Дело № 2-38/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

2 февраля 2018 года в г. Кировске Ленинградской области

Кировский городской суд Ленинградской области в составе: 

председательствующего судьи Сергеевой Ю.Г.,

при секретаре судебного заседания Солдатенковой О.А., 

с участием прокурора Лебедевой И.А.

истицы ФИО1 и её представителя адвоката Царева А.Б., представителей ответчика ФИО2 и ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ ЛО «Кировская межрайонная больница» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском о взыскании с ГБУЗ ЛО «Кировская межрайонная больница» компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. в связи с дефектами оказания медицинской помощи её супругу А.С.А. в период с 24 октября по 8 ноября 2014 года в Шлиссельбургской городской больнице ГБУЗ ЛО «Кировская МБ» и последовавшей его смертью 8 ноября 2014 года. Указала, что супруг 24 октября 2014 года получил травму в результате падения на улице, бригадой скорой помощи был доставлен в приёмный покой Шлиссельбургской больницы, осмотрен дежурным травматологом, которым был поставлен диагноз: закрытый перелом дистального метаэпифиза левой лучевой кости со смещением отломков, ушиб левого тазобедренного сустава. После этого А.С.А. был направлен домой для амбулаторного лечения. Из-за сильной боли и судорог нижних конечностей 26 октября 2014 года на дом была вызвана бригада скорой помощи, которая доставила А.С.А. в Шлиссельбургскую больницу, был установлен дополнительно диагноз: оскольчатый перелом левой вертлюжной впадины. С 26 октября А.С.А. находился в больнице, где 8 ноября 2014 года наступила его смерть. Полагает, что ответчиком были допущены дефекты и недостатки диагностики и лечения при оказании медицинской помощи мужу, в результате которых она испытала нравственные страдания, предполагая, что в период с 24 октября по 8 ноября 2014 года медицинская помощь её мужу оказывается не в полном объёме, недостаточно, неправильно, что указанные дефекты оказания медицинской помощи повлекут или будут способствовать негативному исходу лечения, опасалась за жизнь и здоровье мужа, наблюдая за его мучениями, а также в связи неопределённостью причины смерти супруга (л.д.1-5 т.1).

В судебном заседании истица и её представитель адвокат Царев А.Б. на иске настаивали, подтвердили обстоятельства дела. Истица пояснила, что из-за переживаний, связанных с травмой мужа, фактическим отсутствием лечения его от травмы и последующей смертью мужа она перенесла сильные переживания, которые ухудшили состояние её здоровья. Она резко стала терять зрение.

Представители ответчика ГБУЗ «Кировская межрайонная больница» по доверенностям ФИО3 и ФИО2 в судебном заседании против удовлетворения иска возражали, представили письменные возражения, в которых изложена правовая позиция ответчика (л.д.41-43 т.1).

Заслушав объяснения сторон, показания свидетелей А.А.С., И.М.Л., К.Н.С., заключение прокурора об удовлетворении иска, исследовав материалы настоящего гражданского дела, материалы уголовного дела № 633979, суд находит исковые требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Установлено, что ГБУЗ ЛО «Кировская межрайонная больница» (ГБУЗ ЛО «Кировская МБ») является юридическим лицом, самостоятельно приобретает и осуществляет имущественные и неимущественные права, несёт обязанности, выступает в качестве истца и ответчика в судах в соответствии с законодательством РФ. Из материалов дела следует, что Шлиссельбургская городская больница входит к состав ГБУЗ ЛО «Кировская МБ».

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 2 этой же статьи предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании п. 4 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, предусмотренных законом.

В силу ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

На основании п. 2 и 3 ст. 98 ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В ходе судебного разбирательства установлено и материалами дела подтверждается, что 24 октября 2014 года А.С.А. на улице в условиях гололёда поскользнулся и упал с высоты собственного роста, в результате чего получил травмы, самостоятельно вызвал Скорую помощь по мобильному телефону и был доставлен в Шлиссельбургскую городскую больницу ГБУЗ ЛО «Кировская МРБ». В больнице ему были сделаны рентгеновские снимки левой руки, левого тазобедренного сустава, поставлен диагноз: закрытый оскольчатый перелом дистального метаэпифиза левой лучевой кости со смещением. Ушиб мягких тканей левого тазобедренного сустава. Наложен гипсовый лангет на левую руку, после чего пациент отпущен домой. 

А.С.А. 24 октября 2014 года на личном автомобиле отвёз домой знакомый У.А., самостоятельно А.С.А. передвигаться не мог, испытывал сильные боли в левом бедре. По прибытию к дому самостоятельно из автомобиля выйти не мог. У.А. и его сын А.А.С. помогли покинуть автомобиль, посадили на стул и на стуле отнесли его домой – в квартиру на 1 этаже, так как сам идти не мог. Дома лежал в кровати, не мог сесть, не мог встать, боли усиливались, появились судороги. 26 октября 2014 года в связи с нестерпимыми болями жена ФИО1 вызвала ему Скорая помощь, А.С.А. был госпитализирован в травматическое отделение Шлиссельбургской городской больницы, где умер 8 ноября 2014 года. 

В акте № судебно-медицинского исследования трупа, а также судебно-медицинском эпикризе дано заключение, что причиной смерти А.С.А. явилось заболевание – тромбофлебит глубоких вен левого бедра, осложнившееся тромбоэмболией лёгочных артерий.

По факту ненадлежащего исполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, повлекшего смерть А.С.А., 9 декабря 2016 года следователем по особо важным делам следственного отдела по г. Кировск следственного управления Следственного комитета РФ по Ленинградской области возбуждено уголовное дело № 633979 по ч. 2 ст. 109 УК РФ.

В рамках уголовного дела проведено две комиссионных судебно-медицинских экспертизы №-к и №-к, которые установили наличие дефектов оказания медицинской помощи А.С.А.. Однако, в связи с утратой при невыясненных обстоятельствах неустановленным лицом и по неизвестным причинам гистологического образца глубоких вен бедра А.С.А., не представилось возможным установить непосредственную причину смерти А.С.А., наличие и характер причинно-следственных связей дефектов медицинского пособия, течения травматической болезни с наступлением летального исхода пациента.

Постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела по г. Кировск следственного управления Следственного комитета РФ по Ленинградской области от 9 июня 2017 года уголовное дело № 633979 прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть, в связи с отсутствием события преступления.

Из разъяснений, содержащихся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", следует, что установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

По ходатайству ответчика определением суда была назначена комиссионная комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведена комиссией из пяти экспертов СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (л.д.189-247 т.1). 

По результатам исследования материалов настоящего гражданского дела, материалов уголовного дела, медицинской карты стационарного больного А.С.А., рентгенологических снимков А.С.А. экспертная комиссия пришла к выводам о том, что после первого осмотра врачом-травматологом Шлиссельбургской городской больницы ГБУЗ ЛО «Кировская МРБ» и рентгенологического обследования левой верхней конечности и левого тазобедренного сустава врачом 24 октября 2014 года был выставлен неполный диагноз (дефект диагностики): Закрытый оскольчатый перелом дистального метаэпифиза левой лучевой кости со смещением, ушиб мягких тканей левого тазобедренного сустава. Больному произведена закрытая ручная репозиция левой лучевой кости и наложена гипсовая лонгета, пациент отпущен домой, при этом справка от 24 октября 2014 года в документах на имя А.С.А. отсутствует, в связи с чем невозможно оценить характер рекомендаций врача. В связи с ухудшением состояния А.С.А. 26 октября 2014 года он был доставлен вызванной бригадой Скорой помощи в Кировскую межрайонную больницу, где ему была проведена компьютерная томография таза, по результатам которой диагноз был дополнен: Оскольчатый перелом левой вертлужной впадины с минимальным смещением отломков. Закрытый оскольчатый перелом дистального метаэпифиза левой лучевой кости со смещением (л.д.238 т.1). 

В первичном осмотре А.С.А. врачом был отмечен его анамнез, который предполагал консультации врача-терапевта или кардиолога для назначения лекарственных препаратов и уточнения тактики ведения пациента, чего лечащим врачом назначено не было. Это является дефектом диагностики и лечения (л.д.239 т.1).

Для исключения ишемии дистальных отделов конечности лечащим врачом в медицинской карте стационарного больного не фиксировались, значит, не проводились и не описывались при всех осмотрах А.С.А. состояние сосудистого статуса, состояние кожных покровов и др., в том числе, наличие/отсутствие варикозно-расширенных вен, в том числе, уплотнений с их оценкой, что является дефектом диагностики. 

В медкарте стационарного больного А.С.А. имеются дневниковые записи в период с 26 по 31 октября 2014 года, а записи с 31 октября по 4 ноября 2014 года в медицинской карте отсутствуют, что является дефектом ведения медицинской документации (л.д.239 т.1).

В медкарте отмечено, что 5 ноября 2014 года у А.С.А. развился судорожный припадок, вызван дежурный реанимотолог, отмечены жалобы пациента: тяжесть в загрудинной области, сердцебиение, кратковременная потеря сознания около 5 минут, отмечен анамнез, выставлен диагноз: ИБС. Стенокардия напряжения II ф.к., атерокардиосклероз, фибрилляция предсердий, тахисистолия, постоянная форма. При этом данные контрольного ЭКГ от 5 ноября 2014 года и консультация врача кардиолога в медкарте отсутствуют (дефект диагностики). Терапия остро возникшего у больного 5 ноября 2014 года состояния, необоснованно расценённого врачами как проявление гипертонической болезни, ишемической болезни сердца без проведения мониторинга состояния А.С.А. и дифференциальной диагностики, с возможным дебютом тромбоэмболии лёгочной артерии – была неадекватной и недостаточной, что является дефектами диагностики и лечения (л.д.240 т.1).

При подозрении у А.С.А. дебюта ТЭЛА был необходим его перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии с целью круглосуточного наблюдения на его состоянием дежурного врача-реаниматолога до окончательной верификации диагноза ТЭЛА и решения вопроса о тактике коррекции последствий эмболии, поиска вероятного источника тромбоэмболии и активной профилактики повторного эпизода, поскольку первичная профилактика оказалась неэффективной и не предупредила первого эпизода тромбоэмболии, что является дефектами тактики, преемственности и организации медицинской помощи (л.д.240-241 т.1).

8 ноября 2014 года в палату к больному А.С.А. экстренно была вызваны дежурная медсестра, дежурный реанимотолог, с 10 час. 15 мин. проводились реанимационные мероприятия, несмотря на которые в 10 час. 45 мин.. У больного зафиксировано состояние клинической смерти. Предположительный посмертный диагноз на 8 ноября 2014 года: Тромбоэмболия лёгочной артерии – установлен на основании клинической картины остро манифестировавшего состояния. Из копии акта № судебно-медицинского исследования трупа А.С.А. от 19 декабря 2014 года следует, что на разрезах лёгких в ветвях лёгочных артерий имеются тромботические массы, при гистологическом исследовании лёгких отмечено: сосуды полнокровны, в просвете крупной ветви лёгочной артерии определяются фрагменты тромботических масс, представленные массами фибрина с чередованием синих и красно-оранжевых волокон…, не связанных со стенкой. Обнаруженная тромбоэмболия лёгочных артерий с учётом клинических данных правильно расценена в качестве непосредственной причины смерти больного (л.д.241 т.1).

Таким образом, А.С.А. не были проведены диагностические исследования с целью объективизации диагноза, не был консультирован врачом-кардиологом, не выполнена ЭКГ-диагностика в динамике, была целесообразна, но не проведена консультация врача сосудистого хирурга, не проведены клинические и биохимические анализы крови в период ухудшения состояния больного с 5 ноября 2014 года, не назначены и не выполнены лабораторные исследования для контроля эффективности простого гепарина для профилактики тромбоза, а назначенная антикоагулянтная терапия гепаринами была недостаточной и проведена в неадекватном режиме – всего шесть дней подкожно – эноксапарин по 0,4 х 1 раз в день, что не соответствовало рекомендованной руководством дозе по профилактике ТЭЛА, утверждённым Приказом Минздрава РФ от 09.06.2003 № 233, что является дефектами диагностики и лечения (л.д.241-242 т.1).

Отмечен также дефект ведения медицинской документации: в медкарте отсутствует как согласие, так и отказ, подписанный А.С.А. в отношении применения к нему медицинского вмешательства (л.д.242 т.1).

Таким образом, А.С.А. медицинская помощь в ГБУЗ ЛО «Кировская межрайонная больница» с 26 октября по 8 ноября 2014 года оказана врачами в неполном объёме и не соответствовала нормативным документам: Приказу Минздрава РФ от 15.11.2012 № 918 «Порядок оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями», Приказу Минздрава РФ от 25.09.2006 № 671 «Стандарт медицинской помощи больным со стенокардией «грудной жабой)», Приказу Минздрава РФ от 09.11.2012 № 873н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при тромбоэмболии лёгочных артерий». Учитывая изложенное, экспертная комиссия пришла к выводу, что медицинская помощь, оказанная А.С.А. в ГБУЗ ЛО «Кировская МРБ» с дефектами диагностики и лечения рассматривается как неэффективная, её нельзя считать качественной (л.д.242 т.1).

В случае проведения полной, своевременной и правильной диагностики, назначения и оказания своевременного, адекватного и полного комплекса лечебных мероприятий после получения А.С.А. травм левой верхней и нижней конечностей, в том числе, с учётом имевшихся у него хронических заболеваний, не исключалось наступление летального (смертельного) исхода для пациента, поскольку имелась одна из трёх составляющих триады ФИО4, которая была определяющей у А.С.А. – повышение свёртываемости крови, т.к. клинически и при вскрытии травмы вен и замедление кровотока не отмечалось, а причина повышения свёртываемости – последствия травмы, полученной 24 октября 2014 года, которые привели к асептическому воспалению тканей в травмированной зоне с выбросом прокоагулянтных факторов (факторов свёртываемости крови) (л.д.242-243 т.1).

Между указанными дефектами медицинской помощи (дефектами диагностики, лечения, преемственности, тактики и организации медицинской помощи), оказанной врачами ГБУЗ ЛО «Кировская МРБ» А.С.А. в связи с лечением травм, полученных им при падении с высоты собственного роста 24 октября 2014 года, и летальным исходом (смертью пациента) усматривается непрямая причинно-следственная связь. Это подтверждается тем, что отмеченные дефекты не позволили прервать патологический процесс у А.С.А., снизить степень риска развития у него тромбоэмболического осложнения, являясь тем самым условием, снижавшим у больного шанс на оптимальный благоприятный исход лечения и, при этом, могли только способствовать неблагоприятному исходу лечения, но не являлись причиной тромбоза с развитием у больного ТЭЛА, приведшего к летальному исходу (его смерти) (л.д.243 т.1).

Заключение составлено комиссией квалифицированных врачей, судебных экспертов, имеющих соответствующее высшее образование, квалификацию, длительный стаж работы по специальности, на основании изученных материалов дел и медицинской документации. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (л.д.189 т.1).

Представители ответчика заявляли о необходимости допроса эксперта – врача хирурга, врача сердечно-сосудистого хирурга ФИО5, однако вопросы для эксперта не подготовили ни к началу судебного заседания 26 января 2018 года, ни после перерыва судебного заседания – 2 февраля 2018 года. Все доводы представителей ответчиков о необходимости допроса эксперта сводились к несогласию с выводами экспертов. Учитывая, что эксперт ФИО5, извещённый о месте и времени судебного разбирательства, не являющийся штатным сотрудником СПб ГБУЗ «БСМЭ» в связи с загруженностью по основному месту работы явиться в суд по вызову не смог, и, поскольку вопросы для него представителями ответчика после предоставления им достаточного срока для ознакомления с заключением экспертной комиссии и дополнительной подготовки к делу, сформулированы так и не были, суд не нашёл оснований для удовлетворения ходатайства представителей ответчика для отложения судебного заседания по причине неявки эксперта (л.д.5 т.2).

Согласно ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Таким образом, выводы экспертной комиссии со ссылками на общепринятые научные и практические данные отвечают требованиям закона, а доводы представителей ответчика о том, что в заключении экспертов не раскрыто понятие «общепринятое в сосудистой хирургии положение» нельзя признать состоятельными.

В определении о назначении судебного заседания имелась описка в указании даты назначенного судебного заседания (именно: месяца), поскольку в действительности дело было назначено к слушанию на 26 января 2018 года (л.д.248 т.1). В связи с этим ответчику дополнительно был предоставлен недельный срок для изучения материалов дела и надлежащей подготовки.

Представителями ответчика также было заявлено ходатайство о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы по причине неполноты проведённого экспертного исследования, наличия внутреннего противоречия в экспертном заключении, недостаточной обоснованности выводов экспертов, большого количества нарушений требований закона при написании экспертного заключения (л.д.6-9 т.2). Все причины, перечисленные в ходатайстве, по существу сводятся к несогласию с выводами экспертной комиссии. Оценка заключению и выводам судебных экспертов, врачей, стаж работы по специальности которых составляет 17 лет, 24 года, 35 лет, 35 лет и 40 лет, дана представителем ответчика ФИО3 – юристом, не обладающим познаниями в области медицины. Каких-либо доказательств, опровергающих выводы экспертной комиссии либо вызывающих сомнения в правильности или обоснованности экспертного заключения либо обнаруживающих противоречия в заключениях нескольких экспертов представителями ответчика суду не представлено.

Согласно п. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Учитывая, что основания, предусмотренные приведённой выше нормой процессуального права РФ для назначения повторной экспертизы отсутствуют, судом в назначении повторной экспертизы ответчику отказано. 

При проведении судебно-медицинского рентгенологического исследования было установлено, что у А.С.А. на 24 октября 2014 года уже имелись повреждения: оскольчатый со смещением отломков перелом левой вертлужной впадины; внутрисуставной оскольчатый со смещением отломков перелом дистального метаэпифиза левой лучевой кости, краевой перелом шиловидного отростка левой локтевой кости со смещением (л.д.238).

Поэтому довод представителя ответчика ФИО2 о том, что А.С.А. мог получить травму – оскольчатый со смещением отломков перелом левой вертлужной впадины, находясь дома с 24 по 26 октября 2014 года, является несостоятельным. 

Кроме того, данный довод не объясняет причин некачественной медицинской помощи А.С.А. в период второго пребывания в Шлиссельбургской ГБ ГБУЗ ЛО «Кировская МРБ» и не освобождает от ответственности за её последствия. 

Напротив, из материалов дела и заключения экспертов следует, что находящемуся в больнице А.С.А. с 31 октября по 4 ноября 2014 года никакого лечения не проводилось. Отсутствием записей в его медкарте в этот период – это не просто дефект ведения медицинской документации, а свидетельство того, что к пациенту в больнице несколько дней никто не подходил и не интересовался его состоянием, эффективностью лечения, наличием оснований для корректировки лечения либо выписки в связи с излечением. 

Именно на эти обстоятельства как на основание причинения ей морального вреда и ссылается истица: что мужу в больнице сначала не выставили верный диагноз, а когда выставили, не провели полное, своевременное и адекватное лечение, отнеслись без должного внимания. 

Учитывая, что доказательств, подтверждающих наличие оснований для освобождения от ответственности, ответчиком суду не представлено, и оценивая в совокупности обстоятельства дела и собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу, что факт некачественного оказания врачами ГБУЗ «Кировская МБ» медицинской помощи А.С.А. нашёл подтверждение в материалах дела, в связи с чем требования истицы о взыскании компенсации морального вреда являются обоснованными по праву.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, в том числе, в связи с утратой родственников.

На основании п. 2 ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с разъяснениями п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда.

Из разъяснений, содержащихся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье и т.п.).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (ст. 1101 ГК РФ).

Установлено, что нравственные страдания истицы вызваны тем, что её муж страдал, терпел боли, сначала дома, затем в больнице, но его при первом обращении в больницу не стали лечить, а при втором обращении – поместили в стационар, но не провели лечения, адекватного характеру травмы, имеющихся заболеваний и сопутствующих развившихся осложнений. Истица наблюдала его мучения, переживала за его жизнь и здоровье, боялась, что его состояние ухудшится и приведёт к смерти мужа. Переживала страх за здоровье и жизнь близкого человека, отчаяние и безысходность от отсутствия медицинской помощи, разочарование от безразличного к нему отношения. Страдала, наблюдая за страданиями мужа, которому становилось хуже без надлежащего лечения. И в результате наступила смерть мужа – близкого ей человека, с которым они прожили вместе одной семьёй около 40 лет, вырастили и воспитали троих детей, который не жаловался на здоровье, вёл активный образ жизни, до травмы работал, занимался дачей, рыбалкой, ходил в лес. Дети взрослые, имеют собственные семьи, живут отдельно, истица осталась одна. 

Сильная степень переживаний и нравственных страданий истицы в связи с травмой, полученной мужем, его некачественным лечением и последовавшей смертью, прерыванием долгой и счастливой семейной жизни с мужем и последовавшим одиночеством подтверждается объяснениями истицы, показаниями свидетелей А.А.С., И.М.Л., К.Н.С., предупреждённых об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Свидетели дали последовательные показания, не имеющие внутренних противоречий, согласующиеся с другими материалами дела, на основании ст. ст. 59, 60 и 67 ГПК РФ суд считает показания свидетелей относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами, поскольку они ничем не опорочены и не опровергнуты стороной ответчика. 

Представителями ответчика доказательств иного суду не представлено.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает обстоятельства дела, степень вины ответчика, отсутствие прямой причинно-следственной связи между установленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью А.С.А., но наличие непрямой причинно-следственной связи, непосредственно характер дефектов оказания медицинской помощи. Кроме того, суд принимает во внимание возраст истицы и умершего, их длительные семейные отношения, наличие троих детей от брака, в связи с чем утрата для истицы является существенной и невосполнимой, а причинённые ему смертью близкого человека нравственные страдания значительными и требующими длительного восстановления. 

Таким образом, суд, исходя из требований разумности и справедливости и учитывая все изложенные обстоятельства, считает соразмерной характеру и степени причинённого морального вреда денежную компенсацию в размере 1 000 000 руб..

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Кировская межрайонная больница» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме в Ленинградский областной суд через Кировский городской суд Ленинградской области.

Судья: