Председательствующий по делу Дело №33-236/2026 (33-3681/2025)

судья Силяева И.Л. (в суде 1-й № 2-382/2025)

УИД 75RS0024-01-2025-000684-88

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Погореловой Е.А.

судей краевого суда Радюк С.Ю. и Казакевич Ю.А.,

при секретаре Цыржиевой А.З.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Чите 20 января 2026 г. гражданское дело по иску Могочинского транспортного прокурора, действующего в интересах ФИО1, к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционному представлению Могочинского транспортного прокурора

на решение Чернышевского районного суда Забайкальского края от 6 октября 2024 г.

Заслушав доклад судьи Погореловой Е.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Могочинский транспортный прокурор, действующий в интересах ФИО1, обратился в суд с указанным выше иском, сославшись на то, что ФИО1 44 года 10 месяцев проработал в должности помощника машиниста, тепловоза/электровоза, машинистом тепловоза/электровоза. 31 октября 2020 г. ФИО1 был уволен по п. 3 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации по собственному желанию в связи с выходом на пенсию. 22 июля 2021 г. ФИО1 ФИО2 Центром профпатологии ГУЗ «Краевая больница № 3» диагностировано профессионального заболевание - двусторонней нейросенсорной тугоухости 2 степени. Актом о случае профессионального заболевания от 16 августа 2021 г. установлено, что данное заболевание является профессиональным, возникло в результате длительного воздействия шума и сенсорных нагрузок. После выхода ФИО1 на пенсию ему Бюро № 3 филиала ФКУ ГБ МСЭ по Забайкальскому краю установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 20% с 4 сентября 2023 г. по 1 октября 2025 г. Работодателем в добровольном порядке компенсация морального вреда истцу не выплачивалась, так как действующий на дату установления профессионального заболевания Коллективный договор ОАО «РЖД» на 2020-2022 годы предусматривал выплату для лиц, получивших профессиональное заболевание в случае установления им инвалидности. ФИО1 инвалидность не устанавливалась. Возникшее профессиональное заболевание не позволяет ФИО1 в полной мере вести привычный образ жизни, доставляя дискомфорт в бытовых и повседневных вещах. Профессиональное заболевание требует систематического медикаментозного лечения, приобретения и пользования слуховым аппаратом, посещения врачей для осуществления контроля уровня слуха. Ссылаясь на данные обстоятельства прокурор просил взыскать с ОАО «РЖД» в пользу ФИО1 в качестве компенсации морального вреда, причиненного профессиональным образованием 1 000 000 руб.

10 сентября 2025 г. определением суда, занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ЧУЗ «Поликлиника «РЖД-Медицина» пгт. Чернышевск, ФКУ Главное бюро медико-социальной экспертизы по Забайкальскому краю Министерства труда и социальной защиты РФ, ГУЗ «Краевая больница №3», Министерство труда и социальной защиты населения Забайкальского края.

Решением Чернышевского районного суда Забайкальского края от 6 октября 2025 г. исковые требования Могочинского транспортного прокурора удовлетворены частично. С ОАО «Российские железные дороги» в пользу ФИО1 взыскана компенсацию морального вреда в сумме 100 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано. С ОАО «Российские железные дороги» в доход муниципального района «Чернышевский район» взыскана государственная пошлина в размере 3000 руб.

С решением суда не согласился Могочинский транспортный прокурор. В апелляционном представлении просит решение суда изменить, взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 1000 000 руб. Считает сумму взысканной компенсации заниженной, а решение несправедливым. Указывает, что судом в решении не приведены мотивы, по которым суд взыскал в пользу истца 100 000 руб. В решении не приведены обстоятельства, которые учтены судом при определении размера компенсации морального вреда. Судом не учтена продолжительность трудового стажа ФИО1, в том числе и при работе во вредных условиях труда, что характеризует его как добросовестного работка, выполняющего поставленные задачи при любых условиях, не обращая внимания на негативные последствия в которых проходила работа. В условиях поддержки государством традиционных семейных ценностей судом не учтено, что профессиональное заболевание значительно ограничивает ФИО1 в быту, создавая препятствия в общении с людьми, в том числе с близкими родственниками, являясь поводом для семейных ссор и обид. ФИО1 является многодетным отцом, он воспитал 8 детей и ещё больше внуков и хотел бы поделится с детьми и внуками жизненным опытом, но его манера громкого общения не всегда положительно воспринимается последними, особенно молодым поколением, что заставляет ФИО1 переживать и ограничивать свои желания в общении с близкими людьми. Ответчик в судебном заседании представил документы, подтверждающие выдачу материальному истцу средств индивидуальной защиты органов слуха с 2015 года, тогда как ФИО1 указывал на то, что в период работы с 1990 по 2010 годы средства индивидуальной защиты ему не выдавались, страна жила в тяжелое переходное время и он, как истинный гражданин выполнял поставленные перед ним задачи - водил поезда, несмотря на отсутствия средств индивидуальной защиты, что с наступлением возрастных изменений негативным образом отразилось на его здоровье и привело к снижению слуха, т.е. действия работодателя нарушили конституционное право истца на охрану здоровья. Профессиональное заболевание не только не позволяет истцу вести привычный образ жизни, но и влечет дополнительные обязанности по систематическому посещению врача-сурдолога, что вызывает дополнительные расходы на поездку в г. Читу, так как по месту жительства истца такой специалист в медицинских учреждениях не работает, а также заставляет испытывать физическую боль в ушах.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ОАО «РЖД» ФИО3 просит оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

ФИО1, ЧУЗ «Поликлиника «РЖД-Медицина» пгт. Чернышевск, ФКУ Главное бюро медико-социальной экспертизы по Забайкальскому краю Министерства труда и социальной защиты РФ, ГУЗ «Краевая больница №3», Министерство труда и социальной защиты населения Забайкальского края, будучи извещенными о времени и месте апелляционного рассмотрения дела надлежащим образом, в судебное заседание не явились, о причинах неявки не сообщили, об отложении дела не просили.

В связи с изложенным, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся в судебное заседание участвующих в деле лиц на основании ст.167 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Проверив законность и обоснованность принятого решения в пределах доводов, изложенных в апелляционном представлении в порядке ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, изучив материалы дела, выслушав помощника Могочинского транспортного прокурора Третьякову О.А., поддержавшую доводы апелляционного представления, представителя ОАО «РЖД» ФИО3, возражавшую против удовлетворения представления, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно части 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

В соответствии со статьей 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Положения Конституции Российской Федерации о праве на труд согласуются и с международными правовыми актами, в которых раскрывается содержание права на труд.

Так, Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.) предусматривает, что каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда (пункт 1 статьи 23 названной декларации).

В статье 7 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН; документ вступил в силу для СССР с 3 января 1976 г.; Российская Федерация является участником указанного международного договора в качестве государства - продолжателя Союза ССР) говорится, что участвующие в настоящем пакте государства признают право каждого на справедливые и благоприятные условия труда, включая в том числе условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи с нормами международного права следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. Все работники, выполняющие трудовые функции по трудовому договору, подлежат обязательному социальному страхованию. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение вреда имеют названные в законе лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца. Моральный вред работнику, получившему трудовое увечье, и, соответственно, членам семьи работника, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 в период с 1978 г. работал на железнодорожном транспорте, с 28 мая 1981 г. назначен на должность помощника машиниста тепловоза Эксплуатационного депо Чернышевск-Забайкальской Дирекции тяги Забайкальской железной дороги – филиала ОАО «РЖД», с 1 февраля 1995 г. переведен на должность машиниста электровоза, с 2 апреля 2012 г. переведен на должность машиниста тепловоза.

31 октября 2020 г. трудовой договор с ФИО1 расторгнут по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, по инициативе работника в связи выходом на пенсию что подтверждается записями в трудовой книжке истца (т.1 л.д.17-25).

Согласно санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у работника профессионального заболевания № 14 от 22 июля 2021 г. у ФИО1 выявлено длительное воздействие уровня шума, превышающего допустимые нормы, напряжённость трудового процесса которые могли привести к развитию профессиональной патологии с утратой профессиональной трудоспособности. Условия труда машиниста электровоза не соответствуют требованиям действующего санитарного законодательства по показателям: эквивалентного уровня звука; по показателям напряженности трудового процесса (т. 1 л.д.60-69).

Медицинским заключением № 64 ГУЗ «Краевая больница №3» от 22 июля 2021 г. ФИО1 установлено профессиональное заболевание в связи с диагнозом – профессиональная двусторонняя нейросенсорная тугоухость II ст. (л.д.96-97).

О случае профессионального заболевания составлен акт от 16 августа 2021г., согласно которому установлен профессиональный характер заболевания – профессиональная двусторонняя нейросенсорная тугоухость II степени в результате длительного воздействия шума 81дБА (предельно допустимый уровень (ПДУ) – 80дБА); сенсорными нагрузками (т.1 л.д.10-13).

Указанный акт ответчиком в установленном законом порядке не оспорен, недействительным не признан.

Заключением № 332 ЗЭНС от 24 сентября 2021 г. профессиональное заболевание ФИО1 признано страховым случаем (л.д.49-50).

Приказом ГУ- Забайкальское региональное отделение фонда социального страхования РФ № 2445-В от 4 октября 2021 г. ФИО1 назначена ежемесячная страховая выплата, приказом № 2655В от 15 октября 2021 г. назначена единовременная страховая выплата (т. 1 л.д.51, 73 оборот).

Согласно сведениям, представленным Главным бюро медико-социальной экспертизы по Забайкальскому краю Министерства труда и социальной защиты населения РФ, ФИО1 освидетельствован в бюро медико-социальной экспертизы № 4», ему установлено 20% утраты профессиональной трудоспособности на срок до 1 октября 2025 г.

Обращаясь в суд с настоящим иском, прокурор сослался на необходимость компенсации перенесенных ФИО1 физических и нравственных страданий вследствие полученного им профессионального заболевания, которое связано его с трудовой деятельностью.

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования прокурора, суд первой инстанции согласился с доводами транспортного прокурора о получении истцом морального вреда вследствие профессионального заболевания.

Определяя компенсацию морального вреда в размере 100000 руб., суд первой инстанции сослался на требования разумности и справедливости, характер нравственных и физических страданий истца, его индивидуальные личностные особенности, а также фактические обстоятельства причинения морального вреда, к которым относится характер профессионального заболевания, его тяжесть, утрата профессиональной трудоспособности.

Судебная коллегия полагает частично заслуживающими внимания доводы апелляционного представления прокурора, исходя из следующего.

Статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено возмещение работнику морального вреда, причиненного неправомерными действиями или бездействием работодателя.

В соответствии с абзацем 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному лицу морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" следует иметь в виду, что компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена. Поэтому, если наряду с требованиями о взыскании страхового возмещения заявлены требования о возмещении морального вреда, причиненного застрахованному в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, суд с согласия истца вправе привлечь к участию в деле в качестве соответчика причинителя вреда (работодателя (страхователя) или лица, ответственного за причинение вреда), поскольку согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ такой вред подлежит компенсации причинителем вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (пункт 1).

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (пункт 2).

Согласно пункту 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее также - Постановление от 15 ноября 2022 года N 33), причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Согласно абзацу 1 пункта 25 постановления от 15 ноября 2022 года N 33 суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 Постановления от 15 ноября 2022 года N 33).

Как указано в абзаце 1 пункта 27 постановления от 15 ноября 2022 года N 33, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 Постановления от 15 ноября 2022 года N 33).

В соответствии с пунктом 30 постановления от 15 ноября 2022 года N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.) (абзац 1 пункта 46 Постановления от 15 ноября 2022 года N 33).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (части 8 статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда (абзац 2 пункта 46 Постановления от 15 ноября 2022 года N 33).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем (абзац 5 пункта 46 Постановления от 15 ноября 2022 года N 33).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 47 Постановления от 15 ноября 2022 года N 33, суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статьи 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Приведенные нормы материального права и акты его толкования возлагают обязанность по компенсации морального вреда на его причинителя, в рассматриваемом случае – на работодателя, не обеспечившего условий труда, которые были бы безопасными для здоровья работника, вследствие чего работник приобрел профессиональное заболевание, обусловившее стойкую утрату трудоспособности. При определении размера компенсации морального вреда необходимо руководствоваться требованиями разумности и справедливости, способности присуждаемой компенсации устранить причиненные потерпевшему нравственные и физические страдания либо сгладить их остроту, то есть необходимо оценить в комплексе обусловленные повреждением здоровья последствия, которыми потерпевшему причинен моральный вред.

Оценивая представленные в дело доказательства, судебная коллегия приходит к выводу о том, что определяя подлежащий взысканию размер компенсации морального вреда в пользу пострадавшего, суд не в полной мере учел наступившие вследствие возникновения у истца профессионального заболевания неблагоприятные последствия для его здоровья.

Как следует из акта о случае профессионального заболевания от 16 августа 2021 г. ФИО1 длительное время (30 лет 01 месяц) работал машинистом тепловоза/электровоза. К неблагоприятным факторам по данной профессии относится шум и общая вибрация. Шум, создаваемый работающими дизельными двигателями, приводными и рабочими механизмами, превышает гигиенические нормативы и является неустранимым вредным производственным фактором.

Согласно санитарно-гигиенической характеристике условий труда № 14 от 22 февраля 2021 г. воздействие шума в период рабочего времени (8 часов) составляло 84,6дБА, что превышало предельно допустимый уровень (ПДУ) – 80дБА на 4,6 дБА (т.1 л.д.60-69).

Согласно представленной процессуальным истцом справке ДБУСО «Центр медико-социальной реабилитации инвалидов» от 15 октября 2025 г., приобщенной судебной коллегией к материалам дела в качестве нового доказательства, ФИО1 установлена двусторонняя профессиональная сенсоневральная тугоухость 3 степени.

В соответствии со справкой МСЭ № 0021258 с 1 октября 2025 г., приобщенной судебной коллегией к материалам дела в качестве нового доказательства, ФИО1 установлено 20% утраты профессиональной трудоспособности уже бессрочно.

Также материальному истцу разработана новая программа реабилитации пострадавшего от 16 октября 2025 г. №ППРЛ-425-000001449, которая также приобщена к материалам дела в качестве нового доказательства, распространяющая свое действие на период с 30 сентября 2025 г., которой установлена нуждаемость истца в приеме лекарственных препаратов. Прогнозируется частичное восстановление нарушенных функций организма, обусловленных профессиональным заболеванием, частичное восстановление возможности продолжать выполнять профессиональную деятельность, но по-прежнему с сохранением 20% утраты трудоспособности.

В соответствии с пунктом 3 Порядка составления программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, утвержденного приказом Минтруда России от 30 декабря 2020 г. №982н, составление ПРП осуществляется специалистами бюро, экспертного состава главного бюро (Федерального бюро) при установлении степени утраты профессиональной трудоспособности в случае определения нуждаемости пострадавшего в реабилитационных мероприятиях по прямым последствиям несчастного случая на производстве и профессионального заболевания.

Согласно пункту 4 названного Прядка, в ПРП включаются оптимальные для пострадавшего конкретные виды, формы, объемы необходимых реабилитационных мероприятий, направленные на восстановление, компенсацию нарушенных функций организма, обусловленных последствиями несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, на восстановление, компенсацию возможностей и способностей пострадавшего осуществлять профессиональную, бытовую и общественную деятельность, а также сроки проведения таких реабилитационных мероприятий.

Оформление ФИО1 ПРП впервые и повторно указывает на необходимость в его реабилитации при имеющихся стойких нарушениях функций организма, обусловленных профессиональным заболеванием, а именно нарушением сенсорных (слуховых) функций на 20%, необходимость в длительном приеме медицинских препаратов. Дано заключение об условиях, при которых возможно продолжение выполнения профессиональной деятельности пострадавшим – при изменении условий труда.

Изложенное частично подтверждает доводы стороны истца о том, что ухудшение слуха ФИО1 было причиной длительного негативного воздействия производственного процесса, что привело к профессиональному заболеванию.

Также судебная коллегия отмечает, что ПРП предусмотрено обеспечение истца бессрочно техническими средствами реабилитации: слуховым аппаратом цифровым заушным средней мощности, вкладышем ушным индивидуального изготовления (для слухового аппарата). При этом нуждаемость в сопровождении ему не установлена.

При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия, оценивая представленные доказательства в их совокупности, учитывает факт повреждения здоровья истца, характер и степень физических и нравственных страданий истца от длительного воздействия на организм вредных производственных факторов, в результате чего им получено профессиональное заболевание, степень вины ответчика, не создавшего безопасных условий труда для ФИО1, отсутствие возмещения со стороны ответчика в добровольном порядке компенсации причиненного истцу вреда, стойкие незначительные нарушения слуховых функций, утрату ФИО1 профессиональной трудоспособности в размере 20%, разработку для него программы реабилитации пострадавшего, необходимость длительного приема медицинских препаратов, индивидуальные особенности истца, который может продолжить выполнять профессиональную деятельность только при изменении условий труда, возраст истца – на данный момент 69 лет, на момент установления профессионального заболевания в 2021 году – 65 лет, что указывает на трудности в силу возраста восстановления здоровья, это также следует из программы реабилитации, изменение условий его повседневной жизни в связи с заболеванием.

При установленных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что присужденная судом первой инстанции компенсация морального вреда в размере 100 000 руб. не отвечает требованиям приведенного выше правового регулирования, не учитывает фактических обстоятельств, вследствие чего является заниженной. Соразмерной последствиям нарушения, способной компенсировать потерпевшему перенесенные им физические и нравственные страдания, сгладить их остроту судебная коллегия признает сумму 150 000 руб.

Данный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьей 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Поскольку размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения, основанного на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств и установленных обстоятельств конкретного дела.

По мнению судебной коллегии, именно такая сумма будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

Оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 в заявленном им размере, судебная коллегия не усматривает, поскольку отсутствую достаточные для этого доказательства.

Как следует из материалов дела, ФИО1 вследствие приобретенного им профессионального заболевания инвалидом не признан.

Согласно программы реабилитации ФИО1 установлена профессиональная двухсторонняя тугоухость 2 степени. У него имеются стойкие, но незначительные нарушения слуховых функций. Отмечено, что частично возможно восстановление нарушенных функций организма, обусловленных профессиональным заболеванием, также частично возможно восстановление способности пострадавшего продолжить выполнять профессиональную деятельность.

Ссылка в представлении на то, что ФИО1 является многодетным отцом, вырастил восьмерых детей, помогает воспитывать шестерых внуков, судебной коллегией во внимание не принимается, поскольку это лишь характеризует его как хорошего семьянина, отца, дедушку, однако для разрешения настоящего спора какого-либо юридического значения не имеет.

При этом доводы представления о том, что помимо стойкой частичной утраты профессиональной трудоспособности истец испытывает неудобства в повседневной жизни на фоне снижения слуха – собеседники воспринимают его громкие разговоры как крик, агрессию в их адрес, его желание постоянно увеличить громкость телевизора вызывает недовольство его близких, в связи с чем он лишен возможности семейного просмотра телевизионных передачи и фильмов, отклоняются судебной коллегией, поскольку эти доводы какими-либо доказательствами не подтверждены.

В остальной части решение суда сторонам не обжалуется, в связи с чем предметом проверки судебной коллегии не является.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Чернышевского районного суда Забайкальского края от 6 октября 2024 г. изменить в части.

Взыскать с ОАО «Российские железные дороги» в пользу ФИО1 взыскана компенсацию морального вреда в сумме 150 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в трехмесячный срок со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 4 февраля 2026 г.