№ 91RS0008-01-2023-002804-61

2-195/2024

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

г. Джанкой 8 июля 2024 года 

Джанкойский районный суд Республики Крым в составе

председательствующего судьи Басовой Е.А.,

при секретаре Кузь Т.А.,

с участием прокурора Тищенко Н.А., представителя истца администрации г. Джанкоя ФИО6, ответчика Ивановской А.А., представителя ответчика Ивановской А.А. ФИО7, представителя ответчика АО «ГУК» ФИО8, 3-го лица ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Джанкойского межрайонного прокурора в интересах Муниципального образования Городской округ Джанкой в лице Администрации г. Джанкоя к Ивановской Алле Александровне, АО «Городская управляющая компания», ФИО10, ФИО11 о признании недействительными договоров социального найма, договора передачи жилого помещения в частную собственность, возвращении недвижимого имущества в муниципальную собственность, 3-и лица, не заявляющие самостоятельные требования, ФИО9, ФИО12, 

установил:

17 ноября 2023 года прокурор обратился в суд с иском, требования которого уточнил 12.12.2023 (л.д. 67-72), указывает, что жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>, являлось муниципальной собственностью МО ГО Джанкой, ФИО1 была нанимателем этого жилого помещения, умерла ДД.ММ.ГГГГ, однако, 19.05.2021, т.е. после ее смерти, от имени ФИО1 подписан новый договор найма жилого помещения, в который включены члены семьи нанимателя ФИО9 и Ивановская А.А. 24.05.2021 между МУП «ГУК» и Ивановской А.А. заключен договор найма спорного жилого помещения в соответствии с ч.2 ст. 82 ЖК РФ, а 13.03.2023 между администрацией г. Джанкой и Ивановской А.А. заключен договор передачи жилого помещения в частную собственность. Ссылаясь на то, что договор найма жилого помещения 19.05.2021 заключен через месяц после смерти нанимателя и ею не подписывался, прокурор просит признать такой договор найма недействительным. Указывая на то, что Ивановская А.А. не приобрела право пользования спорным жилым помещением, т.к. недействителен договор найма от 19.05.2021, в который она вписана как член семьи нанимателя, прокурор просит признать недействительным и договор найма от 24.05.2021, заключенный с Ивановской А.А., и договор от 13.03.2023 передачи квартиры ей в частную собственность, т.к. такого права на приватизацию она не имела, поскольку не имела права пользования квартирой. Также прокурор просит возвратить недвижимое имущество – квартиру – в муниципальную собственность МО ГО Джанкой.

В судебном заседании помощник прокурора исковые требования поддержала по основаниям, изложенным выше. При этом, не оспорив написание 16.03.2021 ФИО1 заявления о заключении нового договора социального найма с включением в него дочерей, подвергла сомнению эти обстоятельства, имевшие место за 2 недели до смерти заявителя. Требования о возвращении спорной квартиры в муниципальную собственность квалифицирует положениями статьи 301, 302 ГК РФ (истребование имущества из чужого незаконного владения).

Представитель истца администрации г. Джанкой в судебных заседаниях 26.03.32024, 15.04.2024, 05.07.2024 исковые требования, заявленные прокурором, поддержал. Пояснил, что договор передачи в собственность жилого помещения Ивановской А.А. был заключен на основании договора социального найма, который администрация считала действительным. Вместе с тем, наниматель ФИО1 при жизни не подписывала договор социального найма жилого помещения, в который включила бы своих дочерей, а договор от 19.05.2021 подписан не ею и уже после смерти, поэтому является недействительным; следовательно, является недействительным и договор социального найма с Ивановской А.А. от 24.05.2024 и, как следствие, договор передачи квартиры в собственность. При этом, признает написание лично ФИО1 заявления 16.03.2021 о заключении нового договора социального найма с включением в него дочерей, но считает, что отсутствуют доказательства фактического вселения Ивановской А.А. в спорное жилое помещение.

Ответчик Ивановская А.А. и ее представитель иск прокурора не признали, пояснили, что ФИО1 - мама Ивановской А.А. и ФИО9, поэтому дочь, являясь членом семьи нанимателя, имеет право пользования жилым помещением матери по 

<

адрес>. Письменное согласие на вселение дочерей в спорную квартиру ФИО1 собственноручно подала в управляющую компанию в марте 2021, следовательно, с этой даты у Ивановской А.А. возникло право на вселение в квартиру и право пользования нею, не смотря на то, что договор социального найма не заключен или недействителен. Утверждают, что Ивановская А.А. постоянно проживала с матерью и до марта 2021 года, а с даты написания заявления матерью не выселялась из квартиры, т.к. мама нуждалась в помощи. Дети Ивановской А.А. каждый день приходили к матери и бабушке, уходили ночевать в дом по 

<

адрес> или оставались ночевать у бабушки. Считают, что, поскольку у Ивановской А.А. с 16.03.2021 возникло право пользования спорной квартирой вследствие правомерного вселения в нее с согласия нанимателя и без возражений собственника, то у Ивановской возникло право на заключение самостоятельного договора социального найма в отношении квартиры после смерти матери, поэтому нет оснований для признания договора социального найма от 24.05.2021 и договора о передаче квартиры в собственность от 13.03.2023 недействительными.

Представитель ответчика АО «ГУК» иск прокурора не признал, в судебных заседаниях пояснял, что, поскольку Ивановская А.А. является дочерью ФИО1, следовательно, является членом ее семьи и имеет право проживать в квартире матери, поэтому после смерти ФИО1 имела право на заключение договора социального найма и, как следствие, на приватизацию жилья. Также пояснил, что лично видел, как ФИО9 привозила маму в помещение управляющей компании, к ним спускался директор и ФИО1 под диктовку директора писала в мааре 2021 года заявление на заключение нового договора социального найма. Объяснить причину, по которой договор социального найма подписан 19.05.2021 и кто ставил подпись вместо ФИО1 он не может.

3-е лицо, не заявляющее самостоятельные требования, ФИО9 в судебном заседании пояснила, что ФИО1 ее мама, а Ивановская А.А. младшая сестра. При жизни мама хотела оставить квартиру Алле, поэтому решила ее приватизировать, для этого ФИО9, т.к. у нее есть машина, возила маму в управляющую компанию лично. Помнит, что в помещении «ГУК» мама лично писала заявление под диктовку руководителя, о чем не помнит, т.к. сама находилась под сильными успокаивающими препаратами, после чего мама произнесла «всё, я всё сделала». Также указала на то, что мама и Алла заболели почти одновременно, поэтому большую часть времени они проживали вместе, в феврале 2021 года узнали о неминуемой кончине мамы, после чего Алла вообще не выезжала из квартиры мамы, а ее дети жили с мужем ФИО16 и с нею, пока Алла ухаживала за мамой. Мама не ходила, поэтому ее чаще всего выносили на руках, но писать она могла и понимала все происходящее.

3-е лицо ФИО12 в судебное заседание не явилась, 26.02.2024 подала письменные пояснения по иску, в которых указала на то, что 06.04.2023 заключила договор и приобрела спорную квартиру у Ивановской А.А., у которой на руках были все правоустанавливающие документы; проверка обременений показала их отсутствие, поэтому никаких сомнений в «чистоте» сделки у нее не было, считает себя добросовестным приобретателем. Позднее она эту квартиру продала ФИО13 (л.д. 179).

Иные лица, участвующие в деле, в судебном разбирательстве не участвовали; о месте и времени проведений заседаний уведомлялись надлежащим образом, причин неявки не сообщали, пояснений по иску не давали.

Суд, выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав письменные доказательства, приходит к следующим выводам.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

Статьей 10 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее - ЖК РФ) установлено, что жилищные права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных этим Кодексом, другими федеральными законами и иными правовыми актами, а также из действий участников жилищных отношений, которые хотя и не предусмотрены такими актами, но в силу общих начал и смысла жилищного законодательства порождают жилищные права и обязанности.

Согласно части 1 статьи 60 ЖК РФ по договору социального найма жилого помещения одна сторона - собственник жилого помещения государственного жилищного фонда или муниципального жилищного фонда (действующие от его имени уполномоченный государственный орган или уполномоченный орган местного самоуправления) либо управомоченное им лицо (наймодатель) обязуется передать другой стороне - гражданину (нанимателю) жилое помещение во владение и в пользование для проживания в нем на условиях, установленных настоящим Кодексом. Изменение оснований и условий, дающих право на получение жилого помещения по договору социального найма, не является основанием расторжения договора социального найма жилого помещения (часть 3).

В соответствии со статьей 63 ЖК РФ договор социального найма жилого помещения заключается в письменной форме на основании решения о предоставлении жилого помещения жилищного фонда социального использования.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, N 1 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24 апреля 2019 г., указано, что заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор, и являющегося применительно к статье 168 (пункт 2) Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора. Таким образом, договор, заключенный в результате мошеннических действий, является ничтожным.

Судом установлено, что Постановлением администрации г. Джанкой №165 от 26.04.2016 МУП «Городская управляющая компания» уполномочена собственником жилья заключать договоры социального найма с гражданами, которые на день принятия Республики Крым в состав Российской Федерации проживали на условиях найма и были зарегистрированы в жилых помещениях дома 

<

адрес> на основании договоров найма жилья… 

16.02.2017 между МУП МО ГО Джанкой «Городская управляющая компания» и ФИО1 заключен договор социального найма квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. Данных о том, что с нанимателем в жилое помещение вселяются иные лица, договор не содержит (л.д. 15-18). 

16 марта 2021 года ФИО1 обратилась в МУП «ГУК» с заявлением, в котором просила расторгнуть заключенный нею договор найма жилого помещения, в котором она указана единственным нанимателем, и заключить договор найма с нею же, но на условиях включения в договор найма членов ее семьи – ФИО14 и ФИО15 (л.д. 19). К заявлению были приложены документы на 19 л., в том числе свидетельства о рождении детей нанимателя.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла (л.д. 24).

Однако, 19.05.2021, т.е. после смерти ФИО1, от имени МУП «Городская управляющая компания» и ФИО1 подписан договор социального найма квартиры по адресу: 

<

адрес>, в который включены в качестве лиц, вселяемых в жилое помещение, ФИО9 и Ивановская Алла Александровна (л.д. 20-21). Согласно заключению почерковедческой экспертизы, проведенной в рамках КУСП №10065 от 27.09.2022, подпись от имени ФИО1 в договоре социального найма от 19.05.2021 выполнена не ею (л.д. 28-41).

Вместе с тем, суд обращает внимание на следующее.

Согласно части 1 статьи 69 ЖК РФ к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, а также дети и родители данного нанимателя. 

По смыслу статьи 69 ЖК РФ и части 1 статьи 70 ЖК РФ лица, вселенные нанимателем жилого помещения по договору социального найма в качестве членов его семьи, приобретают равные с нанимателем права и обязанности при условии, что они вселены в жилое помещение с соблюдением предусмотренного частью 1 статьи 70 ЖК РФ порядка реализации нанимателем права на вселение в жилое помещение других лиц в качестве членов своей семьи.

Вселение в жилое помещение новых членов семьи нанимателя, согласно части 2 статьи 70 ЖК РФ, влечет за собой необходимость внесения соответствующих изменений в ранее заключенный договор социального найма жилого помещения в части указания таких лиц в данном договоре. Вместе с тем несоблюдение этой нормы само по себе не является основанием для признания вселенного члена семьи нанимателя не приобретшим права на жилое помещение при соблюдении установленного частью 1 статьи 70 ЖК РФ порядка вселения нанимателем в жилое помещение других граждан в качестве членов своей семьи (п. 27 Постановление Пленума ВС РФ № 14 от 02.07.2009 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации»).

Если на вселение лица в жилое помещение не было получено письменного согласия нанимателя и (или) членов семьи нанимателя, а также согласия наймодателя, когда оно необходимо (ч. 1 ст. 70 ЖК РФ), то такое вселение следует рассматривать как незаконное и не порождающее у лица прав члена семьи нанимателя на жилое помещение. Наймодатель может запретить вселение граждан в качестве проживающих совместно с нанимателем членов его семьи в случае, если после их вселения общая площадь соответствующего жилого помещения на одного члена семьи составит менее учетной нормы. 

В соответствии с частью 1 статьи 56, частью 1 статьи 57 ГПК РФ факт вселения и приобретения равного с нанимателем права пользования жилой площадью подлежит доказыванию стороной, которая ссылается на названные обстоятельства.

Таким образом, для возникновения у Ивановской А.А. равного с нанимателем ФИО1 права на жилое помещение наниматель должен был вселить ответчика в спорное жилое помещение в качестве члена своей семьи с соблюдением требований, установленных жилищным законодательством.

Как уже установлено судом, ФИО1 при жизни собственноручно написала и подала в управляющую компанию заявление о согласии на вселение в спорное жилое помещение своих дочерей ФИО9, и Ивановскую А.А., следовательно, волеизъявление нанимателя на вселение в квартиру членов своей семьи было, т.е. требования жилищного законодательства в этой части соблюдены.

Сомнения прокурора в части написания этого заявления лично ФИО1 и действительной ее воли при том, что ФИО1 умерла через 2 недели после написания заявления, ничем не подтверждены. От проведения почерковедческой экспертизы заявления ФИО1 от 16.03.2021 за счет средств федерального бюджета помощник прокурора отказалась, иных оснований порока воли ФИО1 на вселение в квартиру Ивановской А.А. прокурором не заявлено и допустимыми доказательствами не подтверждено.

Оснований, предусмотренных частью 1 статьи 70 ЖК РФ, для отказа в заключении нового договора социального найма, в который включены члены семьи нанимателя, у наймодателя не было. На такие обстоятельства в настоящее время не ссылается ни истец, ни прокурор. Кроме того, представитель ответчика АО «ГУК» подтвердил в судебном заседании и неоднократно заявлял, что договор социального найма обычно заключается непосредственно в день обращения заявителя (если к этому нет препятствий). На дату обращения ФИО1 с заявлением 16.03.2021 у МУП «ГУК» не было возражений против заключения нового договора социального найма, кроме того, сам директором МУП диктовал женщине текст заявления. Причину подписания «ГУК» самого бланка договора социального найма только 19.05.2021 представитель пояснить не смог.

Факт проживания в спорной квартире Ивановской А.А. с 16.03.2021 подтвердили в судебном заседании допрошенные свидетели и ФИО9 – вторая дочь ФИО1

Свидетель ФИО2 пояснила, что работала фельдшером кареты «Скорой помощи», у нее с Ивановской А.А. была договоренность, пока свидетель не на работе, приходить к ФИО1 и следить за ее состоянием здоровья. Свидетель чаще по вечерам приходила в квартиру на 

<

адрес>, мерила давление, разговаривала с ФИО1 Всегда Ивановская А.А. была в квартире с матерью, встречала ее, одетая в пижаму, часто не расчесанная, т.е. видно, что жила с матерью. Во второй комнате в квартире была кровать, детские игрушки, косметика ФИО16 на трюмо.

Свидетель ФИО3 подтвердил, что в декабре 2020 года привозил по просьбе Ивановской А.А. из Севастополя в квартиру на 

<

адрес> детскую кроватку для ребенка ФИО16: та сказала, что они тут живут.

Свидетель ФИО4 подтвердила, что очень часто встречалась и гуляла с детьми в колясках вместе с Ивановской А.А. с 

<

адрес> раз была у нее в гостях в 

<

адрес>, смотрела кроватку ребенка, видела маму ФИО16, Алла говорила, что в этой комнате живет она с ребенком. У свидетеля создалось впечатление, что Ивановская живет с мамой, а другие ее дети в доме по 

<

адрес>.

Свидетель ФИО5 пояснила, что сдает в наем принадлежащую ей 

<

адрес>, ключи от квартиры оставила ФИО1, та снимала и передавала ей показания счетчиков. После того, как т. Валя заболела, фото счетчиков «скидывала» Алла, ее дочь. Свидетель ей звонила, Алла, не сбрасывая звонок, шла в квартиру, говорила показания, т.е. постоянно жила в квартире матери.

На основании изложенного, суд считает, что, несмотря на ничтожность договора найма от 19.05.2021, подписанного от имени ФИО1 иным лицом, нашло свое полное подтверждение то обстоятельство, что Ивановская А.А. вселилась и проживала с 16.03.2021 в квартире по адресу: 

<

адрес> письменного согласия нанимателя, без возражений наймодателя, следовательно, в силу положений статей 69, 70 ЖК РФ приобрела с 16.03.2021 право пользования жилым помещением как член семьи нанимателя.

Частью 2 статьи 82 ЖК РФ предусмотрено, что дееспособный член семьи нанимателя с согласия остальных членов своей семьи и наймодателя вправе требовать признания себя нанимателем по ранее заключенному договору социального найма вместо первоначального нанимателя. Такое же право принадлежит в случае смерти нанимателя любому дееспособному члену семьи умершего нанимателя.

Эти положения воспроизводят (применительно к договору социального найма) нормы пункта 2 статьи 686 ГК РФ, согласно которым в случае смерти нанимателя или его выбытия из жилого помещения договор продолжает действовать на тех же условиях, а нанимателем становится один из граждан, постоянно проживающих с прежним нанимателем, по общему согласию между ними. Если такое согласие не достигнуто, все граждане, постоянно проживающие в жилом помещении, становятся сонанимателями.

Таким образом, положения пункта 2 статьи 686 ГК РФ в силу пункта 3 статьи 672 указанного Кодекса применимы и к договору социального найма жилого помещения, поскольку иное не предусмотрено жилищным законодательством.

Приведенные нормы в их взаимосвязи указывают на то, что в случае, если после смерти нанимателя в жилом помещении остаются проживать члены его семьи, договор социального найма не признается расторгнутым и продолжает действовать на тех же условиях, при этом нанимателем признается один из проживающих или все проживающие признаются сонанимателями.

Судом установлено, что 24 мая 2021 года в МУП «ГУК» обратилась член семьи умершего нанимателя Ивановская А.А. с заявлением о заключении с нею договора социального найма жилого помещения квартиры 

<

адрес> (л.д. 25). В этот же день ФИО9 подала заявление в управляющую компанию о согласии на заключение договора социального найма квартиры с Ивановской А.А. (л.д. 26). 24 мая 2021 года между МУП «ГУК» и Ивановской Аллой Александровной заключен договор № социального найма жилого помещения – квартиры по адресу: 

<

адрес> (л.д. 22-23). Согласно данным паспорта ответчика, 24.05.2021 она изменила регистрацию жительства с ФИО13, 2 на 

<

адрес>.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. N1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» граждане Российской Федерации, имеющие право пользования жилыми помещениями государственного или муниципального жилищного фонда на условиях социального найма, вправе приобрести их на условиях, предусмотренных названным Законом, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, в общую собственность либо в собственность одного лица, в том числе несовершеннолетнего, с согласия всех имеющих право на приватизацию данных жилых помещений совершеннолетних лиц и несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет.

13.03.2023 между Администрацией г. Джанкой – собственником муниципального имущества - и Ивановской Аллой Александровной – нанимателем жилого помещения - заключен договор бесплатной передачи в собственность квартиры по адресу: 

<

адрес> (л.д. 45-46). Нотариальный отказ от участия в приватизации ФИО9 в распоряжении органа приватизации имелся (л.д. 42). Согласно данным лицевого счета и паспорта, Ивановская А.А. была зарегистрирована по месту жительства по спорному жилому помещению и на дату подачи заявления и на дату приватизации жилья. 

Таким образом, истец Ивановская А.А., как член семьи бывшего нанимателя жилого помещения, реализовала свое право на заключение договора социального найма квартиры после смерти основного нанимателя в соответствии со статьей 82 ЖК РФ, позднее реализовала свое право на бесплатное получение в собственность жилого помещения (приватизацию). 

6 апреля 2023 года Ивановская А.А. продала принадлежащую ей в порядке приватизации квартиру по адресу: 

<

адрес> ФИО12 (л.д. 98-99).

23 августа 2023 года ФИО12 продала данную квартиру ФИО10 и ФИО11 (л.д. 100-102).

В настоящее время право собственности на спорный объект недвижимости зарегистрировано за ФИО11 и ФИО10 по ? доле за каждым (л.д. 95-96). Именно у этих лиц (ответчиков) прокурор просит истребовать спорную квартиру в муниципальную собственность.

В соответствии с пунктом 1 статьи 302 ГК РФ, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Пунктом 39 совместного постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда N 10/22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению судом по данной категории споров, являются: наличие (отсутствие) права собственности лица, обратившегося с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения; выбытие имущества из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, по воле или помимо их воли; возмездность (безвозмездность) приобретения имущества.

Как установлено судом, квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес> находилась в муниципальной собственности МО ГО Джанкой и была передана по договору социального найма от 16.02.2017 ФИО1. По договору от 13.03.2023 эта квартира органом местного самоуправления бесплатно передана в частную собственность Ивановской А.А., которая в последующем ее продала ФИО12, а та, в свою очередь, продала ФИО11 и ФИО17 Покупая квартиру, ФИО12 и ФИО11 с ФИО17 руководствовались данными ЕГРН о собственнике жилья и об отсутствии обременений в отношении объекта недвижимости (эти обстоятельства отражены в договорах купли-продажи). Следовательно, из муниципальной собственности спорная квартира выбыла по безвозмездной сделке, нынешние собственники (ответчики ФИО13) приобрели право собственности на нее возмездно.

Суд не находит основания для истребования имущества из владения ФИО13 в собственность муниципального образования ГО Джанкой, поскольку отсутствуют достаточные допустимые доказательства наличия у истца права собственности на жилое помещение или возможности возвращения этого права.

Судом установлено, что, несмотря на ничтожность договора найма от 19.05.2021, подписанного от имени ФИО1 иным лицом, нашло свое полное подтверждение то обстоятельство, что Ивановская А.А. вселилась и проживала с 16.03.2021 в квартире по адресу: 

<

адрес> письменного согласия нанимателя, без возражений наймодателя, следовательно, в силу положений статей 69, 70 ЖК РФ приобрела с 16.03.2021 право пользования жилым помещением как член семьи нанимателя на условиях договора социального найма. Поэтому не может быть признан недействительным договор найма спорной квартиры, заключенный 24.05.2021 между МУП «ГУК» и Ивановской А.А. в порядке статьи 82 ЖК РФ, т.к. он заключен лицами, имеющими право на заключение такого договора. Следовательно, не противоречит закону и волеизъявлению сторон заключенный 13.03.2023 договор о бесплатной передаче квартиры из муниципальной собственности в частную собственность Ивановской А.А.

На основании изложенного, суд делает вывод о том, что квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, выбыла из муниципальной собственности по воле собственника, поэтому истребованию из владения ФИО13 не подлежит.

При этом, суд не считает возможным удовлетворить требования прокурора даже в части признания недействительным ничтожного договора социального найма от 19.05.2021, заключенного от имени умершей ФИО1, поскольку никаких правовых последствий такое решение суда не повлечет и прав истца никоим образом не восстановит.

Руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении иска Джанкойского межрайонного прокурора в интересах Муниципального образования Городской округ Джанкой в лице Администрации г. Джанкоя к Ивановской Алле Александровне, АО «Городская управляющая компания», ФИО10, ФИО11 о признании недействительными договоров социального найма, договора передачи жилого помещения в частную собственность, возвращении недвижимого имущества в муниципальную собственность, 3-и лица, не заявляющие самостоятельные требования, ФИО9, ФИО12 – отказать полностью.

Решение суда может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Крым через Джанкойский районный суд РК в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Председательствующий Е.А. Басова

Решение суда принято в окончательной форме 10.07.2024.