АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кызыл 17 сентября 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Сат Л.Б.,

при секретаре Тулуш А.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные представление государственного обвинителя Донгак Л.Д., апелляционные жалобы потерпевшей ФИО19 защитников Сарыглара Р.Д., Ооржак С.А. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 6 июня 2025 года, которым

ФИО1, **

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 3 годам лишения свободы, на основании ст.53.1 УК РФ лишение свободы заменено на принудительные работы на 3 года с удержанием в доход государства 5 % от заработной платы, с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 1 год 6 месяцев.

Разрешены вопросы по мере пресечения и вещественным доказательствам.

Гражданский иск потерпевшей ФИО20 удовлетворен частично, с осужденного в пользу ФИО21 взыскана денежная сумма в размере **. в счёт компенсации морального вреда.

Заслушав доклад председательствующего, выступления прокурора Доржукай А.Э., поддержавшего доводы апелляционного представления и полагавшего необходимым судебное решение изменить, потерпевшей ФИО22 поддержавшей доводы жалобы и просившей усилить назначенное осужденному наказание, осужденного ФИО1 и его защитников Ооржак С.А., Сарыглара Р.Д., поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших приговор отменить и оправдать осужденного, суд апелляционной инстанции, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Согласно приговору, преступление совершено им ДД.ММ.ГГГГ в ** при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Донгак Л.Д., не оспаривая фактические обстоятельства дела, доказанность вины и квалификацию содеянного осужденным, просит приговор изменить ввиду его несправедливости вследствие чрезмерной мягкости. Полагает, что суд при назначении ФИО1 наказания не в полной мере учел обстоятельства совершения преступления, характер и степень его общественной опасности, направленного против личности. Назначенное наказание в виде принудительных работ не отвечает целям и задачам уголовного судопроизводства, тем самым по своему виду является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости. Считает, что за наступившие в результате виновных действий осужденного тяжкие последствия в виде гибели 2-летнего ребенка должно быть назначено более строгое наказание, так как у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортное происшествие, и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. Выражает несогласие с решением суда по гражданскому иску потерпевшей о компенсации морального вреда в части ее суммы, указав, что сумма в размере 1000 000, подлежащая взысканию с ФИО1 в пользу потерпевшей ФИО24 несоразмерна с причиненными потерпевшей нравственными страданиями. Просит усилить осужденному ФИО1 назначенное наказание. 

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО25 просит приговор изменить путем назначения осужденному наказания в виде реального лишения свободы. Указывает, что исследованными судом доказательствами установлена объективная возможность у осужденного применить торможение транспортного средства, что указывает на явное и грубое нарушение им Правил дорожного движения. Судом признаны недостоверными, как способ защиты показания осужденного о том, что он заметил ребенка лишь в последний момент, из-за встречного автомобиля. Считает, что осужденному следовало применить торможение после того, как он заметил перебегавшую дорогу девочку, а не после наезда на пешехода, то есть имеет место небрежное отношение к безопасности других участников дорожного движения и возможным тяжким последствиям как смерть человека. Просит особо принять во внимание малолетний возраст погибшего, который приходится их единственным сыном. Считает, что исправление осужденного возможно при условии реального отбывания наказания или хотя бы его части в соответствии со ст.80 УК РФ. Полагает, что оказание ей материальной помощи со стороны осужденного не характеризует его с положительной стороны, так как он защищается от уголовного преследования. Просит отнести услуги представителя за счет федерального бюджета. 

В апелляционной жалобе защитник Сарыглар Р.Д. просит приговор отменить и направить дело на новое рассмотрение, в связи с несоответствием выводов, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что органом следствия и судом отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении автотехнической ситуативной экспертизы, обвинение построено на субъективных показаниях потерпевшей стороны, чем нарушен принцип состязательности сторон. Выражает несогласие с заключением судебной автотехнической экспертизы по делу. Экспертом не приняты во внимание доводы Думена о том, что он не располагал технической возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие в виде наезда на пешехода, также им не задан вопрос о технической возможности Думена избежать дорожно-транспортное происшествие, не дан однозначный ответ на вопрос о времени наезда. Отмечает, что уголовная ответственность по ст.264 УК ПФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортное происшествие и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. 

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник Ооржак С.А. просит приговор отменить и оправдать ФИО1 в связи с тем, что выводы суда, изложенные в приговоре, не подтверждаются исследованными доказательствами. В обоснование жалобы приводит следующие доводы.

Обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст.220 УПК РФ, а приговор с нарушением ст.307 УПК РФ, поскольку в них указано место совершения дорожно-транспортного происшествия как ** и **, которое не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и нарушением не только ст.252 УПК РФ, но и ст.15 УПК РФ. Судом не принято во внимание, что органом следствия осмотр места происшествия не проводился, суд в описательной части сам указал на недостоверные сведения о месте совершения преступления. Ссылается на содержание протоколов осмотра места происшествия ** где установлены разные места наезда. Указывает, что имеющиеся противоречия создают неопределенность в сформулированном обвинении и исключают вынесение законного итогового решения, не могут быть устранены судом. Указывает, что судом необоснованно отказано в возвращении уголовного дела прокурору, несмотря на то, что осмотр участка местности ** не проводился. Считает, что абстрактное описание обстановки места происшествия каждый раз по-разному и с использованием неоднозначных оценочных категорий как «напротив», «рядом», «возле» не дает возможности ее однозначного восприятия для Думена, поскольку на том участке местности имеется много домов. Ссылается на картографический сервис «Яндекс Карты», указывая, что ** не существует. Отмечает, что суд во время выездного судебного заседания каким-то образом не устанавливал место происшествия, какие-либо схемы или схемы не составлял, неизвестно, как суд установил место наезда, поскольку на месте было установлено, что ** на месте не имелось. Считает, что при наличии вышеуказанных существенных нарушений и отсутствии осмотра места происшествия суд вынес незаконное решение. Отмечает, что установление точного места совершения преступления существенным образом влияет и на выводы заключения автотехнической экспертизы, в основу которого легли протоколы осмотра места происшествия с разными местами наезда. 

Выражает несогласие с указанием суда при описании преступного деяния на то, что в результате наезда на пешехода малолетнему пешеходу причинены телесные повреждения, которые в своей совокупности расцениваются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которых малолетний скончался на месте. В результате дорожно-транспортного происшествия потерпевшему были причинены ** Вопреки установленным судом обстоятельствам Думен не имел умысла на причинение смерти человека, в силу чего считает необходимым оценивать форму его вины как неосторожную относительно наступивших последствий. 

Указывает, что судом необоснованно взяты за основу показания несовершеннолетних свидетелей ФИО26 и ФИО27. о том, что малолетний потерпевший перебегал дорогу, поскольку они противоречат установленным судом обстоятельствам, согласно которым потерпевший ФИО28 и ФИО29 пересекали проезжую часть улицы в темпе шага. 

Судом допущено существенное нарушение прав осужденного, а именно судом перед процессом проводилось общение с несовершеннолетней ФИО30 в условиях, которые не могли видеть и слышать стороны, тогда как не имелись основания устанавливать ее психическое состояние, после она по неизвестной причине отказалась от показаний на основании ст.51 Конституции РФ. Незаконно оглашены ее показания в части того, что не было встречной машины, не разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст.56 УПК РФ, разъяснены лишь положения п.1 ч.4 ст.56 УПК РФ и ст.51 Конституции РФ. В нарушение ч.2 ст.191 УПК РФ не разъяснено о необходимости говорить только правду и в нарушение ч.5 ст.280 УПК РФ не разъяснил значение для уголовного дела ее правдивых показаний. Вопреки возражению стороны защиты и положениям п.12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 №51 судом удовлетворено ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний данного свидетеля, которые взяты за основу приговора. 

Суд не оценил и необоснованно признал как способ защиты доводы стороны защиты о том, что малолетний потерпевший внезапно выбежал и осужденный ФИО1 не имел объективной возможности обнаружить опасность.

Ссылается на п.6 разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств», согласно которому в случае отсутствия у водителя технической возможности избежать дорожно-транспортное происшествие и причинной связи между его действиями и наступившими последствиями он не подлежит привлечению к ответственности по ст.264 УК РФ. Указывает, что для установления вины водителя необходимо сначала установить момент обнаружения им опасности и затем определять техническую возможность предотвращения столкновения, для определения которого необходимо провести следственный эксперимент или дополнительная автотехническая экспертиза, в проведении которого судом отказано. Не проведены экспертизы и для определения момента возникновения опасности для движения, вследствие чего этот момент фактически не определен.

Судом не дана оценка заключению эксперта в части выводов о наличии у водителя технической возможности предотвратить наезд на пешехода, которое основано на предположении, что недопустимо. Также не дана оценка заключению автотехнической экспертизы, согласно которым в процессе его производства было задано условие, что видимость для водителя автомобиля не ограничена. Судом доказательства, подтверждающие данный вывод не приведены, доказательствам, свидетельствующим об обратном оценка не дана. Не принято во внимание судом тот факт, что при производстве экспертизы экспертами исследована схема места совершения административного правонарушения, которая не соответствует протоколам осмотра места происшествия от 1 и 29 сентября 2024 года. В схеме указано другое место наезда, нежели установленное судом самостоятельно и следствием. 

Указывает, что вопреки положениям Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25, суд не оценил версию стороны защиты об отсутствии у осужденного объективной возможности обнаружить опасность, опровергающих тому доказательств не привел. Придя к выводу о виновности ФИО1, суд указал на нарушение водителем п.п.1.3, 1.5, 10.1 Правил, однако фактически указал на непринятие Думеном мер к остановке автомобиля. Тогда как согласно п.10.1 Правил он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Из установленных судом обстоятельств непонятно, в чем выразилось нарушение указанных выше пунктов Правил, также то, в какой момент действия Думена привели к последствиям данного деяния. 

Судом не дана оценка противоправному поведению малолетнего потерпевшего, который в нарушение положения п.4.1 Правил перебегал дорогу, при этом чесал колено, не проанализирована причинно-следственная связь между поведением потерпевшего с наступившими последствиями.

Анализируя показания свидетелей ФИО31., ФИО32 несовершеннолетнего свидетеля ФИО33 потерпевшей ФИО34 указывает, что судом необоснованно опровергнуты доводы осужденного о том, что ехала встречная машина, и мальчик выбежал за ней, тогда как они не являются очевидцами аварии и не могли увидеть встречную машину. 

Полагает, что суд оценил доводы стороны защиты только в той мере, в какой они были приняты судом. Не приняты во внимание доводы о том, что в момент возникновения аварийной ситуации Думен сразу же применил торможение, когда почувствовал удар. 

Судом не разъяснено право Думена ходатайствовать об участии в прениях сторон, а также право на последнее слово, суд не дал возможности полностью выступить стороне защиты с репликой после выступления защитника с репликой по доводам представителя потерпевшей, чем допустил нарушение прав осужденного на защиту. 

Судом принято незаконное решение по гражданскому иску, поскольку гражданский иск судом фактически не рассмотрен, то есть он в суде не исследовался, доводы гражданского истца и ответчика судом не выслушаны. Поскольку гражданский иск не исследован и не рассмотрен судом, то ссылка в приговоре на положения ч.2 ст.309 УПК РФ необоснованна. Принимая решение о признании за гражданским истцом права на удовлетворение гражданского иска, суд не указал, для производства каких дополнительных расчетов потребовалось бы отложить судебное разбирательство, не направил в страховую компанию запрос, а мотивировал свои выводы лишь тем, что потребуется привлечение страховой компании. Суд не предлагал истцу предоставить дополнительные обоснования, которые необходимы. Судом не выяснено мнение сторон по процессуальным издержкам и вещественным доказательствам.

В возражении на апелляционную жалобу защитника государственный обвинитель Донгак Л.Д. просит оставить ее без удовлетворения, ссылаясь на несостоятельность приведенных в ней доводов. 

Вопреки доводам жалоб стороны защиты о невиновности ФИО1, его виновность в совершении преступления основана на совокупности доказательств, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании, которым в приговоре дана надлежащая оценка.

Доказательства, на основании которых суд пришел к выводу о виновности осужденного ФИО1, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, при этом суд обоснованно признал их относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности - достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Согласно протоколу судебного заседания, в ходе судебного разбирательства исследованы все существенные для дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. 

Нарушений принципа состязательности и равноправия сторон, необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников судопроизводства, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено. При этом нарушения положения ст.252 УПК РФ судом не допущено. То обстоятельство, что судом не удовлетворялись ходатайства стороны защиты, не свидетельствует о нарушении принципа состязательности и об обвинительном уклоне суда, доводы жалобы в этой части не нашли своего подтверждения.

Вопреки доводам жалоб, описательно-мотивировочная часть приговора содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения преступления, формы вины, приведены доказательства, подтверждающие виновность ФИО1, квалификацию действий осужденного. Приговором суда установлено, что преступление ФИО1. совершил, проявляя преступное легкомыслие, то есть предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий, то есть совершил нарушение Правил дорожного движения Российской Федерации, повлекшие за собой по неосторожности причинение смерти малолетнего потерпевшего. 

При этом в обоснование вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления при изложенных в приговоре обстоятельствах суд правомерно сослался на оглашенные показания малолетних свидетелей ФИО35. и ФИО36 явившихся непосредственными очевидцами дорожно-транспортного происшествия. Из их показаний следует, что когда они стояли возле дома ФИО37 и разговаривали, младший брат ФИО38. вышел из калитки своего дома, направился в их сторону и стал перебегать дорогу, в это время его сбил автомобиль белого цвета. При этом автомобиль остановился не сразу. Перед данным автомобилем и после него других транспортных средств не было.

Давая оценку доказательствам, суд обосновано исходил из того, что указанные показания свидетелей подтверждаются следующими показаниями.

Свидетель ФИО39 в суде показал о том, что закрывая шторы из окна, он заметил, как соседские дети вышли из калитки своего дома и направились в сторону проезжей части. При этом он каких-либо подъезжавших транспортных средств не видел, а когда выбежал на улицу на крики детей, кроме автомобиля ФИО1 других транспортных средств не видел.

Свидетель ФИО40 в суде дала показания, аналогичные показаниям свидетеля ФИО43

Свидетель ФИО41 указал в суде о том, что услышав крики, выбежал на улицу и увидел, что примерно в 40 метрах от их калитки на проезжей части стояла автомашина, под задним колесом лежал сын, голова и предплечье были придавлены задним левым колесом. С соседом подняли машину и достали сына, который не подавал признаков жизни. Других автомашин на проезжей части не заметил. 

Осужденный ФИО1 во время предварительного следствия и в суде факт наезда на малолетнего пешехода не отрицал.

Специалист ФИО42 суду пояснил, что автотехническая экспертиза была проведена для расчёта остановочного пути при сложившейся дорожно-транспортной ситуации, а не на видимость. Расчёты проводили на основании предоставленных следователем данных. Моментом возникновения опасности для водителя ФИО2 в сложившейся дорожной ситуации считается выход пешехода с западного края проезжей части южного направления движения по **. Нахождение пешехода на обочине, выход из калитки и движение до проезжей части не является моментом возникновения опасности. Именно с момента выхода пешехода с обочины на проезжую часть, согласно расчётам, водитель имел техническую возможность предотвратить наезд при применении мер для экстренного торможения. При этом определение скорости движения 40 км/ч или 50 км/ч на выводы в данном случае не могли повлиять. Кроме того, если на дороге стоят малолетние дети, то водитель должен снизить скорость, и быть готовым, уже считать это, как опасность, тем более когда один пешеход пробежал через дорогу.

Показания указанных лиц являются непротиворечивыми и согласуются как между собой, так и с письменными материалами дела: протоколами осмотра мест происшествия - участка **, участка местности **; протоколом осмотра автомобиля марки ** белого цвета; заключением эксперта **, согласно которому, ****

Протоколы следственных действий были проверены судом первой инстанции на предмет их допустимости, при этом суд обоснованно исходил из того, что указанные следственные действия были проведены в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом, в связи с чем, обоснованно положены в основу приговора наряду с другими вышеуказанными доказательствами.

Обвинительное заключение отвечает требованиями ст.220 УПК РФ. Обстоятельства, предусмотренные ст.73 УПК РФ, в обвинении изложены правильно и нашли свое подтверждение в пределах судебного разбирательства, которое рассмотрено в рамках предъявленного ФИО1 обвинения, с соблюдением требований ст.252 УПК РФ. 

Доводы жалоб о не установлении точного места совершения преступления, не проведения осмотра места происшествия признаются несостоятельными. Так, суд на основании исследованных письменных доказательств установил, что малолетний ФИО44 вышел из калитки квартиры **, в котором он проживал, и пересекал проезжую часть ** на противоположную сторону, то есть напротив своего дома. При этом на месте расположены частные дома (домовладения), имеющие земельные участки и ограды, на которые также распространяются локализация адресов домов и квартир. 

Допрошенный в суде свидетель ФИО45 пояснил, что характерных признаков наезда на пешехода в виде следов крови и других биологических объектов потерпевшего, осколков частей транспортного средства на месте обнаружено не было, место наезда им было установлено со слов, находившихся на месте взрослых лиц. Кроме того, в ходе выездного судебного заседания при осмотре места происшествия с участниками судопроизводства суд также установил, что органом предварительного следствия место совершения преступления вменено правильно – как ** Доводы стороны защиты о не проведении осмотра места происшествия, об указании в схеме к протоколу осмотра места происшествия другого места наезда, опровергаются имеющимся в деле протоколом осмотра места происшествия от 23 сентября 2024 года (т.1 л.д.65-70). 

Вопреки доводам жалобы, приведенная в качестве доказательства виновности осужденного экспертиза проведена в соответствии с постановлением следователя о ее назначении. Оснований не доверять выводам заключения эксперта не имеется. Заключение отвечает требованиям Федерального закона от 31 марта 2002 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" и ст. 204 УПК РФ, проведена в рамках процедур, установленных процессуальным законодательством и ведомственными нормативными актами с соблюдением методик исследований. Довод об оставлении без внимания экспертами версии стороны защиты об отсутствии у осужденного объективной возможности опровергается текстом заключения, которая указывает об обратном. Собственная оценка стороной защиты оспариваемой экспертизы, не может поставить под сомнение допустимость указанного доказательства и не свидетельствует о необходимости проведения повторной экспертизы, поскольку несогласие стороны защиты с выводами экспертизы не является основанием для признания ее недопустимым доказательством.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по уголовному делу, а также проведении следственных и процессуальных действий, которые давали бы основания для признания их недопустимыми. Все доказательства, положенные в основу приговора, непосредственно исследованы судом первой инстанции. При этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им оценку в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Судебная коллегия находит приведенные судом в приговоре мотивы оценки доказательств убедительными, оснований не согласиться с оценкой суда не усматривает.

В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, конституционные права осужденного, положения ст.ст.14-17 УПК РФ соблюдены. Все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями закона, что подтверждается материалами дела, протоколом и аудиозаписью судебного заседания, соответствующими требованиям ст. 259 УПК РФ, нарушений требований ст. ст. 240, 244 УПК РФ судом не допущено. 

При этом довод жалобы защитника о нарушении прав осужденного на защиту, о не разъяснении ФИО1 ходатайствовать об участии в прениях сторон, в последнем слове, стороне защиты с репликой, не нашли своего объективного подтверждения. Из протокола судебного заседания следует, что ФИО1 разъяснены, в том числе положения ст.ст.292, 293 УПК РФ, после окончания прений стороны в соответствии со ст.339 УПК РФ воспользовались правом на реплику, при этом правом последней реплики воспользовалась сторона защиты.

Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что суд воспрепятствовал исследованию доказательств, могущих свидетельствовать о невиновности осужденного, не имеется.

Доводы жалобы об оказании судом воздействия на малолетнего свидетеля ФИО46 путем общения с ней перед ее допросом в отсутствие сторон не нашли своего подтверждения протоколом судебного заседания. При этом, вопреки доводам жалобы о незаконности оглашения положенных в основу приговора показаний малолетних свидетелей ФИО47 и ФИО48 они правомерно признаны судом допустимыми, относимыми и достоверными. Из протокола судебного заседания усматривается, что законные представители малолетних свидетелей ФИО49 и ФИО50 – ФИО51 и ФИО52 возражали против допроса несовершеннолетних в судебном заседании. При этом они ссылались на информации со школы и справки с ** из которых следует, что не рекомендуется их допрашивать в судебном заседании ввиду психоэмоцинального состояния. Малолетние свидетели находились очевидцами совершенного преступления, в этой связи стороной обвинения оглашены их показания об обстоятельствах, имеющих отношение к уголовному делу и предъявленному осужденному обвинению. Показания их логичны, последовательны и конкретны, согласуются между собой и с другими доказательствами. При таких обстоятельствах, оглашение показаний малолетних свидетелей на основании ч.4 ст.281 УПК РФ не противоречит нормам уголовного процессуального законодательства, соответствует требованиям Конвенции о правах ребенка. Какие-либо замечания на протоколы судебного заседания поданы не были. 

Доводы защитника Ооржак С.А. о том, что несовершеннолетнему свидетелю ФИО53 судом не разъяснена ст.51 Конституции РФ, также права и обязанности, предусмотренные ст.56 УПК РФ, являются несостоятельными. Как следует из протокола судебного заседания, ей перед допросом разъяснены положения ст.51 Конституции РФ и п.1 ч.4 ст.56 УПК РФ (т.2 л.д.135). То обстоятельство, что малолетнему свидетелю не разъяснены положения ч.5 ст.280 УПК РФ о необходимости говорить только правду, не свидетельствует о незаконности оглашения ее показаний и признания их недопустимыми. 

Довод жалобы о наличии противоречий между показаниями малолетних свидетелей и установленными судом обстоятельствами в части того, что в показаниях свидетели указывают, что малолетний потерпевший ФИО54 перебегал дорогу, а в установленных судом обстоятельствах он пересекал проезжую часть улицы в темпе шага, не влияют на выводы о виновности осужденного в инкриминируемом деянии. Его виновность подтверждается совокупностью исследованных доказательств по делу. 

Доводы стороны защиты о внезапном появлении малолетнего пешехода после проезда встречного автомобиля, об отсутствии у ФИО1 технической возможности избежать дорожно-транспортное происшествие и об отсутствии причинной связи между его действиями и наступившими последствиями, суд обоснованно признал как способ защиты. Эти доводы полностью опровергаются собранными и исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе заключением судебной автотехнической экспертизы. Из выводов заключения следует, что при заданных и принятых исходных данных водитель автомобиля ** двигаясь со скоростью 40 км/ч, располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем своевременного принятия мер к экстренному торможению с момента возникновения опасности. В заданной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля ** должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1. Правил дорожного движения. Суд апелляционной инстанции соглашается с доводом апелляционной жалобы потерпевшей о том, что увидев детей, в том числе перебегавшую дорогу девочку, осужденный обязан был принять меры к снижению скорости, вплоть до остановки транспортного средства. Из материалов дела следует, что дети находились рядом с проезжей частью, соответственно, как водитель, осужденный обязан был принять меры для предотвращения наезда. Его доводы о том, что в это время проезжала встречная машина и он не смог увидеть ребенка на дороге, не нашли своего подтверждения. 

При указанных обстоятельствах судебная коллегия находит обоснованными выводы суда о совершении осужденным ФИО1 преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ. А именно, нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

При назначении наказания судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст.60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления. Учтены данные о личности осужденного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Так, в качестве смягчающих ФИО1 наказание обстоятельств судом в полной мере учтены: частичное признание вины, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, принятие мер для заглаживания вины путём оказания материальной помощи потерпевшей, положительные характеристики по месту жительства и заслуги при выполнении им общественно полезной деятельности в сфере сельского хозяйства.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводом жалобы защитника Ооржак С.А. о наличии противоправного поведения малолетнего потерпевшего, явившегося поводом к совершению преступления, поскольку такое нарушение не находится в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями в виде смерти. Как видно из показаний малолетних свидетелей ФИО55 и ФИО56 явившихся очевидцами события преступления, когда малолетний потерпевший переходил дорогу, приехала машина на большой скорости белого цвета и сбила малолетнего передней частью. Потерпевшая ФИО58 и свидетели ФИО57 ФИО59 в своих показаниях указали, что в то время на улице было еще светло. Специалист ФИО60 суду пояснил, что согласно расчётам водитель имел техническую возможность предотвратить наезд при применении мер для экстренного торможения с момента выхода пешехода с обочины на проезжую часть, и если на дороге стоят малолетние дети, то водитель должен снизить скорость и быть готовым. Тем самым ФИО1, в светлое время суток при скорости около 40 км./ч. мог своевременно увидеть малолетнего потерпевшего, переходившего дорогу. В этой связи суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что именно противоправные действия осужденного явились причиной смерти потерпевшего. 

Отягчающих наказание обстоятельств у ФИО1 судом не установлено. 

Принимая решение о применении в отношении ФИО1 ст.53.1 УК РФ, суд сослался на его личность, не являющейся общественно-опасной, положительно характеризуемого по месту жительства, имеющего на иждивении несовершеннолетнего ребенка, то, что он фактически является единственным кормильцем семьи. Учел его поведение после совершения преступления, принятие мер для заглаживания причиненного своими действиями вреда в виде компенсации материального вреда, полагая возможным его исправление путем назначения ему наказания в виде лишения свободы, с заменой наказания на принудительные работы. 

Между тем, как правильно указано в апелляционном представлении и жалобе потерпевшей, судом недостаточно учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления. Судебная коллегия согласна с доводом стороны обвинения о том, что данные обстоятельства свидетельствуют об общественной опасности виновного, и такое наказание как принудительные работы не достигнет целей восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. В этой связи выводы суда о возможности исправления осужденного без реальной изоляции от общества являются необоснованными. 

При таких данных применение судом при назначении наказания положений ст.53.1 УК РФ судебная коллегия не может признать справедливым, соразмерным содеянному, которые определены уголовным законом, в связи с чем приговор подлежит изменению с усилением наказания путем исключения ст.53.1 УК РФ.

Основное наказание в виде лишения свободы осужденному надлежит отбывать реально в колонии-поселении в соответствии с п.«а» ч.1 ст. 58 УК РФ, как лицу, осужденному за преступление, совершенное по неосторожности. 

Поскольку предусмотренных законом оснований для направления осужденного в колонию-поселение под конвоем не имеется, ФИО1 надлежит самостоятельно следовать в исправительное учреждение за счет государства на основании предписания территориального органа уголовно-исполнительной системы.

Срок отбывания основного наказания в виде лишения свободы необходимо исчислять со дня прибытия осужденного ФИО1 в колонию-поселение в соответствии с предписанием, с зачетом в срок лишения свободы времени следования его к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

При этом срок отбытия дополнительного наказания следует распространить на весь срок отбытия основного наказания в виде лишения свободы и исчислять с момента отбытия основного наказания. 

Судом при постановлении приговора в соответствии со ст.309 УПК РФ решен вопрос о судьбе вещественных доказательств. 

Решение о передаче для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства вопроса о признании за гражданским истцом ФИО62 права на удовлетворение гражданского иска в части возмещении материального ущерба, причиненного в результате действий осужденного ФИО1, и вопроса о размере возмещения гражданского иска в части материального ущерба, связанного с возмещением расходов на погребение, судом вынесено в соответствии с нормами закона. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводом апелляционной жалобы, находит приговор подлежащим отмене в части взыскания с ФИО1 в пользу ФИО61 в счет компенсации морального вреда, с направлением дела в этой части на новое рассмотрение, по следующим основаниям.

Как видно из материалов уголовного дела, копия искового заявления потерпевшей осужденному не вручалась, при нём в судебном заседании исковое заявление не исследовалось, его отношение к заявленным исковым требованиям не выяснялось.

Кроме того, как следует из приговора, судом удовлетворены исковые требования потерпевшей ФИО63 о взыскании с ФИО1 морального вреда в размере **. При этом не учтено частичное возмещение осужденным материального вреда согласно расписке (т.2 л.д.159), также не уточнено у потерпевшей, в счет материального или морального вреда переданы денежные средства и скот от осужденного.

При таких обстоятельствах приговор в указанной части подлежит отмене с направлением на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Пий-Хемского районного суда Республики Тыва от 6 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить: 

- назначить ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ наказание в виде 3 лет лишения свободы, с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 1 год 6 месяцев, с отбыванием наказания в колонии-поселении, исключив ст.53.1 УК РФ; 

- обязать ФИО1 прибыть самостоятельно после получения в территориальном органе уголовно-исполнительной системы предписания о направлении к месту отбывания наказания;

- срок отбывания наказания ФИО1 исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение. При этом время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, засчитать в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

- срок дополнительного наказания распространяется на весь период отбытия основного наказания, при этом исчисляется с момента отбытия основного наказания.

Этот же приговор в части взыскания с ФИО1 в пользу ФИО65 в счет компенсации морального вреда отменить, направить дело в этой части на новое рассмотрение в тот же суд в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление и жалобу потерпевшей удовлетворить, апелляционные жалобы защитников оставить без удовлетворения. 

Настоящее апелляционное решение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через Пий-Хемский районный суд Республики Тыва в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу, то есть с 17 сентября 2025 года. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий