Судья Федоров А.В.

Дело №22-2539/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск

12 сентября 2024 года

Томский областной суд в составе:

председательствующего судьи Батуниной Т.А.,

при секретаре – помощнике судьи В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Томской области Шумиловой В.И.,

обвиняемого К. и его защитника - адвоката Глыбина С.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы дела по апелляционной жалобе адвоката Глыбина С.В. в защиту интересов обвиняемого К. на постановление Кировского районного суда г. Томска от 29 августа 2024 года, которым 

К., /__/, не судимому, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ,

избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 1 месяц 29 суток, т.е. до 27 октября 2024 года с содержанием его в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Заслушав выступление обвиняемого К. и в защиту его интересов адвоката Глыбина С.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Шумиловой В.И., полагавшей необходимым постановление суда оставить без изменения, а жалобу без удовлетворения, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

27 августа 2024 года органами предварительного расследования возбуждено уголовное дело в отношении К. по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

28 августа 2024 года по подозрению в совершении данного преступления в порядке ст. 91-92 УПК РФ задержан К., и ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в тот же день он был допрошен в качестве обвиняемого.

Старший следователь первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Томской области Х. с согласия руководителя соответствующего следственного органа обратился в суд с ходатайством об избрании в отношении К. меры пресечения в виде заключения под стражу, указывая, что последний обвиняется в совершении тяжкого преступления, имеющего повышенную общественную опасность, за совершение которого предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. Считает, что избрание в отношении К. иной, более мягкой меры пресечения, кроме как заключение под стражу, невозможно, так как К., находясь на свободе, с целью избежать уголовной ответственности, может скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказать давление на лиц, чьи показания могут иметь доказательственное значение по делу, сокрыть либо уничтожить доказательства, иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Постановлением Кировского районного суда г. Томска от 29 августа 2024 года в отношении обвиняемого К. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 1 месяц 29 суток, то есть до 27 октября 2024 года.

В апелляционной жалобе адвокат Глыбин С.В. в защиту интересов обвиняемого К. выражает несогласие с постановлением Кировского районного суда г. Томска от 29 августа 2024 года, считает его незаконным и необоснованным.

Ссылается на ст. 108 УПК РФ, приводит положения постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года №41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» и отмечает, что мера пресечения, ограничивающая свободу, применяется исключительно по судебному решению и только в том случае, когда применение более мягкой меры пресечения невозможно. 

Указывает, что К. обвиняется в преступлении, совершенном членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией или в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, что подпадает под действие ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, запрещающей избирать в качестве меры пресечения заключение под стражу, если обвиняемый имеет место регистрации и постоянного проживания на территории России, не нарушал ранее избранную меру пресечения и не скрывался от следствия. Обжалуемым постановлением судом нарушено указанное требование уголовно-процессуального закона, так в постановлении об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу суд указал, что действия К. были направлены не на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, а на хищение бюджетных средств в особо крупном размере, выразившееся в подготовке и предоставлении заказчику документов, содержащих заведомо ложные сведения об объемах выполненных работ. Данная позиция суда не основана ни на законе, ни на фактических обстоятельствах дела, поскольку любое преступление, предусмотренное ст. 159 УК РФ, так как является хищением, не подпадает под действие ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, что противоречит закону, так как обратное указано непосредственно в этой правовой норме. Полагает, что инкриминируемое К. деяние напрямую связано с предпринимательской и иной экономической деятельностью возглавляемых им организаций, так как совершено в ходе исполнения /__/ муниципального контракта и в связи с его исполнением. Оборудование, указанное в обвинении, поставлено в рамках исполнения обязанностей подрядчика по муниципальному контракту.

Указывает на то, что суд вышел за рамки предъявленного К. обвинения, указав на «подготовку и предоставление заказчику документов, содержащих заведомо ложные сведения об объемах выполненных работ», хотя такого предъявленное К. обвинение не содержит. Не содержат этого и письменные документы, предоставленные в суд в обоснование ходатайства следователя.

Отмечает, что судом нарушены требования ч. 1 ст. 108 УПК РФ, поскольку в обжалуемом постановлении не указаны конкретные фактические обстоятельства, на основании которых суд принял решение о заключении К. под стражу, вместо этого в качестве таковых судом указано на якобы содержащиеся в представленном материале сведения о том, что К. имеет обширные связи в органах власти и криминальной среде г. Томска, намерен скрыться от органов предварительного расследования, высказывал угрозы в отношении свидетелей, готовых дать показания в отношении него, имеет реальную возможность оказания давления на свидетелей. Указанное является, по мнению адвоката, голословным заявлением стороны обвинения и не подтверждается какими-либо доказательствами, поскольку в материалах дела имеется только справка о результатах проведения ОРМ «опрос», «наведение справок» оперуполномоченного УФСБ от 23 августа 2024 года, однако информация, указанная в ней, не могла быть положена в основу принятого судом решения, поскольку указанная справка предоставлена с нарушением порядка предоставления результатов ОРМ, установленного межведомственной Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, не отвечает установленным требованиям, предъявляемым к результатам ОРД, при этом приводит содержание п. 20 указанной Инструкции, регламентирующей порядок предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю и суду.

Отмечает, что использование судом содержимого справки УФСБ для обоснования постановления грубо нарушает ст. 49 Конституции Российской Федерации, и ст. 14 УПК РФ, устанавливающих принцип презумпции невиновности, поскольку содержащиеся в справке декларативно объявленные ложные сведения о наличии у К. «обширных связей в правоохранительных органах, органах власти и в криминальной среде» ничем не подтверждены, а значит суд первой инстанции их принял только в связи с непредставлением со стороны защиты доказательств обратного, резюмировав таким образом вину.

Вместе с тем, отмечает, что перечисленные в справке сведения опровергаются биографическими данными о К., который никогда не работал ни в органах власти, ни в правоохранительных органах, сразу после обучения в ВУЗе стал работать по инженерной специальности, не предполагающей взаимодействия с какими-либо криминальными структурами и лицами, не имел никаких мотивов к заведению подобного рода связей, не имеет склонностей к совершению правонарушений, характеризуется исключительно положительно, социально неодобряемых поступков не совершал, вредными зависимостями не страдает.

Приводит положения пп. 15, 16 постановления Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 года №8 (ред. от 3 марта 2015 года) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» и отмечает, что судом также не проверена обоснованность подозрения К. в причастности к преступлению, в совершении которого он обвиняется. При этом ссылка суда на то, что подозрение в причастности К. к инкриминируемому ему преступлению, подтверждается показаниями потерпевшей Т., свидетеля Т., иными материалами дела, не обоснована. Отмечает, что в материалах не имеется ни одного указания свидетеля или представителя потерпевшего на то, что именно К. готовил какие-либо документы об оплате, нет копий документов, содержащих подтверждение этому. 

Ссылаясь на положения п. 2 постановления Пленума ВСРФ от 19 декабря 2013 года №41 «О практики применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», отмечает, что сторона обвинения не объяснила, как К. мог похитить имущество, если его организация, в свою очередь, приобрела это имущество по той же «завышенной» цене, и по этой цене оно было затем поставлено в рамках исполнения контракта. То есть разница между ценой производителя и завышенной ценой за оборудование стала прибылью организации-поставщика, а не организаций под руководством К. Нет подтверждения тому, что, покупая оборудование по завышенной цене, он знал о том, что эта цена завышена.

Считает, что суд первой инстанции формально принял во внимание, что К. не судим, имеет место жительства и место регистрации в /__/, семью, малолетнего ребенка, социально адаптирован, однако не дал этим обстоятельствам надлежащую оценку, решая вопрос о возможности применения иной более мягкой меры пресечения.

При этом полагает, что суд не принял во внимание другие значимые обстоятельства, а именно то, что К. исключительно положительно характеризуется, имеет многочисленные грамоты и благодарности за многолетний и значимый для Томской области труд, постоянное участие возглавляемых им организаций в стратегическом развитии районов области, чем должен заслуживать повышенное доверие к нему со стороны суда и правоохранительных органов, приносить уверенность в его правопослушном поведении. 

Суд также не принял во внимание особенную потребность семьи К. в его пребывании рядом с членами семьи в это время, так как его супруга /__/, о чем представлена медицинская справка, и она сама дала показания в качестве свидетеля в судебном заседании.

Судом не учтено, что с момента инкриминируемых событий прошло длительное время, более трех лет, все инкриминируемые К. действия зафиксированы документарно, все документы, представляющие интерес для следствия, включая электронные носители информации - сервер, изъяты в ходе обысков, также обыск произведен по месту жительства К., что исключает возможность уничтожить или изменить доказательства; какие-либо свидетельские показания для расследования уголовного дела подобной категории имеют доказательственное значение в минимальной степени, поскольку их возможное противоречие письменным и электронным документам сразу делает такие показания недостоверными. Кроме того, гипотетическая возможность обвиняемого каким-либо образом влиять на свидетелей с целью изменения ими показаний может быть легко нейтрализована судебным запретом и угрозой изменения меры пресечения при ее нарушении.

Полагает, что судом при вынесении решения о заключении под стражу К. допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, кроме того, выводы суда не соответствуют изложенным в постановлении фактическим обстоятельствам дела, что является основаниями для отмены или изменения судебного решения. Полагает, что применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении К. является чрезвычайно избыточным, неоправданно жестоким действием, явно нарушающим принцип справедливости, баланс публичных интересов и прав личности в уголовном судопроизводстве.

Просит постановление отменить. 

В возражениях на апелляционную жалобу старший прокурор отдела по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции прокуратуры Томской области Суховеева Д.А. выражает несогласие с изложенными в ней доводами, просит постановление суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении лица, обвиняемого или подозреваемого в совершении преступления, за которое УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. 

К. обвиняется в совершении тяжкого преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, что в соответствии со ст. 108 УПК РФ предусматривает возможность избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу.

Согласно ст. 97 УПК РФ суд вправе избрать подозреваемому, обвиняемому меру пресечения в виде заключения под стражу, если имеются основания полагать, что тот может скрыться от следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Как видно из представленных материалов, при решении вопроса об избрании меры пресечения в отношении К. суд первой инстанции тщательно исследовал имеющиеся в его распоряжении документы, выслушал участников процесса, учел все известные данные о личности обвиняемого, имеющие значение для решения вопроса о мере пресечения, и обоснованно удовлетворил ходатайство следователя.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, представленными суду материалами подтверждена обоснованность подозрения в причастности К. к преступлению, в совершении которого он обвиняется, что усматривается из исследованных судом доказательств, в том числе из показаний потерпевшей Т., свидетеля Т., иных материалов дела. 

При этом суд обоснованно не входил в обсуждение вопросов о доказанности вины обвиняемого и правильности квалификаций его действий, поскольку они не являются предметом судебной проверки на досудебной стадии производства по уголовному делу.

Ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подано уполномоченным на то должностным лицом с согласия руководителя следственного органа, нарушений уголовно-процессуального закона, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, при задержании К. и предъявлении ему обвинения допущено не было.

Необходимость избрания в отношении К. меры пресечения в виде заключения под стражу и невозможность избрания в отношении него иной меры пресечения в постановлении мотивированы, при этом все предусмотренные законом обстоятельства судом первой инстанции учтены в полной мере, изложенные в постановлении выводы суд апелляционной инстанции считает обоснованными.

При принятии решения об избрании К. меры пресечения в виде заключения под стражу суд учел, что он не судим, проживает по месту жительства в /__/, имеет регистрацию в /__/, семью, малолетнего ребенка, социально адаптирован.

Вместе с тем, суд учел и то, что К. обвиняется в совершении тяжкого преступления, имеющего повышенную общественную опасность, наказание за которое уголовным законом предусмотрено в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. Кроме того, суд принял во внимание и те обстоятельства, что обвиняемому известны данные о лицах, чьи показания могут иметь доказательственное значение по делу, в связи с привлечением их к производству работ при исполнении муниципального контракта, и то, что он имеет реальную возможность оказания давления на них, что усматривается из представленных в суд материалов дела.

При таких обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу, что обвиняемый К., находясь на свободе и опасаясь возможного наказания, может скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказать давление на свидетелей, иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу, поскольку предварительное следствие по делу еще не окончено, и несмотря на давность событий преступления, в совершении которого обвиняется К., на что указывает сторона защиты, по нему ведется работа, направленная на сбор и фиксацию доказательств. 

При этом, согласно положениям закона, при решении вопроса о мере пресечения необязательно, чтобы были установлены намерения скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказать давление на свидетелей, иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу, достаточно наличия обстоятельств, свидетельствующих о таких возможностях. Такие обстоятельства в деле имеются, судом оценены, в связи с чем доводы жалобы адвоката в данной части являются несостоятельными.

Указание в обжалуемом постановлении на повышенную общественную опасность инкриминируемого К. преступления без раскрытия содержания термина «повышенная», на что обращает внимание адвокат в апелляционной жалобе, не свидетельствует о нарушении судом норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение состоявшегося по делу судебного решения. Из представленных материалов дела усматривается, что К. обвиняется в совершении квалифицированного состава мошенничества, предметом хищения явились денежные средства, выделенные в рамках национального проекта «Экология» и регионального проекта «Чистая вода». При таких обстоятельствах указание суда на повышенную общественную опасность преступления, в совершении которого обвиняется К. является обоснованным.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что по смыслу уголовно-процессуального закона, решения, связанные с применением меры пресечения, и решения по существу уголовного дела имеют различную фактическую основу и различное предназначение. Принятие судьей решения о продлении срока содержания под стражей никоим образом не предопределяет содержание решения, которое будет вынесено впоследствии по вопросу о виновности или невиновности этого лица в совершении преступления, а потому окончательный вывод о характере и степени инкриминируемого К. деяния будет предметом разрешения суда при рассмотрении дела по существу.

Вопреки доводам стороны защиты, сведения о личности обвиняемого, в том числе и те, на которые указывает адвокат в апелляционной жалобе, были известны суду, что следует из материалов дела, в т.ч. из протокола судебного заседания, и учитывались при разрешении заявленного следователем ходатайства.

Исключительно положительная характеристика К., равно как и наличие у него многочисленных грамот, благодарностей за многолетний труд для Томской области, /__/ жены обвиняемого, а также иные данные о его личности, семье, сами по себе, без учета иных обстоятельств по делу, не гарантируют дальнейшего правопослушного поведения обвиняемого и соблюдения им ограничений, призванных обеспечить беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства.

Вопреки доводам стороны защиты, суд обоснованно не усмотрел возможности для применения в отношении К. более мягкой меры пресечения, чем заключение под стражу, поскольку иная, более мягкая, мера пресечения не обеспечит соблюдения обвиняемым ограничений, необходимых для беспрепятственного проведения предварительного расследования, достижения целей и задач уголовного судопроизводства, а также охрану прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. 

При установленных судом обстоятельствах лишь действующая в отношении К. мера пресечения может обеспечить достижение целей уголовного судопроизводства, поскольку иная мера пресечения не будет являться гарантией надлежащего поведения обвиняемого.

При этом ограничение прав и свобод К. на период производства по уголовному делу отвечает требованиям справедливости. Установленные по делу обстоятельства свидетельствуют о наличии реального требования публичного интереса, связанного с применением в отношении К. меры пресечения в виде заключения под стражу, который, несмотря на презумпцию невиновности, преобладает над принципом уважения личной свободы. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд вышел за пределы предъявленного К. обвинения, указав на сопряженность действий К. с изготовлением и предоставлением заказчику документов, содержащих заведомо ложные сведения об объемах выполненных работ, являются несостоятельным, поскольку они опровергаются содержанием постановления о привлечении К. в качестве обвиняемого от 28 августа 2024 года.

Что касается доводов стороны защиты о том, что единственным доказательством, подтверждающим необходимость избрания в отношении К. меры пресечения в виде заключения под стражу, явилась оперативная информация, представленная в справке старшего оперуполномоченного по ОВД УФСБ России по Томской области от 23 августа 2024 года, то, как следует из обжалуемого постановления, судом данная информация учитывалась наряду с иными установленными по делу обстоятельствами.

Что касается довода апелляционной жалобы о наличии оснований для применения в отношении К. положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, то с ним согласиться нельзя.

По смыслу закона предпринимательской является только та деятельность, которая направлена на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг и осуществляется при отсутствии намерений причинить вред другому субъекту правоотношений и совершить действия в обход закона с противоправной целью. 

Исходя из обстоятельств инкриминируемого обвиняемому деяния, усматривается, что действия К. были направлены не на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров или оказания услуг, а на хищение бюджетных средств в особо крупном размере, выразившиеся в подготовке и предоставлении заказчику документов, содержащих заведомо ложные сведения об объемах выполненных работ, в связи с чем доводы стороны защиты в данной части не могут быть признаны состоятельными. При таких обстоятельствах, суд пришел к верному выводу, о том, что инкриминируемое обвиняемому преступление не связано с осуществлением предпринимательской деятельности. 

Суд апелляционной инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы стороны защиты, приходит к выводу, что решение об избрании в отношении К. меры пресечения в виде заключения под стражу не противоречит положениям ч.11 ст.108 УПК РФ.

Данных о наличии у обвиняемого К. заболеваний, входящих в Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, утвержденный Постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 года № 3, в материалах дела не имеется, документального подтверждения невозможности его содержания в следственном изоляторе по состоянию здоровья суду не представлено.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение обжалуемого постановления, судом не допущено.

Постановление суда первой инстанции соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ и основано на объективных данных, содержащихся в материалах дела.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Кировского районного суда г. Томска от 29 августа 2024 года в отношении К. оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Глыбина С.В. в защиту интересов К. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его вынесения и может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий судья

Т.А. Батунина