность принятого судом решения, не нашли своего подтверждения.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что протокол составлен правильно, по существу и без искажений отражает ход судебного заседания и не является стенограммой, то есть не требует дословного отражения всех слов, произнесенных в судебном заседании, при этом все существенные моменты по обстоятельствам дела в протоколе изложены. 

Вопреки доводам защитника, замечания на протокол судебного заседания председательствующим рассмотрены в соответствии с требованиями закона и по итогам рассмотрения принято обоснованное решение. Постановление об отклонении замечаний достаточно мотивировано и соответствует требованиям ст. 260 УПК РФ. Оснований для вывода о необъективности судьи при их рассмотрении не имеется.

Несостоятельны и доводы жалобы о том, что приговор в части является копией обвинения, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на приведенных судом доказательствах, которые были исследованы в ходе судебного разбирательства. То обстоятельство, что суд согласился с обоснованностью предъявленного ФИО19 обвинения, не свидетельствует о незаконности приговора.

Нормами УПК РФ не предусмотрено дословное отражение показаний допрошенных в судебном заседании лиц в приговоре, а суд должен раскрыть их основное содержание, в связи с чем доводы защитника в указанной части также являются необоснованными.

С учетом изложенного, оснований для постановления оправдательного приговора в отношении ФИО19 не имеется, а его действия верно квалифицированы судом первой инстанции по ч. 1 ст. 286 УК РФ (два преступления) – как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Согласно ст. 6 УК РФ суд назначает лицу, виновному в совершении преступления, справедливое наказание, которое должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. При этом также учитываются обстоятельства, смягчающие наказание.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств ФИО19 суд учел по каждому преступлению: наличие малолетних детей и несовершеннолетнего ребенка, положительные характеристики, наличие ведомственных медалей за отличие в службе, состояние его здоровья, оказание помощи участникам СВО, жителям ДНР и ЛНР, содержание совершеннолетней дочери от первого брака, которая является студенткой очного отделения учебного заведения. 

Кроме того, суд принял во внимание, что ФИО19 является гражданином Российской Федерации, имеет постоянное место жительства и регистрации на территории Российской Федерации, ранее не судим, на учете у психиатра и нарколога не состоит. 

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено. 

С учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности осужденного, наличия совокупности смягчающих наказание обстоятельств, суд обоснованно пришел к выводу о возможности исправления ФИО19 без изоляции от общества и назначения ему самого мягкого вида наказания, предусмотренного санкцией ч. 1 ст. 286 УК РФ - в виде штрафа. 

Дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации, судом назначено на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, с приведением мотивов принятого решения, признанием невозможным сохранения за ФИО19 права занимать определенные должности, которые суд апелляционной инстанции находит правильными.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивом преступлений, существенно уменьшающих степень их общественной опасности суд по делу не установил, в связи с чем обоснованно не нашел оснований для назначения наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ. С данными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, доводы апелляционного представления о том, что суд неправильно смягчил штраф на основании ч. 5 ст. 72 УК РФ, засчитав период нахождения ФИО19 под домашним арестом, заслуживают внимания.

В соответствии с ч. 2 ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

По настоящему делу такие нарушения были допущены.

Согласно ч. 5 ст. 72 УК РФ, при назначении осужденному, содержавшемуся под стражей до судебного разбирательства, в качестве основного вида наказания штрафа, суд, учитывая срок содержания под стражей, смягчает назначенное наказание или полностью освобождает его от отбывания этого наказания.

В период с (дата) по (дата) ФИО19 был задержан в порядке ст. 91, 92 УПК РФ, а с (дата) по (дата) находился под домашним арестом, а не под стражей, в связи с чем суд необоснованно смягчил наказание в виде штрафа с учетом нахождения ФИО19 под домашним арестом, поскольку из буквального толкования положений ч. 5 ст. 72 УК РФ следует, что при определении размера основного наказания в виде штрафа, необходимо учитывать только время содержания осужденного под стражей.

С учётом изложенного, приговор подлежит изменению, а назначенное ФИО19 наказание в виде штрафа смягчению только с учетом срока его задержания в порядке ст. ст. 91,92 УПК РФ - с 26 июля по (дата). 

Иных нарушений уголовно или уголовно-процессуального закона при рассмотрении уголовного дела судом, влекущих отмену обжалуемого решения, в том числе и по доводам апелляционных жалоб, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л :

приговор Илекского районного суда Оренбургской области от 9 октября 2023 года в отношении ФИО19 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора выводы суда о смягчении окончательного наказания в виде штрафа, назначенного ФИО19, с учетом нахождения его под стражей и домашним арестом, до 80 000 рублей.

В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ, с учётом срока задержания ФИО19 в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ в период с (дата) по (дата), смягчить назначенное ему на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ окончательное наказание в виде штрафа до 98 000 рублей, с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных функций представителя власти в системе органов внутренних дел Российской Федерации на срок 3 года.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО19 оставить без изменения, апелляционное представление прокурора (адрес) ФИО20 – удовлетворить, апелляционные жалобы адвоката Нургалиева А.Ф. в интересах осужденного – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции, через суд первой инстанции, в течение 6 месяцев со дня оглашения апелляционного постановления. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении, путём подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. 

Осуждённый вправе ходатайствовать о личном участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись Е.К. Щербакова 

Копия верна.

Судья: Е.К. Щербакова