Гр. дело № 2-439/2017

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Суровикинский районный суд Волгоградской области

в составе председательствующего судьи Дубойской Е.А.

при секретаре Ишамбековой М.С.

с участием истца ФИО1,

представителей ответчика ФИО2, ФИО3

в городе Суровикино 6 сентября 2017 года 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску

ФИО1 к государственному учреждению Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Суровикинском районе Волгоградской области об отмене приказа о депремировании, взыскании задолженности по заработной плате, признании действий ответчика дискриминационными и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к государственному учреждению Управление Пенсионного фонд Российской Федерации в Суровикинском районе Волгоградской области, далее УПФР, либо Управление, об отмене приказа о депремировании, взыскании задолженности по заработной плате, признании действий ответчика дискриминационными и компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований истец указал, что он работает сторожем 1-го разряда в Управлении Пенсионного фонда в Суровикинском районе с 2002 года. Приказом ответчика от 28 февраля 2017 года №8 на основании акта служебной проверки № 01/2017 от 16 февраля 2017 года он был лишен премии на 100% за февраль 2017 года по причине ненадлежащего исполнения должностных обязанностей. Истец считает, что приказ о депримировании является незаконным поскольку 16 февраля 2017 года он находился на дежурстве и осуществлял пропускной контроль. Около 9 часов утра на прием к начальнику Управления пришел гражданин ФИО24 Выяснил цель его визита он, то есть истец, пропустил ФИО25 к начальнику Управления. После этого он был вызван к начальнику ФИО27., которая обвинила его в ненадлежащем исполнении должностных обязанностей, так как она в устной форме распорядилась гражданина ФИО26 не пропускать на второй этаж здания УПФР. С данным распоряжением он ознакомлен не был, о чем сказал начальнику. Несмотря на это был издан приказ о лишении его премии на 100% за февраль 2017 года в размере 546 рублей.

Истец считает данный приказ не законным по той причине, что до его сведения не было доведено устное распоряжение начальника УПФР о запрете пропускать гражданина ФИО28 на второй этаж здания Управления. Кроме того данное распоряжение начальника Управления является противозаконным, так как он не имеет права ограничивать права граждан на свободу передвижения, а поэтому он не обязан выполнять данный приказ.

Для восстановления своих нарушенных прав истец 27 марта 2017 года обратился в государсвтенную инспекцию труда Волгоградской области для проведения проверки по факту нарушение его трудовых прав. После этого 30 марта 2017 года заместитель начальника УПФР в Суровикинском районе ФИО29., исполнявшая обязанности начальника Управления, созвала совещание со всеми сторожами и в их присутствии предложила ему, ФИО1 уволиться по собственному желанию, либо уволены будут все сторожа, работающие в УПФР.

Такие действия руководителя УПФР истец расценивает, как нарушение его права на труд, дискриминирующие его права.

После того, как он отказался подать заявление об увольнении, со стороны ответчика на него стало оказываться давление, выраженное в систематическом, негативном выделении его на фоне других работников по обстоятельствам, не связанным с его деловыми качествами Так 14 апреля 2017 года в ходе субботника проводимого работниками УПФР ему было дано задание вскопать земельный участок площадью 120 квадратных метров, в то время, как объем работы порученной другим сотрудникам был значительно меньше. Через час после начала субботника все сотрудники УПФР были свободны, а он выполнял порученную ему работу на протяжении трех часов. Истец расценивает такое отношение к себе, как последствие его отказа уволиться по собственному желанию. 

Истец полагает, что дискриминационными действиями ответчика, нарушившего его трудовые права, ему причинен моральный вред.

Истец просил суд:

отменить приказ начальника УПФР от 28 февраля 2017 года № 8 «ЛС» о его депремировании;

взыскать с ответчика задолженность по заработной плате в виде не выплаченной ему суммы премии за февраль 2017 года в размере 546 рублей;

признать действия ответчика по отношению к нему дискриминационными;

взыскать с ответчика в свою пользу денежную компенсацию причиненного морального вреда в размере 15 000 рублей.

В судебном заседании истец поддержал заявленные требования, изложив их вышеуказанным образом, просил их удовлетворить. Помимо того, что изложено в исковом заявлении и было повторено в судебном заседании, истец указал на то, что после конфликта, случившегося между ним и начальником УПФР из за того, что он пропустил в помещение Управления гражданина ФИО30, начальник Управления ФИО31 стала ежедневно проверять, как он исполняет свои обязанности, что не делает в отношении других сторожей. Данные действия им также расценены, как дискриминационные.

Представитель ответчика ФИО2 в судебном заседании пояснила, что иск ФИО1 не признает, поскольку никаких нарушений его трудовых прав допущено не было. Гражданин ФИО32 стал появляться в УПФР района в начале 2017 года, вел он себя агрессивно, провоцировал сотрудников на конфликт, угрожал им, а потому начальник Управления ФИО33 в устной форме распорядилась пропускать гражданина ФИО34 только в сопровождении сторожей. 16 февраля 2017 года ФИО35 в очередной раз пришел в Управление в то время, когда на дежурстве находился сторож ФИО1 Сотрудница УПФР ФИО36 сказала ФИО1 о том, чтобы он предупредил начальника и сопроводил ФИО37 на второй этаж Управления, но он данное сообщение проигнорировал и пропустил ФИО38 на второй этаж здания, не сопроводив его при этом. ФИО39, зайдя в кабинет Начальника УПФР, стал угрожать ФИО40., размахивал принесенным с собой предметом, что было пресечено только угрозой вызвать полицейский наряд. Этот случай послужил причиной депримирования ФИО1 за февраль 2017 года. Несмотря на то, что действиями ФИО1 были нарушены его должностные обязанности о предварительном согласовании пропуска граждан к сотрудникам УПФР, ФИО1 не был подвергнут дисциплинарному взысканию. Никаких дискриминационных действий в отношении него совершено не было. Ей известно о том, что никто из руководства Управления не предлагал ФИО1 уволиться, он продолжает работать до настоящего времени. В связи с этим просила в удовлетворении заявленных истцом требований отказать.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании просила отказать ФИО1 в удовлетворении заявленных им исковых требований, так как никаких нарушений его трудовых прав не было допущено. Представитель обратила внимание суда на то, что лишив истца премии за февраль 2017 года в размере 546 рублей, работодатель выплатил ФИО1 премию за первый квартал 2017 года в полном размере, при этом размер квартальной премии значительно превышает размер ежемесячной премии. ФИО1 получил право использовать очередной отпуск в удобное для него время и в полном размере, при этом часть отпуска была предоставлена ФИО1 авансом. В ответ на довод истца о большом объеме работы, который был ему поручен на субботнике, представитель указала на то, что участие в субботниках есть право, а не трудовая обязанность сотрудников. 

Выслушав стороны, свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению. Такой вывод суда основан на следующем.

Как установлено в суде, ФИО1 с 4 января 2002 года по настоящее время работает сторожем в УПФР в Суровикинском районе.

В силу ст. 57 ТК РФ условия оплаты труда (в том числе размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты) являются обязательными для включения в трудовой договор.

Из трудового договора, заключенного между УПФР и ФИО1 следует, что за выполнение обязанностей, предусмотренных трудовым договором, работодатель выплачивает работнику ежемесячно должностной оклад (п.4.1. договора), а также другие вознаграждения, предусмотренные Положениями, действующими в Управлении (п.4.2. договора). Работодатель имеет право поощрять работника за добросовестный труд (п. 3.1. договора).

Система оплаты труда в УПФР в Суровикинском районе Волгоградской области регулируется Постановлением Правления Пенсионного фонда РФ от 20 июня 2007 года № 145п «Об оплате труда работников территориальных органов ПФР и ИЦПУ», которым утверждено Положение об оплате труда работников территориальных органов ПФР и ИЦПУ.

В соответствии с разделом 3 указанного Положения об оплате труда, премия по результатам работы за месяц (ежемесячная премия) выплачивается работникам в пределах премиальных средств, предусмотренных в составе планового фонда оплаты труда, с учетом фактически отработанного времени в данном месяце и личного вклада работника в общие результаты труда.

Основанием для выплаты премий является распоряжение Правления ПФР и приказ руководителя территориального органа ПФР.

Приказом начальника УПФР № 8 «ЛС» от 28 февраля 2017 года за ненадлежащее исполнение обязанностей, предусмотренных должностной инструкцией сторожу ФИО1 премия за февраль 2017 года начислена не была.

Как следует из представленных в суд материалов, размер месячной премии за февраль 2017 года, которой был лишен ФИО1 составлял 546 рублей. Размер премии не оспаривается сторонами, а потому правильность установления данного размера премии не является предметом настоящего рассмотрения.

Предметом спора является законность и правомерность приказа о депремировании истца.

Согласно п.3 ч.1 ст. 22 ТК РФ работодатель имеет право поощрять работников за добросовестный эффективный труд. Из этого следует, что премирование работников является правом, а не обязанностью работодателя.

Приказом управляющего ГУ Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации по Волгоградской области № 176 «ОД» от 5 декабря 2016 года были утверждены Критерии оценки труда работников Отделения ПРФ и Управлений ПФР при премировании. Указанными Критериями определено, что за невыполнение своих должностных обязанностей работники могут быть лишены премии до 100 % (пункт 1.2.).

Должностной инструкцией сторожа, с которой ФИО1 был ознакомлен 20 апреля 2016 года (л.д.53-54) определены должностные обязанности, в соответствии с которыми в обязанности сторожа входит выполнение требований по организации охраны и пропускного режима здания (пункт 2.2.). Инструкцией также определено, что пропускать работников на территорию Управления надлежит по предъявлению ими удостоверений, а прочих посетителей по согласованию с руководством, начальниками отделом, главными специалистами (пункты 2.3., 2.4.).

29 апреля 2016 года в УПФР была утверждена Инструкция по учреждению пропускного режима в УПФР, с которой ФИО1 был ознакомлен 29 апреля 2016 года (л.д.55-58). Пунктом 1.9. указанной Инструкции установлено, что пропускной режим, охрана имущества и общественного порядка в здании обеспечивается штатными работниками учреждения - сотрудниками охраны.

Письмом Отделения ПФР в Волгоградской области от 23 июня 2016 года (л.д. 59-61), с которым ФИО1 был ознакомлен, было выдано распоряжение ужесточить пропускной режим, исключить нахождение посторонних людей вне пределов зала ожидания и клиентской службы.

В нарушение должностной инструкции и приведенных выше Инструкции по учреждению пропускного режима и распоряжения отделения УПФР, ФИО1 16 февраля 2017 года без предварительного согласования с начальником УПФР ФИО41 пропустил в её кабинет гражданина ФИО4, который спровоцировал конфликтную ситуацию.

Это следует из изученной в суде служебной записки сотрудника УПФР ФИО5 (л.д.21).

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО5 подтвердила то обстоятельство, что посетитель ФИО42 неоднократно приходил в УПФР и вел себя агрессивно. Когда 16 февраля 2017 года он вновь пришел в УПФР, сторож ФИО1 пропустил его на второй этаж к начальнику Управления. Она говорила ФИО1 о том, что ФИО43 нужно срочно уведомить о данном посетителе и сопроводить его, но ФИО1 никаких действий к тому не предпринял. ФИО4 в кабинете начальника Управления устроил скандал.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО44 показала, что является руководителем УПФР в Суровикинском районе. От сотрудников Управления ей стало известно, что посетитель ФИО45 неоднократно посещал Управление и устраивал скандалы со специалистами, угрожал им, вел себя агрессивно. Она устно распорядилась не пропускать данного гражданина без сопровождения сторожей. Данное распоряжение она озвучила ФИО46., который являлся старшим сторожем. При этом она сказала, чтобы ФИО47 довел её распоряжение до сведений всех сторожей. 16 февраля 2017 года к ней в кабинет без предварительного согласования зашел гражданин ФИО48, он держал в руках пакет с находившемся в нем тяжелым предметом, которым он стал размахивать и без объяснения причин стал выражаться нецензурно, размахивал пакетом прямо перед ней, высказывая угрозы. Она не смогла успокоить данного гражданина и взяв телефонную трубку сказала, что вызывает наряд полиции. После этого ФИО49 отошел от неё и сказав, что в следующий раз придет с карабином, вышел из кабинета. Дежурившим в этот день был сторож ФИО1 Она вызвала его к себе и потребовала объяснить, почему ФИО50 прошел в её кабинет без предварительного согласования и без сопровождения, на что ФИО1 ответил, что о таком распоряжении ему ничего известно не было. За неисполнение своих обязанностей ФИО1 был лишен премии за февраль. После случившегося она действительно некоторое время проверяла добросовестность исполнения ФИО1 своих служебных обязанностей, на что она имеет право. Об организации проведения субботника ей ничего не известно. Ей также не известно о том, предлагала ли заместитель начальника УПФР ФИО51 ФИО1 уволиться по собственному желанию. Она такого указания никому не давала.

Показания свидетелей ФИО52., ФИО53 достоверно свидетельствуют о том, что гражданин ФИО54 был пропущен ФИО1 к начальнику Управления без предварительного согласования. Данное обстоятельство не оспаривалось в суде истцом.

В судебном заседании между сторонами возник спор о том, доводилось ли до сведения ФИО1 устное распоряжение начальника УПФР ФИО55. о том, чтобы гражданина ФИО56 пропускали в кабинеты только в сопровождении сторожей – охранников.

Свидетель ФИО57 пояснил в суде, что является главным среди сторожей и именно ему начальник УПФР ФИО58. сказала, чтобы он довел до сведения всех сторожей, чтобы ФИО59 пропускали к сотрудникам Управления только в сопровождении сторожей. Данное распоряжение он передал сторожам, кроме ФИО1 Ему сказать об этом он забыл.

Свидетель ФИО60 в суде показал, что является сторожем в УПФР. В феврале 2017 года ФИО61 передал ему распоряжение начальника о том, чтобы посетителя ФИО62 пропускали к сотрудникам Управления только в сопровождении сторожей. О таком распоряжении он забыл сказать ФИО1

Свидетель ФИО63 пояснил, что является сторожем УПФР. Ему передавали распоряжение начальника УПФР о том, чтобы посетителя ФИО64 пропускали к специалистам Управления только в сопровождении. Об этом распоряжении он ФИО1 не говорил.

Допросив в судебном заседании сторожей УПФР, суд приходит к выводу о том, что устное распоряжение начальника УПФР о том, чтобы посетитель ФИО65 допускался в кабинеты УПФР только в сопровождении сторожа, до сведения ФИО1 доведено не было.

Несмотря на это, как было указано выше, должностной инструкции сторожа установлено, что реализуя пропускной режим, сторож должен посетителей УПФР допускать к начальнику и специалистам по предварительному согласованию, что ФИО1 16 февраля 2017 года исполнено не было, что допустило возникновение конфликтной ситуации. 

Довод ФИО1, высказанный в суде относительно того, что никто данную часть инструкции из сторожей не выполняет, не может являться основанием для постановки вывода о том, что 16 февраля 2017 года ФИО1 выполнял свои служебные обязанности надлежащим образом.

Исходя из вышеизложенного, в суде установлено, что ФИО1 был правомерно лишен премии за февраль 2017 года.

Приказ о депремировании истца был принят лицом, наделенным таким полномочием - начальником УПФР на основании ведомственных инструкций и положений, а потому оснований для отмены данного приказа у суда нет, в удовлетворении данной части исковых требований ФИО1 надлежит отказать.

Поскольку суд пришел к выводу о том, что приказ о лишении ФИО1 премии в размере 546 рублей за февраль 2017 года, был принят на законных основаниях, то его требования о взыскании с ответчика данной суммы, также не подлежат удовлетворению.

Истец, обращаясь в суд, просил признать действия ответчика по отношении к нему дискриминационными. Обосновывая свои требования в этой части, истец указал на то, что после того, как он, защищая свои права, обратился в государственную инспекцию труда области, заместитель начальника УПФР ФИО66 30 марта 2017 года созвала совещание с участием всех сторожей и предложила ему уволиться по собственному желанию, а в случае отказа выполнить данное требование, будут уволены все сторожа.

В судебном заседании в качестве свидетеля была допрошена ФИО67., которая подтвердив, что 30 марта 2017 года проводила собрание со сторожами, пояснила, что целью собрания было ознакомление сторожей с информационным письмом Отделения ПФР по поводу чрезвычайных ситуаций. При этом свидетель пояснила, что не предлагала ФИО1 уволится, она только привела случай с ФИО68 как пример ненадлежащего исполнения сторожем ФИО1 своих обязанностей. Начальник Управления ФИО69 в этот день находилась в командировке, однако она никаких распоряжений по поводу увольнения ФИО1 ей не давала.

Свидетель ФИО70 в судебном заседании пояснила, что присутствовала на собрании сторожей, которое проводила ФИО71 Она не слышала, чтобы ФИО72 предлагала ФИО1 написать заявление об увольнении.

Свидетель ФИО73 в суде пояснил, что присутствовал на собрании 30 марта 2017 года, однако ФИО74 не предлагала ФИО1 написать заявление об увольнении, это ФИО75 сказал, что если ФИО1 не желает работать, то пусть увольняется.

Свидетель ФИО76 в суде показал, что присутствовал на собрании сторожей 30 марта 2017 года. ФИО77 или ФИО78, что-то сказали ФИО1 относительно увольнения, но что точно он пояснить не может.

Свидетель ФИО79 в суде показал, что на собрании 30 марта 2017 года ФИО80 сказала, что передает распоряжение начальника УПФР ФИО81 о том, что ФИО1 предлагается написать заявление об увольнении по собственному желанию. Если он такого заявления не напишет, то будут уволены все сторожа. После этого с ФИО1 стал ругаться ФИО82

Свидетель ФИО83 пояснила, что работает в УПФР главным специалистом экспертом. Она находилась на рабочем месте, когда ФИО84 проводила собрание сторожей. Она слышала шум и крики и когда собрание было закончено, спросила у ФИО85., что произошло. ФИО86 рассказал ей, что ФИО87 предложила ФИО1 уволиться, сказав, что иначе будут уволены все сторожа. Свидетель также пояснила, что была свидетелем того, как утром, придя на работу начальник Управления ФИО88 требовала от ФИО1 объяснений относительно исполнения им своих обязанностей. Ни у кого другого из сторожей ФИО89 таких отчетов не требовала.

Оценив показания приведенных выше свидетелей, суд приходит к выводу о том, что на собрании, которое проводила 30 марта 2017 года заместителем начальника УПФР ФИО90., ею было высказано предложение ФИО1 уволиться по собственному желанию. Данный вывод следует из утверждений свидетеля ФИО91., свидетеля ФИО92., которой об этом стало известно со слов ФИО93 непосредственно после собрания, показаний свидетеля ФИО94 косвенно подтвердившего данное обстоятельство, а также показаний ФИО1 Показаний указанных лиц согласуются между собой. Суд не может сделать вывод о том, что указанные лица представляют суду неверную информацию.

К показаниям свидетелей ФИО95 ФИО96., ФИО97 суд относится критически, поскольку данные лица работают в УПФР и не желают свидетельствовать ФИО98 против себя, а остальные свидетели против ФИО99

Вместе с тем расценить такое высказывание заместителя начальника УПФР ФИО100 как дискриминационное, суд не может.

Как установлено ст. 3 ТК РФ, «каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав.

Никто не может быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, а также от других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника.

Не являются дискриминацией установление различий, исключений, предпочтений, а также ограничение прав работников, которые определяются свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловлены особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите, либо установлены настоящим Кодексом или в случаях и в порядке, которые им предусмотрены, в целях обеспечения национальной безопасности, поддержания оптимального баланса трудовых ресурсов, содействия в приоритетном порядке трудоустройству граждан Российской Федерации и в целях решения иных задач внутренней и внешней политики государства».

Трудовой кодекс Российской Федерации прямо не формулируя понятие дискриминации в сфере труда, тем не менее по сути определяет дискриминацию через категории "ограничение прав" и "преимущества".

Также ТК РФ не содержит такого способа защиты нарушенного трудового права как установление факта дискриминации, поскольку согласно ч. 4 ст. 3 ТК РФ лица, считающие, что они подверглись дискриминации в сфере труда, вправе обратиться в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда.

С учетом вышеизложенного, разрешая данную часть исковых требований истца, суд должен проверить, какие конкретно действия работодателя привели к нарушению прав работника, в чем его право на труд было ограничено, какие преимущества были предоставлены другим работникам по сравнению с истцом.

Публично предложив ФИО1 уволиться по собственному желанию, ФИО101 не ограничила право истца на труд, так как ФИО1 таким предложением, высказанным от имени работодателя, не воспользовался. Каких либо понуждений к его увольнениюработодателем предпринято не было. Таким образом, его право на труд не было нарушено. 

ФИО1 продолжает работать на том же рабочем месте. Его обращение в суд последовало более чем через четыре месяца после событий марта 2017 года. За это время ФИО1 получал заработную плату в полном объеме (об ином им в суде не заявлено). Как правомерно отметил представитель ответчика, ФИО1 за 1 квартал выплачена премия в полном объеме, несмотря на то, что при наличии факта не надлежащего исполнения им своих обязанностей 16 февраля 2017 года, работодатель имел право на уменьшение данного размера премии. ФИО1 отправлен в ежегодный отпуск в соответствии с его заявлением, при этом часть отпуска ему предоставлено авансом.

Исходя из этого, сам факт установленного в суде высказывания от имени руководителя предложения об увольнении по собственному желанию не свидетельствует о дискриминации ФИО1, поскольку его трудовые права нарушены не были.

В обоснование этой части своих требования истец указал то, что на проводимом УПФР 14 апреля 2017 года субботнике, ему было выдано задание вскопать земельный участок площадью 120 кв. метров, в то время, как другие сотрудники получили меньший объем работы.

Факт того, что ФИО1 на субботнике 14 апреля 2017 года было поручено выполнять такую работу является установленным и не оспаривается ответчиком.

Как следует из должностной инструкции, в должностные обязанности сторожа не входит обязанность участвовать в субботниках, а потому распоряжение руководителя УПФР об участии в субботнике 14 апреля 2017 года и объем работы, порученной ФИО1, носили рекомендательный характер, за невыполнение которых каких либо дисциплинарных мер к нему не могло быть применено. ФИО1 выполнил порученную ему работу. В этом суд не усматривает каких либо-дискриминационных проявлений.

Истец утверждал, что после того, как 16 февраля 2017 года у него произошел конфликт с руководителем УПФР ФИО102 она ежедневно стала проверять, как он выполняет свои обязанности, в то время как у других сторожей она этого не проверяет. В подтверждение этого в суде была допрошена свидетель ФИО103., подтвердившая данное обстоятельство. ФИО104 не оспаривала данного обстоятельства. Таким образом, данный довод истца нашел свое подтверждение.

Вместе с тем проверка руководителем того, каким образом ФИО1 выполняет свои служебные обязанности не может быть расценена как дискриминация.

Довод истца о том, что у других сторожей начальник не проверяет исполнение ими служебных обязанностей, не является свидетельством дискриминации ФИО1, так как проведение подобных проверок является правом, а не обязанностью руководителя, в то время, как добросовестное исполнение своих служебных обязанностей является обязанностью работника.

Поскольку в суде не нашел своего подтверждении факт дискриминационного отношения к ФИО1 со стороны работодателя, его требования о взыскании денежной компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат, поскольку в соответствии со ст. 237 ТК РФ, работодатель возмещает работнику причиненный моральный вред, в случае причинения такового неправомерными действиями или бездействием, что в суде установлено не было.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

ФИО1 отказать в удовлетворении исковых требований, заявленных к Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в Суровикинском районе Волгоградской области об отмене приказа начальника УПФР от 28 февраля 2017 года № 8 «ЛС» о его депремировании, взыскании задолженности по заработной плате в виде не выплаченной премии за февраль 2017 года в размере 546 рублей, признании действий ответчика по отношению к нему дискриминационными и взыскании денежной компенсации причиненного морального вреда в размере 15 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня изготовления мотивированного решения в Волгоградский областной суд с подачей жалобы через Суровикинский районный суд.

Судья Е.А. Дубойская

Мотивированное решение изготовлено 11 сентября 2017 года.