Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 февраля 2020 года Тайшетский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Мусаевой Н.Н., при секретаре судебного заседания Гераськиной Л.Ю., с участием истца ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-244/2020 по иску ФИО1 к ФКУ ИК-23 ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому, ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю о взыскании денежной компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением, указывая в обоснование своих требований, что в январе 2019 г. он по состоянию здоровья был этапирован из ИК-23 в ИК-6 г. Красноярска.

На тот момент в ИК-23 он лежал в стационаре, на сборы ему дали 4 часа, при сборе личных вещей из каптерки отряда № 2 ему не удалось обнаружить сумку с документами, юридическую литературу и принадлежащие ему личные вещи. Он попросил своих товарищей, а также сотрудников ИК-23 в случае обнаружения сумки с документами перенаправить ее в ИК-6.

Ему известно, что сумка с документами была найдена, однако до настоящего времени она ему не возвращена. Он неоднократно обращался в администрацию ИК-23 с просьбой переслать ему сумку с документами, на что ему ответили, что принадлежащих ему вещей в ИК-23 нет.

Истец просит суд взыскать с ответчиков денежную компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб.

Истец ФИО1, участвующий в судебном заседании по средствам видеоконференц-связи, исковые требования поддержал в полном объеме, суду пояснил, что при переводе его из ИК-23 в ИК-6 в каптерке отряда № 2 он не обнаружил принадлежащую ему сумку с документами, о чем он сообщил сотруднику ИК-23. Со слов других осужденных ему стало известно, что впоследствии сумка была найдена в другом месте, однако до настоящего времени сумка ему не возвращена и ему дан ответ, что его личных вещей в ИК-23 нет.

Представитель ответчика - ФКУ ИК-23 ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому, надлежащим образом извещенный о дате и времени судебного заседания, в судебное заседание не явился.

Представитель ответчика ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю по доверенности ФИО2, надлежащим образом извещенная о дате и времени судебного заседания, в судебное заседания не явилась, согласно представленным возражениям, исковые требования не признала в полном объеме, считает доводы осужденного о пропаже сумки с документами, юридической литературой и его личными вещами, несостоятельными, поскольку истец не указывает какие именно личные вещи у него пропали, а также не предоставляет копии квитанции о приемке от него администрацией исправительного учреждения его личных вещей на хранение.

Частью 4 пункта 7 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом Минюста России от 16.12.2016 № 295 «О утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений» установлено, что личные вещи, оставляемые осужденному, вносятся в опись личных вещей осужденного, которая хранится в индивидуальной емкости (контейнере, сумке) с личными вещами осужденного. 

В своем исковом заявлении осужденный не конкретизирует, какие именно его личные вещи пропали. Не составив опись личных вещей, находящихся в его сумке, осужденный ФИО1 допустил нарушение п. 16 параграфа 3 Приказа № 295. 

В силу п. 16 Приказа № 295 осужденные обязаны: выполнять требования законов и настоящих Правил; содержать в чистоте и опрятности жилые помещения, спальные и рабочие места, прикроватные тумбочки, одежду, по установленному образцу заправлять постель (приложение № 3), следить за состоянием спальных мест, тумбочек и вещевых, сумок в помещениях отрядов, где хранятся их личные, вещи, наличием прикроватных табличек (приложение № 4), индивидуальных табличек не вещевых сумках, тумбочках и индивидуальных местах (ячейках) для хранения продуктов питания, соответствием описи личных вещей осужденных в вещевых сумках их содержимому, хранить продукты питания и посуду в комнатах для приема пищи, предметы индивидуального пользованная - в помещениях для хранения личных вещей повседневного пользования (умывальные и письменные принадлежности, литературу в количестве до 5 книг, за исключением учебников осужденных, проходящих обучение в образовательных организациях, журналов, газет, табачные изделия не более 2 пачек сигарет, спички - 1 коробки, средства гигиены могут храниться в прикроватных тумбочках). 

Таким образом, литература, переписка с судом может храниться у осужденного не в каптерке, а в прикроватной тумбочке. Сохранность вещей в прикроватных тумбочках осужденный обеспечивает сам. 

ДД.ММ.ГГГГ осужденный ФИО1 обратился с жалобой о розыске его личных вещей. ДД.ММ.ГГГГ за исх. № по результатам рассмотрения обращения, администрацией исправительного учреждения истцу был дан ответ о том, что в исправительном учреждении его личных вещей не имеется. 

Таким образом, доводы осужденного о том, что у него остались личные вещи ничем не подтверждены. Имеются объяснения осужденных о том, что после его убытия на КТБ-1 в отряде № 2 ИК-23 ФКУ ОИУ-25 личных вещей осужденного ФИО1 не осталось.

На основании изложенного представитель ответчика считает необоснованными требования истца о компенсации морального вреда, в связи с чем просит суд отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В силу статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации). Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с разъяснениями пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" в соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. На причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, ФИО1 осужден приговором Иланского районного суда Красноярского края по ч. 4 п. «г» ст. 228.1 УК РФ с применением ч. 30 ч. 3, ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации к 10 годам 3 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. ФИО1 прибыл в ИК-23 ФКУ ОИУ-25 ДД.ММ.ГГГГ из СИЗО-5 

<

адрес>, убыл в КТБ-1 ДД.ММ.ГГГГ. 

В обоснование доводов причинения морального вреда ФИО1 указывает, что в ИК-23 пропала принадлежащая ему сумка с документами, личными вещами.

Вместе с тем, каких-либо доказательств наличия данной сумки, ее пропажи в результате незаконных действий сотрудников ИК-23 истец ФИО1 суду не представил.

Кроме того, как следует из ответа на обращение ФИО1 врио начальника ИК-23 ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ при убытии с ИК-23 в ФКУ-18 администрацией ИК-23 ФИО3 были выданы все личные вещи. На данный момент принадлежащих ФИО1 вещей в ИК-23 не имеется.

Согласно представленных в суд объяснений осужденных ФИО7, ФИО8, ФИО9, отбывающих наказание в ИК-23, ДД.ММ.ГГГГ г. при убытии ФИО1 в КТБ-1, он сам приходил и забирал свои личные вещи из каптерки и прикроватной тумбочке. О том, что он не нашел каких-то своих вещей, он ничего не говорил. После того, как ФИО1 убыл, каких-либо принадлежащих ему вещей в отряде не находилось.

Каких-либо доказательств, подтверждающих факт причинения морального вреда (физических и нравственных страданий), а также доказательств того, что ответчик является причинителем вреда, в нарушение требований статьи 56 ГПК РФ, истец ФИО1 суду не представил.

Таким образом, факт причинения истцу морального вреда действиями (бездействием) исправительного учреждения, его должностными лицами, равно как и противоправность самих действий, в ходе судебного разбирательства не нашли подтверждения.

Относимых, допустимых и достаточных доказательств, бесспорно свидетельствующих о том, что истец вследствие неправомерных действий ответчиков претерпел физические или нравственные страдания, материалы дела не содержат.

На основании изложенного, исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований к ФКУ ИК-23 ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому, ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю о взыскании денежной компенсации морального вреда ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Иркутского областного суда путем подачи жалобы через Тайшетский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья: Н.Н. Мусаева