Дело № 2-969/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

16 сентября 2019 года г. Ижевск УР

Октябрьский районный суд г.Ижевска Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Прокопьевой К.Е.

при секретаре Поздеевой В.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Б.А.В. в лице финансового управляющего Г.Е.С. к Э.В.И. о взыскании суммы задатка, по иску Э.В.И. к Я.А.В., Б.А.В. о признании предварительного договора купли-продажи недействительным, незаключенным,

У С Т А Н О В И Л :

Б.А.В. в лице финансового управляющего Г.Е.С. обратился в суд с исковыми требованиями к Э.В.И. о взыскании суммы задатка. 

Иск мотивирован тем, что 01.12.2015 года между Б.А.В. (покупатель) и Э.В.И. (продавец), действовавшей в лице своего представителя Я.А.В., заключен предварительный договор, согласно условий которого ответчик обязалась продать покупателю однокомнатную квартиру (назначение жилое, общая площадь 28,2 кв.м., кадастровый (условный) 

<

номер>), расположенную по адресу 

<

адрес>. Общая стоимость квартиры определена в сумме 1300000 рублей. Стороны обязались заключить основной договор в течение 30 дней с даты выселения ответчиком из квартиры незаконно проживавших в квартире лиц, но не позднее 01 июня 2017 года. В качестве обеспечения исполнения обязательств по договору сторонами согласовано внесение Б.А.В. задатка. Задаток в размере 1 000 000 рублей уплачен в дату заключения вышеуказанного договора 01.12.2015 года. Обязательства ответчиком по предварительному договору не исполнены, поскольку в марте 2016 года квартира отчуждена третьему лицу. Направленная Б.А.В. претензия о возврате суммы задатка оставлена ответчиком без ответа. На основании изложенного, ссылаясь на положения ст. 380, 381 ГК РФ, истец просит взыскать с Э.В.И. сумму задатка, уплаченную по предварительному договору от 01.12.2015 г. в двойном размере, т.е. в сумме 2 000 000 рублей.

Э.В.И. обратилась в суд с иском к Я.А.В., Б.А.В. о признании предварительного договора купли-продажи недействительным.

Исковые требования мотивированы тем, что 20 марта 2014 г. Э.В.И. приобрела у Я.А.В., действовавшего на основании доверенности за Б.А.С., за 500 000 руб. квартиру по адресу: 

<

адрес>. Поскольку в указанной квартире проживал бывший собственник и Э.В.И. не могла пользоваться жилым помещением, она обратилась к Я.А.В. с требованием о расторжении договора купли-продажи и возврате уплаченных по нему денежных средств в размере 500 000 руб. Впоследствии между Э.В.И., Я.А.В., Б.А.В., Я.Е.А. был заключен договор поручения на продажу квартиры и выселение незаконно проживающих в ней лиц. Во исполнение договора выданы доверенности. Поскольку поверенные не смогли найти покупателей на квартиру, в марте 2016г. Б.А.В. предложил квартиру продать жене Я.А.В. – Я.Е.А., что и было сделано. О заключении предварительного договора Э.В.И. стало известно после получения искового заявления Б.А.В. о взыскании задатка. Ни Я.А.В., ни Б.А.В. никогда не сообщали о заключении предварительного договора от 01.12.2015 года., денежные средства в размере 1 000 000 руб. Э.В.И. не получала. Истец считает, что данный договор является недействительным, поскольку в нарушение ст. 973, 974, 10 ГК РФ Б.А.В. и Я.А.В. допустили злоупотребление правами поверенных. Данная сделка совершена под влиянием обмана со стороны Я.А.В. и Б.А.В., заключена вследствие злонамеренного соглашения указанных лиц, на явно невыгодных условиях. На основании изложенного, ссылаясь на положения ст. 10, 182, 185, 973, 974, 179 ГК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от23.06.2015года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского Российской Федерации", истец просит признать предварительный договор от 01.12.2015 года, заключенный между Я.А.В., действующим на основании доверенности в интересах Э.В.И., и Б.А.В., недействительным.

Впоследствии Э.В.И. дополнила исковые требования, ссылаясь на то, что предварительный договор от 01.12.2015 года является незаключенным. В соответствии с п. 6 ст. 429 ГК обязательства, установленные предварительным договором, прекращаются, если до окончания срока, в который стороны должны заключить основной договор, он не будет заключен либо одна из сторон не направит другой стороне предложение заключить этот договор. В срок, определенный п. 2 договора от 01.12.2015 г., основной договор не заключен, при этом доказательств, подтверждающих осуществление сторонами действий, предусмотренных ст. 435 ГК РФ, не представлено. Также не подлежат применению нормы ст. 380 ГК РФ о задатке, поскольку предварительный договор не порождает денежных обязательств. Полученная Б.А.В. денежная сумма в размере 100000 руб. является авансом и подлежит возврату на основании ст. 1102 ГК РФ. Кроме того, поскольку Э.В.И. состоит в браке с Э.Б. с 23.10.2006 года, все приобретенное имущество является совместно нажитым. При этом Э.Б. не выдавал согласие на заключение предварительного договора. Таким образом, оспариваемый договор не содержит все существенные условия, в частности в нарушение ст.429, п. 4 ст. 445 ГК РФ, п.3 ст. 35 СК РФ отсутствует нотариальное согласие супруга, следовательно, предварительный договор является незаключенным. Согласно договору поручения его срок истек до заключения предварительного договора купли - продажи между Я.А.В. и Б.А.В., однако в нарушение ст. 974 ГК РФ доверенности поверенные доверителю не вернули. В связи с чем на основании п.1 ст. 183 ГК РФ, поскольку Э.В.И. данную сделку не одобрила, Я.А.В. и Б.А.В. совершили данную сделку от своего имени и в своих интересах. Согласно выводам судебной экспертизы, договор подписан между сторонами после подписания договора купли - продажи жилого помещения от 03.03.2016 г. заключенного между Э.В.И. и Я.Е.А. Следовательно, ни Я.А.В., ни Б.А.В., не могли заключить договор на имущество, не принадлежащее Я.А.В. Кроме того, Б.А.В. является финансово несостоятельным, доходов не имеет, в связи с чем фактически денежные средства в размере 1000000 руб. по договору не передавались. На основании изложенного, Э.В.И. просила признать договор от 01.12.2015 года незаключенным (т.3, л.д. 130-134).

В судебном заседании представитель истца (ответчика) Б.А.В.- Ж.Т.В. исковые требования Б.А.В. поддержала в полном объеме. Исковые требования Э.В.И. не признала. Представила письменные пояснения из которых следует, что изначально спорная квартира была приобретена Э.В.И. по цене, не соответствующей рыночной, в связи с невозможностью фактической эксплуатации квартиры. Впоследствии, с целью дальнейшей продажи по рыночной цене, Э.В.И. предпринимала меры по устранению правопритязаний на квартиру путем участия в судебном производстве, возбужденном в Ленинском районном суде г. Ижевска. После получения решения по вышеуказанному делу, вступившего в законную силу 07.03.15 года, Э.В.И. выдала доверенности 01.04.2015 года Б.А.В. на право управления квартирой и представления интересов Э.В.И. (без права распоряжения) для внесудебного решения вопроса об освобождении квартиры; Я.А.В., Я.А.В.- на право распоряжения (без каких-либо ограничений в праве согласования цены, условий, порядка продажи). В том числе, передала полномочия подписывать договор, предварительный договор, соглашение о задатке, получать оплату, принимать задаток. 25.08.2015 года Э.В.И. выдала доверенность Я.А.В., Я.А.В., Я.Е.А. на право распоряжения (без каких-либо ограничений в праве согласования цены, условий, порядка продажи), и Е.А.Ю. на право управления квартирой и представления интересов Э.В.И. (без права распоряжения) - для внесудебного решения вопроса об освобождении квартиры и поиска покупателей. В октябре-ноябре 2015 г. Э.В.И. возбуждалась процедура судебного выселения.01.12.2015 г. Э.В.И., в лице своего представителя Я.А.В. (продавец), и Б.А.В. (покупатель), заключили смешанный договор, содержащий условия о заключении основного договора, возложении на стороны фактических обязательств, соглашения о задатке, носящий силу расписки. В рамках данного договора 01 декабря 2015 г. Э.В.И. в лице ее доверенного лица Я.А.В., действующего на основании вышеуказанной доверенности, получила от Б.А.В. задаток в сумме 1 000 000 рублей. 03 марта 2016 г. Э.В.И. повторно продала объект недвижимости Я.Е.А. Тем самым, Э.В.И. лично осуществила сознательные действия, исключающие возможность дальнейшего исполнения заключенного договора от 01.12.2015 года. 29.05.2017 г. в соответствии с условиями договора от 01.12.2015 г. и в пределах установленного им срока Б.А.В. заявлено требование о заключении основного договора, выполнении иных обязательств, которые стороной продавца не исполнены в результате его виновных действий; задаток в добровольном порядке не возвращен. Таким образом, имеются основания для применения положений п. 2 ст. 381 ГК РФ, предусматривающей обязанность виновной стороны, получившей задаток, уплатить другой стороне двойную сумму задатка. 

Э.В.И. имела волеизъявление на продажу квартиры, выгодность оспариваемой сделки не оспаривается, при этом фактические обстоятельства стороной ответчика (истца) искажены, не доказано, какой ущерб причинен интересам Э.В.И. оспариваемой сделкой, сфальсифицированный договор поручения не имеет значения для дела, доказательства сговора и обмана со стороны Я.А.В. и Б.А.В. не представлены. 

Доводы ответчика о неполучении уведомлений и требований от истца и прекращении в связи с этим обязательств по договору необоснованы, поскольку п. 6 ст. 429 ГК РФ не содержит требования обязательного личного вручения предложения продавцу, а в соответствии со ст. 165.1. ГК РФ юридически значимые сообщения влекут гражданско-правовые последствия для лица с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю.

Необоснована ссылка ответчика на положения п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 №49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора", поскольку заключенный договор предполагал внесение не оплаты по договору, а внесение задатка, который оплатой цены имущества становится только после заключения основного договора; кроме того, квалификация неисполненных обязательств, как возникших из предварительного договора, либо возникших из договора купли-продажи с условием о предварительной оплате не имеет значения. 

Довод об отсутствии существенного условия договора - предварительного получения нотариального согласия супруга также необоснован, поскольку в соответствии со ст. 256 ГК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. В соответствии со ст. 253 ГК РФ распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом. П.8 договора от 01.12.2015 г. установлено, что настоящий договор согласован (одобрен) супругами сторон и (или) иными лицами, которым в соответствии с действующим законодательством предоставлено право согласования (одобрения) сделки купли-продажи, задатка.

Договор от 31.03.2015 года является сфальсифицированным. Выданные доверенности, в рамках данного договора, упоминания о нем не содержат. Предоставленные доверенностями полномочия и перечень участвующих лиц с текстом договора не согласуются.

Заключение экспертизы АНО «Центр производства судебных экспертиз» не соответствует обязательным критериям: научно-методологической обоснованности, всесторонности и полноты, объективности и проверяемости. Эксперт имеет личную заинтересованность в исходе дела, беспристрастность и квалификация эксперта вызывает сомнения, не соответствуют требованиям ст. 85, 86 ГПК РФ, ст.ст. 8, 25 ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Стаж экспертной работы по порученным направлениям экспертизы эксперта, составляющий 7 лет, не подтвержден документально. 

Проведенная экспертиза подписи от имени Б.А.В., выполненная в договоре поручения, не может быть принята в качестве надлежащего доказательства, поскольку экспертом выявлены и отражены в описании и в графических материалах заключения лишь совпадающие частные признаки. Сложные к копированию или подражанию частные признаки: направление движений, протяженность движений, количество движений, вид соединения движений, которые характеризуют выработанность, устойчивость почерка и, как правило, не возможны к копированию, не исследовались. Не выявлены несовпадающие частные признаки. Необоснован и противоречит ранее изложенному вывод о необнаружении признаков выполнения подписи в каких-то необычных условиях, вывод об автоподлоге. Не выполнено требование методической литературы о проведении анализа количественного соотношения общих и частных признаков почерка для постановки соответствующего вывода.

Повторная экспертиза определения давности изготовления предварительного договора купли-продажи также не соответствует критериям объективности, научности, всесторонности и полноты. К заключению не приложены материалы хромотографического исследования. Мнение эксперта о том, что в штрихах чернил, выполненных более чем за два года до проведения исследования, маркеры старения отсутствуют является необоснованным, в методической литературе соответствующие выводы не содержатся. 

Экспертиза определения давности изготовления договора поручения также является ненадлежащим доказательством. Экспертом с целью определения давности нанесения подписи использована традиционная методика, однако данная методика в литературе упоминается как традиционный способ определения последовательности нанесения штрихов и иных элементов текста. Целями эксперта при проведении исследования являлось придание значимости, доказательственной силы сфальсифицированному документу и приведение документа в состояние, при котором дальнейшее исследование невозможно. 

Из устных объяснений эксперта также не ясно, химический состав чернил и какие вещества, входящие в состав чернил, копируются (входят в химическую реакцию с веществами адсорбента) и окрашивают адсорбент. Не ясно, какие образцы использовались для сравнительного исследования, на каком основании и кем они были предоставлены. Использовав данные образцы, эксперт нарушил установленный законом запрет на самостоятельный сбор материалов для проведения экспертизы. Вызывает сомнения точность определения соответствия интенсивности окрашивания адсорбента веществами образца и исследуемого документа визуальным методом. При этом соответствующие материалы исследования в заключении отсутствуют. Также экспертиза не содержит графические, описательные материалы проведенных давностных экспертиз, а также материалов, не соответствующих выводам почерковедческой экспертизы. Исходя из изложенного представитель истца (ответчика) считает, что заключение является недопустимым, недостоверным доказательством по делу, опровергается объективными данными экспертизы ФБУ Средне-Волжского РЦСЭ Минюста России, указывающими на наличие лишь следового количества маркеров старения, что свидетельствует о факте изготовление данного документа до 2016 г.

Представитель ответчика (истца) Э.В.И. и третьего лица Э.Б.-Б.- З.Е.Ю. исковые требования Б.А.В. не признала. Требования Э.В.И. поддержала в полном объеме.

Представитель третьего лица (ответчика) Я.А.В., третьего лица Я.Е.А.- П.А.Н. исковые требования Б.А.В. поддержал, исковые требования Э.В.И. не признал. Дал пояснения, аналогичные пояснениям представителя истца (ответчика) Б.А.В.- Ж.Т.Н.

Истец (ответчик) Б.А.В., финансовый управляющий Г.Е.С., ответчик (истец) Э.В.И., третье лицо (ответчик) Я.А.В., третье лицо Я.Е.А., третье лицо Э.Б.-Б., извещенные о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в суд не явились. В соответствии со ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие указанных лиц.

Истцом (ответчиком) Б.А.В. представлены письменные пояснения, из которых следует, что Б.А.В. находился в доверительных приятельских отношениях с Э.Б.-Б., Э.В.И. и Я.А.В. с начала 2000-х годов, оказывал им услуги, связанные со сделками с недвижимостью. 01.12.2015 года по предложению Я.А.В. заключил предварительный договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу 

<

адрес>. Срок заключения основного договора был определен в зависимости от фактического освобождения квартиры, но не позднее 01.06.2017 года. В мае 2017 года Б.А.В. стало известно о продаже Э.В.И. указанной квартиры в марте 2016 года, в связи с чем исполнение обязательств по предварительному договору стало невозможным (т.1 л.д. 66).

Третьим лицом (ответчиком) Я.А.В. представлены письменные пояснения, из которых следует, что в начале апреля 2015 года Э.В.И. по согласованию со своим супругом выдала Я.А.В. доверенность на право продажи квартиры, расположенной по адресу 

<

адрес>. По предложению третьего лица (ответчика) 01.12.2015 года с Б.А.В. был заключен предварительный договор купли-продажи указанной квартиры. Полученный по договору задаток в размере 1000000 руб. и экземпляр договора переданы Я.А.В. супругу Э.В.И. – Э.Б.-Б., соответствующие расписки не составлялись. В период заключения под стражу с 18.12.2015 года по 18.08.2016 года со слов бывшей супруги Я.Е.А. третьему лицу стало известно, что в феврале 2016 года Э.Б.-Б. обратился к Я.Е.А. с требованием выкупить квартиру, в результате чего в марте 2016 года с Э.В.И. заключен договор купли-продажи спорной квартиры. Весной 2017 года к Я.А.В., как к представителю Э.В.И., обратился Б.А.В. с требованием заключить основной договор. Однако, несмотря на обращения со стороны Я.А.В., Э.Б.-Б. обязательства по предварительному договору не исполнил (т. 2 л.д.51). 

В материалы дела представлены письменные пояснения Я.Е.А., из которых следует, что в отношениях, связанных с приобретением Э.В.И. спорной квартиры, она не участвовала. Договор поручения от 31.03.2015 года Я.Е.А. не заключала и не подписывала. В феврале-марте 2016 года к третьему лицу обращался Э.Б.-Б., потребовал выкупить квартиру. 03.03.2016 года с Э.В.И. был заключен договор купли-продажи. О факте обременения квартиры обязательствами по предварительному договору с Б.А.В. Э.Б.-Б. и Э.В.И. не сообщали. (т. 2 л.д.54)

Свидетель Е.А.Ю. показал, что знаком с Э.Б.-Б. и Я.А.В., оказывал им риэлтерские услуги. Указанные лица в устной форме обращались к свидетелю с поручением продать квартиру, расположенную на ул.Баранова г.Ижевска. В связи с чем Е.А.Ю. от Э.В.И. была выдана доверенность. Однако поручение не было исполнено, зимой 2015 года свидетелю позвонил Э.Б.-Б. и сообщил, что есть покупатель, поэтому в услугах свидетеля более не нуждается. Свидетелю было известно, что квартиру собирался покупать Б.А.В. 

Допрошенный в качестве свидетеля и впоследствии привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица Э.Б.-Б. показал, что его супруга Э.В.И. являлась собственником квартиры по адресу 

<

адрес>. Указанное имущество было приобретено у Я.А.В. и впоследствии по предложению Б.А.В. продано Я.Е.А. Поскольку в отношении Я.А.В. началось уголовное преследование, связанное с приобретением указанной квартиры, Э.Б.-Б. было принято решение о ее продаже, в связи с чем был оформлен договор поручения и выданы доверенности Я.А.В., Б.А.В., Я.Е.А. О том, что заключен предварительный договор купли-продажи, Э.Б.-Б. и Э.В.И. стало известно после получения копии настоящего искового заявления. 

Выслушав пояснения участников процесса, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, суд устанавливает следующие обстоятельства, имеющие значение для дела.

На основании договора купли-продажи жилого помещения (квартиры) от 20.03.2014 года, государственная регистрация которого произведена 27.03.2017 года, Э.В.И. являлась собственником квартиры, расположенной по адресу 

<

адрес> (т.1 л.д. 77). 

В соответствии с договором, датированным 01.12.2015 года, заключенным между Я.А.В., действующим по поручению и от имени Э.В.И., и Б.А.В., продавец обязуется продать, а покупатель обязуется купить однокомнатную квартиру (назначение жилое, общая площадь 28,2 кв.м., кадастровый (условный) 

<

номер>), расположенную по адресу 

<

адрес> (п. 1 договора) (т.1 л.д.6-7). 

Стороны договорились о том, что основной договор купли-продажи будет заключен не позднее 30 дней с даты выселения ответчиком из квартиры незаконно проживавших в квартире лиц К.Н.В. и членов ее семьи, но не позднее 01 июня 2017 года. Сторонами определены существенные условия основного договора купли-продажи: цена квартиры - 1300000 рублей; передача квартиры будет осуществлена продавцом покупателю в день заключения основного договора (п.2).

До заключения основного договора покупатель обязуется выплатить продавцу в дату заключения настоящего договора задаток в сумме 1 000 000 руб., в дату заключения основного договора- остаток в сумме 300 000 руб. (п.4.3). 

В обеспечение исполнения покупателем обязательств по оплате и заключению основного договора, предусмотренных п.3 договора, покупатель до момента подписания настоящего договора выдал продавцу на основании ст. 380, 381 ГК РФ в качестве задатка 1 000 000 руб., которые будут учтены в качестве платежа по основному договору при его заключении (п.5). 

01.04.2015 года Э.В.Ю. нотариально удостоверенной доверенностью 

<

номер>, выданной сроком на три года, уполномочила Я.А.В., Я.А.В. распоряжаться с правом продажи, в том числе по договору ипотеки, по цене и на условиях по своему усмотрению, принадлежащей на праве собственности квартирой, находящейся по адресу 

<

адрес>, заключать и подписывать договор купли-продажи и передаточный акт, получать следуемые деньги, зарегистрировать договор и переход права собственности в органах государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, в том числе в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Удмуртской Республике (т.1 л.д. 8-9).

В соответствии с доверенностью от 01.04.2015 года, выданной сроком на три года, Э.В.Ю. уполномочила Б.А.В. пользоваться, управлять на условиях по своему усмотрению, принадлежащей ей на праве собственности квартирой, находящейся по адресу 

<

адрес> (т.1 л.д. 81).

25.08.2015 года Э.В.Ю. нотариально удостоверенной доверенностью 

<

номер>, выданной сроком на три года, уполномочила Я.Е.А., Я.А.В., Я.А.В. распоряжаться с правом продажи, в том числе по договору ипотеки, по цене и на условиях по своему усмотрению, принадлежащей на праве собственности квартирой, находящейся по адресу 

<

адрес>, заключать и подписывать договор купли-продажи и передаточный акт, получать следуемые деньги, зарегистрировать договор и переход права собственности в органах государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, в том числе в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Удмуртской Республике (т.1 л.д. 82).

Распоряжениями от 17.07.2017 года Э.В.И. отменила вышеуказанные доверенности, выданные Я.А.В., Я.А.В., Б.А.В., Я.Е.А. (т.1 л.д. 78-80).

29.05.2017 года Я.А.В. вручено требование Б.А.В. от 26.05.2017 года о заключении договора купли-продажи (т.1 л.д. 71).

В соответствии с договором поручения от 31.03.2015 года, сторонами которого указаны Э.В.И., Я.А.В., Б.А.В., Я.Е.А., доверитель Э.В.И. поручила, а поверенные обязались совершить от имени и за счет доверителя следующие юридические действия: продать квартиру по адресу 

<

адрес> по цене 500 000 руб., выселить из квартиры незаконно проживающих людей. Поручение по договору должно быть исполнено в срок не позднее 01.10.2015 года (п.1.1, 1.2 договора, т.1 л.д.83).

На основании договора от 03.03.2016 года, государственная регистрация которого произведена 18.03.2016 года, продавец Э.В.И. передала в собственность покупателю Я.Е.А., а покупатель принял и оплатил недвижимое имущество квартиру (назначение жилое, общая площадь 28,2 кв.м., кадастровый (условный) 

<

номер>), расположенную по адресу 

<

адрес> (т.3 л.д. 194-195).

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 28.09.2017 года Б.А.В. признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена Г.Е.С. (т.1 л.д. 14). 

Данные обстоятельства установлены в судебном заседании пояснениями сторон, представленными доказательствами и сторонами в целом не оспариваются.

Рассматривая исковые требования Э.В.И. о признании предварительного договора недействительным, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу абзаца первого пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, подлежит признанию недействительным на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по иску оспаривающего такой договор лица, чьи права и охраняемые законом интересы он нарушает.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 8 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".

В п. 9 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что по смыслу ч. 1 ст. 196 ГПК РФ суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Как следует из текста искового заявления, Э.В.И. со ссылкой на положения ч.1 ст. 179 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 01.09.2013 года) указала, что сделка, датированная 01.12.2015 года, совершена между Я.А.В. и Б.А.В. без ее ведома, в ущерб ее интересам, о чем ответчики знали, имел место сговор между лицами, оформляющими сделку, что свидетельствует о наличии в действиях ответчиков признаков злоупотребления правом.

Согласно пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) сделка, совершенная представителем в ущерб интересам представляемого, может быть признана судом недействительной по иску представляемого, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 93 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов.

Применительно к вышеизложенному ущерб интересам представляемого, возникший в результате совершения представителем сделки, может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов, при этом доказыванию наличия явного ущерба подлежат обстоятельства, свидетельствующие о совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, а также о том, что контрагент по сделке должен был знать о наличии явного ущерба, если это было очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

С учетом изложенного доводы иска Э.В.И. о заключении предварительного договора купли-продажи недвижимого имущества при наличии между ее представителем Я.А.В. и покупателем Б.А.В. сговора о продаже спорного имущества в ущерб интересам истца и при отсутствии ее намерения на продажу квартиры Б.А.В., что указывает на злоупотребление правом, нашли свое подтверждение в ходе рассмотрения дела, исходя из следующего.

В соответствии со ст. 429 ГК РФ по предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором.

На основании пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Формально требования к оформлению оспариваемого истцом предварительного договора купли-продажи, заключенного между Я.А.В., действующим от имени Э.В.И., и Б.А.В., соблюдены.

Вместе с тем, учитывая вышеизложенные нормы закона, а также разъяснения Верховного Суда РФ, суд усматривает основания для признания указанной сделки недействительной в связи со следующим.

Как следует из текста предварительного договора, договор заключен между Я.А.В., действующим по поручению и от имени Э.В.И., и Б.А.В. 01.12.2015 года. 

Однако в ходе рассмотрения дела Э.В.И. заявлено о подложности предварительного договора, представленного в суд истцом, в связи с несоответствием фактической даты заключения договора дате, указанной в его тексте. 

Определением от 05.07.2018 года назначена судебная технико-криминалистическая экспертиза, производство которой поручено Федеральному бюджетному учреждению Средне-волжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации, на предмет установления давности изготовления вышеназванного документа.

По результатам проведенных исследований эксперты пришли к выводу о невозможности установить время выполнения подписей от имени «За продавца: Я.А.В. (объект № 1) и от имени «Покупатель Б.А.В.» (объект 2) в договоре, датированном 01.12.2015 года (т.2 л.д. 16-20). 

Определением от 16.10.2018 года назначена почерковедческая, технико-криминалистическая и повторная технико-криминалистическая экспертизы, проведение которых поручено экспертам Автономной некоммерческой организации «Центр производства судебных экспертиз».

Заключением повторной технико-криминалистической экспертизы документов 

<

номер> от 10.04.2019 года подтверждено, что дата написания договора от 01.12.2015 г., заключенного между Б.А.В. и Я.А.В., действующим на основании доверенности в интересах Э.В.И., не соответствует дате, указанной в документе. Данный договор выполнен не ранее февраля 2017 года (т.2 л.д. 224).

Вопреки доводам представителей Б.А.В. и Я.А.В., заключение судебной экспертизы полностью соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, подписано экспертом, обладающим необходимой квалификацией, опытом работы в экспертной деятельности, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, и не вызывает сомнений в объективности проведенного исследования. Назначенная судом экспертиза проведена в соответствии с требованиями ст. ст. 80, 84 ГПК РФ, а заключение выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 ГПК РФ.

Не может быть принята во внимание ссылка ответчиков на заинтересованность эксперта Э.В.И. в исходе дела.

В силу ст. 18 ГПК РФ эксперт подлежит отводу по основаниям, предусмотренным статьей 16 Кодекса. Поэтому ответчики вправе были заявить отвод эксперту, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо имеются иные обстоятельства, которые могут вызвать сомнения в его беспристрастности.

Обязанность доказать обстоятельства, при которых эксперт подлежит отводу, лежит на лице, заявившем об отводе.

Вместе с тем заявления об отводе эксперту от сторон не поступали, доказательства, подтверждающие его заинтересованность в исходе дела, не представлены. 

Доводы ответчиков о недопустимости проведения экспертизы в частной негосударственной экспертной организации не опровергает правильности выводов экспертного заключения и не свидетельствует о несоблюдении каких-либо норм действующего законодательства при проведении экспертного исследования.

Ответчики полагают, что последнее обстоятельство свидетельствует о нарушении принципов независимости, объективности и беспристрастности эксперта.

Однако следует отметить, что экспертиза может проводиться как в государственном судебно-экспертном учреждении, так и в негосударственной экспертной организации, либо к экспертизе могут привлекаться лица, обладающие специальными знаниями, но не являющиеся работниками экспертного учреждения (организации).

Суд не может отказать в проведении экспертизы в негосударственной экспертной организации, а равно лицом, обладающим специальными знаниями, но не являющимся работником экспертного учреждения (организации), только в силу того, что проведение соответствующей экспертизы может быть поручено государственному судебно-экспертному учреждению.

Кроме того, не соглашаясь с проведением экспертизы в Автономной некоммерческой организации «Центр производства судебных экспертиз», представитель третьего лица (ответчика) заявлял о необходимости проведения экспертизы в ФБУ Уральский РЦСЭ Минюста России либо ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России (т.2 л.д.107-109).

Вместе с тем, как следует из материалов дела, эксперты Средне-Волжского РЦСЭ Минюста России по результатам проведенных исследований пришли к выводу о невозможности установить время выполнения подписей в договоре, датированном 01.12.2015 года. Давность выполнения реквизитов в документах определялась по методике, разработанной в ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, основанной на изучении остаточного содержания растворителей в штрихах материалов письма, которыми они выполнены. 

В соответствии с Приказом Минюста России от 3 февраля 2012 г. N 14 "Об установлении территориальных сфер экспертного обслуживания федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждений Минюста России и утверждении перечня курируемых федеральным бюджетным учреждением Российским федеральным центром судебной экспертизы при Минюсте России и федеральными бюджетными учреждениями региональными центрами судебной экспертизы Минюста России федеральных бюджетных учреждений лабораторий судебной экспертизы Минюста России" система судебно-экспертных учреждений Минюста России включает в себя, в том числе Российский федеральный центр судебных экспертиз при Минюсте России (ФБУ РФЦСЭ МЮ РФ), региональные центры (РЦСЭ): Средне-Волжский, Уральский и др.

Таким образом, заявляя о необходимости проведения экспертизы в ФБУ Уральский РЦСЭ Минюста России либо ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России сторона ответчика не учла, что деятельность судебно-экспертных учреждений Минюста России осуществляется в соответствии с принципом единого научно-методического подхода к производству судебных экспертиз, соответственно, проведение повторной экспертизы в указанных учреждениях являлось нецелесообразным. 

При разрешении ходатайства о назначении повторной экспертизы Я.А.В., Б.А.В. и их представители не были лишены возможности предложить суду выбрать иное экспертное учреждение, в том числе негосударственное, однако таким правом указанные лица не воспользовались. 

Доводы ответчика о том, что судебный эксперт Э.В.И. не имеет надлежащей квалификации, стаж экспертной работы, составляющий 7 лет, документально не подтвержден, опровергаются материалами дела, в частности представленными дипломами, удостоверениями, сертификатами, копией трудовой книжки Э.В.И.(т. 2 л.д. 228-258, т. 3 л.д.177-180).

Противоречит материалам дела и ссылка ответчиков на отсутствие в экспертном заключении графиков, схем, таблиц и других иллюстраций, подтверждающих факт проведения исследования и результаты. Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта, содержатся непосредственно в тексте заключения. Кроме того, по запросу суда экспертной организацией предоставлены и приобщены к материалам дела документы, фиксирующие ход, условия и результаты исследований, в частности материалы хроматографических исследований, графические материалы несовпадающих частных признаков подписи от имени Б.А.В. (т.3 л.д. 183-184). 

Доводы о том, что эксперт Э.В.И. самостоятельно собрал часть материалов для производства экспертизы, в частности архивные материалы, образцы, содержащие штрихи, выполненные пастами и чернилами для различных видов ручек за период с марта 2016 года по март 2015 года, также несостоятельны. 

Так, указанные документы представлены АНО Консалтинговый Центр «Независимая экспертиза» АНО «Центр производства судебных экспертиз» на основании договора безвозмездного пользования архивными материалами от 20.02.2018 года (т.4 л.д.155-156). Действующее законодательство не исключает возможности использования экспертами собственных экспериментальных данных, в том числе получаемых от иных экспертных организаций. В части 2 статьи 85 ГПК РФ речь идет лишь о тех материалах, которые являются предметом исследования. Сопоставительные образцы, экспериментальные данные, базы данных и т.п. не являются предметами исследования, и потому их самостоятельное получение экспертом не является нарушением требований процессуального закона. 

Доводы о несогласии с методикой исследования, примененной экспертом, не свидетельствуют о недостоверности экспертного заключения. Выбор методики проведения исследования является исключительной прерогативой эксперта. Последний вправе самостоятельно решить вопрос о применении любых возможных методов осуществления исследовательских работ, использование которых позволяет ему как лицу, обладающему специальными познаниями, представить исчерпывающие ответы на поставленные вопросы.

Иные доводы о порочности проведенной по делу судебной экспертизы, а именно в части отсутствия описания не совпадающих частных признаков при исследовании подписи Б.А.В. в договоре поручения от 31.03.2015 года, необоснованности вывода эксперта о полном отсутствии маркеров по истечении двух лет, об автоподлоге и другие, суд также оценивает как несостоятельные. Указанные доводы ничем не подтверждены и не свидетельствуют о необъективности и недопустимости данного заключения. Само по себе несогласие представителей истца (ответчика) и третьего лица (ответчика) с проведенным исследованием не ставит под сомнение выводы экспертного заключения. Каких-либо бесспорных доказательств проведения судебной экспертизы с нарушением соответствующих методик и норм процессуального права, способных поставить под сомнение достоверность ее результатов, не представлено.

Будучи допрошенным в судебном заседании, эксперт Э.В.И. подтвердил выводы проведенной им экспертизы, дал разъяснения относительно примененных им методик, приборов, устранив сомнения, приведенные ответчиками (т. 3 л.д.145-149). 

Что касается рецензий №977-19, 978-19, подготовленных АНО Бюро независимой экспертизы и оценки «ПрофЭксперт», то содержащиеся в них сведения не ставят под сомнение выводы, к которым пришел эксперт в ходе исследования материалов гражданского дела. Авторы представленных рецензий к участию в деле в качестве специалистов или экспертов не привлекались, материалы дела не изучали, об ответственности за дачу заведомо ложного заключения не предупреждались.

Таким образом, доводы представителей Б.А.В. и Я.А.В. о несогласии с выводами заключения экспертизы не принимаются во внимание, поскольку не доверять заключению эксперта оснований не имеется, заключение экспертизы получено с соблюдением требований закона экспертом, имеющим необходимую квалификацию по соответствующей экспертной специальности, предупрежденными по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, экспертом даны ответы на все поставленные вопросы, которые мотивированны, понятны и не противоречивы. Заключение эксперта содержит подробное описание проведенных исследований. 

При указанных обстоятельствах суд расценивает заключение судебной экспертизы как надлежащее доказательство по делу и кладет его в основу решения.

На основании содержащихся в экспертном исследовании выводов суд устанавливает дату фактического заключения предварительного договора - не ранее февраля 2017 года.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 Конституции РФ каждый вправе иметь имущество в собственности, пользоваться и распоряжаться им.

Согласно ч. 2 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Как следует из материалов дела, спорная квартира, являющаяся предметом предварительного договора, продана Э.В.И. Я.Е.А. 03.03.2016 года, государственная регистрация права произведена 17.03.2016 года, то есть до заключения Я.А.В. и Б.А.В. предварительного договора.

Соответственно, на момент заключения предварительного договора (не ранее февраля 2017 года) Э.В.И. фактически не являлась собственником указанного жилого помещения, в связи с чем не могла распоряжаться данным недвижимым имуществом путем его отчуждения в собственность другого лица, то есть являться продавцом по договору купли-продажи в отношении указанного имущества, в связи с чем заключение предварительного договора противоречит ст. 209 ГК РФ.

Кроме того, суд приходит к выводу, что на момент фактического заключения предварительного договора купли-продажи квартиры Я.А.В. и Б.А.В. было известно о продаже 03.03.2016 года вышеуказанной квартиры Э.В.И. Я.Е.А. в силу следующих обстоятельств. 

31.03.2015 года между Э.В.И. и Я.А.В., Б.А.В., Я.Е.А. заключен договор поручения, в соответствии с которым доверитель поручает, а поверенные обязуются совершить от имени и за счет доверителя следующие юридические действия: продать квартиру по адресу 

<

адрес> по цене 500 000 руб., выселить из квартиры незаконно проживающих людей. (т.1 л.д. 83). 

Доводы Б.А.В. о фальсификации данного договора не могут быть приняты во внимание, поскольку оспариваются результатами экспертизы АНО «Центр производства судебных экспертиз». Из заключения следует, что подпись от имени Б.А.В. в договоре поручения от 31.03.2015 года в разделе «Реквизиты и подписи сторон» выполнена самим Б.А.В. Дата составления договора поручения - 31.03.2015 года может соответствовать фактической дате выполнения подписей Я.А.В., Б.А.В., Я.Е.А.

При этом экспертизой установлено, что подписи от имени Я.А.В., Я.Е.А., в договоре поручения от 31.03.2015 года в разделе «Реквизиты и подписи сторон», вероятно, выполнены не ими, а другим лицом.

Вместе с тем, согласно пункту 1 статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы, хотя бы законом для договоров данного вида такая форма не требовалась.

Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка) (ст. 154 ГК РФ).

В данном случае наличие в многостороннем договоре поддельной подписи одного из его участников свидетельствует о ничтожности договора как сфальсифицированного документа согласно ст. 168 ГК РФ, только в части обязательств, стороны, чья воля на заключение сделки отсутствует.

Такие обстоятельства не указывают на незаключенность договора в целом, поскольку в двустороннем порядке договор требованиям законодательства соответствует.

Таким образом, договор поручения от 31.03.2015 года с Б.А.В. является заключенным. 

На основании данного поручения 01.04.2015 года Б.А.В. Э.В.И. выдана доверенность на пользование, управление на условиях по своему усмотрению спорной квартирой сроком действия три года. 

Соответственно, исходя из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации, Б.А.В. в силу правоотношений, возникших из договора поручения, должно было быть известно о всех действиях, совершаемых с объектом, в отношении которого Б.А.В. был наделен распорядительными полномочиями. 

Также в силу вышеуказанных обстоятельств о продаже спорной квартиры 03.03.2016 года Я.Е.А. было известно и Я.А.В., который кроме всего прочего являлся бывшим супругом покупателя квартиры Я.Е.А. и являлся ее поверенным при заключении последующего договора купли-продажи спорного жилого помещения с Б.В.А., Б.В.Г. на основании доверенности от 02.06.2017 года (т.4 л.д.109-110)

Также недобросовестность Б.А.В. и Я.А.В. при оформлении оспариваемого договора подтверждается их длительными доверительными взаимоотношениями, совместной риэлтерской деятельностью, что не оспаривалось в судебном заседании, подтверждено письменными пояснениями сторон (т.1 л.д. 66)

Кроме того, поскольку в силу ст. 10 ГК РФ разумность и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается, исходя положений ч. 1 ст. 973 ГК РФ и абз. 2 ст. 974 ГК РФ следует, что именно на поверенном лежит обязанность сообщать доверителю о ходе исполнения поручения, а в материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства, позволяющие сделать вывод об извещении Я.А.В. Э.В.И. обо всех существенных условиях договора, датированного 01.12.2015 года, и согласии последней на заключение договора на данных условиях.

Указанные обстоятельства также подтверждаются и тем, что денежные средства по предварительному договору в размере 1000000 руб. Э.В.И. не передавались, что также свидетельствует о недобросовестном поведении ответчика Я.А.В. Доводы последнего о передаче истцу Э.А.В. указанной денежной суммы в силу дружеских отношений без оформления соответствующих документов признаются судом необоснованными, поскольку не доказаны в соответствии с требованиями статьи 56 ГПК РФ.

О том, что представитель Я.А.В. и другая сторона сделки Б.А.В. действовали согласованно, свидетельствует не только сам факт подписания ими предварительного договора не ранее февраля 2017 года, т.е. в дату, не соответствующую дате, указанной в договоре, но и их дальнейшее поведение. 

Так, предложение о заключении основного договора в адрес Э.В.И. не направлялось, было вручено ее представителю Я.А.В., что ответчиками не оспаривалось. Объективные причины, препятствовавшие направить предложение непосредственно в адрес Э.В.И., ответчиками не названы. Т.е. ответчики, имея реальную возможность согласовать с истцом условия сделки, передать ей полученные по договору денежные средства и вручить предложение о заключении основного договора, от таких действий уклонились. 

Указанные обстоятельства, свидетельствуют о заключении предварительного договора с целью причинения представляемой Э.В.И. явного ущерба в виде возложения обязанности по выплате задатка в двойном размере, о чем другая сторона сделки- Б.А.В. знал, поскольку невозможность заключения основного договора являлась очевидной для любого участника сделки в момент ее заключения.

Согласно п. 3 ст. 182 ГК РФ представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично.

Доверенность от 01.04.2015 года, выданная Я.А.В. на распоряжение с правом продажи спорной квартиры, наделяла Я.А.В. в соответствии с нормами п. 1 и 3 ст. 182 ГК РФ, полномочиями на совершение сделок от имени представляемого, а не в собственных интересах.

Вместе с тем, заключая предварительный договор купли-продажи, ответчики действовали в собственных общих интересах, нарушив тем самым положение, закрепленное в п. 1 и 3 ст. 182 ГК РФ.

К показаниям свидетеля Е.А.Ю. о заключении предварительного договора с согласия собственника квартиры суд относится критически, поскольку данные показания противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела и выводов суда не опровергают. Кроме того, из данных показаний следует, что продавцом по сделкам купли-продажи спорной квартиры, в том числе по предварительному договору, датированному 01.12.2015 года, выступал Э.Б.-Б., который зимой 2015 года по телефону сообщил о продаже квартиры Б.А.В. Вместе с тем, третьим лицом Э.В.И. представлена детализация телефонных разговоров, из которой соединения с телефонным номером, на который ссылался свидетель, не усматриваются.

Таким образом, оценив доводы и возражения сторон, проанализировав обстоятельства оформления сделки, а также поведение сторон сделки после ее совершения, руководствуясь ст. 12, 55, 56, 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о совместных действиях Б.А.В., и Я.А.В., направленных на причинение ущерба интересам Э.В.И., исходит из факта совершения сделки на заведомо и значительно невыгодных для истца условиях, о чем ответчики знали, поскольку это являлось очевидным для любого участника сделки, о заключении договора помимо воли собственника квартиры вследствие согласованных действий его представителя и покупателя, т.е. недобросовестности действий ответчиков.

При таких обстоятельствах суд усматривает совокупность признаков порочности спорной сделки, предусмотренных ст. ст. 1, 10, 168, 174 ГК РФ, и приходит к выводу о наличии правовых оснований для признания ее недействительной. Требования о применении последствий недействительности не заявлялись.

Рассматривая требования о признании предварительного договора, датированного 01.12.2015 года, незаключенным в связи тем, что он не содержит все существенные условия, в частности в нарушение ст.429, п. 4 ст. 445 ГК РФ, п.3 ст. 35 СК РФ отсутствует нотариальное согласие супруга Э.Б.-Б., суд приходит к следующему.

Как было указано выше, к существенным условиям предварительного договора положения пунктов 3, 4 статьи 429 ГК РФ относят условия, позволяющие установить предмет, а также условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение при заключении предварительного договора, и срок, в который стороны обязуются заключить основной договор (если такой срок в предварительном договоре не определен, основной договор подлежит заключению в течение года с момента заключения предварительного договора).

Согласно указанной статье Гражданского кодекса РФ предметом предварительного договора является лишь обязательство сторон по поводу заключения будущего договора, в то время как ст. 35 СК РФ предполагает получение согласия от второго супруга при совершении сделки, направленной непосредственно на распоряжение имуществом.

Таким образом, условия о нотариальном согласии другого супруга на продажу недвижимости не являются элементами формы этого договора. В связи с чем, предварительный договор не может быть оспорен и признан недействительным по основаниям отсутствия согласия одного из супруга на отчуждение недвижимости, приобретенной в период брака.

Более того, абзацем 2 п. 3 ст. 35 СК РФ предусмотрено, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки. Вместе с тем Э.Б.-Б. с такими требованиями в суд не обращался.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания предварительного договора незаключенным.

Рассматривая иск Б.А.В., суд исходит из того, что в рамках настоящего дела предметом спора являются требования, связанные с неисполнением предварительного договора, датированного 01.12.2015 года, по вине продавца и возвратом покупателю в связи с этим двойной суммы задатка. Поскольку при оценке доказательств и квалификации юридических фактов предварительный договор определен судом как недействительный, оснований для удовлетворения иска Б.А.В. о взыскании задатка в размере 2000000 руб. не имеется.

В материалы дела представлено заявление начальника ФБУ Средне-Волжского РЦСЭ Минюста России И.Г.В. о взыскании расходов, связанных с проведением судебной почерковедческой экспертизы, в размере 18089,40 рублей.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

В соответствии с абз. 2 ч. 2 ст. 85 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений ч. 1 ст. 96 и ст. 98 ГПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 96 ГПК РФ денежная сумма, причитающаяся в качестве вознаграждения экспертам за выполненную ими по поручению суда экспертизу, подлежит взысканию с проигравшей гражданско-правовой спор стороны.

Учитывая, заключение эксперта ФБУ Средне-Волжского РЦСЭ Минюста России от 07.08.2018 года за № 1890/08-2, определение Октябрьского районного суда г. Ижевска от 05.07.2018 года, а также то, что решение суда принято в пользу Э.В.И., заявление начальника ФБУ Средне-Волжского РЦСЭ Минюста России И.Г.В. по оплате расходов, связанных с проведением судебно-технической экспертизы в размере 18089,40 рублей, подлежит удовлетворению. Указанная сумма подтверждается счетом № 389/1890 от 07.08.2018 года.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

Иск Б.А.В. в лице финансового управляющего Г.Е.С. к Э.В.И. о взыскании суммы задатка оставить без удовлетворения.

Иск Э.В.И. к Я.А.В., Б.А.В. о признании предварительного договора купли-продажи недействительным удовлетворить. 

Договор от 01.12.2015 года, заключенный между Б.А.В. и Я.А.В., действующим по поручению и от имени Э.В.И., признать недействительным.

Заявленные требования в оставшейся части оставить без удовлетворения. 

Взыскать с Б.А.В., Я.А.В. в пользу Федерального бюджетного учреждения Средне-Волжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции РФ расходы на проведение экспертизы в размере 18089,40 рублей в равных долях.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме через районный суд.

Решение в окончательной форме изготовлено 21.09.2019 года.

Председательствующий судья: Прокопьева К.Е.