Дело №22-1317/2023

Именем Российской Федерации

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н Ы Й 

П Р И Г О В О Р

г.Томск 24 ноября 2023 года 

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе председательствующего Фадеева Е.Н.,

судьей Уткиной С.С., Юкова Д.В.,

при секретарях – Давыдовой Т.М., Чайниковой О.Д., Никифорове В.А., Шишовой К.Г., Типигине С.С., Никитиной А.М., Сомовой Т.В.,

с участием осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Карева А.В.,

прокуроров Ваиной М.Ю., ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,

потерпевшей Т.,

ее представителя – адвоката Греля А.В.,

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Карева А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Северского городского суда Томской области от 23 марта 2023 года, которым

ФИО1, /__/, несудимый;

осужден по ч.1 ст.105 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. 

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу оставлена прежней, с содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 18 июля 2022 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Исковые требования потерпевшей Т. удовлетворены частично, с ФИО1 в пользу Т. взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 800000 рублей. 

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Уткиной С.С., осужденного ФИО1 и его защитника адвоката Карева А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Ваину М.Ю., полагавшую, что приговор суда подлежит изменению, а апелляционная жалоба – оставлению без удовлетворения, потерпевшую Т. и ее представителя – адвоката Греля А.В., полагавших, что апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит, судебная коллегия 

У С Т А Н О В И Л А:

приговором суда ФИО1 признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку.

Согласно приговору суда первой инстанции, преступление совершено при следующих обстоятельствах.

Так, ФИО1 18 июля 2022 года в период с 10 часов 00 минут до 11 часов 11 минут, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в квартире №/__/, из чувства злости, на почве личных неприязненных отношений к Т., возникших в результате произошедшего между ними конфликта (ссоры) на почве совместного употребления алкогольных напитков, в ответ на действия Т., связанные с нецензурной бранью в его адрес, и с применением к нему насилия, не причинившего вред здоровью, то есть в связи с противоправным поведением Т., действуя умышленно, с целью причинения смерти Т., осознавая, что в результате его преступных действий наступит смерть Т., и желая ее наступления, вооружившись ножом и применяя его как предмет, используемый в качестве оружия, нанес Т. не менее семи ударов ножом в области задней поверхности грудной клетки слева и справа, головы, правого предплечья, в том числе, и в области, где расположены жизненно важные органы человека, причинив в результате своих умышленных преступных действий потерпевшему Т. следующие телесные повреждения:

- проникающая колото-резаная рана в левой подключичной области со сквозными ранениями верхней доли левого легкого, сердечной сумки и задней стенки левого желудочка (рана №5),

- проникающая колото-резаная рана задней поверхности грудной клетки слева со слепым ранением нижней доли левого легкого (рана №7), 

которые состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью и по признаку опасности для жизни в соответствии с п.6.1.9 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью, как по своей совокупности, так и каждая в отдельности; 

- резаная рана правого предплечья (рана №6), 

- колото-резаная рана левой околоушной области (рана №4),

- колото-резаная рана на задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края правой лопатки (рана №1), 

- колото-резаная рана на задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края левой лопатки (рана №2),

- колото-резаная рана правой щеки (рана №3),

которые взаимно отягощают друг друга и на основании п.13 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н, определение степени тяжести производится по их совокупности, данные раны не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью, при жизни повлекли бы кратковременное расстройство здоровья и по данному признаку в соответствии с п.8.1 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н квалифицировались бы как причинившие легкий вред здоровью как по своей совокупности, так и каждая в отдельности.

В результате вышеуказанных умышленных преступных действий ФИО1 потерпевший Т. скончался на месте происшествия от массивной кровопотери, о чем свидетельствуют следующие признаки, установленные в ходе производства наружного и внутреннего исследования: островчатый характер трупных пятен, малокровие внутренних органов, гемоперикард (200 мл жидкой крови и 335 г сгустков), развившейся в результате причинения ему двух проникающих колото-резаных ран: левой подключичной области (рана №5) и задней поверхности грудной клетки слева по лопаточной линии в 6 см ниже угла левой лопатки (рана №7).

В судебном заседании ФИО1 виновным себя в совершении преступления признал частично, не отрицая факт причинения смерти Т., указал о наличия в его действиях необходимой обороны.

В апелляционной жалобе адвокат Карев А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным, несправедливым и подлежащем изменению. Настаивает, что выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, а приговор вынесен с явным обвинительным уклоном, без учета и опровержения доводов осужденного и его защиты. 

Указывает, что вывод суда об умысле на убийство носит предположительный характер, при этом в нарушение требований Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 №55 «О судебном приговоре» при оценке доказательств суд не указал, по каким мотивам часть из них принята во внимание, а часть отвергнута. 

По мнению защиты, суд в приговоре формально, не в полном объеме отразил показания осужденного ФИО1, тем самым исказил обстановку и поведение потерпевшего Т., которые предшествовали конфликту. Ссылаясь на показания осужденного в суде и анализируя их, приходит к выводу, что именно потерпевший являлся инициатором конфликта и неожиданно напал на ФИО1 Считает, что показания осужденного, судом необоснованно и немотивированно расценены, как способ уйти от ответственности.

Далее отмечает, что суд фактически признал противоправность действий Т. и согласился с наличием конфликта и обстоятельств, предшествовавших конфликту, однако не раскрыл в приговоре, в чем заключалась общественная опасность противоправности действий потерпевшего. Оценивая действия потерпевшего по нанесению ударов и сдавливанию шеи ФИО1, полагает, что действия Т. в отношении его подзащитного могли быть квалифицированы по ч.3 ст.30, ч.1 ст.105 УК РФ.

Считает, что выводы суда носят противоречивый характер и в части установления мотива преступления. В обоснование указывает, что указание суда на то, что мотивом совершенного ФИО1 преступления явилось чувство злости к потерпевшему, не основано на материалах дела. 

Не соглашается автор апелляционной жалобы и с утверждением суда об отсутствии состояния необходимой обороны и превышения ее пределов, поскольку суд пришел к выводу, что никакой реальной, действительной опасности, которая была бы направлена на причинение вреда личности подсудимого, от Т. не исходило. Полагает, что данное утверждение не основано на анализе совокупности имеющихся доказательств, является субъективным, оценочным мнением судьи, свидетельствует о формальном подходе к делу и нарушении требований ст.297 УПК РФ. Кроме того, считает, что суд немотивированно пришел к выводу о несоответствии данных, изложенных ФИО1 в своих показаниях, о количестве ударов и иных действий Т., а также о причиненных осужденному телесных повреждениях. 

Анализируя действия Т. и ФИО1, последовательность нанесения ударов и ранений участниками конфликта, тяжесть каждого повреждения, с учетом выводов судебно-медицинской экспертизы №329 от 20.07.2022, дополнительных пояснений эксперта, данных фотографии ФИО1, адвокат указывает, что показания его подзащитного соответствуют действительности и обстоятельствам дела, а утверждения суда об обратном являются немотивированными и надуманными.

Давая оценку показаниям свидетеля Е. на предварительном следствии и в суде, защитник полагает, что к ним необходимо отнестись критически, поскольку они противоречивы, а с учетом характеризующих данных на свидетеля и состояния опьянения, считает, что Е. был неспособен правильно воспринять, запомнить происходящее и дать подробные пояснения впоследствии.

Выражает несогласие с выводами заключения эксперта №392 от 12.09.2022, согласно которым у Т. имелись заболевания кистей, вероятно связанные с травмами, которые могли препятствовать нормальному осуществлению функции захвата, в том числе сжатию пальцев в кулак. По мнению автора жалобы, данные выводы не соответствуют действительности и не подтверждаются медицинскими документами, о чем приводит свои суждения, настаивая, что все пальцы у потерпевшего были здоровы, и он к моменту конфликта никаких проблем с захватом, сжатием и другими функциями руки не испытывал. В свою очередь, указывает, что экспертиза №392 является недопустимым доказательством ввиду отсутствия объективных данных освидетельствования лица и его физиологических возможностей.

Обращает внимание, что заключение экспертов №220 от 12.09.2022 также является недопустимым доказательством, поскольку в силу нарушений уголовно-процессуального закона, требований ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 №73-ФЗ, «Положения порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской федерации» данное заключение не может быть признано объективным и достоверным, имеются противоречия в выводах экспертов, а сама экспертиза проведена с применением терминологии, в которой нет ясности. Приводит свой анализ исследовательской части и данных, содержащихся в выводах экспертного заключения, в сопоставлении с показаниями ФИО1, в связи с чем указывает на ошибочность выводов суда в части отсутствия у Т. телесных повреждений в области левого предплечья, расположения М. и потерпевшего по отношению друг к другу при нанесении ударов ножом, повлекших повреждения в виде ран №1, 2, 5, 7. Настаивает, что выводы суда о том, что ФИО1 находился за спиной потерпевшего при нанесении ударов в области правой и левой лопаток, один из которых являлся смертельным, а также о нанесении подсудимым смертельного удара ножом потерпевшему, когда последний отступил от него, являются несостоятельными и противоречат заключению СМЭ. Подчеркивает, что только раны №5 и 7 квалифицируются, как тяжкий вред здоровью, иные раны, указанные в заключении СМЭ №220, не состоят в причинной связи со смертью потерпевшего, поэтому их указание в приговоре фактически приводит к убеждению о причинении Т. повреждений, квалифицируемых только как причинившие тяжкий вред здоровью. В обоснование недопустимости данной экспертизы помимо вышеприведенных аргументов указывает также, что использование экспертом термина «повреждающий агент» без раскрытия его содержания создает сомнения в интерпретации данного понятия, соответственно, по мнению защиты, в связи с двусмысленной трактовкой данного термина выводы эксперта не могут быть приняты во внимание как доказательство виновности осужденного. Кроме того, полагает, что указанные защитой противоречия, а также неточности в используемой экспертом терминологии, можно было устранить путем назначения по делу в соответствии со ст.207 УПК РФ повторной или дополнительной судебно-медицинской экспертизы, чего судом сделано не было.

Автор жалобы указывает, что ФИО1 при описываемых событиях находился в стрессовом состоянии, обстановка произошедшего также давала основания полагать, что на него совершается реальное посягательство, времени для выбора средств защиты у него не было, в силу чего доводы суда о том, что осужденный намеренно выбрал длинный кухонный нож и применил его в качестве оружия, являются несостоятельными и не свидетельствуют о доказанности умысла осужденного на убийство. Подчеркивает, что мотивы, по которым суд пришел к выводу о направленности умысла подсудимого именного на причинение смерти Т., а не на совершение действий, связанных с защитой от нападения со стороны потерпевшего, в приговоре не приведены. 

Настаивает, что ненадлежащая оценка судом совокупности всех имеющихся в материалах дела данных повлияла на правильность выводов суда, изложенных в приговоре. По мнению защитника, судом фактически во внимание принято только общественно опасное последствие в виде смерти человека. Вывод суда об отсутствии в действиях осужденного необходимой обороны и превышения ее пределов не обоснован.

Анализируя статью 37 УК РФ и положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 №19, приводит разъяснение и суть таких понятий, как «необходимая оборона» и «превышение пределов необходимой обороны». С учетом проведенного анализа, показаний ФИО1 и описываемых событий приходит к выводу, что у осужденного в результате общественно опасного посягательства со стороны Т., сопряженного с насилием, опасным для жизни и здоровья, и создавшим реальную опасность для жизни его подзащитного, возникло право на необходимую оборону. По мнению автора жалобы именно в силу агрессивных неадекватных действий потерпевшего, значительно превосходящего по комплекции осужденного и находящегося в тяжелой степени алкогольного опьянения, неожиданности нападения и самой обстановки произошедшего, последний был вынужден обороняться с использованием ножа, которым были причинены Т. указанные в заключении эксперта повреждения. Вместе с тем, в отношении последнего удара, нанесенного ножом в правую сторону грудной клетки (рана №5), защитник полагает, что осужденным было допущено превышение пределов необходимой обороны, поскольку нанесение такого удара не вызывалось необходимостью предотвращения посягательства со стороны потерпевшего, который к этому моменту уже имел тяжелое повреждение.

Считает, что судом были проигнорированы доводы защиты об отсутствии у подсудимого умысла на убийство с учетом локализации ранений, которые, по мнению защиты, нанесены не в жизненно важные органы. Анализируя описанные в экспертизах телесные повреждения, которые были обнаружены у Т. и ФИО1, обстановку в квартире, где произошло рассматриваемое событие, взаимное расположение потерпевшего и осужденного, траекторию нанесения ударов ножом, адвокат настаивает, что указанные в экспертизе №220 от 12.09.2022 раны нанесены осужденным хаотично в стрессовом состоянии, что свидетельствует об его активной защите от противоправных действий потерпевшего. Отмечает, что в сложившейся обстановке ФИО1 не решился бы первым вступить в конфликт с потерпевшим и продолжить его, при этом приводит доводы о разнице в весе, росте указанных лиц, степени алкогольного опьянения и имеющихся на момент конфликта проблем со здоровьем. Настаивает, что надлежащую оценку указанным обстоятельствам суд в приговоре не дал.

Обращает внимание на расположение раны №5, отмечая, что с учетом заключения эксперта о месте нахождении раны, обстоятельств ее нанесения и показаний ФИО1, нельзя сделать вывод, что удар ножом в левую подключичную область с очевидностью свидетельствует о направленности умысла осужденного на убийство. Считает, что при наличии умысла на убийство, удар ножом был бы нанесен в область сердца или шеи, а не в область ниже левой ключицы, более того подчеркивает, что при нанесении данного повреждения ФИО1 не мог предполагать, что может причинить смерть, задев сердечную сумку и левый желудочек сердца.

Указывает, что с учетом обстоятельств произошедшего и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 №19, действия ФИО1 были правомерными, поскольку направлены на защиту от общественно опасного посягательства со стороны потерпевшего, который был инициатором конфликта, а применение ножа при последнем ударе ФИО1 в область сердца не вызывалось характером и опасностью посягательства и было излишним, что является превышением пределов необходимой обороны.

С учетом изложенного, защитник настаивает, что действия ФИО1 по причинению телесных повреждений Т. были обусловлены необходимостью защиты от посягательства, однако были превышены им по указанным выше причинам, и должны быть квалифицированы по ч.1 ст.108 УК РФ. Отмечает, что суд не учел приведенные защитой доводы, проигнорировал ряд обстоятельств, на которые указывала защита, что существенно повлияло на выводы суда и привело к необоснованной и незаконной квалификации действий ФИО1 по ч.1 ст.105 УК РФ. 

Указывает на отсутствие объективности и обвинительный уклон со стороны суда, ошибочность выводов суда при анализе представленных доказательств. Поясняет, что на протяжении всего процесса суд отказывал в любом ходатайстве защиты, в том числе о приобщении вещественных доказательств и осмотре места происшествия с участием подсудимого в целях установления обстоятельств, имеющих значение для дела. Полагает, что суд в нарушение положений ст.122 УПК, немотивированно отказывая в ходатайстве защиты о признании и приобщении указанных стороной защиты предметов, фактически нарушил требования принципов презумпции невиновности и равенства прав сторон в уголовном судопроизводстве.

Просит приговор Северского городского суда Томской области от 23 марта 2023 года изменить, переквалифицировать действия ФИО1 с ч.1 ст.105 УК РФ на ч.1 ст.108 УК РФ и назначить наказание в пределах срока нахождения осужденного под стражей. При квалификации действий по ч.1 ст.108 УК РФ полагает достаточным в качестве удовлетворения морального вреда уже компенсированную ФИО1 потерпевшей сумму в размере 200000 рублей. 

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Карева А.В. государственный обвинитель Высоцкая Е.И. и представитель потерпевшей Т. – адвокат Грель А.В. настаивают на законности, обоснованности и справедливости приговора, просят оставить его без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции полагает, что обвинительный приговор суда в отношении ФИО1 подлежит отмене с постановлением по делу нового обвинительного приговора в соответствии со ст.389.23 УПК РФ по следующим основаниям.

Согласно п.2 ст.389.15, ч.1 ст.389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В соответствии со ст.283 УПК РФ по ходатайству сторон или по собственной инициативе суд может назначить судебную экспертизу.

Как следует из материалов уголовного дела и обжалуемого приговора, в числе доказательств судом приведено заключение экспертов №220 от 12.09.2022, в соответствии с которым установлена причина смерти Т. и наличие телесных повреждений на трупе. 

Указанное экспертное заключение принято судом в качестве доказательства виновности осужденного ФИО1, показания осужденного об обстоятельствах нанесения им ножевых ранений потерпевшему были признаны судом недостоверными на основании выводов, содержащихся в данном заключении экспертов.

Вместе с тем в исследовательской части экспертного заключения №220 от 12.09.2022 (т.1 л.д.211-212) указано, что на левом предплечье трупа обнаружено телесное повреждение (рана №6), при этом согласно выводам заключения (т.1 л.д.213) телесное повреждение №6 установлено в виде резаной раны правого предплечья. 

Кроме того, в выводах эксперты высказались о расположении Т. в момент получения ран №1, 2, 3, 4, 5, 7 по отношению к «повреждающему агенту». При этом в заключении не было раскрыто содержание термина «повреждающий агент», который, исходя из протокола судебного заседания суда первой инстанции и текста обжалуемого приговора, стороной защиты и судом был истолкован по-разному. 

Допрошенные в суде апелляционной инстанции эксперты, проводившие вышеуказанное экспертное исследование, подтвердили, что выводы экспертизы в части расположения повреждения №6 имеют противоречия с ее исследовательской частью, пояснили, что термин «повреждающий агент» отсутствует в нормативно-правовых и методических актах, регламентирующих порядок производства судебно-медицинского исследования и определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. 

Согласно ч.3 ст.207 УПК РФ в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.

Вместе с тем при наличии вышеуказанного противоречия в выводах экспертов и сомнений относительно используемой ими терминологии при составлении заключения, суд первой инстанции не устранил имеющееся противоречие, не допросил экспертов в судебном заседании, не назначил повторную экспертизу, а постановил приговор на основании экспертного заключения, в обоснованности которого имелись основания сомневаться.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что допущенное судом нарушение уголовно-процессуального закона повлияло на вынесение законного и обоснованного судебного решения, в связи с чем приговор нельзя признать законным, и он подлежит отмене.

Согласно ст.389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом первой инстанции нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, то суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

В судебном заседании суда апелляционной инстанций установлено следующее. 

ФИО1 18 июля 2022 года в период с 10 часов 00 минут до 11 часов 11 минут, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в квартире №/__/, на почве личных неприязненных отношений к Т., возникших в результате произошедшего между ними конфликта (ссоры) в процессе совместного употребления алкогольных напитков, в ответ на действия Т., связанные с нецензурной бранью в его адрес и с применением к нему насилия, не причинившего вред здоровью, то есть в связи с противоправным поведением Т., действуя умышленно, с целью причинения смерти Т., осознавая, что в результате его преступных действий наступит смерть Т., и желая ее наступление, вооружившись ножом и применяя его как предмет, используемый в качестве оружия, нанес им Т. не менее семи ударов в области задней поверхности грудной клетки, головы, левого предплечья, то есть в область расположения жизненно важных органов человека, причинив в результате своих действий потерпевшему Т. следующие телесные повреждения:

- колото-резаное ранение левой подключичной области, проникающее в плевральную полость, с повреждением верхней доли левого легкого, сердечной сорочки, задней стенки левого желудочка сердца (рана №5), квалифицирующееся как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни, и повлекшее за собой наступление смерти;

- колото-резаное ранение задней поверхности грудной клетки слева по лопаточной лини ниже угла лопатки на 6 см, в 135 см от подошвы стопы, проникающее в левую плевральную полость с повреждением нижней доли левого легкого (рана №7), квалифицирующееся как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни;

- колото-резаную рану задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края правой лопатки (рана №1), колото-резаную рану задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края левой лопатки (рана №2), колото-резаную рану правой щеки (рана №3), колото-резаную рану левой околоушной области (рана №4), резаную рану левого предплечья (рана №6), квалифицирующиеся как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья, длительностью до 21 дня включительно. 

В результате колото-резаного ранения, повредившего сердце, потерпевший Т. скончался на месте происшествия.

Осужденный ФИО1 в суде апелляционной инстанции вину в умышленном причинении смерти Т. не признал, настаивал на том, что он защищался от действий потерпевшего.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 также указывал на отсутствие у него умысла на убийство Т. ввиду наличия в его действиях необходимой обороны, показал, что 18 июля 2022 года он находился у себя дома по адресу: /__/. В третьем часу ночи к нему приехал его дядя Е., они стали употреблять спиртное, Е. пил коньяк, он пиво. Утром они пошли в магазин «/__/» на /__/, там увидели конфликт между незнакомым Т. и троими молодыми людьми. Конфликт спровоцировал Т., так как был пьян, выражался нецензурной бранью. Т. купил бутылку водки объемом 0,25 л, после чего снова спровоцировал конфликт с молодыми людьми, а когда те начали угрожать Т. избиением, он (ФИО1) попросил их уйти, чтобы не было драки. Т. благодарил его, предлагал распить с ним водку, но он отказался, и они пошли домой. Т. пошел за ними, проследовал до самой его квартиры, попытался войти. Он (ФИО1) возражал против того, чтобы Т. зашел в квартиру. На его возражения Е. ответил, что ничего страшного не будет, если Т. немного посидит. 

Они сидели в большой комнате, Е. на стуле ближе к балкону, Т. на диване, он (ФИО1) справа от Т. на диване, и распивали спиртное. Е. и Т. употребляли коньяк, всего вдвоем выпили полбутылки коньяка, он пил пиво и 2-3 стопки коньяка. Затем Т. открыли бутылку водки «Архангельская» объемом 0,7 л, так как Е. не хотел делиться с ним коньяком. Т. выпил около половины бутылки водки, в какой-то момент стало видно, что он находится в сильном алкогольном опьянении. Свой пакет с водкой Т. поставил у входа. Когда Е. хотел налить Т. коньяк, последний ответил резко, в агрессивной форме, с нецензурной бранью. Е. промолчал, но Т., привстав, переспросил: «У тебя что, какие-то проблемы?». Он сделал Т. замечание и сказал уходить из квартиры, на что Т. выругался в его адрес нецензурной бранью и пытался ударить его левой рукой в область головы. Он стал уворачиваться от удара, рука Т. зацепилась за его цепочку, и цепочка порвалась. В этот момент Т. схватил его правой рукой в локтевой захват, прижал его к своему животу носом и ртом так, что его левая часть головы была повернута кверху, от чего он стал задыхаться, так как Т. душил его. Он кричал, чтобы Т. отпустил его, почувствовал, что задыхается, так как у него было пережато горло, но Т. не реагировал и продолжил его душить. В связи с этим у него не было возможности уйти из квартиры, вызвать сотрудников полиции, позвать на помощь соседей. Он понял, что это действительно угрожает его жизни, что он не может ничего сделать, что теряет сознание, и тогда стал произвольно наносить удары руками по телу Т., на что последний, удерживая его в захвате правой рукой, находясь на диване, начал своей левой рукой наносить ему удары по левому виску. 

В какой-то момент он вырвался, сразу же схватил со стола нож для нарезки продуктов, с рукоятью черного цвета, длиной около 20-25 см, общей длиной 25-30 см. Нож находился ближе к нему, и у него не было времени думать, что взять со стола. Он крикнул Т., чтобы тот не подходил к нему, но Т. все равно встал с дивана и кинулся на него с целью нанести удар левой рукой. 

Т., встав, попытался схватить его за шею, и чтобы ему это не удалось, он ударил Т. ножом по левой руке, попав по внутренней части предплечья (рана №6 в экспертизе). В этот момент он опасался, что Т. его задушит. Однако Т. это ранение не остановило, тот был сильно разозлен, нецензурно выражался в его адрес и вновь попытался схватить его. В этот момент он сделал выпад с ножом, пытаясь отпугнуть Т., деморализовать его, и нанес колото-резаную рану околоушной области, (рана №4 в экспертизе). Но Т. это еще больше разозлило. Т. снова обхватил его руками в области торса, он был лицом к Т., но в ходе сопротивления оказался к нему спиной, и Т. вновь захватом стал душить его, надавив предплечьем правой руки на горло, а левой рукой обхватил его в районе груди. Он снова начал задыхаться и почувствовал страх за свою жизнь, отчаяние. Из имеющихся у Т. ран обильно текла кровь, из-за чего его (ФИО1) тело было в крови.

В какой-то момент он вывернулся, Т. ударил его о дверь зальной комнаты, обхватил его руками в районе поясницы, а он в это же время, когда сопротивлялся, ударил Т. ножом в область правой лопатки (рана №1 в экспертизе). Далее Т. переместил его к стене около выключателя зальной комнаты и, удерживая в захвате, прижал спиной к косяку двери, от чего он ударился локтями. Его руки оказались свободными, и он нанес Т. два удара в спину в область левой лопатки (раны №2 и №7 в экспертизе). 

После этого он вырвался и побежал к входной двери квартиры, чтобы убежать на улицу, но у двери Т. догнал его. В это время он увидел в коридоре Е. Находясь у входной двери, он, отмахиваясь ножом, причинил Т. ранение правой щеки (рана №3 в экспертизе). 

Т. остановился, опустил руки, покачнулся назад. В это время он нанес Т. удар ножом, попав в подключичную область (рана №5 в экспертизе). После этого удара Т. прекратил свои действия и упал лицом вниз в проходе между коридором и входом в зальную комнату, на живот, ногами в коридор. 

Время было около 10 часов 50 минут. Он попросил Е. вызвать скорую помощь, которая приехала и вызвала сотрудников полиции. Т. был мертв. Смерть Т. наступила от его действий, но, если бы он не взял нож, то не справился бы с ним. Он понимал, что Т. опасен, воспринимал угрозу своей жизни реально, поскольку в маленьком пространстве квартиры он убежать не смог, и, учитывая рост, вес, комплекцию Т., не справился бы с ним. Про находящегося в квартире Е. он забыл, да и не ждал от него помощи, находился в стрессовой ситуации, про это не подумал, к тому же, тот проявил трусость и безответственность. 

Он не думал, что удар ножом окажется смертельным, и не собирался наносить удар в сердце, он наносил удар в левое плечо, и как удар пришелся в область сердца, он не знает. Сейчас он понимает, что нанесение последнего удара, скорее всего, необходимостью уже не вызывалось, но в тот момент он опасался за свою жизнь, не понимал, прекратил ли преступные действия Т., и какие у того дальнейшие намерения. Он нанес удар, скорее, интуитивно, не предполагал, что этот удар может быть смертельным. Он был в стрессовой ситуации, не знал, что ему делать, хотел спасти свою жизнь, был вынужден так действовать в данной ситуации, и если бы он хотел убить Т., то мог нанести удары в живот, в сердце, в шею, то есть в жизненно важные органы, но этого не сделал, а нанес удар по руке, показав тем самым, что будет защищаться, так как гораздо слабее физически, но тот продолжил нападение. Ситуацию спровоцировал сам Т. своим поведением в состоянии сильного алкогольного опьянения, агрессией, угрозами. 

В момент события он был в состоянии опьянения между легким и средним, и состояние алкогольного опьянения не повлияло на его действия. В трезвом состоянии, при угрозе его жизни он поступил бы также.

Т. наносил ему удары кулаком левой руки в голову, в область левого виска, сдавливал шею, когда душил, отчего у него остались следы на шее от захвата, а также на локтях и голове от удара о дверь в зале, от ударов вся голова была в кровоподтеках.

Всего он нанес Т. семь ударов ножом. Нож всегда держал в правой руке. А с момента, когда Т. напал на него, до момента, когда он нанес Т. последний удар, прошло около минуты. Различия между его показаниями и показаниями свидетеля Е. объяснил тем, что Е. струсил и повел себя безответственно.

Вина ФИО1 в умышленном убийстве Т. подтверждается, а его доводы и доводы адвоката Карева А.В., изложенные в апелляционной жалобе, о наличии у осужденного права на необходимую оборону опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

Потерпевшая Т. в суде первой инстанции показала, что Т. являлся ее супругом, был добрым, спокойным, не конфликтным человеком, никогда не вступал в драку, не выражался в чей-то адрес нецензурной бранью, в гости без приглашения не ходил, спиртными напитками не злоупотреблял. У него вследствие травм были повреждены и парализованы три пальца на правой руке, поэтому он не мог разгибать руку в локте и эти пальцы, а на левой руке была пересадка сухожилий, и он не мог до конца сжать руку в кулак, с трудом мог взять в руку какой-то предмет, он с трудом застегивал пуговицы, не мог открыть банку, и эти недостатки верхних конечностей были видны. 17 июля 2022 года около 21 часа Т. вместе с собакой уехал на их дачный участок в /__/. 18 июля 2022 года около 11 часов и около 14 часов она звонила на сотовый телефон Т., но он не отвечал. Спустя какое-то время ей позвонили сотрудники полиции, затем привезли ей собаку и сообщили, что Т. погиб. 

Свидетель Е. в суде первой инстанции, подтвердив показания, данные им на предварительном следствии 15 сентября 2022 года (т.1 л.д.146-151), показал, что подсудимый ФИО1 является его племянником, проживает по адресу: /__/, данная квартира ранее принадлежала его матери Е. Около 2 часов 10-15 минут 18 июля 2022 года он приехал в гости к ФИО1, они стали употреблять коньяк, ФИО1 также пил пиво. 18 июля 2022 года около 9 часов 30 минут - 10 часов 00 минут он и ФИО1 пошли в магазин «/__/» на /__/, недалеко от дома. Там увидели, что между мужчиной, как ему впоследствии стало известно, Т., и тремя парнями происходит конфликт. ФИО1 заступился за Т., парни ушли, а Т. поблагодарил их за то, что они его спасли, и предложил им выпить водки, но они отказались и пошли домой к ФИО1 Он увидел, что Т. идет за ними вместе со своей собакой, проследовал за ними до самой квартиры ФИО1, хотел зайти в квартиру. ФИО1 стал возмущаться, но он сказал, что ничего страшного, что Т. выпьет немного и уйдет. После этого в зальной комнате они стали употреблять спиртные напитки, сидели на диване, Т. сидел между ними. Они употребляли коньяк и водку из стеклянных стопок, также ФИО1 употреблял пиво. Примерно через 40-50 минут Т. стал вести себя некультурно: громко кричал, ел руками, вытирал руки о диван, на его предложение налить спиртного стал кричать на него и нецензурно выражаться, был уже в сильном алкогольном опьянении, не контролировал свои действия. 

ФИО1 сделал Т. замечание, попросил уйти из квартиры, на что Т. стал кричать на ФИО1 нецензурной бранью, захватил ФИО1 за шею, как будто обнял, порвал ФИО1 серебряную цепочку. Он стал разнимать их, Т. и ФИО1 успокоились, и он ушел на балкон покурить, а когда вернулся в комнату, увидел, что Т. снова сделал захват ФИО1 за шею, начал сдавливать. Он снова стал разнимать ФИО1 и Т., однако ФИО1 оттолкнул его, нецензурными словами дал понять, чтоб тот не вмешивался, и продолжил бороться с Т. Он просил ФИО1 и Т. успокоиться, но они его не слушали, обменивались ударами.

В этот момент он увидел в какой-то из рук ФИО1 нож или предмет, похожий на нож, после чего сильно захотел в туалет. Что затем было в комнате между ФИО1 и Т., он не видел. Из туалета слышал, как ФИО1 и Т. нецензурно кричат друг на друга.

Выйдя из туалета, он увидел, что ФИО1 и Т. находятся в коридоре квартиры, на стенах и двери была кровь. ФИО1 стоял над уже лежащим в проеме между комнатой и коридором, лицом вниз Т., который был в крови. Верхняя часть тела ФИО1 была в крови. На теле Т. он увидел кухонный нож, который до этого лежал на столе около дивана, где они употребляли спиртное. При этом Т. сильно хрипел, издавал стоны. Он подбежал к Т., пульс у него был, он видел у Т. раны. ФИО1 крикнул ему, чтобы он срочно вызывал скорую помощь, что он и сделал, а также позвонил в полицию. Спустя какое-то время прибыли сотрудники полиции, а потом скорая помощь.

Свидетель С. на предварительном следствии показал, что работает участковым уполномоченным полиции ОУУПиПДН УМВД России по ЗАТО г.Северск Томской области. 18 июля 2022 года около 11 часов 15 минут он и его коллега Т. получили сообщение из дежурной части УМВД о том, что по адресу: /__/, напали на заявителя, что, возможно, требуется медицинская помощь, и через несколько минут прибыли по данному адресу. Дверь квартиры им открыл ФИО1, был в крови от пояса по голову. В комнате квартиры находился родственник ФИО1 – Е., от обоих исходил сильный запах алкоголя. В квартире также была собака. На их вопрос о том, что случилось, ФИО1 указал им в сторону, и они увидели тело мужчины – Т., лежащего между комнатами на полу, лицом вниз, на нем были футболка, брюки камуфлированные. В прихожей и в комнате имелись брызги, потеки вещества, похожего на кровь. Т. подбежал к Т., но тот был мертв. Они сообщили о случившемся в дежурную часть УМВД. Бригадой скорой медицинской помощи была констатировала смерть Т. (т.1, л.д.132-135).

Свидетель Т. на предварительном следствии показал, что является участковым уполномоченным полиции ОУУПиПДН УМВД России по ЗАТО г.Северск Томской области. 18 июля 2022 года, после полученного около 11 часов 15 минут им и участковым уполномоченным С. сообщения из дежурной части УМВД о том, что по адресу: /__/, напали на заявителя, и может требоваться медицинская помощь, они прибыли по данному адресу. Дверь квартиры открыл ФИО1, вся верхняя часть его тела была в крови, в комнате находился Е., от них исходил сильный запах алкоголя. ФИО1 показал им рукой в сторону и сказал: «Вон, там лежит», после чего они увидели тело мужчины (Т.), который лежал между комнатами на полу, лицом вниз. В прихожей и в комнате имелись брызги, потеки вещества, похожего на кровь. Он стал прощупывать у Т. пульс, тот уже был мертв. На теле Т. лежал нож, который был в крови. Они сообщили о трупе в дежурную часть УМВД (т.1, л. д.136-140).

Свидетель С. на предварительном следствии показал, что он состоит в должности старшего участкового уполномоченного полиции ОУУПиПДН УМВД России по ЗАТО г. Северск Томской области. 18 июля 2022 года около 12.00 часов в здание УМВД был доставлен ФИО1 по подозрению в причинении ножевых ранений Т. в квартире по адресу: /__/, от которых последний скончался. ФИО1 был в одних штанах, верхняя часть его тела, в том числе лицо, была в крови (т.1, л.д.128-131).

Из показаний свидетеля К. – фельдшера скорой медицинской помощи, данных в ходе предварительного расследования, следует, что 18 июля 2022 года около 11 часов 11 минут в службу скорой медицинской помощи поступило сообщение о том, что по адресу: /__/, требуется медицинская помощь мужчине. В тот день он дежурил вместе с фельдшером Р. По их прибытии на указанный адрес около 11 часов 23 минут в квартире находились сотрудники полиции, двое мужчин, собака. В дверном проеме, на полу между зальной комнатой и коридором, ногами в коридор, на животе с повернутой вправо головой лежал мужчина (Т.). Последний на момент их прибытия оказался мертв. Он обнаружил на теле и голове трупа различные телесные повреждения в виде ножевых ранений и колото-резаных ран, констатировал смерть и сообщил об этом сотрудникам полиции. На трупе были футболка в крови и с повреждениями, камуфлированные брюки. Из раны на правой щеке текла кровь, на левом бедре трупа лежал нож с деформированным клинком. В квартире были следы вещества, похожего на кровь, в том числе в виде брызг и капель. От мужчин, находившихся в квартире, исходил сильный запах алкоголя, мужчина, который моложе, им оказался ФИО1, был в крови, но телесных повреждений он у ФИО1 не обнаружил. На момент его нахождения по данному адресу личных данных мужчины, чей труп был обнаружен, никто не знал (т.1 л.д.160-163).

Аналогичные показания были даны на предварительном следствии свидетелем Р. – фельдшером службы скорой медицинской помощи, согласно которым 18 июля 2022 года после 11.00 часов она и фельдшер К. выехали по адресу: /__/, так как со слов диспетчера, требовалась медицинская помощь мужчине – ФИО1 Они поднялись на 3 или 4 этаж, в квартире были сотрудники полиции, двое мужчин – в возрасте и по моложе, от которых исходил запах алкоголя. На полу между комнатой и прихожей, на животе, с повернутой вправо головой лежал мужчина, на левом бедре которого лежал нож с черной рукоятью, с деформированным клинком. К. осмотрел этого мужчину и объявил присутствующим, что мужчина умер до прибытия их бригады, констатируя смерть. На трупе были футболка, испачканная кровью, камуфлированные брюки. Со слов К., он обнаружил на трупе ножевые ранения, колото-резаные раны – на правой щеке, откуда текла кровь, в области лопаток. Помещение квартиры было испачкано веществом, похожим на кровь. ФИО1, который, как она впоследствии поняла, и вызвал для себя скорую помощь, был в крови. Телесных повреждений у ФИО1 К. не обнаружил (т.1 л.д.164-167).

Свидетель Т. на предварительном следствии показала, что она проживает по адресу: /__/. В квартире №/__/ на 4 этаже проживает парень по имени Роман (ФИО1), до него в данной квартире проживала его бабушка Е. Данная квартира находится над ее квартирой, поэтому ей слышно, что там происходит. За время проживания ФИО1 в указанной квартире – около полутора лет, он постоянно конфликтовал с соседями, поскольку из-за употребления им спиртных напитков у него в квартире происходили ссоры, драки, громко играла музыка, как в дневное, так и в ночное время. С 15 июля 2022 года в квартире ФИО1 началось распитие спиртных напитков, продолжалось по субботу 17 июля 2022 года. 18 июля 2022 года около 02.00 часов был сильный стук по двери квартиры в течение примерно 5 минут, с 02.00 часов и примерно до 07.00 часов она слышала доносящиеся из квартиры нецензурную речь, громкие мужские голоса, около 07.00 часов – музыку и нецензурную брань, а спустя несколько часов – громкие звуки, мужские крики, нецензурную речь. Она поняла, что началась какая-то драка, как будто начали толкать друг друга, и практически сразу же услышала сильный звук падения на пол. После этого драка прекратилась. Спустя какое-то время в данную квартиру прибыли сотрудники полиции (т.1 л.д.156-159).

Помимо показаний потерпевшей и свидетелей, виновность ФИО1 подтверждается письменными доказательствами.

Так, по делу была проведена судебно-медицинская экспертиза трупа Т.

Согласно экспертному заключению №220 от 12 сентября 2022 года причиной смерти Т. явилась массивная кровопотеря, о чем свидетельствуют признаки, установленные в ходе производства наружного и внутреннего исследования: островчатый характер трупных пятен, малокровие внутренних органов, гемоперикард (200 мл жидкой крови и 335 г сгустков), развившаяся в результате причинения ему двух проникающих колото-резаных ран: левой подключичной области (рана №5) и задней поверхности грудной клетки слева по лопаточной линии в 6 см ниже угла левой лопатки (рана №7), образованных по механизму прокола с последующим разрезанием кожи, подлежащих мягких тканей, внутренних органов при воздействиях:

а) спереди назад сверху вниз и слева направо в левую подключичную область каким-либо колюще-режущим предметом с шириной погрузившейся части клинка около 4 см;

б) сзади наперед снизу вверх и слева направо в область задней поверхности грудной клетки слева по лопаточной линии в 6 см ниже угла левой лопатки каким-либо колюще-режущим предметом с шириной погрузившейся части клинка около 4 см.

Проникающая колото-резаная рана в левой подключичной области (рана №5) со сквозными ранениями верхней доли левого легкого, сердечной сумки и задней стенки левого желудочка и проникающая колото-резаная рана задней поверхности грудной клетки слева (рана №7) со слепым ранением нижней доли левого легкого, являются прижизненными, образованы в сроки от нескольких минут до десятков минут до наступления смерти, состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью и по признаку опасности для жизни в соответствии с п.6.1.9 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью, как по своей совокупности, так и каждая в отдельности.

Давность наступления смерти Т. составляет от 12-15 до 24-36 часов до исследования трупа.

В ходе производства экспертизы трупа Т. установлено наличие других повреждений:

- колото-резаная рана на задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края правой лопатки (рана №1), которая образована по механизму прокола с последующим разрезанием кожи, подлежащих мягких тканей при воздействии в указанную область колюще-режущим предметом горизонтально справа налево и несколько сзади наперед;

- колото-резаная рана на задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края левой лопатки (рана №2), которая образована по механизму прокола с последующим разрезанием кожи, подлежащих мягких тканей при воздействии в указанную область колюще-режущим предметом снизу вверх, сзади наперед и слева направо;

- колото-резаная рана правой щеки (рана №3), которая образована по механизму прокола с последующим разрезанием кожи, подлежащих мягких тканей при воздействии в указанную область колюще-режущим предметом горизонтально спереди назад;

- колото-резаная рана левой околоушной области (рана №4), которая образована по механизму прокола с последующим разрезанием кожи, подлежащих мягких тканей при воздействии в указанную область колюще-режущим предметом несколько сверху вниз и кнутри слева направо и спереди назад;

- резаная рана правого предплечья (рана №6), которая образована по механизму разрезания кожи и подлежащих мягких тканей при воздействии в указанную область колюще-режущим предметом.

Указанные раны являются прижизненными, образованы в сроки от нескольких минут до десятков минут до наступления смерти, взаимно отягощают друг друга, и на основании п.13 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н определение степени тяжести производится по их совокупности. 

Данные раны не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью, при жизни повлекли бы кратковременное расстройство здоровья и по данному признаку в соответствии с п.8.1 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194н квалифицировались бы как причинившие легкий вред здоровью как по своей совокупности, так и каждая в отдельности.

Перед смертью Т. употреблял спиртные напитки, содержащие этиловый спирт, и в момент наступления смерти находился в состоянии сильного алкогольного опьянения при условии возможно высокой толерантности его организма к алкоголю (этиловый спирт в крови в концентрации 4,42 г/л, в моче - 4,45 г/л (стадия плато) (т.1, л.д.209-215).

В суде апелляционной инстанции были допрошены эксперты, давшие вышеуказанное экспертное заключение, которые подтвердили, что в выводах судебно-медицинской экспертизы имеются противоречия, в связи с чем была назначена и проведена повторная экспертиза.

Из заключения повторной судебно-медицинской экспертизы №127 от 8 сентября 2023 года следует, что причиной смерти Т. явилось колото-резаное ранение левой подключичной области, проникающее в плевральную полость, с повреждением верхней доли левого легкого, сердечной сорочки, задней стенки левого желудочка сердца, осложнившееся тампонадой сердечной сорочки кровью (непосредственная причина смерти). Степень выраженности трупных явлений на момент осмотра трупа на месте его обнаружения от 18.07.2022 позволяет утверждать, что смерть Т. могла наступить около 2 - 4 часов до момента осмотра трупа на месте его обнаружения. 

На теле трупа Т. выявлены следующие телесные повреждения.

Колото-резаное ранение левой подключичной области, проникающее в плевральную полость (рана №5), с повреждением верхней доли левого легкого, сердечной сорочки, задней стенки левого желудочка сердца – прижизненно. Отсутствие выраженных реактивных изменений в области повреждения на сердце при судебно-гистологическом исследовании позволяет утверждать, что колото-резаное ранение причинено в срок не более 0-3 часов до момента наступления смерти. При жизни указанное ранение квалифицируется как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни, и повлекло за собой наступление смерти (п.6.1.9 Медицинских критериев, утв. Приказом №194н МЗиСР РФ от 24.04.2008).

Колото-резаное ранение задней поверхности грудной клетки слева по лопаточной лини ниже угла лопатки на 6 см, в 135 см от подошвы стопы (рана №7), проникающее в левую плевральную полость с повреждением нижней доли левого легкого – прижизненно. Отсутствие выраженных реактивных изменений в области повреждения на легком при судебно-гистологическом исследовании позволяет утверждать, что колото-резаное ранение причинено в срок не более 0 - 3 часов до момента наступления смерти. При жизни данное повреждение квалифицируется как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни (п.6.1.9 Медицинских критериев, утв. Приказом №194н МЗиСР РФ от 24.04.2008), к причине смерти отношения не имеет.

Раны: задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края правой лопатки (рана №1), задней поверхности грудной клетки в области внутреннего края левой лопатки (рана №2), правой щеки (рана №3), левой околоушной области (рана №4) – являются колото-резаными, на что указывает прямолинейность раны, преобладание глубины над длиной раны, образовались в результате действия орудия (предмета), обладающего колюще-режущими свойствами, которым мог быть клинок ножа; рана левого предплечья (рана №6) является резаной, могла образоваться от действия (давления и протягивания по поверхности) предмета (орудия), имевшего лезвие или острый край, каким мог быть клинок ножа, что подтверждается формой раны, наличием ровных краев, остроугольных концов, преобладанием наружной размеров над глубиной. Все вышеперечисленные телесные повреждения прижизненны, могли образоваться незадолго до наступления смерти. При жизни, как каждое в отдельности, так и в совокупности, указанные раны квалифицируются как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья, длительностью до 21 дня включительно (п.8.1 Медицинских критериев, утв. Приказом №194н МЗиСР РФ от 24.04.2008), к причине смерти отношения не имеют.

Анализ обоих экспертных заключений свидетельствует о наличии противоречий в их выводах. Так согласно заключению №220 от 12.09.2022 причиной смерти Т. явилась массивная кровопотеря, при том, что из заключения повторной экспертизы №127 от 08.09.2023 следует, что непосредственной причиной смерти явилась тампонада (заполнение) сердечной сорочки кровью.

Кроме того, как это видно из экспертного заключения №220 от 12.09.2022, в прямой причинно-следственной связи со смертью состоят, как рана №5 (проникающая колото-резаная рана в левой подключичной области со сквозными ранениями верхней доли левого легкого, сердечной сумки и задней стенки левого желудочка), так и рана №7 (проникающая колото-резаная рана задней поверхности грудной клетки слева со слепым ранением нижней доли левого легкого). В то время как из заключения повторной экспертизы №127 от 08.09.2023 следует, что смерть Т. повлекла только рана №5, при этом рана №7 к причине смерти отношения не имеет.

Также в экспертных заключениях имеются противоречия в выводах относительно расположения резаной раны №6, которая, согласно заключению №220 от 12.09.2022 находилась на правом предплечья, а в соответствии с заключением №127 от 08.09.2023 – на левом.

Давая оценку вышеуказанным противоречиям, судебная коллегия исходит из показаний экспертов, проводивших, как первую, так и вторую экспертизу.

При допросе в суде апелляционной инстанции эксперты М. и П., проводившие экспертизу №220 от 12.09.2022, указали на допущенную в заключении техническую ошибку относительно расположения раны №6 на теле потерпевшего, пояснив, что, действительно, данная рана располагалась на левом предплечье. С учетом показаний указанных экспертов, согласующихся с выводами повторной экспертизы, судебная коллегия приходит к выводу о том, что резаная рана №6 была нанесена в область левого предплечья потерпевшего. 

Относительно экспертных выводов о непосредственной причине смерти и о количестве ран, повлекших за собой наступление смерти, эксперт З., проводившая повторную экспертизу №127 от 08.09.2023, пояснила, что основной причиной смерти в обоих экспертных заключениях указано колото-резаное ранение с повреждением сердца. Эксперт, проводивший первую экспертизу, не учел тампонаду сердечной сорочки. При заполнении сердца 550 мл крови наступает его остановка. Массивная кровопотеря не успела развиться, так как сердце остановилось раньше. Также эксперт пояснила, что непосредственное отношение к причине смерти имеет рана №5, связанная с повреждением сердца. Рана №7 могла бы иметь отношение к причине смерти, если бы не развилась тампонада сердца, однако она развилась в результате раны №5.

Учитывая данные пояснения эксперта З., категорию и судебно-медицинский стаж работы экспертов, проводивших повторную экспертизу №127 от 08.09.2023, судебная коллегия считает, что экспертами З. и С. сделаны обоснованные выводы о том, что колото-резаное ранение задней поверхности грудной клетки слева, проникающее в левую плевральную полость с повреждением нижней доли левого легкого, (рана №7) к причине смерти отношение не имеет, а причиной смерти Т. явилось колото-резаное ранение левой подключичной области, проникающее в плевральную полость, с повреждением верхней доли левого легкого, сердечной сорочки, задней стенки левого желудочка сердца, осложнившееся тампонадой сердечной сорочки кровью, которая и стала непосредственной причиной смерти.

С учетом этого экспертное заключение №220 от 12 сентября 2022 года судебная коллегия принимает в той части, в которой оно согласуется с заключением повторной экспертизы №127 от 8 сентября 2023 года. 

Выводы повторной судебно-медицинской экспертизы №127 от 8 сентября 2023 года согласуются с заключением судебной медицинской медико-криминалистической экспертизы №274 от 16 сентября 2022 года, согласно которому: повреждения 1.1 (рана № 5) и 2.1 (рана № 7) лоскутов кожи от трупа Т. являются колото-резаными, образовались в результате действия имеющего близкое к плоскому сечение воздействующей части орудия (предмета), обладающего колюще-режущими свойствами, которым мог быть клинок ножа, имевший острие и острую кромку (лезвие). В момент образования повреждений 1.1-2.1 лоскутов кожи от трупа Т. длинник сечения травмирующей части предмета (орудия) по отношению к поверхности лоскута действовал горизонтальной либо близкой к ней плоскости, под некоторым углом к поверхности лоскута.

При сравнении параметров орудия (предмета), установленных по повреждениям лоскутов кожи от трупа Т., с параметрами клинка предоставленного на экспертизу ножа, установлено, что они сходны по общим признакам - видовой принадлежности орудия, а именно - по наличию близкого к плоскому сечению действующей части конструкции, наличию острия и острой кромки (лезвия).

Вышеуказанное сходство с учетом особенностей раневого канала, соответствующего повреждению 1.1 (рана №5) лоскута кожи левой подключичной области допускает возможность образования повреждения 1.1 лоскута кожи левой подключичной области клинком ножа, представленного на экспертизу при условии, что клинок ножа при этом являлся прямым. 

Результаты проведенного рентгеноспектрального флуоресцентного анализа (РСФА) повреждения кожного лоскута задней поверхности грудной клетки слева от трупа Т., указывают на привнесение (повышения содержания) в повреждение: цинка – на 53,9%, железа – на 57,5%, что указывает на то, что образовавший повреждение представленного лоскута кожи предмет (травмирующая часть орудия), мог быть металлическим и содержал в своем составе выявленные металлы, либо имел металлизацию покрытия их содержащую (т.1 л.д.237-244).

Виновность осужденного подтверждается также данными протокола осмотра места происшествия от 18 июля 2022 года, согласно которому 18 июля 2022 года с 13.00 часов до 17.05 часов была осмотрена двухкомнатная квартира №/__/, расположенная по адресу: /__/, в ходе осмотра на коврике у входной двери, на тумбе в коридоре, на дверном косяке при входе в спальню, на двери в комнату – зал с внешней стороны, на обоях в комнате – зале обнаружены следы вещества красно-бурого цвета, на вешалке в коридоре – кожаная сумка черного цвета, в квартире беспорядок вещей; на входе в комнату – зал на полу на животе ногами в сторону гардероба, с поворотом головы вправо, обнаружен труп мужчины – Т., труп осмотрен и установлено, что на нем футболка серо-синего цвета, брюки камуфлированные, на его носках в проекции стоп имеются наложения вещества красно-бурого цвета, на футболке в области лопаток, на левой боковой поверхности – три сквозных дефекта, на левом бедре – кухонный нож общей длиной 33 см, длиной клинка около 21 см, с рукоятью черного цвета из полимерного материала, с наложением вещества красно-бурого цвета на клинке и рукояти, трупное окоченение в группах мышц отсутствует, на правой половине лица, в области левой ушной раковины – обильные наложения жидкого темно-красного вещества, формирующего подтеки на пол, футболка спереди обильно пропитана темно-красным веществом, аналогичные пятна на задней части футболки вокруг дефектов, на трупе имеются раны: в околоушной области слева, на правой щеке, из раны истекает кровь, на левом предплечье в нижней трети по наружной поверхности, на левом плече по задней поверхности в средней трети, спереди слева – в проекции сквозного дефекта, на задней поверхности грудной клетки справа и слева, на левой боковой поверхности грудной клетки в средней трети, иных повреждений на трупе не имеется; в комнате – зале имеются диван, кресло, далее - лоджия, находятся мебельная стенка, стол, на котором среди прочего - бутылки из-под спиртного, три стопки; на кресле обнаружена сумка черного цвета, из нее извлечен паспорт на имя ФИО1; изъяты: нож, следы рук, следы вещества красно-бурого цвета на фрагментах линолеума, обоев, картонной коробки, три стеклянных стопки, труп направлен в БЭСМ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России (т.1 л.д.10-47).

Кроме того из ответа на запрос №09/418 от 10 августа 2022 года из ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России следует, что 18 июля 2022 года в 11 часов 11 минут на станцию скорой медицинской помощи поступил вызов на адрес: /__/ ФИО1 по поводу того, что его избили, выезд осуществили фельдшеры К. и Р. (т.1 л.д.126).

Согласно приложенной к ответу карте вызова скорой медицинской помощи №24691 от 18 июля 2022 года, 18 июля 2022 года в 11 часов 11 минут на станцию скорой медицинской помощи ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России поступил вызов на указанный адрес к ФИО1, вызов поступил от родственника, повод к вызову – избиение (т.1 л.д.127).

Из протокола осмотра места происшествия от 20 июля 2022 года следует, что была осмотрена квартира №/__/ по адресу: /__/, в ходе осмотра повторно зафиксирована обстановка, наличие следов вещества красно-бурого цвета на предметах (т.1 л.д.48-58).

Согласно протоколу выемки от 8 августа 2022 года у начальника БСМЭ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России П. изъяты: два лоскута кожи с ран с трупа Т., образец крови с трупа, предметы одежды с трупа, в том числе футболка и брюки камуфлированные (т.1 л.д.180-184).

В совокупности с вышеуказанными доказательствами виновность ФИО1 подтверждается заключением эксперта №511 от 29 августа 2022 года, согласно которому следы рук, изъятые 18 июля 2022 года в ходе осмотра места происшествия в квартире №/__/, оставлены пальцами рук ФИО1, один след оставлен пальцем руки Е. (т.2 л.д.38-42). И заключением судебной комплексной дактилоскопической, генотипической экспертизы №1809 от 13 сентября 2022 года, из которого следует, что на представленных на исследование изъятых в квартире №/__/ в ходе осмотра места происшествия 18 июля 2022 года: клинке ножа, фрагменте линолеума (в веществе красно-бурого цвета около входной двери в квартиру), фрагменте линолеума (в веществе красно-бурого цвета в зале у трупа), фрагменте обоев (в веществе красно-бурого цвета со стены в зале около наличника), отрезке ленты-скотч (со следом предмета одежды с поверхности наличника в зале), отрезке ленты-скотч – фрагменте линолеума со следом обуви около трупа мужчины в зале, футболке и брюках с трупа Т. обнаружена кровь Т., происхождение данных следов от Е. и ФИО1 исключается (т.2 л.д.51-57).

Кроме того, согласно протоколу выемки от 15 сентября 2022 года, у М. был изъят сотовый телефон марки «Honor», который она обнаружила в квартире №/__/ по адресу: /__/ после того, как было совершено преступление в отношении Т. (т.1 л.д.200-205).

Согласно протоколу осмотра предметов (документов) от 16 сентября 2022 года, следователем осмотрены изъятые в ходе осмотра места происшествия в квартире №/__/ и в ходе выемок, в том числе: два лоскута кожи с ран с трупа Т., образец крови с трупа, нож с погнутым клинком, отрезки (фрагменты) линолеума, обоев, картонной коробки со следами одежды, следами вещества красно-бурого цвета, три стеклянных стопки, предметы одежды с трупа Т.: футболка и брюки камуфлированные, а также изъятая в ходе осмотра места происшествия указанной квартиры сумка из материала, похожего на кожу, черного цвета и выявлено, что в ней находятся очки, документы Т.: пропуск в /__/ /__/, военный билет /__/, свидетельство о регистрации транспортного средства, паспорт транспортного средства, полис ОМС, медицинские документы на право управления транспортными средствами, а также деньги, кассовые чеки, пластиковые банковские карты, карточки магазинов, записная книжка, изъятый у М. сотовый телефон марки «Honor» и установлено, что аккаунт принадлежит Т., в мессенджере «WhatsApp» имеется переписка с Т., а в ней – сообщение, отправленное 17 июля 2022 года в 22 часа 42 минуты, - «Нас не теряй, мы в /__/» (т.2 л.д.73-98).

В соответствии с протоколом выемки от 6 сентября 2022 года у потерпевшей Т. изъят компакт-диск «Verbatim.CD-R.700МВ», содержащий медицинскую документацию в отношении Т. (т.1 л.д.194-198).

Как следует из заключения эксперта №392 от 12 сентября 2022 года, в июле 1999 года у Т. имелась травма правого предплечья (резано-рваная рана) с возможным повреждением срединного нерва, что повлекло нарушения функции правой кисти; в июле 2002 года у Т. имела место травма пальцев правой кисти; на август 2021 года у Т. имело место наличие отека 2 пальца левой кисти, отсутствует сгибание 2 пальца левой кисти, по поводу которого, с диагнозом разрыв сухожилия сгибателя 2 пальца правой кисти, направлен на консультацию пластического хирурга Томской областной клинической больницы; 22 августа 2021 года при магнитно-резонансном исследовании левой кисти установлено наличие разрывов сухожилия длинного сгибателя I (большого) пальца, его ладонной связки и патологических изменений в сухожилиях сгибателя IV и V пальцев; 2 ноября 2021 года было проведено оперативное лечение, направленное на восстановление функции пальцев левой кисти. Таким образом, у Т. имелись заболевания кистей, более вероятно связанные с травмами, которые могли препятствовать нормальному осуществлению функции захвата, в том числе сжатию пальцев в кулак (т.1 л.д.225-229).

С доводами апелляционной жалобы адвоката Карева А.В. о недопустимости заключения экспертизы в отношении Т., проведенной по медицинской документации, судебная коллегия согласиться не может. Данное экспертное заключение достаточно подробно мотивировано с указанием исследований, на основании которых эксперт сделал свои выводы. При составлении заключения эксперт использовал первичные медицинские документы, описание компьютерной томографии. Оснований не доверять указанному заключению не имеется. Вывод эксперта о наличии у Т. заболеваний кистей рук согласуется с показаниями потерпевшей Т.

Также доказательством виновности ФИО1 является заключение эксперта №329 от 20 июля 2022 года в отношении ФИО1 следует, что на 13 часов 25 минут 20 июля 2022 года у ФИО1 имелись телесные повреждения: /__/, давность их образования составляет до 1-2 суток до момента осмотра 20 июля 2022 года, что не исключает возможность их формирования в установленный по делу период времени; данные телесные повреждения являются поверхностными, не влекут расстройства здоровья и по данному признаку в соответствии с п.9 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» от 24 апреля 2008 года №194н квалифицируются как не причинившие вред здоровью (т.2 л.д.13-14).

Оценив в совокупности приведенные выше, исследованные в суде первой инстанции доказательства, судебная коллегия находит их достаточными для разрешения дела.

Указанные доказательства судебная коллегия признает допустимыми и принимает их за основу приговора, поскольку они были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Каких-либо нарушений закона, влекущих недопустимость исследованных доказательств, в ходе расследования уголовного дела не допущено.

К показаниям осужденного ФИО1 о том, что удары ножом потерпевшему он наносил, защищаясь от его действий, опасаясь за свою жизнь, судебная коллегия относится критически по следующим основаниям.

Так, из показаний свидетеля Е. следует, что из-за поведения Т., который в процессе распития спиртного стал нецензурно выражаться, в том числе в адрес ФИО1, между ними произошел конфликт, Т. схватил ФИО1 за шею. Свидетель Е. вмешался, разнял их, и они успокоились. Когда Е. был на балконе, конфликт между Т. и ФИО1 возобновился. Зайдя в комнату, Е. увидел, что они схватили друг друга, Т. обхватил ФИО1 за шею, «будто бы обнял». При этом из показаний Е. не следует, что ФИО1 был прижат к животу Т. и не мог дышать, как на том настаивает сторона защиты.

Напротив, ФИО1 не воспринимал такие действия Т., как опасные для жизни и здоровья, поскольку, когда свидетель Е. попытался разнять Т. и ФИО1, последний, как утверждал свидетель, с силой оттолкнул его от них, нецензурными словами дал понять Е., чтобы тот не вмешивался в конфликт. После чего, по словам свидетеля, Т. и ФИО1 продолжили бороться.

Оснований ставить под сомнение показания свидетеля Е. не имеется, поскольку предусмотренный ст.278 УПК РФ порядок допроса свидетеля был соблюден. Показания свидетеля, полученные на предварительном следствии, были оглашены при отсутствии возражений стороны защиты. Основанием для оглашения показаний явились противоречия, поскольку в судебном заседании свидетель не пояснял об обстоятельствах, о которых указывал на предварительном следствии. В суде свои показания, данные на предварительном следствии, свидетель Е. подтвердил. Данных, указывающих на заинтересованность свидетеля в исходе дела или оговоре ФИО1, не установлено, оснований не доверять его показаниям, полученным с соблюдением требований УПК РФ, не имеется.

Кроме того, несмотря на то, что Т. был крупнее осужденного, он не мог представлять опасность для ФИО1 в силу имевшихся у него физических недостатков. Как это следует из показаний супруги потерпевшего Т., которые согласуются с экспертным заключением, потерпевший имел повреждения обеих рук, не мог разгибать в локте правую руку, и из-за отсутствия должного кровообращения на этой руке, у него не разгибалось три пальца. Также он не мог до конца сжать левую руку в кулак. Указанные физические особенности потерпевшего Т. не могли не сковывать его движений, в том числе и в ходе конфликта между ним и ФИО1

Факт нахождения потерпевшего в состоянии алкогольного опьянения тяжелой степени мог повлиять на его действия, из-за чего потерпевший вступил, а потом и продолжил конфликт с ФИО1 При этом ФИО1 также не желал прекращать конфликт. В ходе драки, как это следует из показаний свидетеля Е., и ФИО1, и Т. наносили удары друг другу. В какой-то момент ФИО1 в конфликте решил использовать нож, стал наносить им удары по телу Т. Несмотря на то, что свидетель Е. не видел, как ФИО1 наносил удары ножом Т., находясь в этот момент в туалете, он слышал, как они кричали друг на друга нецензурной бранью.

Указанное свидетельствует о том, что в данном случае имело место не общественно опасное посягательство, при котором возникает право на необходимую оборону, а конфликт на почве личной неприязни, повлекший умышленное причинение смерти.

Показания свидетелей М. и Ф. о том, что последняя во время уборки в квартире, в которой проживал ФИО1, нашла его порванную цепочку с крестиком, согласуются с показаниями ФИО1 о том, что цепочка порвалась, когда рука Т. зацепилась за нее. При этом данные показания не указывают на то, что ФИО1 находился в состоянии необходимой обороны. 

Кроме того, установленные у ФИО1 телесные повреждения в виде /__/, квалифицирующиеся как не причинившие вред здоровью, также опровергают показания осужденного, что действия Т. представляли опасность для его жизни и здоровья.

Согласно ст.37 УК РФправо на необходимую оборону возникает тогда, когда имеет место посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Кроме того, защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Из исследованных доказательств судебная коллегия делает вывод, что объективных и достоверных данных, свидетельствующих о том, что потерпевшим Т. в отношении ФИО1 было совершено посягательство, дающее право на защиту от него, по делу не имеется.

В сложившейся обстановке применение ФИО1 ножа, нанесение им множественных ударов, явно не вызывалось ни характером, ни опасностью, ни обстановкой происходящего, поскольку преступного посягательства со стороны потерпевшего, требующего защиты, не было. Предшествующая преступлению конфликтная ситуация между Т. и ФИО1 в процессе распития спиртного, вызвавшая ссору между ними, выбор осужденным в качестве орудия преступления ножа, количество нанесенных ударов, их локализация, то обстоятельство, что последний смертельный удар ножом был нанесен, когда потерпевший уже не предпринимал никаких действий и опустил руки, свидетельствуют о наличии у осужденного умысла на убийство Т., возникшего в результате личных неприязненных отношений.

Конфликт между осужденным ФИО1 и потерпевшим Т. возник на фоне совместного распития спиртных напитков, и ФИО1 испытывал к потерпевшему личную неприязнь в связи с тем, что Т. стал выражаться в его адрес нецензурной бранью.

Об умысле на лишение жизни Т. свидетельствуют как избранное ФИО1 орудие преступления – нож, так и его конкретные действия – нанесение Т. неоднократных ударов ножом в район грудной клетки, головы, левого предплечья, то есть в область расположения жизненно важных органов потерпевшего, в результате которых ФИО1 причинил Т. не менее семи колото-резаных ранений, два из которых были проникающими, в том числе, проникающее колото-резаное ранение левой подключичной области с повреждением верхней доли левого легкого, сердечной сорочки, задней стенки левого желудочка сердца, повлекшее наступление смерти потерпевшего.

Судебная коллегия констатирует, что ФИО1, нанося множественные удары ножом, в том числе и в область расположения жизненно важных органов потерпевшего, сознавал общественно-опасный характер своих действий, предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти потерпевшего и желал их наступления. При этом между его действиями и наступившими последствиями – смертью Т. имеется прямая причинно-следственная связь.

При указанных обстоятельствах судебная коллегия считает необходимым квалифицировать действия ФИО1 по ч.1 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Судом исследовались вопросы психического состояния и вменяемости ФИО1

В ходе расследования в отношении ФИО1 проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Установлено, что ФИО1 каким-либо психическим расстройством не страдал и не страдает в настоящее время.

В момент инкриминируемого деяния у ФИО1 не обнаруживалось признаков временного психического расстройства, он правильно ориентировался в окружающей обстановке, его действия носили последовательный и целенаправленный характер. В ходе следствия ФИО1 мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. По своему психическому состоянию ФИО1 в настоящее время также может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий, руководить ими. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается.

Выводы экспертов-психиатров объективны, основаны на подробном исследовании представленных материалов дела и тщательном изучении личности испытуемого, соответствуют полученным по делу доказательствам, свидетельствующим об адекватном поведении осужденного.

В судебном заседании ФИО1 вел себя адекватно, давал логически связные пояснения согласно избранной им позиции защиты, признаков расстройства психической деятельности у него не усматривается.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о вменяемости осужденного.

При назначении наказания ФИО1 судебная коллегия в соответствии со ст.6, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, отнесенного законом к категории особо тяжких преступлений, данные о личности осужденного, его возраст и состояние здоровья, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Так, ФИО1 имеет постоянное место жительства и регистрации, в целом характеризуется с удовлетворительной стороны, в том числе его матерью М. и бывшей супругой М., осуществляет уход за престарелыми лицами, оказывает помощь своему малолетнему ребенку и бывшей супруге. 

В соответствии с положениями п.«г», «з», «к» ч.1 и ч.2 ст.61 УК РФ судебная коллегия признает обстоятельствами, смягчающими наказание, наличие малолетнего ребенка у виновного, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления (связанного с нецензурной бранью в адрес осужденного и с применением к нему насилия, не опасного для жизни и здоровья), добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления (с учетом действий по возмещению потерпевшей материальных затрат на погребение Т. в сумме 80900 рублей), а также частичное признание вины, заявление о раскаянии, выражение соболезнования в адрес потерпевшей, добровольное частичное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления (с учетом денежной компенсации потерпевшей морального вреда в сумме 200000 рублей).

Иных обстоятельств, смягчающих наказание, прямо предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ, не имеется. Судебная коллегия не признает в качестве смягчающего наказание обстоятельства в соответствии с п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ – оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, поскольку, из материалов дела следует, что скорая помощь была вызвана ФИО1, а не потерпевшему. 

Оснований для отнесения к смягчающим наказание иных обстоятельств, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ, судебная коллегия не находит.

С учетом обстоятельств содеянного, поведения ФИО1 на месте преступления, его показаний в суде, из которых следует, что состояние опьянения, в котором он находился, никак не повлияло на его поведение, выводов амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы №565 от 26.08.2022, из которых следует, что формирование умысла на противоправные действия у ФИО1 не зависело от нахождения его в состоянии опьянения, судебная коллегия не усматривает оснований для учета в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку нахождение осужденного в таком состоянии в момент совершения преступления не повлияло на его поведение и не способствовало совершению им данного преступления.

Таким образом, обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, по делу не имеется.

Судебная коллегия, учитывая вышеуказанные обстоятельства, полагает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы, при этом применить положения ч.1 ст.62 УК РФ.

Принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, а также сведения о личности осужденного, учитывая, что цели наказания, установленные ст.43 УК РФ, в частности, восстановление социальной справедливости и исправление осужденного, не будут достигнуты без реального отбывания наказания, судебная коллегия не усматривает оснований для применения положений ст.73 УК РФ к назначенному наказанию.

Учитывая умышленный характер действий осужденного при причинении смерти потерпевшему, орудие совершения преступления, а также другие фактические обстоятельства преступного деяния, влияющие на степень его общественной опасности, оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ судебная коллегия не усматривает, поскольку фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью ФИО1, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления не установлено, в связи с чем не имеется оснований для применения положений ст.64 УК РФ.

На основании п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание наказания осужденному следует определить в исправительной колонии строгого режима.

Согласно протоколу задержания, ФИО1 задержан по подозрению в совершении преступления 18 июля 2022 года. С указанной даты ФИО1 содержался под стражей.

Время содержания под стражей с момента задержания до вступления приговора в законную силу подлежит зачету в срок наказания в виде лишения свободы, с учетом положений ст.72 УК РФ, в данном случае из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Гражданский иск потерпевшей Т. в сумме 4 800 000 рублей (с учетом измененных в суде первой инстанции исковых требований в сторону уменьшения с 5 000000 рублей до 4 800 000 рублей в связи с частичной компенсации ФИО1 морального вреда в сумме 200000 рублей) подлежит частичному удовлетворению.

Факт причинения нравственных страданий потерпевшей в связи со смертью супруга, который являлся близким для нее лицом и с которым у нее были близкие родственные отношения, сомнений не вызывает.

В соответствии с положениями ст.151, 1099-1101 ГК РФ, при определении размера компенсации судебная коллегия учитывает фактические обстоятельства, при которых был причинен вред, характер нравственных страданий, причиненных истцу в связи с утратой близкого ей человека, принимает во внимание характер отношений с погибшим супругом, умышленную форму вины осужденного в смерти потерпевшего.

На основании изложенного, исходя из требований разумности и справедливости, судебная коллегия считает необходимым взыскать с ФИО1 в пользу потерпевшей Т. компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

Вопрос о вещественных доказательствах судебная коллегия разрешает в соответствии с положениями ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.18, 389.20, 389.23, 389.28, 389.31, 389.32, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия 

П Р И Г О В О Р И Л А:

приговор Северского городского суда Томской области от 23 марта 2023 года в отношении ФИО1 отменить и постановить новый обвинительный приговор.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять с 24 ноября 2023 года.

Зачесть ФИО1 в срок наказания время содержания его под стражей с 18 июля 2022 года по 23 ноября 2023 года из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

В связи с вступлением приговора в законную силу меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу отменить.

Гражданский иск потерпевшей Т. удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу Т. денежную компенсацию морального вреда в размере 800 000 (восьмисот тысяч) рублей.

Вещественные доказательства по делу: два лоскута кожи с ран с трупа Т., образец крови с трупа Т., образец слюны ФИО1, образец слюны свидетеля Е., нож, два отрезка (фрагмента), три фрагмента линолеума, один фрагмент обоев, пять отрезков, два отрезка, три отрезка картонной коробки, три стеклянных стопки, футболку и брюки с трупа Т., - уничтожить.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции. Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу, представление. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи