Дело № 2-466/2020

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

13 июля 2020 года г. Короча

Корочанский районный суд Белгородской области в составе:

Председательствующего судьи: Болтенковой М.Л., 

при секретаре: Кидановой О.В., 

с участием истца ФИО1, его представителей адвокатов Шевякова Ю.А. по ордеру № от 04.06. 2020 года, удостоверение № и ФИО2 по ордеру № от "дата", удостоверение №, 

представителя третьих лиц прокуратуры ***- помощника прокурора *** Исаенко Е.С., также представляющей интересы прокуратуры *** по доверенности от "дата", 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 о взыскании с Министерства Финансов Российской Федерации компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование,

У С Т А Н О В И Л :

Приговором Корочанского районного суда от "дата" ФИО1 оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления и признано за ФИО1 право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с незаконным уголовным преследованием.

Приговор суда вступил в законную силу.

Уголовное преследование по уголовному делу продолжалось с 30.10.2018 до 26.12.2019.

В период со 02.11.2018 по 26.02.2019 ФИО1 был задержан и заключен под стражу.

С 26.02.2019 по 30.04.2019 к ФИО1 была применена мера пресечения в виде домашнего ареста. 

Дело инициировано иском ФИО1, в котором просил взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда, в порядке реабилитации в размере 1 500 000 руб., ссылаясь на причинение нравственных страданий и переживаний, нарушение его прав, причиненных мерами уголовного преследования, нахождением под стражей и под домашним арестом, вину в инкриминируемом преступлении он не признавал. 

В судебном заседании истец и его представители поддержали исковые требования по основаниям, изложенным в иске. 

Представитель ответчика Министерства Финансов РФ ФИО3 в судебное заседание не явился, в возражениях просит дело рассмотреть в его отсутствие и полагает, что истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о тяжести нравственных или физических страданий, обосновывающих предъявленную ко взысканию сумму. Следственные действия не имели своей целью нарушить гражданские права истца, признанные Конституцией Российской Федерации и нормами международного права, а имели целью лишь раскрыть преступление путем соблюдения предусмотренных нормами права и процесса процедур. Характер нравственных страданий потерпевшего должен оцениваться с учетом индивидуальных особенностей человека. Все эти сведения должны устанавливаться судом на основании медицинских документов о состоянии здоровья истца и других доказательств, которые им представляются. 

Представитель третьего лица прокуратуры Белгородской области помощник прокурора Корочанского района Исаенко Е.С. полагает необходимым удовлетворить заявленные требования частично.

Представители третьих лиц следственного управления следственного комитета РФ по Белгородской области, Новооскольского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета России по Белгородской области, старший следователь Новооскольского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета России по Белгородской области ФИО4 и прокуратуры Корочанского района в судебное заседание не явились, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом. 

Исходя из положений ст.167 ГПК РФ, ст.165.1 ГК РФ суд полагает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие неявившихся лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц (ст.53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба (ст.52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (ч.1 ст.45,ст. 46).

В силу положений ч.1 ст.8 и ст.13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Федеральным законом от 30.03.1998 года №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», каждый имеет право на уважение его личной жизни и право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено людьми, действовавшими в официальном качестве.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п.5 ст.5) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подп. «а» п. 3 ст.2, п.5 ст.9), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу, на компенсацию.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ч.1 ст.1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Ч.1 ст.133 УПК РФ установлено, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Согласно п.3 ч.2 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе, право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 ч.1 ст.24 и пунктами 1 и 4 - 6 ч.1 ст.27 УПК РФ.

Таким образом, действующее законодательство исходит из обязанности государства возместить лицу причиненный моральный вред в случае незаконного привлечения этого лица к уголовной ответственности, причем самим фактом незаконного привлечения к уголовной ответственности презюмируется причинение морального вреда.

Судом установлено, что постановлением старшего следователя Новооскольского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета России по Белгородской области ФИО4 от 30.10.2018 года возбуждено уголовное дело №11802140008000048 в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст. 286 УК РФ ( л.д.51). 

ФИО1 31.10. 2018 года был задержан по п.2 ч 1 ст. 91 УПК РФ, как лицо совершившее преступление, что подтверждается протоколом задержания подозреваемого от 31.10.2018 ( л.д.58). 

01.11.2018 ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст. 286 УК РФ, в ходе допроса ФИО1 вину не признавал ( л.д.60-62). 

01.11.2018 ФИО1 был привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу и ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч 3 ст. 286 УК РФ. (л.д.63-65)

01.11.2018 года ФИО1 был допрошен в качестве обвиняемого по указанному уголовному делу. В ходе допроса обвиняемый ФИО1 не признал себя виновным в совершении инкриминируемого ему преступления ( л.д.66-68). 

02.11.2018 года постановлением Корочанского районного суда Белгородской области в отношении обвиняемого избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 1 месяц 29 дней (по 30.12.2018 года включительно) (л.д.81-82).

Постановлениями Корочанского районного суда Белгородской области от 28.12.2018 года срок содержания под стражей обвиняемому ФИО1 продлевался до 28.02.2019 ( л.д. 90-92). 

25.01.2019 ФИО1 вновь был привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу и ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ(л.д.69-73) и 25.01.2019 он был допрошен в качестве обвиняемого (л.д.74) 

Постановлениями Корочанского районного суда Белгородской области от 26.02.2019 года мера пресечения ФИО1 виде заключения под стражу была изменена на домашний арест сроком до 2 месяцев 4-х суток, то есть до 30.04.2019 и было запрещено в период нахождения под домашним арестом выходить из дома без разрешения органов предварительного расследования; общаться с потерпевшим и свидетелями. (л.д.101-103)

22.03.2019 ФИО1 дополнительно был допрошен в качестве обвиняемого. В ходе допроса обвиняемый ФИО1 не признал себя виновным в совершении инкриминируемого ему преступления. (л.д.107-112)

Постановлением Корочанского районного суда от 25.04.2019 в удовлетворении ходатайства старшему следователю Новооскольского межрайонного СО СУ СК России по Белгородской области ФИО4 о продлении срока домашнего ареста ФИО1 обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст. 286 УК РФ отказано (л.д.128-130)

24.05.2019 года прокурор Корочанского района Белгородской области Федоров М.М. утвердил обвинительное заключение по уголовному делу по 

обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.286 УК РФ ( л.д.132) и уголовное дело с обвинительным заключением направлено в суд.

Приговором Корочанского районного суда от 14.11.2019 ФИО1 признан невиновным по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ и оправдан в связи с отсутствием в деянии подсудимого состава преступления на основании п. 3 ч 2 ст. 302 УПК РФ. Признано за ФИО1 право на реабилитацию и возмещение имущественного, морального вреда, восстановление трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав в порядке, предусмотренном ст. 135, 136 и 138 УПК РФ ( л.д.7-26)

Апелляционным определением Белгородского областного суда от 26.12.2019 приговор Корочанского районного суда от 14.11.2019 в отношении ФИО1 оставлен без изменения (л.д.138-142).

Установив факт незаконного уголовного преследования истца, суд приходит к выводу о наличии причинной связи между действиями органов следствия и перенесенными истцом нравственными страданиями, выраженными в переживаниях по поводу незаконного уголовного преследования, в связи, с чем ему причинен моральный вред, который подлежит возмещению на основании ст.1071 ГК РФ за счет казны Российской Федерации.

По смыслу положений пунктов 34, 35, 55 ст.5, ч.1 ст.133, п.3 ч.2 ст.133 УПК РФ достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда служит сам факт незаконного уголовного преследования и избрания меры пресечения, что имело место быть в данном случае. 

С учетом изложенных обстоятельств для суда является бесспорным факт причинения истцу морального вреда в результате незаконного уголовного преследования, поскольку самим фактом незаконного привлечения истца к уголовной ответственности затронуты его личные неимущественные права - достоинство личности, честь и доброе имя. 

В силу п.1 ст.150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Из выше приведенных положений закона и ст.1100 ГК РФ следует, что обязанность по компенсации морального вреда за счет соответствующей казны за вред, причиненный гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возникает независимо от вины причинителя вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд, в соответствии с п.2 ст.1101 ГК РФ, учитывает характер и степень причиненных истцу физических и нравственных страданий.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего, с учетом его возраста, социального и семейного положения.

Кроме того, суд руководствуется разъяснениями, содержащимися в п.8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», и в п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», по смыслу которых применительно к сущности рассматриваемого спора следует, что размер компенсации морального вреда реабилитированному зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иных заслуживающих внимания обстоятельства, в том числе продолжительности судопроизводства, длительности и условий содержания под стражей, вида исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и других имеющих значение обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Обосновывая заявленное требование, истец указал, что в результате незаконного уголовного преследования претерпел нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях из-за необоснованного подозрения в совершении тяжкого преступления, которого он не совершал. В частности, он был лишен возможности общения с семьей, находясь в условиях строгой изоляции от общества, испытывал стресс и страх за свою судьбу, был лишен исполнять свои служебные обязанности. О данном факте узнали знакомые и сослуживцы, что являлось для него сильным психотравмирующим фактором. 

Доводы истца о том, что в течение всего периода расследования и рассмотрения уголовного дела судом он испытывал отрицательные эмоции, подавленность, беспокойство, унижение, чувство страха, нравственные переживания по причине уголовного преследования и избрания меры пресечения, возможного уголовного наказания за преступление, которое он не совершал, суд признает состоятельными.

Суд считает несостоятельными доводы стороны ответчика о том, что меры пресечения не повлекли существенного нарушения его прав.

Само по себе избрание меры пресечения накладывает ограничение права на свободу передвижения и обязательство, в случае избрания меры пресечения в виде подписки о невыезде, испрашивать разрешение о необходимости выезда. Нравственные страдания лицу причиняет сам факт незаконного ограничения его конституционных прав и свобод, гарантированных государством, а наличие каких-либо последствий такого ограничения может повлиять на увеличение размера таких переживаний.

Таким образом, факт незаконного уголовного преследования, применение к лицу ограничений его конституционных прав, безусловно, причинили ему нравственные переживания, в связи с чем, факт причинения морального вреда предполагается. При этом не имеет правового значения, были ли обжалованы в уголовно-процессуальном порядке избранные в отношении истца меры пресечения и признавались ли они незаконными.

Длительность времени уголовного преследования с 31.10.2018 года по 26.12.2019 года (из них 116 дней нахождение под стражей и 64 дня под домашним арестом), в течение которого ФИО1 испытывал нравственные страдания в связи с возможностью применения к нему уголовного наказания, проведение процессуальных мероприятий, бесспорно, причинили ему нравственные переживания; все это негативно сказалось на его психологическом состоянии. 

Ранее ФИО1 не судим. 

Исходя из приведенных обстоятельств, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, соблюдая принцип полного возмещения вреда, принимая во внимание, что ФИО1 не представлено никаких доказательств, кроме материалов уголовного дела, подтверждающих наступление негативных последствий в связи с незаконным уголовным преследованием, суд полагает, что взыскиваемая денежная компенсация морального вреда в размере 1 500 000 руб. является завышенной, не соответствующей характеру и объему причиненных истцу нравственных и физических страданий.

Размер причиненного морального вреда по делам, связанным с незаконным уголовным преследованием, в частности за причинение физических страданий, обусловленных ухудшением состояния здоровья, не должен в обязательном порядке подтверждаться документами о нетрудоспособности или о приобретении лекарств (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 5.03.2019 года №78-КГ18-82). При незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания. Это является общеизвестным фактом, не требующим доказывания в силу ч.1 ст.61 ГПК РФ.

Суд принимает во внимание, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевшего, поскольку произошло умаление неимущественной сферы жизни гражданина, а лишь максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности.

В соответствии с нормами гражданского законодательства одним из обязательных условий наступления ответственности за вред, причиненный действиями (бездействием) государственного органа (должностных лиц государственного органа), является неправомерность действий причинителя вреда, которая устанавливается только в судебном порядке.

Анализируя вышеизложенное, с учетом вышеприведенных норм права, учитывая практику Европейского Суда по делам, связанным со взысканием справедливой компенсации в связи с длительным содержанием под стражей, Верховного Суда РФ (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.08.2018 года № 78-КГ18-38), суд считает, что в счет компенсации морального вреда в пользу истца подлежит взысканию сумма в размере 320 000 руб., что будет соответствовать характеру и объему причиненных истцу нравственных страданий, и в то же время предусмотренным ст.1100 ГК РФ требованиям разумности и справедливости, позволит, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего. 

Доказательств причинения морального вреда истцу на сумму, заявленную в просительной части иска, не представлено. 

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш ИЛ :

Иск ФИО1 о взыскании с Министерства Финансов Российской Федерации компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование удовлетворить в части. 

Взыскать с Министерства финансов РФ за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием в сумме 320 000 руб.

В остальной части заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Корочанский районный суд.

Судья:

Решение в окончательной форме изготовлено 20.07.2020.