Судья: Москвин К.А. Дело № 44г-34/18

Суд апелляционной инстанции: 

ФИО1, Киреева И.В., ФИО2

Докладчик судья Киреева И.В. 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 № 56

президиума Московского областного суда

г. Красногорск, Московская область « 7 » марта 2018 года

Президиум Московского областного суда в составе:

председательствующего Волошина В.М., 

членов президиума Бокова К.И., Виноградова В.Г., Гаценко О.Н., Лащ С.И., Овчинниковой Л.А., Самородова А.А., Соловьева С.В.,

при секретаре Иванове А.В.

рассмотрел гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4, АО КБ «Росинтербанк» о признании недействительным договора залога имущества от 18 мая 2011 года, регистрации права собственности,

по кассационной жалобе представителя конкурсного управляющего АО КБ «Росинтербанк» - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» по доверенности ФИО5 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 26 июня 2017 года.

Заслушав доклад судьи Московского областного суда Фетисовой Е.С., объяснения представителя АО КБ «Росинтербанк» ФИО5, ФИО4 и его представителя ФИО6, представителя ФИО7 – ФИО8, представителя ФИО3 – ФИО9, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО4, АО КБ «Росинтербанк» о признании недействительным договора залога от 18 мая 2011 года №

<

данные изъяты>, регистрации права собственности.

В обоснование требований указала, что 17 августа 2005 года она и ее супруг ФИО4 заключили договор целевого займа, по которому истец передала супругу средства на покупку земельных участков и жилого дома. 26 марта 2010 года они заключили договор купли-продажи, по условиям которого ФИО4 обязался передать истцу приобретенные им земельные участки и жилой дом. 16 сентября 2013 г. между ними заключен брачный контракт, по которому имущество перешло в собственность истца. Однако ФИО4 без ее согласия передал указанное недвижимое имущество в залог АО КБ «Росинтербанк» по договору ипотеки от 18 мая 2011 года в обеспечение обязательств по кредитному договору, в связи с чем просила признать договор ипотеки недействительным, аннулировать записи о регистрации залога, зарегистрировать ее право собственности на имущество.

В судебное заседание ФИО10 не явилась.

Ответчик ФИО4, являющийся также представителем истца ФИО10, исковые требования поддержал. 

Решением арбитражного суда г.Москвы от 14 ноября 2016 года АО КБ «Росинтербанк» признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, обязанности конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее – ГК АСВ).

Представитель конкурсного управляющего АО КБ «Росинтербанк» - ГК АСВ иск не признал.

Третье лицо ФИО7 и представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Московской области в суд не явились.

Решением Одинцовского городского суда Московской области от 24 января 2017 года в удовлетворении требований отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 26 июня 2017 года решение суда первой инстанции отменено. По делу вынесено новое решение, которым, в частности, признан недействительным договор залога (ипотеки) от 18 мая 2011 года с указанием, что решение суда является основанием для аннулирования записи о залоге земельных участков и жилого дома. За ФИО3 признано право собственности на данное имущество.

В кассационной жалобе представитель конкурсного управляющего АО КБ «Росинтербанк» - ГК АСВ просит апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 26 июня 2017 года отменить.

По запросу судьи от 11 сентября 2017 года дело истребовано для изучения в кассационную инстанцию и определением судьи Московского областного суда Фетисовой Е.С. от 7 февраля 2018 года вместе с кассационной жалобой передано для рассмотрения по существу в президиум Московского областного суда.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в жалобе, возражения на нее, президиум находит, что имеются основания, предусмотренные законом для удовлетворения кассационной жалобы и отмены обжалуемых судебных постановлений.

В соответствии со ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального и процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Президиум находит, что такие нарушения были допущены судом апелляционной инстанции при рассмотрении настоящего дела.

В соответствии с пунктом 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (в редакции, действующей на момент возникновения спорных правоотношений) для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО3, суд первой инстанции исходил из того, что в договоре об ипотеке имеется указание на то, что залогодатель действует с нотариального согласия супруги. Ссылку истца на брачный договор суд нашел несостоятельной, указав, что он заключен после договора залога, следовательно, не может влиять на его действительность. Доводы о наличии договора купли-продажи от 26 марта 2010 года судом так же отвергнуты со ссылкой на то, что представлена не подписанная его копия. 

Кроме того, руководствуясь положениями статей 166, 196, 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности для оспаривания сделки. О применении срока исковой давности представителем ответчика ГК АСВ заявлено.

Отменяя решение и удовлетворяя исковые требования ФИО3 о признании недействительным договора залога, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в нарушение пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации нотариально удостоверенного согласия ФИО3 на заключение договора залога от 18 мая 2011 года в материалах дела не имеется, ответчиком не представлено. Выводы суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности носят предположительный характер.

Поскольку между ФИО3 и ФИО4 16 сентября 2013 года заключен брачный договор, по условиям которого все спорное недвижимое имущество признается ее личной собственностью, договор удостоверен нотариусом г. Москвы ФИО11, ответчиком не оспаривался, судебная коллегия признала за истцом право собственности на спорные объекты недвижимого имущества.

Между тем с выводами суда апелляционной инстанции согласиться нельзя.

Как установлено судебными инстанциями и следует из материалов дела 18 мая 2011 года между АО КБ «Росинтербанк» и ответчиком ФИО4 заключен кредитный договор № 

<

данные изъяты>, по условиям которого заемщику открыта кредитная линия с лимитом выдачи в размере 

<

данные изъяты> рублей на срок до 21 февраля 2014 года. 

В обеспечение исполнения обязательств по этому договору между указанными лицами 18 мая 2011 года также был заключен договор об ипотеке №

<

данные изъяты>, по условиям которого в залог банку переданы принадлежащие ФИО4 на праве собственности объекты недвижимого имущества: 

земельный участок площадью 1075 кв.м., расположенный по адресу: 

<

данные изъяты>, кадастровый (или условный) номер: 

<

данные изъяты>;

земельный участок площадью 1500 кв.м., расположенный по адресу: 

<

данные изъяты>, кадастровый (или условный) номер: 

<

данные изъяты>;

жилой дом в стадии строительства площадью 692 кв.м., расположенный по адресу: 

<

данные изъяты>, кадастровый (или условный) номер: 

<

данные изъяты>.

24 мая 2011 года в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним внесены соответствующие записи о регистрации ипотеки.

Как следует из брачного договора, заключенного между ФИО4 и ФИО3 16 сентября 2013 года, они состоят в браке с 15 октября 2003 года. В пункте 3.1 данного договора супруги определили, что спорные земельные участки и жилой дом в стадии строительства, приобретенные супругами во время брака и зарегистрированные на имя ФИО4 на основании договора купли-продажи от 17 марта 2006 года признаются личной собственностью ФИО3

Приобщенная к материалам дела копия договора об ипотеке №

<

данные изъяты> содержит указание на то, что залогодатель действует с согласия супруги, что подтверждается Согласием супруга № 

<

данные изъяты>, удостоверенного нотариусом г.Москвы ФИО12 от 11 февраля 2011 года, номер в реестре 

<

данные изъяты> (л.д.88).

Данное обстоятельство судом первой инстанции признано юридически значимым и подтверждающим в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации факт наличия нотариального согласия ФИО3 на заключение ее супругом ФИО4 сделки об ипотеке. 

Осведомленность ФИО3 о заключении договора залога, по мнению суда первой инстанции, повлияла и на исчисление срока исковой давности для оспаривания договора об ипотеке.

Принимая во внимание, что договор залога недвижимости заключен 18 мая 2011 года, о чем истец знала, сведения об ипотеке зарегистрированы в реестре 24 мая 2011 года, тогда как в суд с иском ФИО3 обратилась только 26 августа 2016 года, суд пришел к выводу, что истец пропустил установленный статьей 35 Семейного кодекса Российской Федерации годичный срок исковой давности.

Названные выводы суда первой инстанции судебная коллегия не опровергла.

При наличии сомнений в содержащихся в договоре ипотеки указаний о наличии согласия ФИО3 на заключение ее супругом ФИО4 сделки об ипотеке, судебная коллегия в силу требований статей 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации была не лишена возможности истребовать у нотариуса соответствующую информацию, тем более, что реквизиты указанного согласия и сведения о нотариусе, его удостоверившем, в деле имелись.

Мотивов, по которым судебная коллегия пришла к выводу о предположительности суждения суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности, в апелляционном определении не приведено.

Согласно части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (пункты 2, 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении").

Названным требованиям закона апелляционное определение не отвечает.

Часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод.

В соответствии с пунктом 1 статьи 129 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с даты утверждения конкурсного управляющего до даты прекращения производства по делу о банкротстве, или заключения мирового соглашения, или отстранения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, а также собственника имущества должника - унитарного предприятия в пределах, в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Федеральным законом.

В кассационной жалобе ГК АСВ указывается на допущенное судом апелляционной инстанции нарушение прав данного ответчика на судебную защиту, поскольку в адрес банка и его конкурсного управляющего не были направлены копии апелляционной жалобы ФИО3 с дополнениями, извещение о времени и месте рассмотрения дела судебной коллегией по гражданским делам.

Данный довод заслуживает внимания.

В силу статьи 155 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации разбирательство гражданского дела происходит в судебном заседании с обязательным извещением лиц, участвующих в деле, о времени и месте заседания.

Согласно части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, представления в апелляционном порядке; суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 данного Кодекса.

Частью 1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что лица, участвующие в деле, извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

Суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными (ч.3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, независимо от того, какой из способов извещения участников судопроизводства избирается судом, любое используемое средство связи или доставки должно обеспечивать достоверную фиксацию переданного сообщения и факт его получения адресатом.

Как следует из материалов дела, рассмотрение дела по апелляционной жалобе ФИО3 на решение Одинцовского городского суда Московской области от 24 января 2017 года назначалось в Московском областном суде на 31 мая 2017 года, затем рассмотрение дела было отложено на 26 июня 2017 года. В указанные даты судебные заседания проведены в отсутствие представителя АО КБ «Росинтербанк».

В протоколе судебного заседания судебной коллегией по гражданским делам Московского областного суда от 26 июня 2017 года указано, что неявившиеся лица надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела (л.д. 236).

Вместе с тем, информация о направлении ответчику АО КБ «Росинтербанк» по месту его нахождения либо по месту нахождения его конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» извещения о судебных заседаниях, назначенных в суде апелляционной инстанции, а также о направлении копий апелляционной жалобы и дополнений к ней в материалах дела отсутствует.

Как следует из решения арбитражного суда г.Москвы от 14 ноября 2016 года о признании АО КБ «Росинтербанк» банкротом, его местонахождение: 

<

данные изъяты> (л.д.81).

Местонахождение конкурсного управляющего банка – ГК АСВ: 

<

данные изъяты> (л.д.72, 101-102). 

Однако судом по данным адресам извещения не направлялись.

Таким образом, суд второй инстанции рассмотрел дело по апелляционной жалобе истца в отсутствие ответчика АО КБ «Росинтербанк» в лице его конкурсного управляющего, не извещенного о времени и месте судебного заседания, что воспрепятствовало реализации им процессуальных прав и о чем заявлено в кассационной жалобе.

Кроме того, судебной коллегией оставлено без внимания, что ФИО4, являющийся ответчиком по делу, одновременно представлял интересы истца ФИО3 в судебных заседаниях.

В соответствии с пунктом 1 статьи 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей. 

Представитель вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия (пункт 1 статьи 54 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Исходя из системной взаимосвязи названных норм представитель выступает в интересах стороны по делу.

Согласно положениям статьи 38 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации сторонами в гражданском судопроизводстве являются истец и ответчик.

По смыслу приведенных норм представитель истца должен выступать в интересах истца. 

Правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (пункт 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Однако по настоящему делу в интересах истца ФИО3 выступал ответчик ФИО4, в судебном заседании поддержавший иск, что свидетельствует о нарушении принципа состязательности процесса и об отсутствии спора между названными участниками процесса.

ФИО4 заключил с банком оспариваемый договор ипотеки от 18 мая 2011 года, содержащий ссылку о наличии согласия его супруги на совершение данной сделки.

В силу положений п.5 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В связи с изложенным, суду надлежало оценить действия ФИО4 на предмет его добросовестности, поскольку высказываемая им по настоящему делу позиция об отсутствии согласия его супруги на заключение спорного договора направлена на получение выгодного для него судебного акта.

С учетом изложенного президиум находит, что допущенные нарушения норм процессуального и материального права являются существенными, они повлияли на исход дела и без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя, в связи с чем апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 26 июня 2017 года подлежит отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Руководствуясь ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум 

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 26 июня 2017 года отменить, дело направить на новое апелляционное рассмотрение.

Председательствующий В.М. Волошин