гр. дело № 2-311/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 июля 2019 года г. Новый Оскол

Новооскольский районный суд Белгородской области в составе: 

председательствующего судьи Казначеевской М.В., 

при секретаре Ерёминой Н.В.,

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, третьих лиц, 

в отсутствие истца ФИО3, извещенной о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Новооскольская ЦРБ» о взыскании убытков и компенсации морального вреда,

Установил

ФИО3 обратилась в суд с иском к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Новооскольская ЦРБ» (далее - ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ», Больница) о компенсации морального вреда, возмещении расходов на погребение. Требования мотивировала тем, что 01.09.2016 г. ее муж В.Г.Н. был госпитализирован в терапевтическое отделение Новооскольской ЦРБ, а 16.09.2016 г. он умер. 

Полагает, что смерть мужа наступила в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи сотрудниками ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» при установке диагноза, непроведения профилактических мероприятий тромбоэмболических осложнений, что повлекло ухудшение состояния здоровья и в дальнейшем - смерть. Дефекты оказания медицинской помощи выявлены экспертами в рамках прекращенного уголовного дела по факту смерти ее мужа. В результате смерти близкого человека, с которым находилась в браке длительное время, истица испытывает нравственные страдания. Просит суд взыскать компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб. и расходы на погребение в размере 100000 рублей.

В судебное заседание истица ФИО3 не явилась, обеспечив явку своего представителя ФИО1, поддержавшего исковые требования в полном объеме. 

Представитель ответчика ФИО2 исковые требования не признала, указав, что нарушения стандартов лечения не допущено, выявленные в заключениях экспертов дефекты лечения ФИО4 не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, в связи с чем отсутствуют основания для компенсации морального вреда. Понесенные истицей расходы на погребение не подтверждены в судебном заседании, и не подлежат возмещению. Просит в удовлетворении иска отказать.

Прокурор Бекарюченко И.В. требования истца считает обоснованными и подлежащими удовлетворению, просит определить подлежащую взысканию сумму компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости.

Третьи лица, привлеченные к участию в деле по ходатайству ответчика: ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 полагают иск не подлежащим удовлетворению, поскольку выявленные в заключениях экспертов дефекты лечения ФИО4 установлены клиническими рекомендациями, не являющимися обязательными, Медицинская помощь ФИО4 оказывалась в соответствии с утвержденными стандартами и его смерть не находится в прямой причинно следственной связи с его лечением. О чем указано во всех заключениях экспертов.

Выслушав стороны, исследовав материалы гражданского дела, амбулаторную и стационарную карту больного ФИО4, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении заявленных требований по следующим основаниям.

Согласно ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из положений п. 21 ст. 2 вышеуказанного закона следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам и принадлежат человеку от рождения (ст. 150 ГК РФ).

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Моральный вред компенсируется лишь при наличии вины причинителя вреда. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу положений ст. 1064 ГК Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Для возложения ответственности в виде возмещения вреда должны быть установлены противоправность поведения причинителя вреда и его вина, наличие и размер ущерба, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и причиненным ущербом. При этом бремя доказывания причинения ущерба и причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением ущерба лежит на стороне, обращающейся в суд, и закон не предусматривает в качестве оснований для возложения ответственности исключительно наличие прямой связи.

Из разъяснений, изложенных в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросов применения законодательства о компенсации морального вреда" N 10 от 20 декабря 1994 года (ред. от 06.02.2007), следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В силу ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" под здоровьем понимается состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно статей 4, 6, 10 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" основными принципами охраны здоровья являются приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; доступность и качество медицинской помощи, которые реализуются, в том числе, путем оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния, рационального использования его времени, применения порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи; предоставления медицинской организацией гарантированного объема медицинской помощи в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи; беспрепятственного и бесплатного использования медицинским работником средств связи или транспортных средств для перевозки пациента в ближайшую медицинскую организацию в случаях, угрожающих его жизни и здоровью.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что 29.08.2016 г. был осуществлен вызов скорой медицинской помощи к В.Г.Н., повод к вызову ситуация №. Фельдшером скорой медицинской помощи выполнен алгоритм оказания скорой медицинской помощи, выставлен предварительный диагноз 

<

данные изъяты>), снята ЭКГ, внутримышечно введены анальгетики и спазмолитики, определены показания к транспортировке в стационар.

29.08.2016 г. В.Г.Н. осмотрен врачом урологом Новооскольской ЦРБ ФИО5, выполнены общий анализ крови и мочи (

<

данные изъяты>), установлен диагноз: «

<

данные изъяты>». Больной не был госпитализирован, отпущен домой, рекомендовано обратиться в поликлинику к невропатологу.

30.08.2016 г. В.Г.Н. обратился к неврологу поликлиники ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» ФИО6 с жалобами на боли в поясничном отделе позвоночника. На основании жалоб и данных исследования установлен диагноз «

<

данные изъяты>.

01.09.2016 г. ФИО17 по направлению врача невролога поликлиники Новооскольской ЦРБ госпитализирован в терапевтическое отделение ОГБУЗ «Новооскольской ЦРБ» с диагнозом «

<

данные изъяты>». На основании жалоб (

<

данные изъяты>), анамнеза заболевания (

<

данные изъяты>), данных объективного статуса (

<

данные изъяты>), лечащим врачом ФИО7 установлен диагноз «

<

данные изъяты>». Больному назначено лечение: анальгетики, нестероидные противоспалительные и спазмолгические средства под прикрытием антицидных (противоязвенных) препаратов, сосудистые и спазмолитики, кортикостероиды и миорелаксанты. В течение недели положительной динамики в состоянии В.Г.Н. не отмечалось.

08.09.2016 г. В.Г.Н. назначена компьютерная томография, которая была проведена в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иосафа», выявлен 

<

данные изъяты>). После СКТ В.Г.Н. консультирован нейрохирургом ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иосафа», первоначальный диагноз откорректирован, добавлен «

<

данные изъяты>». Показания к оперативному лечению не определены, даны рекомендации по продолжению консервативной терапии в терапевтическом отделении (2-х недельный курс антибиотикотерапии, продолжить анальгетики, сосудистые и нестероидные противовоспалительные средства), рекомендован МРТ контроль позвоночника.

С 08.09.2016 г. В.Г.Н. с учетом данных нейрохирургом рекомендаций была назначена антибактериальная терапия ( цилапенем, с 12.09.2016 г. цефуроксим, метранидозол), больной продолжил лечение в терапевтическом отделении (неврологические койки), выполнены обследования: повторные анализы крови, мочи, УЗИ почек, предстательной железы и органов брюшной полости, рентгенография органов грудной клетки. Проведены консультации специалистов: хирург 09.09.2016 г. и 12.09.2016 г. терапевт 12.09.2016 г., уролог 15.09.2016 г., скорректирована терапия с учетом сопутствующих заболеваний. 15.09.2016 г. лечащий врач получил консультацию по телефону невролога Белгородской областной больницы, которым было рекомендовано лечение больного в условиях хирургического отделения.

16.09.2016 г. в 6.00 час. В.Г.Н. упал 

<

данные изъяты>. Дежурным врачом зафиксирована клиническая смерть.

При патологоанатомическом исследовании трупа В.Г.Н. в легочном стволе обнаружен смешанный тромб, полностью перекрывающий просвет легочной артерии, на основании чего была установлена непосредственная причина смерти - тромбоэмболия легочной артерии (ТЭЛА).

Указанные обстоятельства подтверждены картой амбулаторного больного В -359, медицинской картой № стационарного больного В.Г.Н., 

Согласно выводов комиссии изучения летальных исходов ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ», изложенных в протоколе № от 21.09.2016 г. 1). по качеству оформления медицинской документации – жалобы не детализированы, сбор анамнеза не в полном объеме, нет четкого описания истории настоящего заболевания, имеющиеся хронические заболевания и наличие группы инвалидности не отмечено, что в дальнейшем повлияло на тактику ведения больного;

2). По данным амбулаторной карты с 2014 г. диспансерного наблюдения за больным не велось, записи отсутствуют, несмотря на то, что больной страдал 

<

данные изъяты> и являлся 

<

данные изъяты>. По данным амбулаторной карты выяснено, что на догоспитальном этапе не проведено полное клинико-лабораторное обследование больного (

<

данные изъяты>), не проведена рентгенография пояснично-крестцового отдела позвоночника, не проведен осмотр терапевта, не собран анамнез заболевания, но при этом назначена и произведена 

<

данные изъяты>, что также могло повлиять на дальнейшее течение заболевания;

3) по тактике ведения больного в стационаре выявлено, что не учитываются результаты лабораторного исследования (ОАК при поступлении от 02.09.2016 г. – превышен уровень лейкоцитов и СОЭ), не своевременно добавляются к лечению антибактериальные препараты, только на 8 сутки от поступления; не своевременно проводятся и не в полном объеме дополнительные обследования и консультации специалистов (терапевта, уролога, хирурга); не докладывается заведующей отделением о наличии тяжелого больного в отделении и не назначается проведение консилиума врачей.

4) смерть больного можно считать условно предотвратимой (т.1 л.д. 16-21).

19.12.2016 г. старшим следователем Новооскольского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по Белгородской области возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ по факту смерти В.Г.Н. в результате ненадлежащей медицинской помощи (т.1 л.д.15).

Из выводов комиссии экспертов Отделения судебно-медицинских исследований экспертно-криминалистического отдела СУ СК России по республике Татарстан проводивших повторную комиссионную медицинскую экспертизу по материалам уголовного дела № по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи В.Г.Н. (заключение эксперта № СМЭ-2017 (экспертиза по материалам дела) от 06.10.2017 г. следует:

1) согласно данным патологоанатомического исследования трупа причиной смерти В.Г.Н. явилась тромбоэмболия легочной артерии, что подтверждается клинической картиной смерти и морфологическими данными.

Патологоанатомическое исследование трупа проведено не в полном объеме, что не позволило установить достоверный источник развития тромбоэмболии легочной артерии у В.Г.Н. (ответ на вопросы 1,14);

2) 28.08.2016 г. вызов скорой медицинской помощи и время прибытия к пациенту не соответствуют времени ожидания бригад на экстренные вызовы, установленные приказом МЗ РФ от 20.06.2013 г. «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи». С учетом жалоб, анамнеза и объективного осмотра выставлен диагноз мочекаменная болезнь», что соответствует клиническим данным, выявленным на догоспитальном этапе. Медицинская помощь для купирования гипертермического синдрома и болевого синдрома оказана в полном объеме. С учетом выставленного диагноза, тяжести заболевания, пациент бригадой скорой медицинской помощи доставлен на госпитализацию в хирургическое отделение ЦРБ. Дефекты оказания медицинской помощи скорой медицинской помощью ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» с развитием неблагоприятного исхода в виде смерти В.Г.Н. не состоят (ответ на вопросы 2,11);

3) 30.08.2016 г. В.Г.Н. обратился к врачу –неврологу в поликлинику с жалобой на боли в поясничном отделении позвоночника и ограничении движений. Был выставлен диагноз «

<

данные изъяты>». В этот же день проведена 

<

данные изъяты>.

Учитывая анамнез (

<

данные изъяты>), лихорадки (температура при приеме не измерялась, но факт ее подъема отражен в показаниях), выраженный болевой синдром, пациенту следовало назначить общий анализ крови, общий анализ мочи, консультацию терапевта. Кроме того, учитывая описанные в амбулаторой карте чувствительные нарушения по корешковому типу и положительный симптом Ласега, имелись показания к проведению магнитно-резонансной томографии (МРТ) поясничного отдела позвоночника. Выполнение блокады с гидрокартизоном до выявления причины гипертермии было нецелесообразно, что не позволяет считать выполненную медицинскую помощь правильной и в полном объеме.

01.09.2016 г. в связи с отсутствием эффекта от амбулаторного лечения пациент был своевременно и обоснованно направлен в стационар для обследования и лечения (ответ на вопрос 3);

4) по результатам первичного осмотра был выставлен диагноз: «

<

данные изъяты>». Диагноз синдромальный, соответствует описанным жалобам и данным неврологического статуса. Не указано на каком основнии в диагнозе выставлены 

<

данные изъяты> (вероятно, на основании данных СКТ 2008).

После проведения СКТ пояснично-крестцового отдела позвоночника диагноз своевременно был откорректирован, добавлен «

<

данные изъяты>».

Заключительный клинический диагноз: Основной: «

<

данные изъяты>). Осложнения основного: тромбоэмболия легочной артерии ТЭЛА. Сопутствующий: 

<

данные изъяты>.

Заключительный диагноз выставлен своевременно, но некорректно. На первое место следовало поставить 

<

данные изъяты>, как причинный фактор развития 

<

данные изъяты>. Кроме того тромбоэмболия легочной артерии (ТЭЛА) не является осложнением 

<

данные изъяты>.

Пациенту были проведены общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимический анализ крови, ЭКГ, в связи с сохранявшимся болевым синдромом было назначено проведение СКТ пояснично-крестцового отдела позвоночника. Нет данных о проведении УЗИ почек и консультации эндокринолога (в медицинской документации есть указание на назначение данных исследования и консультации). Среди применявшихся в стационаре препаратов целесообразно было бы воздержаться от применения глюкокортикостероидов до уточнения генеза гипертермии, а также до консультации эндокринолога (у пациента был диагностирован 

<

данные изъяты>).

Объективная верификация гнойного процесса в поясничной области на КТ от 08.09.2016 г. требовала госпитализацию в хирургическое отделение и изменения тактики лечения с включением в лечебную программу активных хирургических методов дренирования гнойной полости (в зависимости от возможности хирургического стационара)-малоинвазивная чрезкожная пункция под контролем УЗИ либо открытое дренирование (ответы на вопрос 5 и 6);

5) В период стационарного лечения в ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» медицинская помощь В.Г.Н. была оказана не в полном объеме и несвоевременно:

-не проводились диагностические мероприятия в полном объеме-при имеющейся клинической симптоматике требовалось проведение магнитно-резонансной томографии (МРТ) в первые дни госпитализации, (компьютерная томография (КТ) не является эквивалентом МРТ;

-после диагностики 

<

данные изъяты> пациент нуждался в лечении в хирургическом отделении, где хирург должен был определять тактику лечения и решить вопрос о проведении хирургической операции;

-при выявлении 

<

данные изъяты> было необходимо уточнить его происхождение ( в медицинской документации есть указания на назначение проведения исследования почек, консультацию фтизиатра, уролога, но нет сведений о выполнении данных назначений).

Несмотря на наличие 

<

данные изъяты>, антибиотикотерапия была назначена несвоевременно -через 4 дня после получения результатов КТ.

Учитывая сопутствующую патологию, длительную низкую двигательную активность пациента требовалось решить вопрос о проведении мероприятий, направленных на профилактику тромбоэмболических осложнений (назначение антитромботической терапии).

При выявлении 

<

данные изъяты> на КТ от 08.09.2016 г. в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иосафа» специалистам необходимо было поставить вопрос о переводе пациента В.Г.Н. в отделение гнойной хирургии и назначения там соответствующего лечения (ответ на вопрос 9);

6) Консервативное лечение 

<

данные изъяты> без применения методов активного дренирования гнойной полости оказало неблагоприятное влияние на течение патологического процесса в поясничной области, но прямой причинно следственной связи между непроведением оперативного лечения 

<

данные изъяты> и наступлением смерти В.Г.Н. комиссией экспертов не установлено (ответы на вопрос 15,16);

В период с 10.12.2018 г. по 14.02.2019 г. на основании постановления следователя от 10.12.2017 г. в ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения РФ проведена дополнительная комиссионная судебно медицинская –экспертиза по материалам уголовного дела № в отношении смерти В.Г.Н.

В заключении эксперта № содержатся следующие выводы:

1). Согласно данным патологоанатомического исследования трупа, непосредственной причиной смерти В.Г.Н. явилась тромбоэмболия легочной артерии (закупорка просвета легочной артерии или ее ветвей кусочком тромба-тромбоэмболом). Патологоанатомическое исследование трупа В.Г.Н. проведено не в полном объеме, недостатки вскрытия трупа не позволяют экспертной комиссии достоверно установить основное заболевание/патологическое состояние у В.Г.Н., явившегося причиной развития у В.Г.Н., явившегося причиной развития угрожающего жизни осложнения – тромбоэмболии легочной артерии.

2)недостатков при оказании В.Г.Н. медицинской помощи фельдшером Скорой медицинской помощи ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» не выявлено.

3) при оказании В.Г.Н. медицинской помощи на амбулаторном этапе выявлены следующие недостатки:

- не проведен сбор анамнеза жизни и анамнеза заболевания;

- не приняты во внимание клинические проявления синдрома острой воспалительной реакции (фебрильная лихорадка до 39,2 в течение нескольких дней -из показаний больного и родственников), нехарактерной для остеохондроза (на приеме температура тела не измерялась);

-не приняты во внимание данные анамнеза, указывающие на наличие 

<

данные изъяты>), не оценено влияние сопутствующей патологии (

<

данные изъяты>), которая способствовала поддержанию гнойно - септического процесса;

-не проведена магнитно-резонансная томография (МРТ). Которая показана при остеохондрозе, что позволило бы выявить причину выраженного стойкого болевого синдрома (

<

данные изъяты>) и своевременно диагностировать 

<

данные изъяты>;

-необоснованное проведение 

<

данные изъяты>. При наличии не диагностированной сопутствующей патологии (

<

данные изъяты>), синдрома воспалительной реакции (приступы высокой лихорадки), выполнена 

<

данные изъяты>), который мог усугубить течение гнойно-воспалительного осложнения, явиться дополнительными входными воротами для диссеминации гнойных очагов, а также спровоцировать подъем уровня гликемии;

Экспертная комиссия отмечает, что недооценка неврологом данных анамнеза (

<

данные изъяты>), эпизода возможного переохлаждения (работа на дачном участке), особенностей клинической картины (

<

данные изъяты>). Привели к ошибочной взаимосвязи жалоб с обострением остеохондроза, постановке неправильного диагноза и, следовательно неправильной тактике лечения, с последующей госпитализацией пациента не по профилю патологии (неврологическое отделении), что способствовало увеличению сроков постановки правильного диагноза и начала лечения.

4) Выявлены недостатки в оказании В.Г.Н. медицинской помощи при поступлении его по каналу скорой помощи в приемное отделение ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» 29.08.2016 г:

- дежурный врач-уролог не принял во внимание имевшуюся гипертермию до 39,2 С (зафиксированную фельдшером скорой помощи), лейкоцитурию (

<

данные изъяты>);

- не учел анамнестические данные о наличии хронической патологии 

<

данные изъяты>), сопутствующую патологию (

<

данные изъяты>);

-не назначил и не провел диагностические исследования – УЗИ почек, рентгенографию поясничного отдела позвоночника;

- Экспертная комиссия считает, что недооценка врачом урологом данных анамнеза (

<

данные изъяты>), особенностей клинической картины (

<

данные изъяты>) привели к постановке неправильного диагноза и, следовательно, неправильной тактике лечения –необоснованный отказ в госпитализации и направление В.Г.Н. к неврологу.

Наличие выраженного болевого синдрома, гнойно-воспалительного процесса в анамнезе, высокая лихорадка, являлись показаниями для госпитализации пациента в стационар. Повторное обращение В.Г.Н. к неврологу поликлиники с теми же самыми жалобами, отсутствие какой либо положительной динамики являлось показаниями для госпитализации пациента в стационар 30.08.2016 г. Те же показания имели место и 01.09.2016 г.. когда В.Г.Н. был госпитализирован в ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ».

5). При оказании В.Г.Н. медицинской помощи на стационарном этапе в ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» выявлены следующие недостатки:

- неправильно установлен профиль госпитализации. Принимая во внимание картину острого воспаления (

<

данные изъяты>) больной должен быть госпитализирован либо в урологическое отделение для исключения рецидива 

<

данные изъяты>, либо в хирургическое подразделение для исключения очагов гнойной инфекции и показаний к срочному оперативному лечению;

-несмотря на верификацию (подтверждение) абцесса в поясничной мышце, который, вероятнее всего являлся очагом гематогенного (с током крови) отсева инфекции на фоне воспалительных процессов 

<

данные изъяты>, клиническую картину системной воспалительной реакции - гипертермия, лейкоцитоз, значительное ускорение СОЭ, больному не выполнено дообследование для исключения сепсиса, повторного обструктивного пиелонефрита и не решен вопрос о проведении показанного срочного оперативного вмешательства-вскрытия и дренирования абцесса поясничной мышцы. Вместо указанных мероприятий больной необоснованно продолжал лечение в условиях непрофильного неврологического стационара по диагнозу «

<

данные изъяты>»;

- непроведение профилактики тромбоэмболии. Несмотря на крайнее ограничение двигательной активности больного вследствие выраженного болевого синдрома, наличие активного гнойно-воспалительного процесса, хирургических вмешательств в анамнезе и неблагоприятного коморбидного фона (

<

данные изъяты>), в совокупности определяющих высокий риск тромбообразования, пациенту не проводилась профилактика тромбоэмболических осложнений: не выполнено динамическое дуплексное сканирование вен нижних конечностей, не создана эластическая компрессия голеней, не применялись антикоагулянты. Не проведение указанных профилактических мероприятий могло способствовать развитию тромбоэмболических осложнений;

- неправильная постановка (структура) диагноза. С учетом данных анамнеза и результатов клинического обследования, в качестве основного заболевания должна фигурировать 

<

данные изъяты>, в качестве наиболее вероятного осложнения основного заболевания - 

<

данные изъяты>, а также ТЭЛА; фоновыми заболеваниями являлись 

<

данные изъяты>, а патологию позвоночника в виде обострения остеохондроза и грыж диска, необходимо было отнести к сопутствующим заболеваниям.

6) Показаний для перевода В.Г.Н. 08.09.2016 г. в ОГБУЗ «Белгородская областная больница Святителя Иосафа» не имелось. Весь объем необходимой медицинской помощи мог быть оказан по месту нахождения пациента, с привлечением, в случае необходимости, профильных специалистов из других лечебно-профилактических учреждений (нейрохирурга).

7) недостатков при оказании В.Г.Н. медицинской помощи фельдшером Скорой медицинской помощи ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» не выявлено.

Недостатком при оказании В.Г.Н. консультативно-диагностической медицинской помощи в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иосафа» не выявлено. Причинно-следственной связи между оказанной В.Г.Н. медицинской помощи в Белгородской областной клинической больнице Святителя Иосафа и наступлением смерти не имеется.

При оказании Вракову медицинской помощи в неврологическом отделении ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» выявлены лечебно-диагностические и тактические недостатки, которые могли способствовать развитию тромбоэмболических осложнений и наступлению смерти.

8) непроведение В.Г.Н. санации гнойного очага в поясничной мышце, который, в свою очередь, обуславливал клинические проявления заболевания(выраженная боль, плохо купирующаяся анальгетиками; мышечный дефанс, поддержание воспалительной реакции), способствовало прогрессированию гнойно-воспалительного процесса, развитию сепсиса и являлось неблагоприятным фоном для развития тромбоэмболических осложнений.

Вместо показанной В.Г.Н. в данном случае МРТ пояснично-крестцового отдела позвоночника, была выполнена КТ, которая не позволяла в полном объеме судить о характере воспалительных изменений в силу ограниченности специфичности метода. Низкая диагностическая ценность КТ в сравнении с МРТ могла способствовать неправильной тактике лечения 

<

данные изъяты> (выжидательная тактика, вместо активной хирургической).

Вышеперечисленные недостатки в тактике ведения гнойно-воспалительного процесса могли способствовать развитию тромбоэмболических осложнений и наступлению неблагоприятного исхода.

Однако, в развитии тромбоэмболических осложнений сыграли роль и другие факторы риска: возраст, резкое снижение двигательной активности, комплекс сопутствующих заболеваний сердечно сосудистой и мочевыводящей систем, 

<

данные изъяты>.

Наличие у В.Г.Н. активного гнойно-воспалительного процесса являлось одним из факторов тромбоэмболических осложнений, поэтому установить прямую причинно-следственную связь только между лечебно-диагностическими недостатками в отношении 

<

данные изъяты> и наступлением летального исхода не представляется возможным.

Разрешая вопрос о влиянии сроков госпитализации на наступление смерти, поставленный В.Г.Н.. комиссия экспертов дала ответ, что оценить влияние сроков госпитализации В.Г.Н. на наступление неблагоприятного исхода, при условии проведения тех же самых лечебно-диагностических мероприятий (в течение недели консервативная терапия по поводу обострения остеохондроза, позднее проведение компьютерной томографии, последующая пассивная тактика – антибиотикотерапия, вместо активной хирургической тактики ведения) не представляется возможным. 

Согласно постановлению о прекращении уголовного дела от 27.03.2019 г. уголовное дело № в отношении ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес> обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ прекращено по основанию, предусмотренному п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ ( т.1 л.д. 211-220).

Постановление не обжаловано и вступило в законную силу.

Объективным доказательством соблюдения ответчиком требований к качеству оказания медицинской помощи является доказательство соблюдения им требований стандартов оказания медицинской помощи при ее оказании потерпевшему. Таких доказательств ответчиками не представлено, напротив, материалами дела подтверждается обратное.

Анализируя представленные заключения (заключение эксперта № СМЭ-2017, заключение эксперта № и протокол № КИЛИ от 21.09.2016 г.) суд считает, что указанные в них выводы свидетельствуют о несвоевременном диагностировании гнойного воспалительного процесса у В.Г.Н.: врачом урологом и врачом неврологом поликлинического отделения не учтен общий анализ мочи В.Г.Н., лечащим врачом также не учитывались результаты лабораторного исследования, ОАК при поступлении от 02.09.2016 г. повышенный уровень лейкоцитов и СОЭ, не проведение показанного МРТ, неприменение антиакогаулянтов, неприменение эластической компрессии голеней. Указанные обстоятельства явились следствием несвоевременной постановки верного диагноза, назначения правильного лечения, что привело к ухудшению состояния больного В.Г.Н., способствовало прогрессированию симптомов, развитию осложнений, приведших к смерти больного.

Таким образом, противоправность действий ответчика при оказании медицинской помощи В.Г.Н. выразилась в совершении его работниками действий, не отвечающих в полной мере требованиям специального закона, устанавливающего предписания, правила и стандарты оказания гражданам медицинской помощи.

С учетом специфики оценки работы врача с точки зрения права, установление причинной связи довольно сложно, между тем, такая связь может быть установлена и без заключения эксперта методом исключения вероятных причин повреждения здоровья.

Суд полагает, что В.Г.Н. медицинская помощь была оказана некачественно, в случае своевременной диагностики, с последующим проведением адекватных лечебных мероприятий возможность наступления благоприятного исхода для больного не может быть исключена, что свидетельствует о наличии непрямой (косвенной) причинно-следственной связи между упущениями врачей и смертью пациента. 

Поскольку для освобождения от ответственности причинителя вреда необходимо наличие категоричных, однозначных, максимально обоснованных заключений об отсутствии вины медицинского учреждения, а такие доказательства ответчиком ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» не представлены, его вина считается установленной.

Как следует из искового заявления и не оспаривается ответчиком истица состояла с умершим в браке на протяжении 45 лет, проживали по одному адресу. Утрата мужа, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни истицы, неоспоримо причинившим нравственные страдания, и должно рассматриваться в качестве переживания, влекущего состояние стресса и эмоционального расстройства. 

Факт причинения истице морального вреда не вызывает сомнений, является очевидным и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание обстоятельства, характеризующие возраст истца и умершего мужа, целостность семьи, а также степень вины причинителя вреда, и приходит к однозначному выводу, что при всех исследованных доказательствах, состояния здоровья и диагноза В.Г.Н. при поступлении в лечебное учреждение, считает возможным взыскать в пользу истца в счет компенсации морального вреда 250 000 рублей. Указанная сумма является разумной и справедливой при возмещении нравственных страданий истца при тех сложившихся обстоятельствах, которые описаны выше, и, по убеждению суда не должна быть уменьшена либо увеличена.

Доводы о том, что ответчик является государственным бюджетным учреждением здравоохранения и в силу закона выполняет социальные задачи в сфере здравоохранения, финансовое обеспечение осуществляется из бюджета и лишение части денежных средств может привести к уменьшению объема оказываемой медицинской помощи пациентам- неубедительны.

В материалы дела не представлено доказательств, что финансирование ответчика происходит исключительно из бюджетных средств, без получения дохода от оказания платных медицинских услуг.

Наличие оснований для взыскания морального вреда, о которых указано выше не может служить основанием для снижения размера в зависимости от источника финансирования юридического лица.

Согласно ч. 1 ст. 1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Разрешая спор, в части взыскания расходов на погребение, суд, руководствуясь положениями Федерального закона от 12.01.1996 г. N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле", ст. 1094 ГК РФ, полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истца, связанные с погребением супруга расходы в размере 12800руб., которые подтверждены имеющимися в деле допустимыми доказательствами, а именно договором подряда от 13.06.2018 г., товарным чеком, заказом на установку памятника (т.1 л.д. 9-14).

Требования о взыскании расходов на погребение, организацию и проведение поминок удовлетворению не подлежат. Поскольку не подтверждаются относимыми и допустимыми доказательствами.

В соответствии с положениями ст. 103 ГПК РФ с ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» в доход бюджета Новооскольского городского округа подлежат взысканию государственная пошлина в размере 812 рублей, от уплаты которой истица при подаче иска была освобождена.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд 

Решил:

Исковые требования ФИО3 к ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» о взыскании убытков и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда, причиненного смертью супруга 250000 рублей, расходы на заказ и установку памятника в размере 12800 рублей. 

Взыскать с ОГБУЗ «Новооскольская ЦРБ» в доход бюджета Новооскольского городского округа государственную пошлину в размере 812 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Белгородский областной суд через Новооскольский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

судья