РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

24 января 2019 года г.Губкин Белгородской области.

Губкинский городской суд Белгородской области в составе:

судьи Бобровникова Д.П.

при секретаре Кривошеевой А.А. 

с участием:

представителя истицы на основании доверенности и ордера, представителя третьего лица по заявлению адвоката Кадышевой Т.С.,

третьего лица ФИО1,

представителя ответчика на основании ордера адвоката Астанина А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании договора купли-продажи и расписки недействительными, применении последствий недействительной сделки,

установил:

ФИО2 на праве собственности принадлежала квартира 35 в доме * по ул.* в 

<

данные изъяты>Белгородской области (далее – спорная квартира). В спорной квартире зарегистрирована и проживает мать ФИО2 – третье лицо ФИО1

Согласно договору купли-продажи квартиры от 20.07.2018 г., удостоверенному нотариусом Губкинского городского округа ФИО4, спорную квартиру у ФИО2 приобрел ФИО3

Право собственности на спорную квартиру зарегистрировано за ФИО3 в Едином государственном реестре недвижимости (далее – ЕГРН) 06.08.2018 г.

В исковом заявлении (л.д.*) в редакции заявлений от 16.11.2018 г. (л.д.*) и 14.01.2019 г. (л.д.*) ФИО2, от имени которой действует по доверенности и на основании ордера адвокат Кадышева Т.С., просила признать недействительными договор купли-продажи квартиры от 20.07.2018 г. (далее – оспариваемый договор) и расписку о получении от ФИО3 денежных средств за спорную квартиру от 20.07.2018 г., утверждая, что ФИО2 хотя и не была признана недееспособной, но находилась в таком болезненном состоянии, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а также не получала от ФИО3 денежных средств, так как страдала и страдает психическим заболеванием, была подвержена влиянию со стороны ФИО3, введена им в заблуждение относительно сущности оспариваемой сделки.

В судебном заседании представитель истицы Кадышева Т.С., а также допущенная в качестве представителя третьего лица ФИО1 по заявлению (ст.54 ГПК РФ) исковые требования поддержала. Суду пояснила, что ФИО2 страдала и страдает психическим заболеванием с детства, является инвалидом с детства. Истица поверила обещаниям ответчика, что после передачи ему спорной квартиры получить жилье в г.Воронеже. Денежных средств от ответчика истица не получала. Напротив, ответчик получил от истицы банковскую карту, пользовался ею. Для истицы и ее матери ФИО1 спорная квартира – единственное жилье, а ФИО1 узнала о том, что квартира не принадлежит истице только в августе 2018 г.

Третье лицо ФИО1 своими объяснениями в предварительном судебном заседании и судебном заседании дополнила объяснения представителя истицы, пояснила, что ее дочь ФИО2 страдает 

<

данные изъяты> заболеванием с детства. С февраля 2018 г. у дочери появился знакомый ФИО3, который, якобы, помогал дочери решить ее проблемы, защитить её, но за деньги. Дочь не хотела жить с нею в квартире, из-за этого часто ругались. В августе 2018 г. она узнала, что квартира принадлежит уже не дочери, а ФИО3 Сам ФИО3 в квартире никогда не был, не вселялся в нее, ни о чем с нею не договаривался. Содержание и коммунальные услуги оплачивает она сама. Дочь денег от ФИО3 не получала, но говорила, что тот обещал купить и подарить однокомнатную квартиру без балкона в Воронеже, которую дочь видела только на картинке. Знает, что ФИО3 забрал у дочери банковскую карту, на которой было порядка 144000 руб., пользовался ею. Карту заблокировали через банк с остатком на счете порядка 24000 руб. – пенсии за два месяца. Сама ФИО2 длительно находится на лечении в психиатрической больнице.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился. В стадии подготовки заявлял о непризнании им иска, утверждая, что приобрел квартиру у истицы за счет собственных средств, накоплений.

В судебном заседании представитель ответчика адвокат Астанин А.А., поддерживая позицию ответчика по основаниям, приведенным в письменных возражениях (л.д.*), полагал, что оснований для удовлетворения требований истицы не имеется, так как ответчик не знал и не мог знать о заболевании истицы, выполнил условия договора – оплатил истице 990000 руб. При этом у ответчика была договоренность с ФИО2, что ее мать ФИО1 продолжит проживать в спорной квартире, т.к. у ответчика имеется собственное жилье. По этим основаниям ФИО1 оплачивала содержание жилья и коммунальные услуги. Полагал, что в случае, если будут установлены основания для признания недействительным договора, то должна быть применена двусторонняя реституция.

Третье лицо нотариус ФИО4 в судебное заседание не явилась, причины неявки не сообщила. В предварительном судебном заседании ФИО4 указала, что проверила дееспособность сторон, договор был зачитан в присутствии сторон, а сделка произошла по волеизъявлению сторон, и в поведении ФИО2 она ничего необычного не отметила. Расчет между сторонами был произведен до подписания договора, в ее отсутствие (л.д.*).

Суд, выслушав объяснения сторон и третьего лица, исследовав представленные в дело доказательства в их совокупности, приходит к выводу об удовлетворении исковых требований.

Судом установлено, что спорная квартира по ордеру от 06.08.1990 г. была предоставлена третьему лицу ФИО1 и членам ее семьи (л.д.*).

С 17.03.2004 г. – даты регистрации права собственности в Едином государственном реестре прав на недвижимого имущество и сделок с ним (в настоящее время ЕГРН) истица ФИО2 являлась собственником спорной квартиры на основании договора на передачу в собственность граждан квартир в Белгородской области от 27.02.1993 г. и договора дарения от 05.03.2004 г. (л.д.*).

Оспариваемый договор купли-продажи квартиры заключен сторонами 20.07.2018 г., удостоверен нотариусом Губкинского нотариального округа ФИО4 с номером в реестре * (л.д.*).

Согласно договору ФИО3 приобрел у ФИО2 спорную квартиру за 990000 руб. (пп. 4 и 5) при кадастровой стоимости 1377590,68 руб. (п.3). Расчет между сторонами произведен полностью наличными денежными средствами до подписания договора (п.6). На момент сделки в квартире были зарегистрированы сама ФИО2, принявшая на себя обязательство сняться с регистрационного учета в течение месяца, а также ФИО1 (п.15). Спорный договор является документом, подтверждающим передачу квартиры ФИО3, с состоянием которой он ознакомлен и согласен (п.20).

Пунктом 6 спорного договора предусмотрено, что договор, подписанный сторонами, удостоверенный нотариусом, является документом, подтверждающим оплату ФИО3 денежной суммы 990000 руб. ФИО2 Вместе с тем 20.07.2018 г. сторонами составлена и подписана оспариваемая расписка о получении ФИО2 названной суммы от ФИО3 (л.д.*).

Из материалов нотариального дела по сделке следует, что третьему лицу нотариусу ФИО4 были представлены договоры, подтверждающие право собственности ФИО2 на спорную квартиру (л.д.*), справка о регистрации в квартире как самой ФИО2, так и ФИО1 (л.д.*), а самим нотариусом запрошены и получены из ЕГРН сведения об отсутствии информации о признании ФИО2 и ФИО3 недееспособными или ограниченно дееспособными (л.д.*).

Право собственности ФИО3 на спорную квартиру зарегистрировано в ЕГРН 06.08.2018 г. (л.д.*).

Разрешая исковые требования в части признания оспариваемого договора недействительным, суд исходит из следующего.

В соответствии со ст.153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно п.3 ст.154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Пунктами 1 и 2 ст.166 ГК РФ определено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Пунктом 3 этой статьи установлено, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В силу пунктов 1 и 2 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Исходя из положений пунктов 1 и 3 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Непосредственно п.1 ст.171 ГК РФ определено, что ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре – возместить его стоимость.

Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

Как установлено судом, истица ФИО2, 

<

данные изъяты>г. рождения, является 

<

данные изъяты> (л.д.*), инвалидом с детства бессрочно, о чем справка МСЭ по установленной форме ей была выдана 15.03.1990 г. (л.д.*).

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, поликлиники №1 ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» следует, что ФИО2 состоит на учете у врача 

<

данные изъяты>.

Из медицинских карт стационарного больного судом установлено, что ФИО2 в период с 2015 года находилась на стационарном лечении в отделении №2 ОГКУЗ «Белгородская областная клиническая психоневрологическая больница» (ранее ОГКУЗ «Боброво-Дворская психиатрическая больница») четыре раза, а также находится на стационарном лечении там же с 18.09.2018 г. и по дату рассмотрения настоящего дела. 

При этом, если при нахождении на лечении в период с 21.07.2015 г. по 17.08.2015 г. диагноз ФИО2 был установлен как 

<

данные изъяты>, то начиная с 07.10.2016 г. ей был установлен диагноз 

<

данные изъяты>.

Наряду с доводами представителя, что истица на момент совершения сделки, не могла понимать значение своих действий, суть совершаемой сделки, руководить своими действиями по состоянию здоровья, несмотря на то, что не была признана недееспособной, приведенные выше сведения о ее состоянии здоровья послужили основанием для назначения по делу судебной амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов от 28.11.2018 г. №* ФИО2 обнаруживала на момент заключения сделки и обнаруживает в настоящее время признаки психического расстройства в форме 

<

данные изъяты>

Об этом свидетельствуют данные анамнеза о том, что у ФИО2 (по тексту заключения – подъэкспертной) в подростковом возрасте возникли частые эпилептические приступы с потерей сознания, на фоне которых отмечались эмоционально-волевые нарушения (раздражительность, конфликтность, демонстративность, повышенная внушаемость, доверчивость, несамостоятельность в принятии решений; конфликтность и внешнеобвинительная позиция со склонностью порицать окружающих; склонность к непосредственному отреагированию своих эмоций, капризность, обидчивость, зависимость эмоционального отношения к другим от отношения к ней, ослабленность планирования своих действий, импульсивность действий и поступков; значительное снижение критической оценки своих действий и прогноза их возможных последствий), а также прогрессирующее снижение интеллектуально-мнестической сферы (снижение памяти, интеллекта, она утратила социальные знания и навыки, нарушение мышления в форме обстоятельности, вязкости), в дальнейшем выявилась ее социальная несостоятельность, неспособность использовать ранее накопленный жизненный опыт, нарушение социальной, семейной адаптации. 

Данный диагноз подтверждается результатами настоящего психолого-психиатрического обследования, при котором у подэкспертной выявлены грубые нарушения 

<

данные изъяты> способностей. 

Имеющиеся у ФИО2 изменения психики выражены столь значительно, что лишали ее способности к осознанию сущности договора купли-продажи и расписки в получении денежных средств, их юридических особенностей, прогнозировании их результатов, регуляции своего поведения.

Поведение ФИО2 на период заключения договора купли-продажи от 20.07.2018 г. и подписания расписки о получении денежных средств по договору, определялось не индивидуально-психологическими особенностями как таковыми, а имеющимся у нее по заключению экспертов –психиатров психическим расстройством, в силу которого она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а также противодействовать влиянию других лиц.

У суда нет оснований подвергать сомнению обоснованность, достоверность и объективность выводов экспертной комиссии. Заключение содержит подробнейшее изложение результатов экспертного исследования истицы ФИО2 Экспертной комиссией даны исчерпывающие и не требующие разъяснений ответы на поставленные судом в определении о назначении судебной экспертизы вопросы.

Выводы комиссии экспертов основаны как на представленных в их распоряжение медицинских карт истицы, указанных выше, так и на результатах обследования комиссией ФИО2

Экспертной комиссией установлено, что ФИО2 с раннего детства отставала в психомоторном развитии от сверстников. 

<

данные изъяты>. Инвалидность по психическому заболеванию с детства, имеет 

<

данные изъяты> бессрочно. С 1983 г. состоит под диспансерным наблюдением у врача психиатра с диагнозом: 

<

данные изъяты>. В 2015 г. диагноз изменен на: «

<

данные изъяты>. Неоднократно проходила лечение в Боброво-Дворской ПБ.

Суд обращает внимание также на сообщенные самой подэкспертной обстоятельства дела: познакомилась с ответчиком, «каталась с ним на машине, он защищал меня от сожителя. Помогал мне, сделал документы, он мой друг», «я хотела от матери уехать, он сказал, что подыщет жилье, а мое обменяет». Экспертной комиссии ФИО2 в отношении совершенной сделки сообщила, что «не читала договор, так как друг просил его подписать, а я привыкла доверять друзьям», что денег за квартиру не получала, «значит просто подарила ее, не могла отказать другу, который всегда мне помогал», «ну и что, значит так получилось, все наладится». 

Заключение экспертов от 28.11.2018 г. №* всецело согласуется с представленными и исследованными судом доказательствами: объяснениями представителя истицы, объяснениями третьего лица ФИО1, записями медицинских карт.

Кроме того, стороной истицы суду было представлено заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от 05.12.2018 г. №*, полученного в рамках гражданского дела, рассматриваемого Губкинским районным судом Белгородской области по заявлению ФИО1 о признании ФИО2 недееспособной (л.д.*).

Согласно выводам этого заключения имеющиеся у ФИО2 специфические нарушения мышления, эмоционально-волевые нарушения, отсутствие критики к своему состоянию, поведению связаны с имеющимся у нее психическим расстройством, они выражены столь значительно, что лишают ее способности понимать значение своих действий и возможность руководить ими. 

<

данные изъяты>. ФИО2 не может принимать участие в судебном заседании вследствие выраженных интеллектуальных нарушений.

Суд учитывает также и то, что сомнения в психической полноценности истицы ФИО2 возникали и ранее. Из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов от 30.11.2016 г. №* по гражданскому делу по заявлению Б. следует, что ФИО2 на момент проведения этой экспертизы обнаруживала признаки хронического психического расстройства: 

<

данные изъяты> ФИО2 могла понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц (л.д.*).

Стороной ответчика, а также третьим лицом на его стороне ФИО4 приведенные доказательства не оспорены и не опровергнуты.

В своей совокупности они позволяют суду сделать вывод, что для ответчика ФИО3 было очевидно, что ФИО2 в силу своего психического состояния, не являясь признанной в установленном законом порядке недееспособной либо ограниченно дееспособной, не была способна и в действительности не понимала значение своих действий, не могла и не руководила ими при заключении оспариваемого договора.

Выводы, изложенные в заключении экспертов от 28.11.2018 г. №* в совокупности с перечисленными выше доказательствами о психическом состоянии истицы на дату совершения оспариваемой сделки, а также времени, предшествовавшему этому, убеждают суд в том, что ФИО2 находилась в полной эмоциональной и психической зависимости от ответчика ФИО3, которым была убеждена в совершении оспариваемой сделки.

Об этом же свидетельствуют и объяснения третьего лица ФИО1, не опровергнутые в судебном заседании представителем ответчика какими-либо доводами и доказательствами, что ФИО3 получил от ФИО2 ее банковскую карту 

<

данные изъяты>, на которую зачислялась пенсия и социальные выплаты, получил со счета карты порядка 144000 руб., и по состоянию на 19.11.2018 г. на счете карты остаток средств составляет 24 981,54 руб., что соответствует размеру пенсии истицы за два месяца после блокировки карты (л.д.*).

Суд также приходит к выводу о несостоятельности объяснений третьего лица нотариуса ФИО4 об обстоятельствах нотариального удостоверения оспариваемого договора.

Положения ст.43 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных Верховным советом Российской Федерации 11.02.1993 г., возлагают на нотариуса обязанность при удостоверении сделок осуществлять проверку дееспособности граждан, обратившихся за совершением нотариального действия.

Помимо того, в соответствии с положениями ст.54 Основ нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона.

Соответственно, процедура нотариального удостоверения должна обеспечить выявление действительной воли сторон (путем проверки личности лиц, подписывающих сделку, разъяснения им содержания сделки и последствий ее совершения), проверку правомерности и бесспорности сделки, защиту интересов сторон от случая и злоупотреблений, что обусловлено наличием серьезных имущественных интересов, нуждающихся в повышенной защите, поэтому требует ее тщательного и безупречного выполнения.

Как установлено судом, нотариус ФИО4 действительно путем электронного обмена получила сведения Реестра о том, что ни ФИО2, ни ФИО3 не признаны недееспособными и не являются ограниченными в дееспособности. Однако в материалах дела нотариуса отсутствуют приведенные выше документы об инвалидности ФИО2, что позволяет суду сделать вывод о лишь формальном исполнении нотариусом названных обязанностей, установленных Основами.

Вместе с этим приведенные выше доказательства о психическом здоровье ФИО2 как до совершения спорного договора и в момент его нотариального удостоверения указывают на то, что нотариус ФИО4, не являясь специалистом в области психиатрии, однако должным образом не удостоверилась во внешне очевидных и по заключению комиссии экспертов – столь выраженных изменениях психики ФИО2, которые явно свидетельствовали о ее неспособности понимать значение своих действий, руководить ими, осознавать сущность и правовые последствия совершаемой сделки.

При таком положении суд приходит к выводу, что представленные стороной истицы доказательства, не опровергнутые стороной ответчика, в своей совокупности позволяют суду сделать вывод, что по состоянию на 20.07.2018 г. – день заключения оспариваемого договора купли-продажи квартиры сторона сделки – продавец ФИО2 хотя и не была признана в установленном законом порядке недееспособной, но в силу психического заболевания и вызванного им состояния не понимала значение своих действий, не могла руководить ими, совершила сделку под влиянием извне – ответчика ФИО3, выступавшего в качестве покупателя.

Таким образом, заявленные ФИО2 требования о признании договора купли-продажи квартиры от 20.07.2018 г. недействительным подлежат удовлетворению в силу положений приведенного выше п.1 ст.177 ГК РФ.

Удовлетворение исковых требований о признании сделки недействительной по основаниям, установленным п.1 ст.177 ГК РФ, в соответствии с п.3 указанной статьи применительно к рассматриваемым обстоятельствам является основанием для применения в соответствии с абз.2 п.1 ст.171 ГК РФ двухсторонней реституции, когда каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре – возместить его стоимость.

Между тем суд исходит из следующего.

На основании п.4 ст.167 ГК РФ суд вправе не применять последствия недействительности сделки в случае, если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности.

В соответствии со ст.454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В силу приведенной нормы права процессуальная обязанность при возникновении спора относительно исполнения условий договора об оплате представить доказательства, подтверждающие указанные обстоятельства, возлагается именно на покупателя.

Представитель ответчика в доказательство уплаты денежных средств истице по договору купли-продажи ссылался на текст договора купли-продажи и содержание расписки от 20.07.2018 г., утверждая, что расчет был произведен до момента подписания и нотариального удостоверения договора.

Из объяснений третьего лица нотариуса ФИО4 следует, что при ней стороны не рассчитывались. При этом то, что в «файлике» возможно были деньги, есть не более чем не подтвержденное чем-либо и не основанное на фактических обстоятельствах предположение третьего лица, не имеющее доказательственной силы.

Приведенные выше выводы членов экспертной комиссии – врачей психиатров и врача психолога однозначно указывают на то, что по состоянию на 20.07.2018 г. истица находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, поэтому суд считает, что все совершенные ею юридически значимые действия являются недействительными и не порождают правовых последствий.

Указанное касается не только обстоятельств подписания истицей оспариваемого договора, но и обстоятельств, связанных с доказанностью получения истицей от ответчика денежных средств.

В связи с этим расписка о получении денежных средств является недействительной и не может служить подтверждением получения истицей денежных средств от ответчика.

Сторона ответчика ссылалась на представленные в дело договор купли-продажи автомобиля от 02.05.2016 г. (л.д.*), договор купли-продажи квартиры от 28.11.2017 г. (л.д.*), а также расписку в подтверждение договора займа от 15.07.2018 г. (л.д.*).

Но названные письменные доказательства указывают лишь получение ответчиком дохода в 2016 г. в размере 300000 руб., в 2017 г. – 409000 руб., а также наличие у него неисполненного обязательства перед займодавцем на сумму 250000 руб., но никоим образом не подтверждают исполнения им обязательства оплаты по оспариваемому договору – передаче истице ФИО2 денежных средств в сумме 990000 руб.

Иных доказательств исполнения обязательств покупателя по договору купли-продажи от 20.07.2018 г. перед истицей ответчиком и его представителем суду не представлено. Поэтому доводы стороны ответчика о наличии в рассматриваемом деле оснований только для двусторонней реституции несостоятельны.

Суд принимает во внимание, что ответчик ФИО3 в спорную квартиру не вселялся, иным способом она ему передана не была, фактически оставаясь в пользовании третьего лица ФИО1 Поэтому указание в тексте оспариваемого договора (п.20) на то, что он является документом, подтверждающим передачу квартиры ФИО3, является не более чем декларативным заявлением, не соответствующим действительным обстоятельствам.

Поэтому признание оспариваемого договора и расписки недействительными, в данном случае, не требует принятия отдельного решения о возложении на ответчика обязанности передать спорную квартиру истице в контексте применения названных выше положений реституции.

В просительной части искового заявления в редакции заявления от 14.01.2019 г. помимо требований о признании недействительными договора и расписки содержатся требования истицы об отмене записи о государственной регистрации права собственности ответчика на спорную квартиру и признании права собственности на спорную квартиру за истицей.

Приказом Минэкономразвития России от 16.12.2015 г. №943 установлен Порядок ведения ЕРГН, пунктом 144 которого предусмотрено, что, если судом признана недействительной оспоримая сделка и применены последствия ее недействительности – решен вопрос о принадлежности зарегистрированного вещного права на объект недвижимости, а также в случае применения последствий ничтожной сделки (решен вопрос о принадлежности зарегистрированного вещного права на объект недвижимости) запись о вещном праве со статусом «актуальная» погашается.

Если судебным актом предусмотрено восстановление прав, прекращенных в связи с государственной регистрацией перехода права на основании ничтожной или признанной недействительной оспоримой сделки, восстановление права осуществляется путем формирования новой записи о вещном праве лица, осуществившего отчуждение объекта недвижимости на основании такой сделки (являющейся ничтожной или признанной недействительной с применением указанных последствий недействительности сделки) и чье право согласно решению суда подлежит восстановлению с указанием в данной записи номера государственной регистрации права указанного лица.

В новую запись о вещном праве в отношении документов-оснований в дополнение к документам, указанным в ранее осуществленной записи, вносятся реквизиты соответствующего судебного акта.

В новой записи о вещном праве указывается дата формирования этой записи, а также дополнительно вносятся слова «дата регистрации» и дата ранее произведенной государственной регистрации права, восстановленного по решению суда.

Записи о вещном праве лица, чье право было зарегистрировано на основании сделки, признанной судом ничтожной или недействительной с применением последствий недействительности сделки, присваивается статус «погашенная».

Таким образом, настоящее решение суда о признании сделки недействительной по его вступлении в законную силу является исчерпывающим и достаточным основанием для погашения записи о правах ответчика на спорную квартиру, не требует принятия отдельного судебного решения об отмене такой записи, как и не требует принятия судом решения о признании права собственности на спорную квартиру за истицей.

Истица в силу закона как инвалид 

<

данные изъяты>была освобождена от уплаты государственной пошлины.

В соответствии с ч.1 ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Пропорционально цене иска, определяемой как кадастровая стоимость квартиры на день предъявления иска 1387074,72 руб. с ответчика ФИО3 в доход государства подлежит взысканию государственная пошлина 15135,37 руб.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,

решил:

иск ФИО2 к ФИО3 удовлетворить.

Признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 20 июля 2018 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3, удостоверенный нотариусом Губкинского нотариального округа Белгородской области ФИО4 20 июля 2018 года, номер в реестре *.

Признать недействительной расписку от 20 июля 2018 года о получении ФИО2 от ФИО3 денежных средств в сумме 990000 рублей в счет исполнения обязательства по договору купли-продажи квартиры от 20 июля 2018 года. 

Настоящее решение суда является основанием для погашения в Едином государственном реестре недвижимости записи №* от 06 августа 2018 года о праве собственности ФИО3, 

<

данные изъяты> года рождения, СНИЛС 

<

данные изъяты>, на квартиру * в доме * по улице 

<

данные изъяты> Белгородской области.

Взыскать с ФИО3 в доход бюджета муниципального образования Губкинский городской округ Белгородской области государственную пошлину 15 135 рублей 37 копеек.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Губкинский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья: Д.П. Бобровников