Судья Батыршин Ф.Г. УИД 16RS0029-01-2025-000100-43

дело № 2-96/2025

№ 33-14817/2025

учёт № 2.219

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

1 декабря 2025 г. г. Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе

председательствующего судьи Муллагулова Р.С.,

судей Ибрагимова И.И., Курниковой С.С.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Марковой И.Г.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Курниковой С.С. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО3 на решение Спасского районного суда Республики Татарстан от 21 мая 2025 г., которым постановлено:

в удовлетворении исковых требований ФИО3, к ФИО1, индивидуальному предпринимателю ФИО2 об истребовании имущества из чужого незаконного владения отказать.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

первоначально ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО1, индивидуальному предпринимателю ФИО2 об истребовании имущества из чужого незаконного владения и возмещении убытков.

В обоснование указывая, что он с 2003 года занимается обслуживанием и ремонтом автомобилей.

В 2006 году с целью расширения бизнеса решил приобрести базу «СельЭнерго», находящуюся по адресу: 

<

данные изъяты>.

В связи с тем, что собственных средств не хватало, он предложил ФИО1 приобрести базу в долевую собственность по ? доле каждому.

В ходе осуществления хозяйственной деятельности истцом было приобретено следующее оборудование.

Согласно договору №

<

данные изъяты> от 19 января 2007 г. с ОАО «НИИнефтепромхим», были приобретены комплектующие для очистных сооружений автомойки стоимостью 72 000 руб.

30 декабря 2009 г. у ИП ФИО4 приобретено оборудование Karcher HD 10/21 в количестве 2 штук стоимостью 115 000 и 49 900 руб., что подтверждается товарным чекам от 30 декабря 2009 г. №

<

данные изъяты>.

28 февраля 2010 г. у ИП ФИО5 приобретено оборудование: установка для УЗ очистки форсунок бензиновых двигателей в количестве 1 штука стоимостью 75 000 руб.; установка для УЗ очистки форсунок дизельных двигателей в количестве 1 штука стоимостью 102 000 руб., что подтверждается товарным чеком от 28 февраля 2010 г.

13 декабря 2013 г. истцом было приобретено имущество:

стенд развал-схождения WA310/20LE-421WM3S. Кабинет мобильный экономичный; ОС Windows; WinAlign Elite, WebSpecs, Photo/Video опция; монитор LCD 20 с креплением; принтер цветной; Мульти-D, 4 камеры, настенное исполнение, трехмерные (TD) мишени, адаптеры быстрого зажима; круги поворотные. Установка и монтаж стенда развал-схождения в количестве 1 штука общей стоимостью 634 240 руб.;

электрогидравлический четырехстоечный подъемник г/п 4000 кг. Сход-развал платформы: 5000x630 мм, Werther450AT/OMA526B (Италия), установка и монтаж подъемника в количестве 1 штука общей стоимостью 310 960 руб.;

подъемник 2-х стоечный Remax V2-4 в количестве 1 штука общей стоимостью 60 000 руб.;

анкер-шпилька HILTI HAS Ml6X85/70/30 в количестве 20 штук общей стоимостью 3 800 руб.;

гидравлическая траверса Werther496M.5/OMA542.05 в количестве 1 штука общей стоимостью 46 000 руб.;

пресс гидравлический 20т, напольный PR20/PM (654В) (Италия) в количестве 1 штука общей стоимостью 33 000 руб.

Общая стоимость оборудования составляет 1 088 000 руб., что подтверждается договором поставки № 86-12/13 от 13 декабря 2013 г., платежным поручением № 12 от 24 декабря 2013 г.

В настоящее время истцу стало известно, что спорное имущество находится у ответчиков.

В период пользования этим имуществом ими получен доход по 300 000 руб. в месяц.

24 июля 2024 г. истец обратился к ответчику ФИО1 с предложением добровольно передать ему его имущество и полученные от использования оборудования доходы, однако ответчиком было отказано.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец просил обязать ответчиков передать ему имущество: комплектующие для очистных сооружений автомойки стоимостью 72 000 руб.; Karcher HD 10/21 в количестве 2 штук стоимостью 115 000 руб. и 49 900 руб. в исправном состоянии; установка для УЗ очистки форсунок бензиновых двигателей в количестве 1 штука стоимостью 75 000 руб.; установка для УЗ очистки форсунок дизельных двигателей в количестве 1 штука стоимостью 102 000 руб., общая стоимость 177 000 руб.; стенд развал-схождения WA310/20LE-421WM3S. Кабинет мобильный экономичный; ОС Windows; WinAlign Elite, WebSpecs, Photo/Video опция; монитор LCD 20 с креплением; Принтер цветной; Мульти-D, 4 камеры, настенное исполнение, трехмерные (TD) мишени, адаптеры быстрого зажима; круги поворотные. Установка и монтаж стенда развал-схождения - в количестве 1 штука общей стоимостью 634 240 руб.; Электрогидравлический четырехстоечный подъемник г/п 4000 кг. Сход-развал платформы: 5000x630 мм, Werther450AT/OMA526B (Италия), установка и монтаж подъемника - в количестве 1 штука общей стоимостью 310 960 руб.; Подъемник 2-х стоечный Remax V2-4 - в количестве 1 штука общей стоимостью 60 000 руб.; Анкер-шпилька HILTI HAS Ml6X85/70/30 в количестве 20 штук общей стоимостью 3 800 руб.; гидравлическая траверса Werther496M.5/OMA542.05 в количестве 1 штука общей стоимостью 46 000 руб.; пресс гидравлический 20т, напольный PR20/PM (654В) (Италия) в количестве 1 штука общей стоимостью 33 000 руб., общая стоимость перечисленного оборудования указанная в пункте 1.4 составляет 1 088 000 руб.

Также истец просил взыскать с ответчиков упущенную выгоду за июль 2019 г. в размере 100 000 руб., расходы на услуги юриста в размере 50 000 руб., расходы на государственную пошлину в размере 31 019 руб.

В ходе рассмотрения дела истец увеличил исковые требования, просил также истребовать из чужого незаконного владения ответчиков:

Согласно расходной накладной №

<

данные изъяты> от 9 января 2014 г.:

- KINGTONY Комплект торцевых головок с принадлежностями 12 гр. 21-50 мм., 16 пр. 6016MR в количестве 1 штуки стоимостью 7 380 руб.;

- МАСТАК Набор слесарно-монтажного инструмента 133 предмета 0-1ЗЗС в количестве 1 штуки стоимостью 8 175 руб.;

- МАСТАК Набор отверток в пластиковом кейсе, 20 пр. 04-20С в количестве 1 штуки стоимостью 1 836 руб.;

- МАСТАК Тарелка магнитная. Диаметр 150 мм. 194-00150 в количестве 1 штуки стоимостью 225 руб.;

- МАСТАК Набор съемников масляных фильтров 103-40030С в количестве 1 штуки стоимостью 4 131 руб.;

- KINGTONY Щипцы для маслосъемных колпачков 9AD11 в количестве 1 штуки стоимостью 846 руб.;

- KINGTONY Комплект глубоких ударных торцевых головок 6г 10-32ММ 15 предметов 1/2" 4415МР03 в количестве 1 штуки стоимостью 2 835 руб.;

- KINGTONY Защитная накидка на крыло, с магнитным креплением, высококачественным кожзаменителем и укрепленными краями 1050x650мм 9ТР11 в количестве 2 штук стоимостью 1 836 руб.

Согласно расходной накладной № 

<

данные изъяты> от 9 января 2014 г.:

- диагностический сканер MaxiDAS DS708 в количестве 1 штуки стоимостью 64 900 руб.

Согласно расходной накладной № 

<

данные изъяты> от 09 января 2014 г.:

- пистолет манометр цифровой до 12 атм. в количестве 1 штуки стоимостью 3750 руб.;

- МАСТАК Гайковерт пневматический 1/2", двойной молот, 813Нм 604-10813 в количестве 1 штуки стоимостью 5 625 руб.

Согласно расписке от 10 апреля 2025 г. от ФИО6:

- сверлильный станок производства СССР зеленого цвета в количестве 1 штуки. Согласно среднерыночным ценам в интернете, стоимость б/у сверлильного станка производства СССР составляет 25 000 руб.

Помимо вышеперечисленного оборудования, истец просил истребовать и передать ему:

- шиномонтажный станок (производство Италия) в количестве 1 штука стоимостью 40 000 руб.;

- балансировочный станок СЕМБ (производство Италия) в количестве 1 штука стоимостью 40 000 руб.;

- подъемник двухстоечный (производство Китай) в количестве 1 штука стоимостью 40 000 руб.;

- пуско-зарядное устройство в количестве 1 штука стоимостью 15 000 руб.;

- сварочный аппарат Telwin в количестве 1 штука стоимостью 15 000 руб.;

- диагностический комплекс МТ 10 км. в количестве 1 штука стоимостью 23 000 руб.

Общая стоимость вышеперечисленного оборудования составляет 299 539 руб.

Дополнительно просил взыскать с ответчиков государственную пошлину в размере 9 986 руб.

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО3 и его представитель уточненные исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении и дополнении к нему. При этом истец добавил, что в 2002 г. он построил гараж возле своего дома и занялся ремонтом автомобилей. Купил оборудование для развала-схождения колес, компрессор, инструменты для ремонта двигателей и так далее. В 2005 г. зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя, ремонтировал автомобили предприятий и организаций. В это же время познакомился с ФИО1, который работал водителем в районном доме культуры и часто приезжал на ремонт, так они сдружились. Так как у него было много клиентов, он решил расширить бизнес, для этого искал помещения. Собственных денежных средств в таком количестве у него не было, и он предложил ФИО1 купить базу на двоих, при этом пообещав ему работу своим помощником и достойную зарплату. В 2009 г. он взял кредит на покупку моечного оборудования и запустил 2 бокса автомойки. Далее, в 2013 г. был взят кредит на покупку нового стенда развал-схождения, подъемников, шиномонтажного оборудования, диагностики и т.д. С июля 2019 г., по причине его отсутствия в городе 

<

данные изъяты>, его бизнес должна была вести его супруга ФИО7, но ФИО1, работающий у него в то время, не допустил его супругу к управлению его бизнесом. Завладев всем имеющимся оборудованием, ФИО1 оформил его бизнес на свою супругу ФИО1 и начал присваивать всю выручку его предприятия себе единолично. В то время выручка составляла около 300 000 руб. в месяц. В ноябре 2021 г., после неоднократных переговоров, Б-вы передали его супруге ФИО7 три гаража с неисправным оборудованием автомойки. По сегодняшний день Б-вы пользуются всем предприятием, кроме мойки, по своему усмотрению. Его попытки решить данный вопрос в досудебном порядке, оказались безуспешными. Считает, что присвоение его имущества является ничем иным как кража, а использование его оборудования в целях наживы, является мошенничеством в особо крупном размере. Доходы его предприятия были основным доходом в его семье, а Б-вы, не допустив его супругу к управлению его бизнесом, лишили его семью средств к существованию. Пришлось продавать большую часть его имущества, чтобы была возможность выживать, так как денег не хватало элементарно на еду. Б-вы же в это время построили дом, купили новую машину, обустраивают территорию возле дома. Истец в 2019 г. был задержан сотрудниками правоохранительных органов. Был осужден и с 15 декабря 2020 г. по 22 апреля 2023 г. находился в местах лишения свободы. В апреле 2023 г. Указом Президента Российской Федерации был помилован. С апреля 2023 г. по декабрь 2023 г. находился в зоне проведения спецоперации и в декабре 2023 г. вернулся домой.

Ответчики ФИО1, индивидуальный предприниматель ФИО2 исковые требования не признали. Возражали против удовлетворения иска по доводам, изложенным в отзывах и письменных возражениях, указав, что истцом пропущен срок исковой давности для истребования спорного имущества.

Из возражений ФИО1 на исковое заявление ФИО3 следует, что он возражает против удовлетворения исковых требований ФИО3 о возврате имущества и взыскании упущенной выгоды, считая их незаконными и необоснованными. Пояснил, что в 2006 г. между ФИО1 и ФИО3 заключено устное соглашение о совместной предпринимательской деятельности (автомойка) ИП было открыто на ФИО3, а доход от совместного бизнеса они договорились делить пополам. В октябре 2006 г. ими был взят в аренду гараж по адресу: 

<

данные изъяты> для переоборудования под автомойку на бывшей базе ООО «ПО Татсельэнерго». Для финансирования покупки оборудования его супруга - ФИО2 оформила кредит 18 октября 2006 г. в размере 300 000 руб. Средства переданы наличными обоим партнерам и направлены на приобретение моечного оборудования. Оборудование для очистки сточных вод приобрели чуть позднее, оплату производили через ИП ФИО3 и документы находятся у него. В декабре 2006 г. стороны пришли к соглашению о покупке всей базы с 7 гаражами, зданием и земельным участком у ООО «ПО Татсельэнерго» по адресу: 

<

данные изъяты> Так как собственных средств не было, решили взять кредит в размере 740 000 руб., из которых 650 000 руб. было потрачено на покупку имущества, а остальные деньги были оставлены на первые платежи. Кредит был оформлен на ФИО1, а Т-вы были поручителями, после чего имущество оформлено в общую долевую собственность (по ? доли). После покупки базы, 2 гаража были переоборудованы под автомойку, а остальные 5 гаражей под автосервис. Доходы от автосервиса, так же, как и от автомойки, делились пополам. Средства на покупку оборудования и инструмента брались с общего дохода. В 2013 г. в целях расширения бизнеса они решили приобрести совместное оборудование. Общих собственных средств на покупку не было, тогда решили взять кредит под залог своего имущества. Решили, что этот кредит оформит на себя ФИО3, а ФИО1 будет поручителем. ОАО «Сбербанк России» одобрил кредитную линию 10 декабря 2013 г. в размере 5 000 000 руб. На часть этих средств было приобретено следующее оборудование: стенд развал-схождения, 4-х стоечный подъемник, 2-х стоечный подъемник, гидравлическая траверса, пресс гидравлический. Банк перечислил денежные средства на расчетный счет ФИО3, с которого произвелась оплата оборудования 24 декабря 2013 г. Отчет о приобретении оборудования предоставлялся в Банк. Оплата данного кредита осуществлялась с общего дохода. Оплата за предоставленные услуги по ремонту автомобилей организаций перечислялась на расчетный счет ФИО3, с которого оплачивался кредит. Поскольку весь доход от бизнеса делился 50/50, его доля от перечислений уходила на оплату кредита. На кредитные средства приобретено оборудование: стенд развал-схождения, 4-х стоечный подъемник, 2-х стоечный подъемник, гидравлическая траверса, пресс гидравлический (договор № 

<

данные изъяты> платежное поручение № 

<

данные изъяты> от 24 декабря 2013 г.). В 2019 г. приговором Верховного Суда Республики Тататрстан ФИО3 был осужден и отбывал наказание в колонии. Он продолжил вести бизнес от ИП ФИО2, поскольку доверенность у ФИО7 появилась в конце 2020 г. Т-вы об этом были уведомлены и были не против. Долю прибыли в размере 50% он отдавал супруге истца. Денежные средства отдавались как наличными, так и переводом на карту. В 2020 году ФИО1 погасил просроченный кредит на сумму 60 474,17 руб. В 2021 году стороны устно договорились о разделе: автомойка передавалась ФИО8, автосервис — ФИО9 (оформлен на супругу, так как ответчик не является ИП). После освобождения из мест лишения свободы в 2023 г. ФИО3 требует возврата оборудования, которое фактически расположено у истца, ? долю. Имущество является общей долевой собственностью. Оборудование и недвижимость приобретены на общие кредитные средства. В своих объяснениях от 6 июня 2024 г. ФИО7 подтвердила, что бизнес велся совместно с ФИО1 При этом указала, что в 2021 г. ФИО1 передал ей 2 гаража с автомойкой и один слесарный бокс. По материалу проверки КУСП № 858 от 30 мая 2024 г. следователь СГ отдела МВД России по Спасскому району капитан юстиции ФИО10 отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. Показания супруги истца, подтверждают факт совместного ведения бизнеса. Отказ в возбуждении уголовного дела свидетельствует об отсутствии противоправных действий со стороны ответчика. Требования о возврате имущества не обоснованы. Виндикационный иск возможен только при доказанности незаконного владения. Упущенная выгода не доказана. Истец не предоставил расчета убытков. Упадок бизнеса связан с осуждением ФИО3, а не действиями ответчика. Полагает, что со стороны истца имеется злоупотребление правом. Истец трижды менял суммы требований (претензия, заявление в полицию, иск). Чеки, предоставленные ФИО3 на моечное оборудование и установки для УЗ очистки форсунок дизельных двигателей, вызывают подозрение и требуют проверки. Истец ФИО3 ссылается на трудовой договор, приобщённый к материалам дела, и утверждает, что ФИО1 являлся его сотрудником. Однако данный договор не подтверждает фактического исполнения трудовых обязанностей, так как трудовой договор не был реализован на практике. ФИО1 никогда не получал заработную плату, что подтверждается отсутствием платёжных документов (расчётных листов, выписок по счетам и т.д.). Совместная деятельность носила партнёрский характер. Приобщённый истцом трудовой договор был оформлен исключительно для формального соблюдения требований законодательства, но не отражает реальных отношений сторон. ФИО1 не выполнял обязанности, указанные в трудовом договоре, а занимался организацией бизнеса и управлением имуществом наравне с ФИО3 Фактически стороны действовали как партнёры, что подтверждается выписками по банковским счетам и объяснениями свидетелей (ФИО2, ФИО7). В данном случае совместное владение имуществом, разделение прибыли и обязательств свидетельствуют о партнёрстве, регулируемом нормами ГК РФ (статьи 244, 245, 322 ГК РФ). Просил отказать в удовлетворении исковых требований ФИО3 в полном объеме.

Третье лицо, не заявляющая самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7 просила исковые требования ФИО3 удовлетворить, подтвердив обстоятельства, изложенные в исковом заявлении.

В ходе рассмотрения дела от ФИО1 поступили дополнительные возражения на исковое заявление ФИО3, где указано, что отсутствуют доказательства единоличного владения истцом спорным имуществом. Истец утверждает, что все оборудование приобретено им лично, однако имущество не отражено в бухгалтерской отчетности ИП ФИО3 В представленных истцом документах отсутствуют инвентарные карточки, акты ввода в эксплуатацию, данные о начислении амортизации. Нет записей в книге учета доходов и расходов (КУДиР) о приобретении оборудования, что противоречит требованиям налогового учета (ст. 346.24 НК РФ). Отсутствуют инвентарные номера и документы, подтверждающие принадлежность имущества именно истцу. Если бы оборудование действительно принадлежало только ФИО3, оно должно было быть закреплено за его ИП. Однако нет актов приема-передачи, накладных на перемещение имущества. Оборудование находилось в помещении, принадлежавшем им обоим по ?, что свидетельствует о совместном использовании. Трудовой договор не отражает реальных отношений. Истец ссылается на трудовой договор от 22 февраля 2011 г., где он указан как «мастер-приемщик». При увольнении в трудовой книжке записана должность «администратор», но со слов истца ответчик являлся его помощником в бизнесе. Он не подписывал должностную инструкцию, что делает трудовые отношения формальными. Зарплата на его расчетный счет не перечислялась, и нет подписанных им ведомостей в получении заработной платы, что свидетельствует о фиктивности трудовых отношений. Он имел полный доступ к финансам предприятия, что нехарактерно для наемного работника. Не было соглашения о материальной ответственности, что исключает возможность взыскания ущерба с него как с работника. Оборудование приобреталось на общие средства, о чем свидетельствует его использование в общем бизнесе. Истец утверждает, что имущество выбыло из владения, однако ФИО3 оформил генеральную доверенность на супругу ФИО7 с полными правами. Это означает, что имущество не было утрачено, а просто передано под контроль доверенного лица. Истец утверждает, что имущество находилось в «боксе у Беляева», но нет договора аренды, что опровергает его версию о временном размещении. Если бы имущество действительно принадлежало только истцу, он должен был бы оформить договор хранения, иметь акты приема-передачи. Истец требует взыскать упущенную выгоду, но не представил документы, подтверждающие размер дохода (налоговые декларации, бухгалтерские отчеты). Доказательства того, что именно он препятствовал его получению. Просил отказать ФИО3 в удовлетворении исковых требований полностью.

Из возражений ответчика – индивидуального предпринимателя ФИО2 на исковое заявление ФИО3 следует, что она возражает против удовлетворения исковых требований ФИО3 о возврате имущества и взыскании упущенной выгоды, считая их незаконными и необоснованными. В период с 2006 по 2021 год она, совместно с ФИО3 и своим супругом ФИО1, осуществляли предпринимательскую деятельность в сфере автосервиса и автомойки на условиях устного соглашения о простом товариществе. Целью соглашения было совместное финансирование бизнеса и распределение доходов поровну. Имущество (оборудование, база) приобреталось за счет кредитных средств. Она оформила кредит на моечное оборудование. Совместное приобретение оборудования: аппарат высокого давления HDS 695М Есо, пылесос сухой уборки NT361 Есо, пенное копьё пена/выс. давления с RM инжектором, дюза для пенного сопла, автохимия RM 110 ASF., автошампунь RM 81 ASF. Её супруг взял кредит на покупку базы. Выплаты по кредитам осуществлялись из общего дохода бизнеса. В 2019 году, после осуждения ФИО3, бизнес был переведен на ИП ФИО2, для сохранения деятельности. Т-вы не возражали против перевода, что подтверждает фактическое признание общей собственности. С августа 2019 г. по ноябрь 2021 г. ФИО7 регулярно передавалась ? доля доходов (наличными или на карту), что подтверждается платежными поручениями, показаниями свидетелей. В ноябре 2021 г. стороны достигли устной договоренности о разделе бизнеса: автомойка и слесарный бокс перешли к ФИО8; автосервис остался в управлении её семьи. Просила применить срок исковой давности и отказать в удовлетворении исковых требований ФИО3 в полном объеме.

Судом вынесено решение об отказе в удовлетворении исковых требований, применив срок исковой давности.

В апелляционной жалобе ФИО3 просит восстановить срок исковой давности, решение суда отменить и принять новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме. В обосновании указывает, что, применяя срок исковой давности, суд не учел, что в период с 15 декабря 2020 г. по 1 декабря 2023 г. обязательства п ведению совместного бизнеса ФИО1 выполнялись. Считает, что начало течения срока исковой давности следует исчислять с декабря 2023 г., с момента, когда к ответчикам было предъявлено требование о возврате оборудования.

В суде апелляционной инстанции истец ФИО7 апелляционную жалобу поддержал, просил решение суда первой инстанции отменить, принять новое решение об удовлетворении исковых требований.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о рассмотрении апелляционной жалобы извещены надлежащим образом.

Проверив законность и обоснованность решения суда по правилам абзаца 1 части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 223, пункту 1 статьи 224 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на движимое имущество возникает у приобретателя с момента его передачи, то есть с момента фактического поступления во владение приобретателя, если иное не предусмотрено законом или договором.

В соответствии с пунктом 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Из статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Пунктом 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В соответствии с пунктом 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

При заявлении виндикационного требования истец должен доказать наличие у него законного права на истребуемую вещь, обладающую индивидуально-определенными признаками, сохранившуюся в натуре, утрату истцом фактического владения вещью помимо его воли и помимо воли лица, которому он передал имущество во владение (при возмездном приобретении вещи ответчиком), а также нахождение ее в чужом незаконном владении. При отсутствии или недоказанности одного из указанных фактов, исковые требования не могут быть удовлетворены.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», применяя статью 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, судам следует иметь в виду, что собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен.

Из содержания искового заявления следует, что ФИО3 с 2003 г. занимался ремонтом автомобилей.

В 2005 г. истец зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя, основным видом деятельности которого является техническое обслуживание и ремонт прочих автотранспортных средств (45.20.2).

15 декабря 2006 г. ФИО3 с ФИО1 приобрели в долевую собственность здание-гараж площадью 326,40 кв.м по адресу: 

<

данные изъяты>

Из пояснений истца следует, что хозяйственную деятельность он вел с ФИО1 совместно по устной договоренности. ФИО1 был оформлен как работник ИП ФИО3 В приобретенном комплексе всего семь гаражей. В 2007 году в двух гаражах была открыта автомойка, а остальные гаражи были отведены под ремонт автомобилей. Для осуществления хозяйственной деятельности истцом было приобретено различное оборудование и расходные материалы. В связи с временным отсутствием в г.Болгар, представлять его интересы в бизнесе стала супруга – ФИО7.

Из справки № 

<

данные изъяты> следует, что ФИО3 содержался в местах лишения свободы с 15 декабря 2020 г. по 8 апреля 2023 г.

Согласно справке начальника штаба войсковой части 

<

данные изъяты> № 

<

данные изъяты> от 1 декабря 2023 г., ФИО3 принимал непосредственное участие в специальной военной операции на территории 

<

данные изъяты> в период с 

<

данные изъяты> г. по 

<

данные изъяты> г. при войсковой части 

<

данные изъяты>

После возвращения, в декабре 2023 г. ФИО3 обратился к ФИО1 с требованием о возврате оборудования, на которое ответчик ответил отказом.

24 июля 2024 г. ФИО3 обратился к ФИО1 с письменной претензией о возврате принадлежащего ему оборудования, компенсации неполученной выгоды, износа оборудования.

В своем ответе от 7 августа 2024 г. на претензию ФИО1 предложил следующие варианты досудебного урегулирования спора: одной из сторон выкупить долю в имуществе и оборудовании; разделить принадлежащее сторонам оборудование, гаражи и дом.

Отказывая в удовлетворении исковых требования, посчитав, что имущество выбыло из владения ФИО3 в 2019 году, суд первой инстанции пришел к выводу, что истцом пропущен срок исковой давности для обращения в суд с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения и возмещении убытков. При этом в удовлетворении ходатайства о восстановлении срока исковой давности было отказано, так как уважительных причин для восстановления срока судом не установлено.

Судебная коллегия с указанными выводами суда первой инстанции согласится не может в силу следующего.

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

К искам об истребовании недвижимого имущества из чужого незаконного владения применяется общий срок исковой давности, предусмотренный статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации, составляющий три года.

Как следует из материалов дела в период с 2006 года по 2019 год ФИО3 и ФИО1 вели совместную деятельность по обслуживанию и ремонту автомобилей.

С 2019 года по декабрь 2023 года отсутствовал в г.Болгар (с 15 декабря 2020 г. по 8 апреля 2023 г. – содержался в местах лишения свободы; с 29 апреля 2023 г. по 1 декабря 2023 г. - принимал участие в специальной военной операции на территории 

<

данные изъяты>).

Из пояснений ФИО3 следует, что, приехав в декабре 2023 года в г.Болгар, он обратился к ФИО1 с предложением раздела бизнеса либо возврата оборудования, однако до настоящего момента к соглашению стороны не пришли.

13 мая 2024 г. ФИО3 обратился с заявлением в Управление МВД России по г. Казани о привлечении к уголовной ответственности ФИО1, ФИО2 по факту присвоения имущества и использования его в личных целях.

16 июля 2024 г. следователем отдела МВД России по Спасскому району ФИО10 по заявлению ФИО3 в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1, ФИО2 отказано на основании пункта 2 части 1 статьи 24 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации за отсутствием состава преступления, предусмотренного частью 4 статьи 160, частью 1 статьи 330 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Согласно объяснениям ФИО3, данным в ходе вышеуказанной проверки, после своего отъезда ведением бизнеса занималась его супруга ФИО7, которую ФИО1 перестал допускать к работе СТО, аргументируя это тем, что она не понимает ничего в этом бизнесе. В 2022 году после просьбы ФИО7, ФИО1 отдал ей три пустых гаража со сломанным оборудованием, два из которых она переоборудовала в мойку. Все остальное оборудование ФИО1 оставил у себя в остальных гаражах. По приезду в декабре 2023 г. ФИО7 пришел к ФИО1 с предложением компенсировать ему недополученную выгоду с работы его оборудования за период с 2019 г. по настоящее время и возврате оборудования, на которое ФИО1 ответил отказом. На его предложение о выкупе его доли и оборудования он получил предложение на очень маленькую сумму, которая его не устроила.

Из объяснений ФИО7, данных в ходе проверки, следует, что в 2019 году ее супруг ФИО3 по определенным обстоятельствам покинул г.Болгар, ведением совместного бизнеса стал заниматься ФИО1 один. Так как ФИО7 осталась одна, она обратилась к ФИО1 для того, чтобы тот выплачивал ей какую-либо часть дохода от работы автосервиса и автомойки, предложив любое содействие и помощь в ведении бизнеса. ФИО1 к бизнесу ее не допустил, но согласился выплачивать ей денежные средства, которые выплачивал в течение шести месяцев. В ноябре 2021 года позвонил с предложением отдать ей два гаража с автомобильной мойкой и один пустой гараж, в котором находился только один набор инструментов. Остальные гаражи со всем остальным оборудованием тот оставил себе. После устного разделения, доход от работы СТО она не получала, ведение бизнеса стало раздельным. В декабре 2023 г. ее супруг вернулся в г.Булгар. После этого он начал предпринимать попытки переговоров с ФИО1 о том, чтобы разделить бизнес и оборудование документально в равных долях мирным путем. В результате чего было принято решение о продаже гаражного комплекса целиком. Рыночная стоимость по совместной договоренности была определена в девять миллионов рублей. После того, как не удалось найти покупателей на гаражный комплекс, ФИО1 предложил выкупить у них долю на 3,5 миллионов рублей. Данная сумма их не устроила.

Из объяснений ФИО2 следует, что в 2006 году она по просьбе супруга ФИО1 взяла кредит на покупку гаражного комплекса в г.Болгар, так как ее супруг решил заниматься ремонтом автомобилей совместно с ФИО3 В 2019 году, после того как ИП ФИО3 прекратил деятельность в связи с его арестом, ей по просьбе супруга пришлось вести бизнес через ее ИП. В период с 2019 года по настоящее время, во время отсутствия в г.Болгар ФИО3, через ее ИП они оплачивали ФИО8 аренду за пользование помещениями и оборудованием.

Согласно объяснениям ФИО1, с 2006 года он совместно с ФИО3 ведет совместный бизнес. С 2019 года, после того как ФИО3 был арестован, а позже осужден, ведением бизнеса пришлось ему заниматься самому. Примерно 6-8 месяцев он отдавал половину выручки от бизнеса супруге ФИО3 – ФИО7 Затем они решили, что, так как ФИО3 не имеет возможности заниматься ведением бизнеса, то он будет выплачивать его жене денежные средства за аренду помещений и оборудования. Арендную плату он отдавал ФИО7 Примерно осенью 2021 года ФИО7 перестала удовлетворять сумма арендной платы и они решили поменять условия работы. ФИО7 было передано два гаража с исправным оборудованием для автомойки и один слесарный гараж с инструментами, а ему досталось четыре слесарных бокса с оборудованием. С этого момента он и ФИО7 стали получать самостоятельный раздельный доход. Однако в доступе в гаражи в рабочее время он не ограничивал. По настоящее время предпринимаются неоднократные шаги к разделению бизнеса, но не могут договориться о цене.

При таких обстоятельствах, установив, что до 2019 года спорное оборудование находилось в пользовании у сторон при осуществлении их совместной деятельности, выводы суда первой инстанции о том, что данное оборудование выбыло из владения ФИО3 в 2019 году, ошибочны, поскольку до декабря 2023 года истец полагал, что во время его отсутствия оно продолжает использоваться ФИО1 в совместной деятельности.

Тот факт, что, начиная с 2019 года по декабрь 2023 года, оборудование могло находится в фактическом пользовании ФИО1, не свидетельствует о выбытии его из владения ФИО3

Сведений о том, что ФИО3 и ФИО1 до декабря 2023 г. прекратили совместную деятельность материалы дела не содержат. Напротив, из пояснений ФИО1 следует, что до настоящего времени предпринимаются шаги по разделу их общего бизнеса.

Указание ответчиков на то, что в осенью 2021 году жене ФИО11 – ФИО7 были переданы два гаража для автомойки и один слесарный гараж с использования которых они стали получать самостоятельный доход, также не свидетельствует о выбытии из владения ФИО3 оборудования, которое осталось у ФИО1

Таким образом, исчисление срок исковой давности по заявленным требованиям следует вести с декабря 2023 года.

Поскольку исковое заявление было направлено истцом в суд 25 февраля 2025 г., судебная коллегия приходит к выводу, что срок исковой давности по заявленным требованиям не пропущен.

С учетом изложенного, руководствуясь положениями абзаца третьего пункта 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», судебная коллегия пришла к выводу об отмене решения суда и направлении материалов гражданского дела в суд первой инстанции для его рассмотрения по существу заявленных требований.

Руководствуясь статьями 199, 327 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Спасского районного суда Республики Татарстан от 21 мая 2025 г. отменить.

Гражданское дело по ФИО3, к ФИО1, индивидуальному предпринимателю ФИО2 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, взыскании упущенной выгоды направить в суд первой инстанции – Спасский районный суд Республики Татарстан - для рассмотрения по существу заявленных требований.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в трёхмесячный срок в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 15 декабря 2025 г.

Председательствующий

Судьи